# Сыщик ошибается только раз

Алексей Макеев, Николай Леонов

Как иногда хочется бросить работу и уехать в отпуск! Полковник Лев Гуров так и сделал. Элитный пансионат посреди уральских лесов обещал благотворное общение с природой. Но если бы так! На второй день отпуска Гуров стал свидетелем ограбления соседа, богатого бизнесмена. Грабителям удалось уйти, а полковник понял, что отпуска у него не будет. Бросив все, он принялся за расследование. Следы привели его почти к самому логову преступников. Но не успел Гуров узнать, что за люди там скрываются, как получил удар по голове и потерял сознание…

## Глава 1

Размеренный стук колес убаюкал его, как хорошая колыбельная. Давно уже Гуров не спал таким блаженным и крепким сном, как сегодня. Он даже слегка рассердился на себя за столь беззаботное времяпрепровождение. К счастью, рассердился еще сквозь сон и сквозь сон же вспомнил, что все идет по плану, и никто больше не требует от него бдительности и деловитости. Как-никак, а все ведущие специалисты госпиталя МВД категорически рекомендовали ему смену обстановки и полноценный отдых. Выполняя их предписание, он и ехал теперь в спальном вагоне фирменного поезда, все более удаляясь от Москвы, и по мере продвижения на восток в его душе действительно воцарялся удивительный, почти забытый покой, а мысли приходили в порядок и выстраивались в голове четкими и стройными рядами, как войска на плацу. Гуров уже чувствовал себя вполне отдохнувшим и был готов в любую минуту пересесть на встречный поезд, вернуться в столицу и впрячься в привычное ярмо любимой работы. Однако, помимо заключения врачей, у Гурова имелось недвусмысленное личное распоряжение генерала Орлова, согласно которому в течение двух недель Гуров не имел права появляться в управлении.

– Чтобы даже носа не показывал! – грозно хмуря седые брови, предупредил Орлов, для убедительности пристукнув кулаком по своему обширному, как аэродром, полированному столу. – Мне тут кисейные барышни не нужны! Приведешь себя в норму – тогда милости просим! А то скоро по всей Москве пойдут разговоры, что у меня полковники в обмороки падают.

Звучало обидно, но Гуров не обиделся. Во-первых, он считал крайне глупым занятием обижаться на собственное начальство, а, во-вторых, Орлов во многом был прав, и у этого нелицеприятного разговора имелась вполне реальная подо-плека. Гуров и в самом деле сильно переутомился за последнее время. Сказались давняя привычка самостоятельно решать каждую мелочь и отсутствие надлежащего контроля. Жена Гурова, известная актриса Мария Строева, находилась с театром на продолжительных гастролях, и присматривал за ним старый друг и постоянный напарник полковник Крячко, которого однажды генерал Орлов назвал в сердцах самым неорганизованным полковником в Министерстве внутренних дел.

Одним словом, переутомление, питание всухомятку, чудовищная жара, ну и, конечно, возраст – все это легло на плечи Гурова таким тяжким грузом, что в один прекрасный момент он не выдержал и самым вульгарным образом упал в обморок. К счастью, случилось это прямо в управлении, в коридоре, и каких-то особых осложнений не последовало. Гурову быстро оказали помощь, а генерал тут же отдал распоряжение отправить своего лучшего оперуполномоченного на обследование. Результатом стало категорическое предложение врачей сменить обстановку, род деятельности и климат. Оставалось найти подходящее место, где бы Гуров мог все это поменять без особых усилий со своей стороны. Врачи предложили Гурову несколько санаториев и домов отдыха на выбор. Крячко со своей стороны убеждал его просто выехать на природу – в какую-нибудь подмосковную деревню. Генерал Орлов предлагал отправить Гурова на юг, к синему морю.

К этому времени вернулась с гастролей красавица жена и с ходу активно включилась в процесс поисков лучшего варианта. Будучи в Сибири, Мария слышала о новом чудо-комплексе для отдыхающих, который почти на голом месте возвели энтузиасты-предприниматели.

– Представляешь, сочетание девственной природы – тайга, озеро, река – и самого современного дизайна в архитектуре, ландшафте?! – убеждала она Гурова. – Говорят, это нечто совершенно необыкновенное. Это, можно сказать, целый город с развитой инфраструктурой, великолепными дорогами, жильем на любой вкус и великолепным медицинским обслуживанием. Задумано это место как санаторий, где в зависимости от состояния здоровья ты можешь или смиренно принимать процедуры, или пользоваться вариантами активного отдыха. Кроме врачей, в этом комплексе имеются самые разные инструкторы – отдыхающие под их руководством могут сплавляться по реке, лазать по скалам, ходить в походы и даже охотиться!.. То есть по скалам тебе лазать совершенно ни к чему! – тут же спохватилась Мария. – Но умеренные прогулки на свежем таежном воздухе, возможно, купания, ну и, кончено, наблюдение врачей…

– Такое впечатление, будто ты заранее чувствовала, что я здесь шлепнусь в обморок, – пробормотал Гуров, выслушав жену. – И присматривала мне богадельню…

– Ничего себе богадельня! – возмутилась Мария. – Говорят, отдых в «Зеленом кольце» – так называется этот комплекс – могут себе позволить только состоятельные люди! Организовали все это энтузиасты родного края, предприниматели-сибиряки. Вложили огромные деньги, но теперь и за путевки они дерут дай бог! А куда денешься? Зарплаты, инвестиции, реклама. Все же надо окупать – рынок. Они ведь предприниматели, а не добрые волшебники, согласен?

– Ну, вот видишь, – обрадовался Гуров. – Мы же с тобой не состоятельные люди, чтобы приобретать подобные путевки.

– Во-первых, вполне состоятельные, – тут же рассердилась Мария. – А во-вторых, я уже обсудила этот вопрос с Петром, и он согласился отправить тебя туда за казенный счет. Говорит, что за долгие годы службы ты заслужил орден с бриллиантами, а не только паршивую путевку в санаторий.

Петром она называла, конечно, генерала Орлова, который был не только начальником мужа, но и старым другом семьи Гуровых. Судьба лучших оперуполномоченных, которых он в свое время вытащил в Москву из провинции, волновала Орлова отнюдь не формально. И Гуров, и Крячко были для него людьми почти родными, хотя и с тем, и с другим генерал неизменно собачился по каким-нибудь животрепещущим вопросам. Но он же, если того требовала ситуация, вставал грудью на их защиту, не обращая внимания ни на какую субординацию. Одним словом, как выражалась по этому поводу Мария, отношения были сложными, но трогательными.

– Вот про орден с бриллиантами, пожалуйста, поподробнее! – попросил Гуров, не столько из-за того, что ему действительно нужен был орден, а потому что не хотелось никуда ехать. – Активный отдых – дело хорошее, но ничто так не бодрит, как внимание начальства, воплощенное в скромном ордене, инкрустированном по периметру скромными бриллиантами…

– Ладно, тем, кто падает в обморок, ордена не дают! – безжалостно сказала Мария. – А свежий таежный воздух я тебе обещаю, поскольку вижу, что в принципе ты не против.

Вот так оно и вышло, что уже через четыре дня Гурова обнимался на перроне Казанского вокзала с женой, полковником Крячко и генералом Орловым, прощаясь с ними на две долгие недели, в течение которых свежий таежный воздух и мастерство высокооплачиваемых специалистов должны были вернуть ему утраченную бодрость. Впрочем, до последнего момента Гуров не оставлял надежд избежать сибирской ссылки, всячески намекая, что здоровье его полностью восстановилось и в дополнительной коррекции не нуждается. Ради этого Гуров особенно крепко обнимался с генералом, стараясь прижать так, чтобы у Орлова трещали кости. Орлов стоически терпел, делая вид, что не замечает титанических усилий подчиненного, но, когда Гуров уже сидел в купе и с грустью выглядывал в окошко, генерал на прощание показал ему внушительный кулак, что должно было означать, несомненно, одно – дал бы я тебе как следует, да больных бить не положено, мой дорогой. С этим Гуров и уехал, помахав напоследок жене, с которой так толком и не сумел повидаться за эти суматошные дни.

Все же Гуров рассчитывал, что новые впечатления и новые знакомства могут утешить его в одиноком путешествии. Однако никаких особенно сильных впечатлений не последовало. Фирменный поезд оказался на редкость удобным, комфортным и тихим. Молодые проводницы, все, как на подбор, симпатичные, одетые в новую красивую форму, были предупредительны, заботливы и почти незаметны. Сосед по купе у Гурова, несомненно, имелся, но увидеть его не представлялось возможным. Обосновавшись в купе раньше Гурова, этот виртуальный сосед куда-то сразу исчез и больше ни разу не появлялся. В одиночестве Гуров очень быстро заскучал и стал спасаться тем, чего ему постоянно не хватало в обыденной жизни, – сном.

Сначала ему очень понравилось спать. Не нужно было задумываться о будильнике, о назначенной встрече, о том, чтобы с утра пораньше забежать к экспертам, – это была неограниченная свобода. Но затем, пресытившись беззаботным времяпрепровождением, Гуров начал ощущать смутное беспокойство, свойственное всем занятым людям, неожиданно оказавшимся вне привычной колеи. Пришло оно во сне, накануне пробуждения и обещало испорченное настроение на весь последующий день, но, к счастью, Гуров успел сообразить, что именно этим утром он прибывает на место назначения. То же самое подтвердил мелодичный девичий голос, сообщивший после деликатного стука в дверь, что станция Чередниково ожидается через тридцать минут и пассажирам следует побеспокоиться, если они не передумали там выходить.

Гуров отнюдь не передумал. Смена обстановки взбодрила его. Он мгновенно поднялся, прямо в пижаме отправился совершать утренний туалет, хорошенько умылся холодной водой, побрился, переоделся и через пятнадцать минут был готов к труду и обороне, то есть к высадке на станции Чередниково, которая являлась перевалочным пунктом по пути в оздоровительный комплекс «Зеленое кольцо». Название станции звучало не слишком многообещающе, но Гуров не был привередлив. Скромное автобусное сообщение между этими двумя пунктами его бы вполне устроило. А если бы вдруг и его не оказалось – что ж, у него появился бы повод сбежать отсюда. Эта робкая надежда еще улучшила его настроение. Гуров достал свой чемодан и стал весело смотреть в окно. Станция была совсем близко, и поезд замедлял ход, но ничего, кроме зеленой стены леса, в окне пока не появлялось. Удивляясь тому, в какие глухие места он попал, Гуров вдруг услышал сильный шум в коридоре, топот, напоминающий слоновий, и взволнованный голос проводницы, убеждающий кого-то, но, судя по всему, без особого успеха.

Не успел Гуров удивиться еще больше, как дверь в его собственное купе с грохотом отворилась, и на пороге возникла совершенно невообразимая фигура – под два метра ростом, с «КамАЗ» шириной и с красной, как медный самовар, физиономией. При этом странный субъект выглядел таким помятым, словно только что выбрался из бака с грязным бельем. Однако выбрался он, решил Гуров, скорее всего, из вагона-ресторана, потому что запах от него исходил весьма специфический – горячий запах винокуренного завода пополам с луковой плантацией. Костюм на гуляке был весьма неплохой, стального цвета. Белая рубашка и желтый галстук прекрасно дополняли ансамбль и в другое время могли бы придать обладателю солидный и даже изысканный вид, но сейчас и они не спасали положения. Щедро авансированный природой и, судя по всему, удачливый человек казался сейчас надломленным и будто разобранным на части.

Несколько секунд он с недоумением смотрел на Гурова, а потом вдруг что есть силы хлопнул себя ладонью по багровому лбу и покаянно произнес:

– Ах, е-мое! Ну, ясное дело, забыл! Прости, сосед, но я вот про тебя начисто забыл, понимаешь, какое дело? Ну вот начисто! Засели с мужиками в купе… А ты тут сходишь, что ли? Ну, тогда все нормально! Будем знакомы! Я – Тимоха! И угораздило маманю с батей назвать ребенка Тимофеем в век освоения космоса! Ничего себе прикол, да? Правда, сейчас все эти дела опять в моду входят… Короче, зови меня запросто Тимоха, а с прочими делами потом разберемся, пока мы с тобой станцию не проехали. Это вот спасибо девахе, если бы не она, я бы так с мужиками и гудел до самого Новосибирска, точно тебе говорю! – и он сунул Гурову свою внушительную, широкую, как лопата, ладонь.

Гуров с некоторой опаской пожал этот уникальный инструмент, скромно представился Львом Ивановичем и больше ничего говорить не стал. Он еще не успел сообразить, так ли уж он много потерял от того, что новоявленный Тимоха забыл про него и сидел все это время в чужом купе, а также чем ему грозит перспектива совместно с Тимохой разбираться с «прочими делами», а его не слишком организованный сосед уже схватил два своих чемодана и затопал к выходу, крикнув Гурову ободряюще: «Держись за мной!»

Гуров попрощался с миловидной проводницей, которая пожелала ему счастливого пути, и сошел на перрон глухой сибирской станции.

К его удивлению, первое впечатление от станции оказалось самым благоприятным. Небольшое, но абсолютно современное здание вокзала, ухоженная территория вокруг и как великолепное дополнение – подступающая со всех сторон пышная зеленая растительность. Такой аккуратный и сочный пейзаж сделал бы честь даже какому-нибудь прославленному швейцарскому курорту. Видимо, предприниматели, организовавшие здесь оздоровительный комплекс, взялись за дело серьезно и благоустроили все подходы к нему. Из этого умозаключения вытекало следующее: доставка к месту назначения здесь также организована по первому классу.

Так оно и оказалось. Едва Гуров вышел с территории вокзала, как увидел прекрасный комфортабельный автобус с высокими прозрачными окнами. На его красном боку темнели какие-то иностранные словеса – автобус был импортный. Однако за ветровым стеклом красовалась художественно оформленная табличка с надписью «Зеленое кольцо», а девушка в белых брюках и атласной зеленой кофточке, по-столичному выхоленная и деловитая, ревниво осматривала каждого сошедшего с поезда пассажира. В Гурове она признала своего и приветливо помахала ему рукой.

Но, кроме нее, еще один человек вовсю махал Гурову из автобуса. Он был настолько нетерпелив, что даже высунулся наполовину из двери и зычно кричал:

– Лева, давай сюда! Я тебе место занял! У окна!

Разумеется, это был Тимофей. Его красная физиономия выглядела при этом столь серьезно, что Гуров просто не решился проигнорировать его призыв. Забота новоприобретенного друга выглядела тем более трогательно, что в огромном автобусе было полно свободных мест – их хватило бы не только на одного Гурова, но и на целую футбольную команду, включая запасных и обслуживающий персонал. На станции сошло не более двух десятков пассажиров, и хотя все они, как выяснилось, направлялись в «Зеленое кольцо», перегрузки на транспорте не наблюдалось. Все было очень цивилизованно, если не считать чрезмерного усердия Тимофея, который, не обращая никакого внимания на окружающих, продолжал зазывать к себе Гурова, точно рыночный торговец.

Девушка в белых брюках улыбнулась Гурову заученной кинематографической улыбкой и сказала: «Добро пожаловать». На груди у нее висел аккуратный бейджик, запаянный в пластик. Гуров прочел: «Зотова Алевтина Дмитриевна».

– Здравствуйте, Алевтина Дмитриевна! – сказал он. – Вот не ожидал! Оказывается, у вас тут все на уровне, по-взрослому, так сказать! Поздравляю! Очень приятно встретить в глуши такой современный сервис.

– Мы стараемся, – с гордостью сказала девушка. – А вы проходите на место. Ваш друг уже весь извелся.

Пристроив чемодан в багажное отделение, Гуров прошел в салон, поздоровался и уселся на кресло рядом с Тимофеем. Новый приятель был так любезен, что уступил ему место у окна. Но зато уж оставлять Гурова в покое он никак не собирался.

– Видал чего! – сказал Тимофей, одобрительно похлопывая по мягкой коже, которой было обтянуто сиденье. – Чистый «Мерседес»! Круто! А моя дура заладила: Мальдивы-Мальдивы! Помешались все на загранице! Я ей так и сказал: вали на свои Мальдивы, а я типа патриот! Я про этот санаторий в какой-то газете читал, в натуре! Сразу понял – это по мне. А чего? Лес, речка, номер с кондиционером. Обслуживание люкс. Даже если дозу не рассчитаешь – врачи под боком. Чего еще надо? Нет, ну, скажи, чего я не видал на их Мальдивах? – в покрасневших глазах Тимофея плескался праведный гнев.

Гуров осторожно ответил в том смысле, что на вкус и на цвет товарищей нет.

– Я бы вот, например, с удовольствием посмотрел бы, что это за Мальдивы такие, – признался он. – Или вот Канары, например.

– Да был я там, – мрачно сказал Тимофей. – Ну, тепло. Ну, море. А так… – он махнул рукой. – Чувствуешь себя там как сирота. А здесь я хозяин. Не, молодцы пацаны, что у нас здесь стали курорты строить. Конечно, удовольствие дорогое, но оно того стоит. Если, конечно, это не фуфло. Хотя вроде не похоже, чтобы фуфло…

Гуров хотел поинтересоваться, что имеет в виду его беспокойный сосед, но в это время Зотова Алевтина Дмитриевна, убедившись, что пассажиров больше не будет, вошла в автобус и взяла в руки микрофон. Откидная дверь автобуса мягко закрылась, почти бесшумно заурчал мотор.

– Господа отдыхающие! – проникновенно произнесла Алевтина Дмитриевна. – Фирма «Зеленое кольцо» счастлива приветствовать гостей. Вы не ошиблись, сделав свой выбор. Отдых в нашем оздоровительном комплексе – это нечто уникальное, не имеющее аналогов нигде в мире. Комплекс «Зеленое кольцо» сочетает в себе черты, присущие лучшим домам отдыха, лучшим санаториям и в то же время может служить отличной базой для любителей экстремального туризма. Согласитесь, такой коктейль впечатлений вам не подадут ни в каком другом месте…

– А как у вас насчет вообще коктейлей? – ухмыляясь и подмигивая, брякнул вдруг Тимофей. – В том смысле, что на грудь принять не возбраняется?

– К вашим услугам прекрасный ресторан, – обворожительно улыбаясь, ответила девушка. – Большой выбор напитков, в том числе редких вин. Но мне думается, что, познакомившись поближе с ассортиментом предоставляемых услуг, вы предпочтете что-то более здоровое. Поверьте…

– Ладно, разберемся! – громогласно объявил Тимофей, откидываясь на спинку сиденья. – Лучше скажи, далеко до вашего комплекса пилить?

– Совсем недалеко, – ответила Алевтина Дмитриевна. – Пять километров по живописной лесной дороге. Отличное асфальтовое покрытие, которое сделало бы честь любой европейской стране…

Она продолжила свою рекламно-ознакомительную речь, а Тимофей наклонился к самому уху Гурова и громким шепотом сказал:

– Не люблю я этого ля-ля! Когда много болтают языком, значит, собираются впарить залежалый товар. Я знаю, сам по этой части…

– Впариваешь залежалый товар? – с любопытством спросил Гуров.

– Ну, это уже позади, – самодовольно заявил Тимофей. – Я теперь неслабый предприниматель. Я суеверный, место тебе называть не буду, но у себя в городе меня каждая собака знает. У меня все схвачено. Игровые автоматы – раз, карусели разные, аттракционы – два, два роскошных бара для виповой публики, ну и в строительство я тоже немного встрял, – добавил он слегка смущенно. – Сейчас квадратные метры офигенных бабок стоят. Можно из воздуха деньги делать. Только надо, чтобы везде свои люди были – ну, типа в мэрии, в городской думе… А ты чем занимаешься, если не секрет, конечно?

– Да не секрет, – добродушно сказал Гуров. – Старший оперуполномоченный по особо важным делам, полковник Гуров Лев Иванович. Из Главного управления МВД.

Тимофей открыл рот и несколько секунд, не двигаясь, смотрел на Гурова. Автобус мягко катил по великолепному асфальту мимо сосен с густыми тяжелыми кронами.

– Во, значит, как! – сказал наконец Тимофей. – Важняк, значит? Здорово ты меня купил! Это круто, честно тебе говорю. Только я не понял, когда ты на меня глаз положил? Вроде все было чисто, я отдохнуть собрался, а тут…

– Да когда же я успел бы на тебя глаз положить? – удивился Гуров. – Я про твое существование узнал, только когда поезд к перрону подошел. А ты чего так заволновался? Много денег из воздуха наделал, что ли?

– Да я не то чтобы… – пробормотал Тимофей и добавил искренне: – Да нет, все нормально. Неприятно, конечно, но чего уж… Так я у тебя не в разработке, что ли?

– Да с какой стати? – усмехнулся Гуров. – Я отдыхать приехал. Как и ты.

– Ага. Ну да, все правильно, – как во сне сказал Тимофей. – В натуре, человек отдыхать приехал, а я в кипеж кидаюсь. Да не, все нормально. Ты на меня не в обиде, надеюсь?

– Абсолютно, – ответил Гуров. – За что мне на тебя обижаться?

– Это верно, не за что, – согласился Тимофей, но дальше за все время пути не произнес больше ни слова.

Его общительность чудесным образом испарилась, и до самого «Зеленого кольца» Тимофей угрюмо помалкивал, погрузившись в какие-то невеселые думы.

## Глава 2

Следующие три дня Гуров ничего не слышал о своем новом приятеле. Тот словно сквозь землю провалился. Это было несколько странно, потому что Гуров по опыту знал: людям подобного склада трудно держать в узде свой неуемный темперамент, и факт их существования становится известным всей округе в радиусе не менее десяти километров. Видимо, факт принадлежности Гурова к правоохранительным органам оказался для жизнерадостного предпринимателя слишком неожиданным и мощным сюрпризом. Возможно, за ним действительно числились немалые грешки по финансовой части. Даже наверняка числились. Мысленно Гуров даже начертил примерную схему этих предполагаемых грешков – сработала профессиональная привычка. Но потом сразу же одернул себя. В конце концов, он находился здесь на отдыхе, и ему не было никакого дела до чужих грешков, по крайней мере, в ближайшие две недели. Тем более что презумпцию невиновности никто не отменял.

Да и занять себя Гурову было чем. Рекламные проспекты «Зеленого кольца» оказались не пустой похвальбой. Комплекс действительно мог предоставить отдыхающим самые разнообразные услуги. Те, кто всерьез жаловался на здоровье, могли получить квалифицированную медицинскую помощь и соответствующие процедуры. Мечтающие об активном отдыхе пробовали свои силы под руководством опытных спортивных инструкторов, любители тихих прогулок бродили по лесам под присмотром местных жителей, работающих в комплексе на должности неких экзотических гидов. К услугам же тех, кто как Тимофей, любил погулять шумно и с размахом, имелись прекрасный ресторан и дискотека. Одинокие женщины с загадочным блеском в глазах тоже встречались. В общем, на первый взгляд в «Зеленом кольце» царила полная гармония.

При более детальном знакомстве с местными порядками возникали, правда, некоторые сомнения, но Гуров сразу решил не придавать им слишком большого значения. В конце концов, он оказался здесь почти случайно, пребывание его было временным, и не стоило обременять себя чужими проблемами.

А проблемы, несомненно, имелись. Во-первых, Гуров отметил, что добрая половина мощностей выстроенного комплекса не задействована, жилые корпуса и коттеджи пустуют, а, значит, и доходы хозяев санатория оставляют желать лучшего. Была ли это роковая ошибка при расчетах рентабельности предприятия или всего лишь временные трудности, неизбежные в любом деле, Гуров не знал, но то, что трудности действительно имелись, подтверждали и те, кто в комплексе работал.

Первым поделился своими сомнениями молодой щеголеватый доктор, проводивший медицинский осмотр отдыхающих. Он внимательно изучил медицинскую карту Гурова, затем долго осматривал его самого, выстукивал, выслушивал, заглядывал в горло, подключал к разным японским приборам и наконец вынес заключительный вердикт:

– Ну что же, с вами все ясно, герр полковник!

Почему-то он титуловал всех отдыхающих на немецкий манер. Мужчины у него были герры, а женщины – фройляйн. Возможно, это была какая-то студенческая шутка, превратившаяся в странную привычку.

– Ну что же, с вами все ясно, герр полковник! Для своего возраста, извините за неделикатность, вы в великолепной форме. Подтянуты, бодры, сердце работает как часы. Некоторое переутомление, несомненно, имело место, но даже краткосрочный отдых принес свои плоды. В данный момент ваш организм функционирует почти безупречно. Могу предположить, что пагубных привычек вы не имеете. Это большой плюс. И дальше продолжайте в том же духе. Питайтесь, гуляйте, у нас тут бассейн… Но не возбраняется окунуться и в местной речке, хотя водичка там более чем свежая…

– Говорят, по этой речушке можно сплавиться на резиновой лодке? – поинтересовался Гуров. – Через пороги, через водопады… Всегда мечтал попробовать.

– Это можно. Но я бы вам не советовал, – невозмутимо заметил доктор. – Здесь есть спортзал, площадки. Можно поиграть в волейбол, баскетбол, потягать железо… Зачем вам сплавляться? Все-таки специфика… Это все равно что встать в вашем возрасте на скейтборд. Я бы со своей стороны никогда не рекомендовал. Тем более…

– Что тем более? – заинтересовался Гуров.

Врач почему-то оглянулся, хотя в комнате они были одни, и, понизив голос, сказал:

– Если откровенно, то черт их знает, что там за инструкторов набрали! У нас здесь вообще сборная солянка. Персонал подбирали наспех и вряд ли кого-то проверяли на профпригодность. Нет, вы не подумайте – у меня квалификация приличная. Я в Москве пять лет стажировался, в Омске десять лет работал под руководством ведущих терапевтов… Меня сюда зарплатой заманили. Ну и вообще перспективами. Жилье здесь комфортабельное, это вы заметили, да? Экология, воздух… Вообще в будущем планировался курорт международного значения. Только вряд ли из этой затеи что-то выйдет. Прогорят они, помяните мое слово. Еще год, ну, два, и прогорят. Неохотно наш народ сюда едет. Я уж сам подумываю назад оглобли разворачивать…

– Неужели так все плохо?

Доктор будто спохватился.

– Нет-нет, – заторопился он, – пока все у нас на уровне! Возможно, уровень этот удастся сохранить и даже повысить. По правде говоря, я в бизнесе мало что понимаю. Инвестиции эти, коммерческие риски и прочая мура – это все не мое. Возможно, я чего-то не вижу. Перспективы, гм… Давайте жить сегодняшним днем! А сегодня я вам настоятельно рекомендую продолжительные прогулки, здоровый сон, полноценное питание и умеренные занятия спортом. А сплавляться не надо! Речка тут бурная, холодная, навыка у вас нет…

– Ладно, даю слово, доктор, что не стану сплавляться! – улыбнулся Гуров. – Вы меня убедили. Тем более что здесь и без того есть чем заняться. Сто лет не бродил по сосновому лесу.

– Да, дело хорошее, – рассеянно кивнул врач. – Только не ходите один. Заблудиться пара пустяков. То есть к западу – тут все понятно. Лесок негустой, за ним в полутора километрах деревня со станцией одного наименования – Чередниково. Большинство жителей оттуда сюда работать ходят. Дворниками устроились, водителями и все такое… А вот с востока – там настоящая тайга, скалы, река эта. Туда без знающего человека лучше не соваться. Да вас и не пустят, я думаю. Тут служба безопасности за этим строго следит. Слоняются по территории и поодиночке никого за периметр не выпускают. Хозяевам несчастные случаи не нужны. А может, и нужны, кто их поймет? Сейчас все как с ума посходили – всем адреналин требуется. Вот такой парадокс. С одной стороны, постоянные жалобы на стрессы, а с другой – подавай им адреналин! Ну что это такое?

– Клин клином вышибают, – улыбнулся Гуров. – Что тут еще скажешь?

Он и сам уже обратил внимание на здоровенных насупленных парней, прохаживающихся с утра до вечера вдоль коттеджей и поглядывающих на не слишком многочисленных отдыхающих. Они были похожи на пастушеских овчарок, присматривающих за тем, чтобы стадо не разбежалось. Впрочем, контингент отдыхающих, состоящий в основном из женщин и рано погрузневших мужчин с толстым бумажником в заднем кармане, о бегстве и не мечтал. Этих людей вполне устраивал привычный комфорт в обрамлении дикой природы, и лишний адреналин их не прельщал совершенно.

Тем не менее Гурову удалось сколотить небольшую компанию, которая все же отдавала предпочтение здоровому времяпрепровождению. Они вдоволь постучали мячом на волейбольной площадке, наигрались в теннис, наплавались в бассейне, но к третьему дню, как это часто бывает, начались разброд и шатание. Один из партнеров неожиданно простудился, один запил, двое познакомились с красивыми женщинами, и здоровая спортивная жизнь свернулась сама собой. Оказавшись в вакууме, Гуров предпринял еще одну попытку осуществить свою мечту. На этот раз он не стал спрашивать ни у кого совета, а сразу же разыскал инструктора, который, по идее, должен был заниматься с желающими таким увлекательным делом, как сплав по реке на резиновых лодках.

Инструктор оказался невысоким плотным человеком с короткой стрижкой и тяжелым взглядом. Гуров отыскал его в дальнем конце комплекса, в каком-то ангаре, где инструктор и его помощник, русый молчаливый паренек, осматривали свое лодочное хозяйство. Инструктор был одет в роскошный спортивный костюм с багровым отливом и белоснежными вставками. Паренек же выглядел простовато и смахивал на деревенского жителя.

Гуров представился и поинтересовался, может ли он влиться в стройные ряды гребцов и путешественников. Он вовсю старался расположить к себе собеседника, держался почтительно и подшучивал над собой, но цели своей так и не добился.

Инструктор выслушал его молча, не глядя даже в его сторону, а потом неприязненно сказал:

– Опыт сплава по горным рекам имеется? Вижу, что не имеется. Так чего мы будем друг другу голову морочить? Через два дня ребята приезжают, которые серьезно этим делом занимаются. У нас договор с телевидением – мы документальный репортаж снимаем. Так что некогда мне тут детский сад разводить. Мне снаряжение проверить надо, чтобы комар носа не подточил, понятно? Вот через неделю-полторы подходите, поговорим.

– Любопытный коленкор получается, – сказал Гуров. – Заманиваете отдыхающих, перспективы развертываете. Сплав по реке, подъем на скалы, адреналин, понимаешь. К услугам отдыхающих опытные инструкторы… А на деле выходит, что все это фуфло? Опытные инструкторы своими проектами заняты, на бедных отдыхающих ноль внимания, даже имя свое назвать отказываются…

На этот раз инструктор посмотрел на Гурова внимательно.

– Куприянов моя фамилия, – четко сказал он. – Запомнили? Можете пожаловаться, если хочется. Только вы учтите, мне ваши жалобы по хрену. Я со своей квалификацией место всегда найду. Да меня в любой момент в сборную возьмут, понятно? А вам-то, если откровенно, для чего это понадобилось? Человек вы с виду солидный, чепухой заниматься не должны…

– Любопытно, выходит, вы занимаетесь чепухой? – засмеялся Гуров.

– Я занимаюсь своим делом, – отрезал Куприянов. – А вот если бы я начал заниматься вашим делом, то получилась бы чепуха, понятно? Вы кто по жизни? Какой-нибудь коммерческий директор?

– Ну это вы мне льстите! – запротестовал Гуров. – Коммерция – это не моя грядка. Моя должность куда скромнее. И все-таки я не пойму, почему мне возбраняется заняться речным спортом?

– Да ничего вам не возбраняется! – с досадой сказал Куприянов. – Ну, подходите утром после завтрака на нашу базу. Там и решим, что с вами делать. База на берегу. Найдете по указателям. Тут кругом эти чертовы указатели, не заблудитесь… – И он отвернулся, давая понять, что всякие дальнейшие переговоры с человеком, никогда не бравшим в руки весла, считает невозможными.

Гуров не стал дальше навязывать свое общество занятым людям и отправился бродить по территории комплекса, мучительно ломая голову, чем бы развлечь себя в этом райском местечке. С активным отдыхом получалось не очень. Гуров собирался уже ради смеха пообщаться с инструктором по скалолазанию, но тут на пути ему попался тот самый юноша, что возился с Куприяновым в ангаре. Нагруженный алюминиевыми веслами, он спешил куда-то с озабоченным выражением на лице. Гуров подмигнул ему как хорошему знакомому и спросил:

– Помочь?

Юноша остановился и сказал виновато:

– Ну что вы! Я сам, – а потом, немного помедлив, добавил: – Вы, наверное, на Степаныча обиделись? Не обижайтесь. Он хороший мужик. Он пацанов из нашей деревни всему учит. Инвентарь дает – лодки там, костюмы. Он строгий, но терпеливый. Не орет никогда и все показывает. И вообще он детей любит.

– Да кто же их не любит? – заметил Гуров.

– Не, он особенно, – смущенно пояснил юноша. – Его это… жена бросила и уехала с ребенком. С пацаном десятилетним. Ну а Игорь Степаныч от тоски к нам сюда подался.

– Печальная история, – сказал Гуров. – А тебя-то как зовут?

– Петькой меня зовут, – ответил парнишка. – Я вон из ближней деревни. Оттуда почти все здесь работают. Если бы не этот оздоровительный комплекс, и не знаю, что делали бы. Тут ведь работы вообще не было. Половина деревни в город подалась на заработки. А я, слава богу, вот теперь у Степаныча работаю. Он меня на полную ставку устроил, хотя мне и не положено. Но он меня всему учит. А деньги хорошие.

– А знаешь, – сказал ему Гуров, – я на твоего Степаныча нисколько и не обиделся. Может, он и прав. Каждый должен заниматься своим делом. А мне, наверное, и в самом деле поздновато сплавляться по бурным рекам. Но вот весла я тебе помогу поднести. Давай половину!

– Что вы! – запротестовал Петька. – Я сам. Вы отдыхающий. А я сильный. Вы не смотрите, что я худой. Я жилистый, как батя. А батя у меня…

– Я тоже жилистый, – заявил Гуров. – Только боюсь, что после этого отдыха все мои жилы жирком зарастут. А сейчас я просто надеюсь, что ты мне покажешь, где тут у вас база. Ну а уж раз вместе в одном направлении идем, то и ношу должны разделить поровну, это закон такой неписаный. Давай-давай, не стесняйся!

Гуров все-таки отобрал у Петьки половину весел, и дальше они пошли вдвоем. С территории комплекса уходило в лес множество троп, и почти каждая была снабжена табличкой-указателем, на которой подробным образом расписывалось, куда эта тропа ведет и какие неприятности поджидают на ней отдыхающих. Читая эти предостережения, Гуров от души веселился, вспоминая сказочное: «Налево пойдешь – коня потеряешь», и так далее. Хотя в целом он одобрял такую предупредительность. Она свидетельствовала о том, что хозяева комплекса и в самом деле не хотят неприятностей. Трудно сказать, принимали ли всерьез эти предупреждения отдыхающие, но за пределы благоустроенного мирка пока никто из них особенно не стремился. Возможно, многие, как и Гуров, пока только присматривались.

Поспевая за деловито шагающим по тропе юношей, Гуров немного удивлялся себе, почему до сих пор он как бы сторонился природы, которая здесь была к нему близка как никогда. Даже на речку выбрался впервые за три дня. То ли действительно присматривался, то ли стал до мозга костей городским человеком, который с большей охотой рассуждает о природе, нежели в ней обитает. Недаром Куприянов разговаривал с ним таким натянутым тоном.

Но сейчас свежий смолистый воздух, теплые лучи солнца, проникающие сквозь кроны хвойных деревьев, отзвук бурлящего потока в отдалении – все это так приятно ласкало зрение и слух, что Гуров всерьез подумал, не переселиться ли ему из современного номера с евроремонтом куда-нибудь в лесную чащу, построить шалаш и добывать себе пищу рыбалкой и охотой. В таком виде отдых его был бы куда полноценнее и было бы потом что рассказать Крячко и генералу. Марии, разумеется, о таком легкомысленном поступке не расскажешь, это исключено. Женщинам не дано постичь мужские побуждения.

– Сейчас осторожнее! – сказал вдруг Петька, оборачиваясь. – Камни пойдут. Под ноги смотрите. А то вы в городских ботиночках, я смотрю. Зашибетесь или ногу подвернете…

– Не волнуйся, – ответил Гуров. – Уж не настолько я плох, чтобы ноги на ровном месте ломать.

Вскоре, однако, он убедился – камней под ногами появилось великое множество. Реже стали деревья и слышнее шум потока. А потом они совершенно неожиданно вышли к берегу неширокой, но удивительно вертлявой реки, которая вприпрыжку скакала по каменным порогам, издавая при этом несмолкаемый, но приятный для слуха шум. С противоположной стороны над рекой нависал скалистый кряж, густо поросший соснами и оттого похожий на гребень с частыми зубьями. Из-за тени, отбрасываемой скалами, вода в реке имела мрачноватый свинцовый цвет, оживляемый только клочьями белой пены. На отлогом каменистом берегу, где были Гуров с Петькой, стоял яркий красно-желтый домик без окон.

– Здесь мы инвентарь храним, когда сезон, – солидно сообщил Петька.

– А не боитесь, что сопрут? – спросил Гуров.

Петька посмотрел на Гурова с обидой.

– Не-е! – с укоризной протянул он. – Кому переть? У нас воров нет, а приезжим зачем? Приезжие люди зажиточные – зачем им весла да шлемы? Я думаю, им и лодки резиновые без надобности. Хотя лодки хороши – что говорить! У нас тут, знаете, даже что имеется? – Он увлекся и подсознательно хотел увлечь и Гурова тоже. – У нас тут баллоны со сжиженным газом! Подключаешь – и лодку за десять секунд надуваешь! Здорово, да? Расчет точный – объем такой, какой надо.

– Действительно, здорово, – согласился Гуров. – Покажешь, как надувать?

– Я бы с удовольствием, – смутился Петька. – Только Куприянов будет ругаться. Без него не могу. Вы подождите полчасика. Он прийти должен. Вот и договоритесь.

– Ну уж нет, – покачал головой Гуров. – Мне твой Куприянов велел завтра приходить. Значит, я так и сделаю. А сейчас на рожон лезть не стану. А то осерчает еще. В нашем деле главное – терпение. Значит, держи пять – завтра еще увидимся.

Гуров пожал Петьке руку, приятно удивившись тому, как не по-юношески крепка эта рука, и потихоньку пошел обратно. «А ведь и в самом деле жилистый черт! – весело подумал он. – Вот подрастет, заматереет, так вообще необыкновенной силищи будет человек! Что значит жизнь на свежем воздухе!»

Он неторопливо шагал по лесной тропе, рассеянно поглядывая по сторонам, и вдруг услышал, как навстречу ему кто-то мчится. Отчетливо был слышен топот тяжелых ног и хриплое дыхание.

«Кто бы это мог быть? – с тревогой подумал Гуров. – Уж не Куприянов ли? Даст он мне выговор за неурочное вторжение!»

Однако, подумав, Гуров отмел это предположение – не мог он представить себе надменного, знающего себе цену инструктора мчащимся по лесу наподобие взбесившегося мамонта. Но этот человек мчался именно так, и через секунду Гуров уже знал, кто это – из леса прямо на него выскочил обливающийся потом Тимофей.

Вид у него был ужасный. Создавалось впечатление, что с момента последней их встречи он так и не снимал ни костюма, ни рубашки, ни галстука. Все на нем было жеваное, мятое, несвежее. На дорогом желтом галстуке темнело масляное пятно. Физиономия Тимофея была густо-багрового цвета, глаза выпучены, изо рта жутко разило перегаром. Он шатался.

Наверное, он так бы и налетел на Гурова, потому что тропа была неширокой, а Тимофей находился в достаточно оглушенном состоянии, но сам Гуров вовремя остановился и, вытянув на всякий случай руки, воскликнул:

– Вот так встреча! А вас тоже к реке потянуло?

Тимофей с разгона едва затормозил и несколько мгновений смотрел на Гурова красными бессмысленными глазами. Ноздри его раздувались, по носу стекал пот. Потом он вдруг ухмыльнулся и с удовлетворением сказал:

– Оба-на! Нашел!

Далее он успокаивающе выставил перед Гуровым ладонь и полез за пазуху. Жестом фокусника он извлек оттуда початую бутылку какого-то крепкого напитка – Гуров успел заметить только темную этикетку, усыпанную звездами и медалями, – и радушно протянул ее своему визави.

– Дерни! – ободряюще сказал он. – Для поднятия духа. Не обижай меня – дерни!

– Я бы с удовольствием, – серьезно сказал Гуров. – Но дал слово врачу – ни грамма алкоголя. А я слово привык держать.

– Ну, ты перец! – с уважением пробормотал Тимофей. – В натуре, мужик! А я, извини, должен принять…

Запрокинув голову, он сделал несколько глотков из горлышка, утер рукавом губы, громко отрыгнул и посмотрел Гурову прямо в глаза.

– Я ведь тебя второй день ищу, – сказал он. – Дело у меня к тебе, Лева! Пропадаю я!

– Это заметно, – кивнул Гуров. – Только я при чем? Тебе бы самому себя в руки взять. Ты посмотри, какая тут красота! Разве можно тут пить?

– Да не! Не в том смысле! – с досадой перебил его Тимофей. – Во-первых, я на отдыхе. Бабы моей тут нету. Красота, это точно! И чтобы я при такой красоте не выпил? Это ты не в тему, Лева! Выпивка мне не вредит, а даже наоборот. И вообще речь не о том.

– А о чем?

Не выпуская из рук бутылки, Тимофей испуганно оглянулся по сторонам, наклонился к самому уху Гурова и трагически прошептал:

– Меня пасут, опер!

– Чего?! – Гуров даже не стал маскировать своего раздражения. – Чего ты несешь? Кто тебя пасет? Черти зеленые? Ты с тех пор, как сел в поезд, хотя бы минуту был трезвый?

– А мне это не обязательно, – мрачно заявил Тимофей. – Я отдыхать приехал. Знаешь, какие я бабки заплатил за отдельный коттедж?.. Теперь вот сижу один в этих апартаментах и трясусь, как сукин сын. Вчера не стал у себя ночевать. Сначала на танцах тусовался, а потом телку одну нашел, и к ней покатились… Ну, там я, правда, опрофанился, честно тебе скажу, Лева! Но это от переживаний… А ты мне должен помочь!

– Да каким образом я могу тебе помочь? – сердито спросил Гуров. – Я не психотерапевт и не нарколог. Я даже не участковый, о чем, честно говоря, жалею. Посадить бы тебя сейчас на пятнадцать суток – вот тогда бы ты быстро пришел в норму!

Их взгляды встретились. Как ни сердит был Гуров, но он едва сумел сдержать смех, когда увидел, с каким негодованием и обидой смотрит на него Тимофей. Некоторое время они рассматривали друг друга, а потом коммерсант с разочарованием сказал:

– Эх, ты! А еще – моя милиция меня бережет! Ты думаешь, Тимофей Тимофеев – горький пропойца? Не такой уж горький я пропойца! Это еще Есенин сказал! Понял? Вот, смотри!

И он неожиданно для Гурова размахнулся и великолепным жестом зашвырнул почти полную бутылку далеко в лес. Они оба напряженно выслушали, как пущенный сильной рукой снаряд шуршит листьями и трещит ветками, а потом опять поглядели друг на друга.

– Вот так вот! – гордо сказал Тимофей. – Для меня это ничего! Я тебе про другое толкую – следят за мной! По пятам ходят. Вот что ты, как мент, скажешь?

– Как мент, скажу, что примерещилось это тебе спьяну, – сухо ответил Гуров. – Заканчивай с алкоголем, и все твои проблемы сами собой решатся.

Тимофей разочарованно посмотрел на него, безнадежно махнул рукой и отвернулся. Гуров обошел его и, не оглядываясь, зашагал дальше по тропе. Через некоторое время он услышал, как за спиной кто-то шарахается среди деревьев, – видимо, это опомнившийся Тимофей разыскивал в чаще свою бутылку.

## Глава 3

Гуров ни на секунду не сомневался, что жалобы Тимофея были обыкновенным пьяным бредом. Но тем не менее он подсознательно искал с ним встречи. Возможно, потому, что испытывал какую-то странную симпатию к этому несуразному человеку, в сущности, неплохому, но тратящему свои силы и время на что попало. Тимофей не казался скандалистом, но бесконтрольный прием алкогольных напитков мог привести к самым непредсказуемым последствиям. Гурову не хотелось этого допускать, но он никак не мог придумать, что для этого нужно сделать. К административным мерам он прибегать не хотел, а потому решил посоветоваться с уже знакомым доктором.

Доктор сидел у себя в кабинете, лениво перелистывая какой-то глянцевый журнал, и очень обрадовался появлению постороннего человека.

– Заболели, герр полковник? – спросил он с надеждой, швыряя журнал под стол.

– Тьфу-тьфу-тьфу! – засмеялся Гуров. – Как говорится, не дождетесь! Я пришел за консультацией. Что вы делаете с отдыхающими, которые чрезмерно злоупотребляют спиртными напитками?

На розовом лице доктора явственно обозначилось недоумение.

– Э-э-э… Вам кто-нибудь докучает? – протянул он, пытливо вглядываясь в лицо Гурова. – Может быть, вам стоит обратиться к директору комплекса Павлу Сергеевичу? Видите ли, дело в том…

– Нет-нет, лучше обойдемся без этого! – отмахнулся Гуров. – И моя персона тут совершенно ни при чем. Просто меня беспокоит состояние одного из здешних отдыхающих. Случайное знакомство, не более того, но все же… Может быть, у вас существует какая-то программа по отвлечению человека от пагубных привычек?

– Хороший вопрос! – засмеялся врач. – Жаль, у меня нет на него хорошего ответа.

– Давайте какой есть! – сказал Гуров.

– Он очень прост, – пожал плечами доктор. – Такой программы, о которой вы говорите, не существует. К сожалению. Но я открою вам еще одну тайну. Текучесть кадров здесь настолько высока, что едва удается организовать элементарный медицинский осмотр. Ни о чем большем говорить пока не приходится. Даже углубленное обследование нам не по плечу. Говорю с вами откровенно лишь потому, что сам намерен смазать лыжи. Если вдуматься, то все объяснимо. Наши хозяева слишком широко размахнулись. Нужно было постепенно наращивать мощности. Может быть, сначала организовать простой спортивный лагерь, интересные туристические маршруты, построить дом отдыха, заработать репутацию, а потом решать, что делать дальше. Нет, они захотели все сразу.

– За двумя зайцами, как говорится, погонишься… – глубокомысленно произнес Гуров и тут же сменил тему: – Но это не моя грядка. Давать советы в бизнесе не рискую. А вот что же делать с теми, кто весь отпуск поклоняется Вакху?

Доктор развел руками.

– Быть снисходительными к человеческим слабостям, – ответил он. – Пресекать не имеем права. Клиент платит деньги. В лучшем случае возможна мягкая, совершенно ненавязчивая беседа. Но что она даст?

– Это верно, – согласился Гуров. – Но если у человека уже белая горячка начинается? Мания преследования?

– Даже так? – поднял брови врач. – Признаться, вы здесь первый, кто обращается ко мне с подобными жалобами. Обычно все как-то само собой рассасывалось. Но если все обстоит так серьезно, то, видимо, придется вызывать авиацию и переправлять пациента в ближайшую психиатрическую больницу. Адреса у меня все имеются. Но в любом случае придется поставить в известность директора комплекса. Сами понимаете, такая практика чревата рекламациями.

– Нет, с психиатрами мне тоже не хотелось бы связываться, – поспешил сказать Гуров. – Это лишнее. Вот, может быть, то самое, о чем вы говорили, – мягкая, ненавязчивая беседа, а? Может быть, вы побеседуете с этим человеком? Как-никак, а слово врача многое значит даже сейчас, в нашу эпоху тотального безверия.

– Ну, уж это вы преувеличиваете, – усомнился доктор. – Но поговорить я готов. Отчего не поговорить? И так не знаю, куда себя девать от скуки. Вы сами приведете этого человека?

– Его зовут Тимофей Тимофеев, – пояснил Гуров. – И чтобы привести его, нужно знать, где он проживает. Мне известно только, что он заплатил за отдельный коттедж. Хотя подозреваю, в этом коттедже он нечастый гость. Его нужно искать там, где есть запасы спиртного.

– Они тут везде есть, – задумчиво сказал врач. – А фамилию я где-то уже слышал. Хотя могу дать гарантию, что такой человек ко мне не приходил. Мы стараемся осмотреть всех, кто поступает, в первые два дня. Персонал об этом сразу же предупреждает. Но Тимофеева у меня не было, это точно. Видимо, он проигнорировал приглашение.

– Не удивляюсь этому, – усмехнулся Гуров. – Но вы все-таки про него слышали.

– Не совсем так, – покачал головой врач. – Я слышал только фамилию. Из уст незнакомого мне человека. Кажется, он разыскивал этого самого Тимофеева. Впрочем, я не обратил внимания. Говорю, это вышло случайно. Я и запомнил-то потому, что до сих пор у нас тут ни одного Тимофеева не было. Я еще подумал – простая фамилия, а редко встречается. Услышал на бегу и даже значения не придал.

– Понятно, – кивнул Гуров. – Думаю, такого пьяницу мог разыскивать только человек схожих интересов. Он ведь здесь всего три дня.

– Не стану утверждать, что тот, кто спрашивал, выглядел пьяницей, – доктор потер лоб. – По-моему, он выглядел обыкновенно. Ничего примечательного в нем не было. Впрочем, не исключено, что речь шла вообще не о том человеке.

– Не исключено, – согласился Гуров. – Однако если мне удастся разыскать этого парня, вы не откажетесь с ним побеседовать, доктор?

– Нет проблем. Был бы толк.

Гуров ушел от врача с чувством исполненного долга. Пожалуй, все, что он мог сделать для Тимофея, он сделал. Оставалось только выяснить местонахождение бизнесмена и каким-то образом соблазнить его профилактической беседой. Чудес в жизни не бывает, но попробовать совершить чудо никогда не мешает.

Однако Тимофей как сквозь землю провалился. Миновал час обеда, а потом подошел час ужина, но Тимофея по фамилии Тимофеев Гуров так и не встретил. Он пообщался кое с кем из персонала и выяснил, где находится коттедж Тимофея. Тот располагался в живописном месте в окружении молодых лиственниц. Из окон коттеджа был виден молодой смешанный лесок, а за ним угрюмо и торжественно щетинилась тайга. В таком поэтическом уединении только стихи писать, подумалось Гурову.

Он несколько раз обошел вокруг коттеджа, постучал и в дверь, и в окна, но на его стук так никто и не вышел. У Гурова создалось впечатление, что Тимофей здесь еще не появлялся.

Гуров не мог объяснить себе, почему при осмотре коттеджа его вдруг охватило какое-то неприятное тревожное чувство. Из-за деревьев были видны крыши других строений, которых в комплексе насчитывалось не менее двух десятков, играла музыка, слышался смех и веселые голоса – рядом шла спокойная, нормальная жизнь, и не было никаких причин волноваться, но Гуров ничего не мог с собой поделать. Обстановка угнетала его.

«У самого уже глюки начинаются, – подумал он. – Ты все-таки не на место преступления выехал, Гуров! Отдыхай!»

Он махнул рукой и побрел обратно. Приближался волнующий для каждого отдыхающего момент – очередной ужин. Кормили в «Зеленом кольце» неплохо, и по этому поводу никаких недоразумений не возникало. Однако Тимофей не явился и на ужин.

Этот факт огорчил Гурова, поскольку его непутевый знакомец обед пропустил тоже. А как известно, самое скверное – пить без закуски. Видимо, именно этим и занимался весь день Тимофей.

«Если только с ним не произошло чего-нибудь похуже, – размышлял Гуров, с аппетитом поедая свой ужин. – Когда мы расстались, он потащился в лес, а в его состоянии заблудиться в трех соснах пара пустяков. Между прочим, он и в реку мог свалиться. М-да, неприятно! Пожалуй, тут профилактической беседой не отделаться. Тут намечаются масштабные поисковые мероприятия. Вот только зачем тебе эта головная боль? Лучше всего поставить в известность того самого директора, как его – Павел Сергеевич? И пусть у него душа болит. Худо, что уже темнеет, и до утра о масштабных поисках можно забыть. А посмотреть в окрестностях, конечно, придется. Хотя, возможно, достаточно будет вызвать этого типа по внутренней трансляции – наверняка здесь есть что-то подобное, а Тимофей вполне может валяться у какой-нибудь симпатии в двух шагах отсюда… Одним словом, горячку пороть не будем…»

Задумавшись, он и не заметил, как рядом с его столиком возникла какая-то посторонняя фигура. Очнулся же Гуров, когда мелодичный и слегка насмешливый женский голос осведомился:

– Простите мне мою назойливость, но, видя, как угрюмо вы поглощаете ужин, я не смогла не подойти. Мне показалось, что вы сейчас чудовищно одиноки, верно?

Гуров поднял голову и с удивлением увидел рядом хрупкую изящную женщину в брючном костюме булыжного цвета. Тяжелые каштановые волосы красиво обрамляли ее удлиненное чуть смугловатое лицо. Черные глаза блестели насмешливо и живо. Незнакомка была очень миловидна, но, судя по всему, уже начала вести жестокую борьбу с беспощадным временем. Впрочем, сдаваться она явно не собиралась. От нее исходил легкий призывный аромат каких-то экзотических духов.

Гуров поспешно поднялся и предложил даме стул.

– Что-нибудь закажете? – предупредительно спросил он.

– Нет-нет, ни о чем не беспокойтесь! – сказала дама, преспокойно усаживаясь и закидывая ногу на ногу. – Мне ничего не нужно. Я хочу помочь вам.

– А! Решить проблему моего одиночества? – улыбнулся Гуров. – Боюсь, что это не моя проблема. Чем-чем, а этой хворью никогда не страдал.

– Все так говорят, – невозмутимо заявила женщина. – Но у меня взгляд наметан, я не могу ошибиться. Позвольте представиться – профессиональный психолог Валентина Стукова.

– Очень приятно, – поклонился Гуров. – Просто отдыхающий – Лев Иванович Гуров.

– Вот оно как! Просто отдыхающий! – Женщина многозначительно посмотрела на него и слегка наклонила набок голову. – Ну что же, сделаем вид, что мы все вам поверили. Как и в то, что вы не страдаете от одиночества.

– Вы считаете, что я вас обманываю? – удивился Гуров. – Но зачем бы я стал это делать?

– Мотивов множество, – уверенно заявила собеседница. – Но дело не в этом. Чтобы научиться решать свои проблемы, вы должны сделать шаг мне навстречу. Просто первый шаг, понимаете?

Гуров озадаченно почесал в затылке.

– Знаете, не хотелось бы показаться неотесанным, но сдается мне, проблемы с одиночеством у вас, Валентина, а не у меня! – сказал он. – Я ведь тоже в некотором роде психолог. Так что будем считать, что мы оба уже сделали по одному шагу.

Валентина засмеялась.

– Ну, конечно, я еще не встречала человека, который не считал бы себя психологом! – с возмущением сказала она. – Это та область, в которой каждый мнит себя специалистом. Уверяю вас, это не так!

– Я не крупный специалист, – успокоил ее Гуров. – Но основы психологии мне изучать приходилось, да и в нашей работе без психологии никуда…

– В какой работе? – прищурилась женщина. – Вы же просто отдыхающий!

– Ну да, сейчас, – ответил Гуров. – К сожалению или к счастью, это ненадолго.

– Вы руководите каким-то филиалом, компанией? – вдруг спросила Валентина.

– Скорее отделом, – улыбнулся Гуров. – Но это неинтересно. Вы в самом деле ничего не хотите?

– Абсолютно! И знаете что? Пойдемте отсюда! – предложила Стукова. – Начинается прекрасный вечер. Вы видели, какие огромные здесь звезды?

Гуров подал ей руку, и они вышли из ресторана. Над лесом действительно уже начали сгущаться сумерки. Звезды, высыпавшие на синем небосклоне, не показались Гурову слишком крупными, но, видимо, это было только начало. Где-то в глубине леса печально кричал филин.

Валентина взяла Гурова под руку и довольно откровенно прижалась к нему.

– Прекрасный вечер! – вздохнула она. – Жаль только, что в такие минуты одиночество ощущается особенно сильно.

– Вы опять про одиночество! – рассердился Гуров. – Никогда я от него не страдал. Всегда был занят делом и всегда был окружен людьми. Даже сейчас… – Он спохватился и осторожно посмотрел на притихшую женщину. – Вы извините. Я кажется, взял непозволительный тон?

– Ничего, – еще раз вздохнула Стукова. – Это, кажется, я обратилась не по адресу. Отдаю вам должное – человек вы проницательный, – в ее голосе снова появились иронические нотки. – Мигом заметили, что женщина страдает от одиночества. Даже шаг навстречу сделали. Жаль только, что не предложили, как решить эту проблему.

– Ну, это не сложно, – самым простодушным тоном проговорил Гуров. – Есть у меня тут одна идея. Как раз собирался ею заняться. Могу взять вас в долю.

– Интересно! – воскликнула Валентина, хотя в голосе ее чувствовалась настороженность. – Что же это за идея такая?

– Как раз для специалиста вашей квалификации, – ответил Гуров. – Есть тут один отдыхающий. Погибает человек от пьянства. Самое ужасное, что сам он этого, конечно, не осо-знает. Я с ним в поезде познакомился. Так вот он с тех пор, можно сказать, не просыхает.

– И что же? – спросила Валентина.

Теперь в голосе ее ощутимо чувствовался холодок.

– Давайте поможем заблудшему, – сказал, улыбаясь, Гуров. – Сделаем доброе дело. Уверен, что такая красивая женщина способна убедить любого мужчину. А уж раз она еще и психолог…

– Знаете, – перебила его Валентина, – не люблю, когда меня дурачат. Я понимаю, что в таких случаях мужчины предпочитают отшучиваться, но на сей раз шутка получилась чересчур тяжеловесной.

– Шутка? – удивился Гуров. – Но я не шучу. Мне действительно хотелось бы помочь этому человеку. Жаль ведь – здоровенный мужичина, кровь с молоком, энергии хоть отбавляй, а убивает себя водкой…

– А у вас с ориентацией все в порядке? – подозрительно осведомилась Валентина. – Нарисовали мужской портрет, я бы сказала, с любовью…

– Нет, с ориентацией у меня все нормально, – успокоил ее Гуров, добавив опять с некоторой долей простодушия. – Не скрою даже, что женат, и женат удачно. Моя супруга – известная актриса Мария Строева. Слышали?

Валентина освободила его руку и отступила назад, как бы намереваясь хорошенько осмотреть его с головы до пят.

– Мария Строева? – недоверчиво произнесла она. – Это что – серьезно? Ничего себе! Ну, так об этом нужно сразу сообщать. Специальный значок носить, что ли… Чтобы бедные серые мышки вроде меня не строили напрасных иллюзий.

– Вы не серая мышка, – искренне сказал Гуров. – Это скорее я – серый, консервативный кот-домосед.

– Никогда бы этого не сказала, – возразила женщина. – Высокий, широкоплечий, подтянутый, одет со вкусом. В одиночестве раскатывает по домам отдыха. Классический герой-любовник.

– Спасибо за высокую оценку, – засмеялся Гуров. – Но в данном случае внешность обманчива. Однако хочу предложить вам некий выход из этой тупиковой ситуации.

– Благодарю вас! – со злым сарказмом произнесла женщина. – Предложите остаться друзьями? Заняться спортом на свежем воздухе?

– В общем-то, это тоже неплохо, – серьезно ответил Гуров. – Вам, как человеку городскому, это было бы полезно. Но я не настаиваю. Учитывая ваше одиночество, я опять-таки хочу познакомить вас с Тимофеем. Раз вам так понравился его словесный портрет, то живьем он вам понравится еще больше.

– Так вы еще и сводник, оказывается! – с негодованием воскликнула Валентина. – Благодарю покорно! Действительно, внешность у вас на редкость обманчива.

Гуров укоризненно покачал головой.

– Вы извините, что я так сильно вас разочаровал, – сказал он. – Но, строго говоря, десять минут назад я еще ничего не знал о вашем существовании и даже не собирался узнавать. Вы сами напросились на знакомство и тут же начали мне грубить. Не знаю, за кого вы меня приняли, но я отнюдь не искатель приключений. А вариант с Тимофеем я вам предложил как специалисту, а не как женщине. Хотя, кто знает – поможете человеку, а там между вами возникнет взаимная симпатия…

– Странный вы человек, – делаясь вдруг покорной и скучной, сказала Валентина. – Как за вас Мария Строева вышла, не понимаю! Хотя врете вы, наверное…

– А зачем мне врать? – пожал плечами Гуров. – Врут, когда хотят произвести впечатление.

– Верно, врать вам незачем, – вздохнула в очередной раз Валентина. – Ну, ладно, вы мне не оставляете выбора. Спать рано, заводить знакомства поздно. Не возражаете, если мы прогуляемся немного? Покажете мне вашего пациента… Кстати, вы всегда такой альтруист? О каждом встречном заботитесь?

– Стараюсь, – скромно ответил Гуров. – Не получается, конечно. Но разве это плохо – заботиться о встречном? Куда лучше, чем глушить скуку алкоголем…

– Или случайными связями, – язвительно продолжила Валентина. – Это хотите сказать?

– Совсем нет, – ответил Гуров. – И в уме не держал. Однако давайте пройдемся, а то что-то зябко становится.

Действительно, со стороны леса потянуло прохладой. На территории комплекса начали один за другим зажигаться яркие фонари. На дискотеке уже гремела зажигательная музыка. Гуров и Стукова медленно пошли по выложенной камнем дорожке, держась теперь на расстоянии вытянутой руки друг от друга.

– Я готова просить у вас прощения за назойливость, – вдруг сказала Валентина. – Самонадеянность подвела. Увидела в вас совсем другой типаж. Ну что же – и на старуху бывает проруха.

– В старухи вы еще не годитесь, – ободряюще сказал ей Гуров. – А я вот действительно начал сдавать. Буквально на ровном месте в обмороки падаю. Меня потому сюда и прислали – здоровье наладить. Я рассчитывал спортом подзаняться, а тут это дело как-то не очень организовано. Действительно, за все схватились, а половину до конца не довели. Ну ничего, будем надеяться, что все еще наладится. Мне вот больше всего хочется по здешней речке сплавиться. На резиновой лодке. Было бы что рассказать потом в управлении!

– В самом деле? Вы этого хотите? – не поверила Валентина. – Жуть! Никогда не понимала мужчин… Холод, мокро… Нет, даже представить себе такое невозможно!.. А куда мы с вами идем?

– Да все туда же, – махнул рукой Гуров. – Покажу вам коттедж этого пьяницы. Живет один в особняке, на отшибе. Не диво, что ему с пьяных глаз черти мерещиться начали.

– Черти? Так у него белая горячка, что ли? – брезгливо спросила Стукова.

– Я не совсем правильно выразился, – засмеялся Гуров. – Не черти, конечно. Кто-то якобы за ним следит. Ну, как говорится, хрен редьки не слаще.

– И что же я буду делать с таким клиентом? – спросила Стукова. – Он хотя бы состоятельный мужик?

– Думаю, вполне. На бедняка не похож. Да и похвалялся мне своими успехами в бизнесе вполне искренне. При том даже в подпитии соблюдал осторожность – не сообщил, из какого он города. Может быть, считает это плохой приметой?

– Не знаю, – немного нервно ответила Стукова, оглядываясь по сторонам. – Ну и местечко! Я проходила здесь днем. Вроде не так мрачно все выглядело. А сейчас даже фонарь не спасает. Он здесь живет, ваш Тимофей?

– Ага, только он не мой, – негромко ответил Гуров. – И насколько регулярно он тут проживает – тоже вопрос. Сегодня, например, мне не удалось его застать. Боюсь, не заблудился ли он в лесу? Последний раз мы встретились с ним на лесной тропе.

– Ну сейчас-то он наверняка дома, – сказала Стукова. – Смотрите, вон окошко светится.

Гуров увидел, что действительно в одном из окон коттеджа горит свет.

– Значит, вернулся! – с облегчением сказал он. – Ну, слава богу! А я уж боялся, что придется всех на ноги поднимать.

Стукова покосилась на него. Глаза ее загадочно блеснули в полутьме.

– Вы и в самом деле такой беспокойный или притворяетесь? – спросила она. – Прямо Тимур и его команда.

– Так воспитаны, – шутливо сказал Гуров. – На этой самой книге.

– Ну и что вы намерены дальше делать? – спросила Валентина.

– Дальше? Пожалуй, провожу вас обратно и отправлюсь к себе спать, – ответил Гуров. – Завтра мне пораньше встать надо.

– Ну уж нет! – решительно заявила Стукова. – Вы можете быть свободны, но я спать еще не собираюсь. Раз уж привели меня сюда, то показывайте мне клиента. Я желаю знать, ради кого вы так стараетесь.

– Наверное, это лишнее, – мягко сказал Гуров. – Боюсь, что в данный момент клиент в таком состоянии…

– Вот и хорошо, – упрямо заявила Стукова, направляясь к дверям коттеджа.

Гурову показалось, что теперь ей очень хочется досадить ему во что бы то ни стало. Он пожал плечами и нехотя последовал за ней. Стукова решительно поднялась на крыльцо, но секундой раньше в доме погас свет. Гуров хотел сообщить об этом своей спутнице и ускорил шаги. Но в этот момент дверь коттеджа неожиданно отворилась, и наружу вывалилась какая-то странная группа. На первый взгляд там было не менее четырех человек, и эти четверо тащили что-то тяжелое. Они сопели и переругивались сорванным шепотом.

– Я говорил, что в одеяло нужно завернуть… – услышал Гуров обрывок фразы.

И тут они увидели перед собой женскую фигуру, буквально остолбеневшую от неожиданности. Для них это явление тоже было сюрпризом. Гуров понял это по вырвавшимся сразу из четырех глоток ругательствам. И понял, что дело плохо.

– Эй, мужики! – крикнул он, переходя на бег. – В чем дело?

– Валим!! – завопил кто-то.

Незнакомцы уронили на крыльце свою ношу – она рухнула вниз с грохотом, словно старый бабушкин диван. Даже звякнули стекла в окнах. Стукова пронзительно закричала.

– Заткнись, сука! – рявкнул кто-то, надвинувшись на женщину, и крик оборвался.

Гуров увидел, как Стукова падает на землю, и бросился к ней. Четверо мужчин врассыпную бежали к темному лесу. «Уйдут, поганцы! – с сожалением подумал Гуров. – Точно уйдут!»

## Глава 4

Долго, однако, на этой мысли он не сосредоточивался. Это был порыв, естественный для сыщика, для ищейки, но сейчас у Гурова были дела поважнее, чем следовать своим профессиональным рефлексам. У его ног лежала женщина, которой требовалась срочная помощь. Да и рядом на крыльце, похоже, тоже был пострадавший. Гуров подозревал, что помочь ему было уже невозможно, поэтому занялся Стуковой.

Он опустился возле нее на колени и приподнял ей голову, аккуратно придержав за затылок. Стукова, слава богу, дышала. Ее узкое лицо казалось особенно бледным в рассеянном свете фонаря. Но она была жива! Открыв глаза, она пробормотала испуганным тоненьким голоском:

– Боже! Что это было? Они меня ударили! Они ударили меня по голове кулаком!

– Это хорошо, что просто кулаком, – деловито сказал Гуров. – Будь на этом кулаке кастет, дела были бы совсем плохи. Как вы себя чувствуете?

– Ужасно! – пролепетала Стукова. – В голове гудит, и все кружится. А кто эти ужасные люди?

– Любопытства вы не потеряли, – отметил Гуров. – Это хорошо. Значит, будете жить. Подождите минутку, ладно? Я взгляну, кто там у нас еще.

Он метнулся к крыльцу и немедленно убедился, что опасения его подтверждаются на все сто процентов – у входа лежал не кто иной, как сам Тимофей. Он казался мертвым, но после быстрого обследования Гуров с удовлетворением убедился, что его новый знакомец не так уж безнадежен. От него жутко разило спиртным, но он тоже дышал и даже что-то бурчал, когда Гуров пытался привести его в чувство. На нем была все та же одежда, а роскошный желтый галстук, свернувшийся в трубочку и съехавший набок, превратился в простую тряпку. Вид у бизнесмена был совершено непрезентабельный.

Гуров совсем уже решил, что Тимофей беспробудно пьян, когда тот вдруг очнулся, охнул и сел, глядя на Гурова туманными и мрачными глазами. Секунд пятнадцать ему понадобилось, чтобы сообразить, кто перед ним, а потом он разжал запекшиеся губы и произнес:

– Я тебе говорил, Лева! Эти твари меня выследили!

– Вижу, – хмуро признал Гуров. – Нужно было толком объяснять.

– Я толком… – обиженно сказал Тимофей. – Да вы, менты, разве слушаете? – Он вдруг застонал и, с трудом подняв руку, пощупал затылок.

– Что такое? – насторожился Гуров.

– По башке мне дали, – горестно простонал Тимофей. – Утюгом. Они собирались меня утюгом пытать, потому и взяли с собой. Но я и так все им рассказал. Один хрен – против лома нет приема.

– Что рассказал?

– Где у меня деньги, карточки и все такое, – буркнул Тимофей. – Обчистили меня, сволочи! Да еще по башке дали!

– Череп-то не проломили? – спросил Гуров, без церемоний разворачивая Тимофея спиной к свету. – Дай-ка взгляну!

На затылке у бизнесмена красовалась огромных размеров опухоль, но кость, кажется, была цела.

– К врачу тебе срочно надо, – сказал Гуров. – Много украли-то?

– Много, – лаконично ответил Тимофей. – Я с собой много взял.

– Ну, карточки блокировать можно, – утешил его Гуров. – С остальным, конечно, хуже. Но радуйся, что жив остался. Подозреваю, что они тебя в лес оттащить хотели. Напоили бы под завязку и бросили где-нибудь в чаще. Ночи теперь холодные. Околел бы к утру. Никто бы и не хватился.

– Вы же вон хватились! – растерянно сказал Тимофей.

– Я другое дело, – сказал Гуров, оглядываясь.

Беглецы уже скрылись в темной чаще. Если прислушиваться, то можно было различить треск сухих веток. Но с каждой секундой он все более удалялся. Гурову показалось, что злоумышленники держали курс на реку.

«Что выросло, то выросло, – подумал Гуров. – Главное, что все живы. А этих поймать не составит труда. Если местные, то вообще вычислить элементарно. Если залетные, то у них один путь – на станцию. Сообщить приметы по ветке – снимут с любого товарняка. Только не откладывать с этим делом. Нужно прямо сейчас взять машину и ехать. Но прежде передать этих двоих доктору – он, помнится, жаловался на скуку…»

Он встал и махнул рукой Тимофею.

– Шагай за мной! – приказал он. – Приметы этих типов помнишь?

Тимофей, кряхтя и хватаясь за дверной косяк, встал на ноги. Тем временем Гуров подал руку Стуковой и помог подняться ей.

– Как самочувствие? Сможете идти?

– Не буду возражать, если донесете меня на руках, – томно сказала женщина. – Мне сейчас очень этого не хватает – надежных, сильных рук…

– Сейчас они у вас будут, – пообещал Гуров, без усилий подхватывая Стукову. – Передам вас молодому, красивому доктору…

Женщина обхватила его за шею и каким-то особенным взглядом уставилась прямо в глаза. Кажется, ей было уже гораздо лучше. Но Гуров не обратил внимания на ее испытующий взгляд. Он уже отвлекся на подошедшего Тимофея.

Того здорово шатало, и, видимо, не только из-за выпитого. Держась широкой ладонью за затылок, он пытался ответить на вопрос, который ему задал Гуров.

– Приметы… – бормотал он. – Да какие приметы! Я, честно говоря, пьяный был. Какие-то тени только и видел. Помню еще, что хари у них позорные – вот и все. Это сейчас я маленько протрезвел…

– И на том спасибо, – сказал Гуров. – Тогда пошли!

– Куда? – не понял Тимофей.

– К людям! – отрезал Гуров.

Первым делом он отправился прямо к дому, где проживал доктор. Отдыхающие, прогуливающиеся по территории, с любопытством взирали на странную процессию, и вскоре вокруг Гурова собралась небольшая толпа. Быть в центре внимания Гурова не прельщало. Он быстренько сплавил обоих пострадавших врачу, который, надо сказать, отнесся к происшествию весьма серьезно и постарался поскорее избавиться от внимания зевак.

Он сразу приметил в толпе инструктора Куприянова и решил, что стоит поговорить с этим человеком. Тот также не был против разговора. Они отошли в сторонку.

– Что у вас случилось? – спросил Куприянов.

– У меня? Это скорее у вас случилось, – ответил Гуров. – Ограбление. Четверо каких-то типов проникли в коттедж к отдыхающему, потребовали отдать им деньги и кредитные карты, шарахнули его утюгом по голове… Неизвестно, чем бы все кончилось, но я их спугнул. Теперь они, по-моему, побежали в сторону реки. Как вы думаете, местные на такое способны?

– Что?! К реке?! – воскликнул Куприянов, не слушая его. – Черт! Нужно пошевеливаться!

Он резко развернулся и намеревался пуститься наутек, но Гуров успел перехватить его в последнюю секунду.

– Кто не успел, тот опоздал, – сказал он. – А все же задержитесь еще немного и объясните, почему вас так взволновали мои слова?

– Черт! Да некогда мне с вами лясы точить! – сердито выкрикнул Куприянов, пытаясь вырваться из цепких рук Гурова. – Кто ты вообще такой? А ну пусти! Сейчас как дам по сопатке!

– Я тебе дам! – пригрозил Гуров. – Между прочим, я оперуполномоченный, хоть и на отдыхе.

– А-а! Так бы сразу и сказал! – произнес Куприянов, остывая. – Ну, раз уполномоченный, то пошли со мной! Тебе же по статусу положено за бандитами гоняться.

– Да я не против. Только желательно бы машину на станцию отправить. Нужно железнодорожную милицию оповестить.

– Не нужно, – отрезал Куприянов. – Не сунутся они на железную дорогу.

– Это почему?

– Беги за мной – по дороге расскажу! – заявил Куприянов.

Они побежали, взяв с места довольно хороший темп. Уже через минуту они скрылись в лесу.

– Ты держись за мной, не отставай, – распорядился Куприянов. – Я коротким путем тебя проведу. Может, успеем еще.

– Куда успеем?

– Сегодня днем мой Петька заметил каких-то мужиков, которые отирались возле нашей базы. Несколько раз крутились. Говорит, на отдыхающих не похожи. Мне это сразу не понравилось. Я попытался их найти, но ничего не вышло – или ушли уже или настороже были. Однако я как чувствовал, что неспроста это. Теперь-то все понятно!

– Что понятно? – спросил Гуров.

В темноте бежать было сложно. Казалось, что вот-вот врежешься лбом в смолистый сосновый ствол. Однако Куприянов держался уверенно, словно давно тренировался бродить по лесу ночами. Гурову удавалось не отставать от него.

– Да то понятно, что эти поганцы задумали! – ответил на бегу Куприянов. – Они точно рассчитали. Грабанули парня – и в лес. Все на станции их ждать будут, а они на станцию не пойдут.

– Думаешь, рекой уходить будут? – озадаченно спросил Гуров.

– Уверен! Вскроют домик, накачают лодку и рванут по воде. Не зря они присматривались. Заранее все обдумали. Течение быстрое – если повезет, к утру они уже далеко будут. А по реке километрах в пятидесяти отсюда поселок Черноглинское. Там железная дорога – узловая станция и шоссе республиканского значения. Доберутся – и поминай как звали!

– Вот попали – на ровном месте и мордой об асфальт! – раздосадованно бормотал себе под нос Гуров, размеренно топая в темноте следом за своим глазастым проводником. – Знать бы, где упадешь, так соломки заранее бы подстелил!

– Чего говоришь? – бросил через плечо инструктор.

– Да я вот интересуюсь, ты, наверное, на морковь налегаешь, Игорь Степаныч, а? – спросил Гуров. – Видишь в темноте, как кошка. Без тебя я бы давно себе шею свернул.

– Привычка, – сказал Куприянов. – Я сплю мало. А на реку тянет. Придешь, посидишь на берегу, и вроде как полегче на душе, понимаешь? А в лесу привычка нужна. Ты ведь у себя дома в темноте не плутаешь? Вот и тут то же самое. А сегодня, я бы сказал, и не темно вовсе. Тропу видно как на ладони.

Гурову так не казалось. Но спину своего спутника он все-таки видел, и этого пока было достаточно. Неожиданно Куприянов вдруг остановился, и Гуров с разбегу навалился на него, едва не сбив с ног.

– Тише! – прошипел инструктор, хватаясь за ствол молоденького дерева. – Мы уже почти на месте.

– Где река? – шепотом спросил Гуров и понял, что сморозил глупость – шум потока явственно указывал его местонахождение. До реки было шагов тридцать-сорок, не более.

Куприянов и не стал отвечать на этот вопрос. Он только предостерегающе поднял руку и осторожно пошел вперед, огибая выплывающие из мрака сосновые стволы и стараясь не греметь камнями, которых под ногами становилось все больше. Следуя его примеру, Гуров тоже пошел дальше на цыпочках, размахивая для баланса руками. Но так продолжалось совсем недолго, потому что глазастый Куприянов уже издали что-то заметил и, заорав горестно и гневно: «Что делают, сукины дети!», бросился вперед, уже не разбирая дороги.

Впрочем, они уже выбрались из леса и оказались на открытом пространстве, которое показалось Гурову знакомым даже при ночном освещении. Он увидел смутно темнеющий на фоне звездного неба зубчатый гребень противоположного берега, серые валуны, беспорядочно разбросанные вокруг, аккуратный домик у реки и белую пену на черной бурлящей воде. И еще он увидел вспышки электрических фонарей и какую-то суету у самого потока.

– Ах, паразиты! – завопил Куприянов, отважно бросаясь вперед. – Уходят! Как я и думал. Стой!

Он прямо на бегу подхватил с земли увесистый камень и запулил его в темноту. Камень прошуршал в воздухе и с плеском шлепнулся в реку. В ответ с реки понеслись ругательства, и кто-то даже швырнул камень в ответ.

Гуров напряг зрение и увидел, как большая черная лодка с несколькими пассажирами отрывается от берега и устремляется прочь, подбрасываемая нетерпеливыми волнами.

– Уходят! – простонал Куприянов, в сердцах ударяя кулаком в воздух. – Украли лодку! Ну я им покажу! – Он бегом бросился к домику.

Гуров догнал его.

– Вы что, собираетесь преследовать их? – недоверчиво спросил он. – Ночью?

– А вы предлагаете ждать рассвета? – зло спросил Куприянов, влетая в раскрытые двери домика. – Я же вас не зову с собой. Это мое дело.

– Черт возьми, это и мое дело тоже! – вскипел Гуров. – Но мне кажется бессмысленным пугать ежа голой жопой. Кого мы поймаем в темноте? Тем более что у них преимущество.

– Это у нас преимущество, – упрямо сказал Куприянов. – Эти гады наверняка пришлые, реки они и не нюхали. А здесь первые десять километров, можно сказать, спокойные, но зато потом начинаются такие пороги, что мое почтение! Они бога молить будут, чтобы он не раскроил о камни их тупые головы! Руку даю на отсечение, что через десять километров они перевернутся!

Разговаривая с Гуровым, он шарил по полкам и наконец нашел, что искал. В его руке вспыхнул фонарик.

– Ну так, вы что-то такое говорили, будто мечтаете сплавиться по реке? – спросил Куприянов с некоторой долей ехидства. – Предоставляю вам такую возможность. Можно сказать, эксклюзив! Ночной сплав вы запомните на всю жизнь, гарантирую. Или уже передумали?

Гуров понимал, что совершает не самый разумный поступок в своей жизни, тем более что по всем правилам ему следовало бы сейчас заняться совсем другими делами – послать сообщение на станцию, вызвать своих коллег-оперативников, обеспечить неприкосновенность места преступления – но его охватил какой-то мальчишеский азарт. Куприянов бросал ему вызов, и Гуров был склонен принять его. Отказаться от такой соблазнительной возможности, как ночной сплав по бурной реке, было выше его сил. В конце концов, он на отдыхе, а вызвать милицию будет кому и без него.

– Ничего я не передумал, – небрежно сказал он. – Мне показалось, вы сами не хотите меня брать.

– Я и сейчас не хочу, – подтвердил Куприянов. – Но в одиночку пускаться в погоню просто глупо.

Гуров подумал, что вдвоем они будут выглядеть ненамного умнее, но ничего по этому поводу не сказал. Тем временем инструктор выволок из домика сплющенную резиновую лодку и расстелил ее на берегу.

– Помогайте! – буркнул он. – Посветите. Я сейчас ее накачаю. Только бы они не догадались проткнуть оставшиеся лодки. Но нет, не думаю, скорее всего, у них не было на это времени.

Он подсоединил к ниппелю баллон со сжиженным газом и в считаные секунды наполнил лодку воздухом. Теперь она казалась огромной и звенела при каждом прикосновении, как фарфоровая. Куприянов сбегал в домик и принес два объемистых свертка. Один он швырнул Гурову.

– Надевайте! Это спасательный жилет. И шлем. В случае чего есть шанс выплыть. Эти суки, между прочим, четыре жилета прихватили. Предусмотрительные хлопцы. Ну, ничего!

Он натянул на себя спасжилет, шлем и стал похож на колобка. Потом снова скрылся в домике и вернулся с набором алюминиевых весел.

– Хорошо, эти мерзавцы не догадались утопить весла, – проворчал он. – Держите! Грести вы не умеете, но запомните простое правило – увидите бурун впереди, старайтесь его обойти. Я буду подсказывать, но сейчас нам обоим понадобится все наше везение. Вы везучий человек?

– Пожалуй, да, – сказал Гуров. – Сказать, что я неудачник, не рискну. Не буду гневить судьбу.

– Ну и хорошо, – вроде бы даже с облегчением заметил Куприянов. – Тогда в путь! Сейчас только еще одну вещь возьму…

Он опять ушел в домик, чем-то погремел там и возвратился с карабином в руках.

– Ничего себе! – присвистнул Гуров. – А разрешение у вас на него имеется?

– Вам прямо сейчас его показать? – хмуро спросил Куприянов. – Небось не на прогулку отправляемся!

– Тоже верно, – отозвался Гуров. – Только все же это, на мой взгляд, лишнее.

– Запас карман не трет, – сказал инструктор. – Однако мы время теряем, господин опер!

Гуров больше не стал спорить. Они подтащили лодку к воде и забрались в нее. Гуров сразу же промочил насквозь ноги в ледяной воде, но решил не обращать на это внимания. Все равно ничего изменить было невозможно. Лодка, юля и кренясь, уже вылетела на середину течения.

– Упирайтесь ногами вот сюда, – тем временем поучал его Куприянов. – Держите весло вот так. И порезче! Правее! Равновесие!

В следующую секунду Гуров уже забыл обо всем на свете. Темная река понесла его куда-то в преисподнюю. Холодные брызги осыпали с головы до ног. Лодка, как сноровистая лошадь, то и дело пыталась сбросить с себя Гурова и все норовила закружиться на месте, накрениться набок, выскочить на камни – в общем, не давала соскучиться ни на минуту.

Гуров изо всех сил держал равновесие и работал веслом, поначалу попадая в основном в воздух и тратя понапрасну силы. Будь дело днем, выглядел бы он жалко до чрезвычайности. Только это и радовало – сознание, что никто его сейчас не видит. За исключением Куприянова, конечно. Но надо отдать тому должное, он деликатно помалкивал, управляясь с непослушной лодкой в одиночку. Только спустя некоторое время у Гурова стало что-то получаться, и его весло перестало месить один воздух. Мало-помалу лодка пошла ровнее, и Гуров даже стал испытывать удовольствие от этого захватывающего дух скольжения в опасной темноте среди клокочущих бурунов. Он только боялся, что надолго его не хватит. От непривычных усилий он весь взмок, сердце колотилось, как безумное, шлем наезжал на мокрый лоб, руки стали деревянными. Куприянов, видимо, почувствовал его состояние.

– Все путем! – крикнул он. – Расслабьтесь немного! Здесь река спокойная, я один управлюсь. А вы передохните немного – скоро нам придется крепко попотеть!

Гуров умерил свои усилия, призадумавшись над тем, какие испытания его ждут впереди. Его очень смутило высказывание инструктора о спокойной реке. Он боялся представить себе, как будет выглядеть река в беспокойном состоянии, да и потеть дальше ему было уже некуда, он и так был весь мокрый насквозь.

«Одно из двух – или я окрепну после таких испытаний, как Шварценеггер, – подумал Гуров с мрачным юмором, – или свалюсь с воспалением легких. Но что рассказать в управлении, у меня определенно будет. А уж если немного приврать!..»

Вскоре он заметил, что окружающий пейзаж значительно изменился. Русло реки стало гораздо уже, и берега нависали над ней с обеих сторон, точно увенчанные острыми пиками стены. Темно было, как в погребе. Река рокотала сердито и жутко, швыряя лодку то вправо, то влево. Гурова все больше охватывало сомнение в разумности своего поступка – конечно, приятно рассказывать приятелям о необыкновенных приключениях, но много ли может рассказать утопленник? А дело, похоже, к тому и шло. Как и предсказывал Куприянов, течение реки становилось все более грозным, и лодка в любую минуту могла напороться на камни. Выбраться же на крутой берег даже при наличии спасательного жилета было бы крайне сложной задачей.

Между тем бандитам явно везло. Каким-то образом они без помех преодолевали все препятствия. Куприянов, который напряженно ловил каждый звук, периодически ворчал со злобным удивлением:

– Вот заразы! И здесь проскочили!

В его тоне слышалось все большее беспокойство. Вскоре оно передалось и Гурову. Куприянов явно надеялся, что беглецы потерпят крушение, не добравшись до самого сложного участка реки. Но этого не произошло. Не было слышно криков о помощи, зато впереди все отчетливее слышался рокот воды на порогах.

К счастью, в этот отчаянный момент из-за леса выкатилась луна. Это была совсем хиленькая луна, в последней четверти, но эффект она произвела такой, будто над рекой вспыхнул праздничный салют. Даже Куприянов вздохнул с облегчением. Он на мгновение обернулся к Гурову и предупредил:

– Ну, теперь держись! Следи за мной и правь туда же, куда и я. Если минуем пороги и не сядем на камни, значит, ты и впрямь везунчик. Минут десять продержаться надо!

В бледном свете луны они вылетели на пороги. Подводные камни, торчащие повсюду, увенчанные кипящей пеной, почему-то напомнили Гурову фотографии военных лет – мокрые фронтовые дороги, утыканные противотанковыми ежами, и обломки машин у обочин. Но особенно размышлять было уже некогда, потому что лодку начало швырять так, будто она попала в огромную стиральную машину. Гуров не был уверен, что его манипуляции с веслом как-то влияют на устойчивость их ненадежного суденышка. Судя по всему, лодкой управлял Куприянов, а Гуров был озабочен единственной проблемой – как бы не улететь за борт в завивающуюся воронками воду. Один раз лодка так чувствительно шарахнулась о камни, что у Гурова душа ушла в пятки – ему показалось, что они с инструктором плывут дальше без лодки, по горло в воде. Но выяснилось, что они удержались и на этот раз, просто их с головой накрыло холодной волной.

Потом их снова начало швырять, как щепку, в разные стороны, и Гуров ничего не видел, кроме калейдоскопа сверкающих брызг, белой пены и серебряного серпа луны на небосклоне. И тут Куприянов вдруг заорал:

– Вон они! Я их вижу!

Гуров тоже увидел их. Метрах в пятидесяти-ста вниз по течению подпрыгивала черная резиновая лодка, казавшаяся битком набитой пассажирами. Точное расстояние до нее определить было сложно из-за темноты и постоянного движения, в котором находились оба плавсредства. Но в любом случае Гуров и Куприянов сумели сделать это! Они догнали беглецов, хотя сначала это казалось совершенно невозможной затеей.

С другой стороны, повезло не им одним. Четверо бандитов вряд ли посещали гребную секцию. Скорее всего, они даже не очень понимали, в какую историю ввязались. Глядя, как неуклюже они обращаются с веслами, как катастрофически балансируют на порогах, Гуров невольно думал только об этом. Эти четверо сейчас должны были беспрерывно молиться. Вот только вряд ли они знали хотя бы одну молитву.

Да, они догнали, но теперь нужно было еще и задержать беглецов. Задача, может быть, еще более сложная. «Все равно, что кусок мыла под душем ловить, – подумал Гуров. – Ну, что поделаешь, сами напросились. Что выросло, то выросло. Может быть, судьба нам еще разок улыбнется».

Однако его спутник рассуждал иначе. Он вдруг резко обернулся и прохрипел в лицо Гурову:

– Правь на быстрину! Обходи слева!

Гурову очень бы хотелось, чтобы инструктор дал ему более пространные объяснения, но у того не было на это ни времени, ни желания. Он вдруг бросил весло и схватил со дна лодки карабин. Лязгнул затвор. Гуров хотел запротестовать, но не смог – река подбросила их, повернула вокруг своей оси, и ему пришлось напрячь все жилы, чтобы не дать лодке опрокинуться. Фонтан тяжелых ледяных брызг щедро окатил их обоих.

Куприянов выматерился и вскинул карабин. Между высоких берегов заметалось эхо выстрела. Куприянов не удержался и с размаху сел на дно лодки, которая в этот момент перелетела через пенящийся водяной гребень и клюнула носом. Гуров едва не вывалился за борт и, стараясь удержать равновесие, выронил весло. Лодка, сделавшись абсолютно неуправляемой, закрутилась на бурунах и понеслась прямо на острые камни.

– Весло! – надрывая голос, заорал Куприянов.

Он никак не мог подняться и пихал весло ногой. А Гуров, вцепившись в резиновый борт, все пытался поймать момент, чтобы переменить позицию. Положение становилось критическим. И в этот момент с уходящей лодки их обстреляли.

Оказывается, бандиты были неплохо вооружены и не обнаруживали этого до сих пор только потому, что полагали себя в относительной безопасности. Но после выстрела Куприянова ответили, как говорится в отчетах, залпом из всех орудий. Вести прицельную стрельбу они не могли по понятным причинам, но, поскольку выстрелов с их стороны было много, две-три шальные пули все же достигли цели. Нет, и Гуров и его спутник не получили даже царапины, но лодку они потеряли. Она лопнула и испустила дух так быстро, что они даже не успели ничего понять. Просто уже в следующую секунду оба барахтались в ледяной воде, потеряв друг друга из виду. Гуров изо всех сил молотил руками, стараясь держать курс на берег, и вертел по сторонам головой, ища Куприянова, но ничего не видел, кроме кипящей воды, и ничего не слышал, кроме торжествующего хохота, удаляющегося вниз по реке.

## Глава 5

Им повезло. Берег в том месте, где лопнула лодка, оказался не слишком крут, и после нескольких минут мучений и Гурову, и Куприянову удалось выбраться на сушу. Мокрые и злые, они вскарабкались наверх, цепляясь за молодые деревца, растущие по склону, а потом наугад двинулись через лес. Оба молчали. В душе каждый считал, что в неудаче виноват бестолковый компаньон, и обвинял только его во всех смертных грехах. Правда, как рассудительные люди, они не стали высказывать претензии вслух, но обоюдное молчание было красноречивее слов.

В поисках верной тропы Гуров целиком положился на Куприянова. Все-таки тот жил в этих местах и должен ориентироваться в окрестных лесах лучше Гурова. Конечно, слишком многогонельзя было ожидать и от него – стояла ночь, и неверный свет луны был плохим подспорьем. Но просто оставаться на месте, чтобы дожидаться утра, они тоже не могли. Промокшие до нитки, они замерзали – у Гурова зуб на зуб не попадал, – поэтому двигаться приходилось без остановки.

Все это мало напоминало прогулку по ухоженному парку. Они продирались сквозь частые заросли, спотыкались о бурелом, проваливались в какие-то норы. В некоторых местах приходилось петлять и ползти едва ли не на четвереньках. Такие упражнения отнимали массу сил, и минут через сорок оба резко сбросили скорость.

Гурову показалось, что его спутник в общих чертах знает, куда идти, но никак не может отыскать нужную тропу, выбирая достаточно приблизительный маршрут. Он наконец поинтересовался, далеко ли до дороги, но Куприянов сделал вид, будто не слышал вопроса. Гуров не стал настаивать – он и вопрос-то задал скорее из вежливости, чтобы разрядить натянутую обстановку.

Разрядить не удалось, но не это расстраивало Гурова. «Ночи здесь не теплые, – размышлял он. – Как бы, грешным делом, ревматизма не подхватить! Называется, съездил подлечиться!»

Поступь Куприянова сделалась увереннее. Похоже, он все-таки нашел тропу. На секунду остановившись и повертев головой, он махнул Гурову рукой и свернул направо. Гуров, воодушевленный такой уверенностью, повернул за ним и вдруг увидел, что слева от него между деревьями мелькнул свет.

– Видели? – возбужденно спросил он, хватая Куприянова за плечо.

Тот, не останавливаясь, что-то буркнул через плечо. Злопамятный был человек.

– Да постойте же! – повысил голос Гуров. – Там кто-то есть!

Теперь Куприянов остановился и недовольно посмотрел на Гурова.

– Вы о чем? Что случилось?

– Не знаю, можно ли в данном случае сказать, случилось ли что-нибудь, – ответил Гуров. – Но мне показалось, что в той стороне мелькнул свет.

– В той стороне нет никакого жилья, – нетерпеливо пояснил Куприянов. – Вам померещилось.

– А вам ничего не мерещится? Видите?! – воскликнул Гуров.

Он снова увидел вспышки света, исчезающие за темными деревьями. Но теперь их заметил и Куприянов.

– Черт! И правда! – озадаченно пробормотал он. – Что бы это могло быть?

– Нет ничего проще, чем пойти и посмотреть, – сказал Гуров. – Свет – это наверняка люди, а люди – это все блага цивилизации, которые нам нужны сейчас как никогда. Идемте скорее!

Не дожидаясь Куприянова, он шагнул в сторону и начал ломиться через заросли. Куприянов секунду помедлил и бросился за ним следом.

Пока бежали, произошло еще одно незначительное событие, вызвавшее, однако, у Гурова сильнейшую досаду. Куприянов за его спиной вдруг вскрикнул, выругался и с размаху уселся на землю.

– Что такое?! – Гуров и сам споткнулся в темноте, едва не упал, и это только усилило его раздражение.

– Ногу подвернул! – с болью в голосе отозвался Куприянов. – Больно, черт!

– Идти можете? – спросил Гуров, наклоняясь к своему спутнику.

Тот не успел ответить, как вдруг совсем рядом в чаще послышался рокот вертолетного мотора. Вертолет явно собирался взлетать, и Гуров не мог пропустить такой момент.

– Ладно, посидите пока тут! Я мигом! – крикнул Гуров и, махнув рукой, побежал на шум и свет, который на этот раз вспыхнул за деревьями особенно ярко.

Он никак не мог добежать до нужного места, хотя, казалось, было рукой подать, и все время путался в каких-то кустах и петлял среди темных стволов. Вдруг совершено неожиданно для себя Гуров выскочил на обширную поляну, с центра которой медленно поднимался вверх небольшой вертолет. Его прожектор бил Гурову прямо в глаза. Он инстинктивно заслонился от света ладонью, но потом сообразил, что теряет драгоценные мгновения, и отчаянно замахал руками, пытаясь привлечь внимание пилота.

Гуров мало что успел рассмотреть вокруг – яркий луч прожектора выхватывал из темноты то сверкающий винт над воздушной машиной, то неподвижные, точно выточенные из алюминия стволы деревьев, то деревянный сруб на краю поляны. Гуров не успевал ни на чем сосредоточиться. Главное было не дать вертолету уйти без них, главное было сейчас добраться поскорее до человеческого жилья.

Гуров еще сильнее замахал руками и закричал, хотя понимал, что услышать его никто не может. И в этот момент что-то со страшной силой шарахнуло его по голове.

Вместо крика из его глотки вырвался какой-то хруст, в глазах все померкло, и он рухнул без чувств на мягкую землю.

Очнулся он, как ему показалось, от чьего-то пыхтения. В нос ударил запах прелой земли. Земля была совсем близко, он едва ли не пахал ее носом. Но не по своей воле – кто-то с натугой волок его через кусты по колдобинам. Это был нелегкий труд – весу в Гурове хватало.

– Стоп! Приехали! – пробормотал он, упираясь. – Дальше я сам.

Человек, тащивший его, подчинился сразу же и обессиленно привалился спиной к стволу сосны. Лунный свет упал ему на лицо, и Гуров узнал Куприянова. Гуров медленно поднялся и тоже сел спиной к дереву напротив.

– Что это было? – сипло спросил он.

– Что именно? – помедлив, отозвался Куприянов. – Про что вы спрашиваете?

У Гурова кружилась голова. Он потрогал затылок. На нем вздулась здоровенная шишка, но крови не было, и кости, кажется, остались целы.

– Я видел, как поднялся вертолет, – продолжил Куприянов. – Потом стал ждать вас. Потом пошел искать. Смотрю, вы лежите. Я подумал, что у вас инфаркт…

– Типун вам на язык! – сказал Гуров. – Меня кто-то огрел по затылку. Вы не осмотрели поляну?

– На кой черт мне сдалась поляна? – сердито буркнул Куприянов. – Я вас-то еле оттуда выволок… Не забывайте, у меня самого нога болит. А с чего вы взяли, что вас ударили? Может, вы на что-то налетели?

– Ага, затылком! Я вообще обычно хожу задом наперед, – ядовито сказал Гуров, но тут же поинтересовался: – Мы далеко ушли? Может быть, вернемся? Не понравился мне этот вертолет…

– Он улетел, – напомнил Куприянов. – А бродить по ночному лесу в поисках приключений я больше не собираюсь. Хотите – идите один.

Гуров обернулся на черный, в серебряных бликах лес, немного подумал и махнул рукой.

– Ладно, что выросло, то выросло. Давайте пробиваться к своим, – с натужным смешком сказал он. – Вы имеете представление, куда двигаться?

Куприянов имел представление. Он заметно хромал и цеплялся за деревья, но держался теперь куда увереннее. И в самом деле, через пятнадцать-двадцать минут они выбрались на дорогу.

С обеих сторон дороги шумел лес, в черном небе одиноко сияла луна, и надеяться на попутный транспорт было, по меньшей мере, наивно, но, к удивлению Гурова, вскоре послышался шум мотора, и из-за поворота появилась старинная кофейного цвета «Победа», за рулем которой сидел горбоносый небритый гражданин в клетчатой рубахе. Номер на машине был оренбургский, но, судя по всему, хозяин «Победы» прекрасно ориентировался на местности, потому что, когда Куприянов предложил подбросить их до «Зеленого кольца», горбоносый даже вопросов не задавал.

Так, не произнеся ни звука, он всю дорогу и ехал. Дважды ему приходилось останавливаться, он поднимал крышку капота и копался в моторе, но даже и в этой ситуации не обмолвился ни словом.

«Немой? Или обет молчания у человека? – размышлял Гуров. – Странный тип. И машина у него странная, и номер. И вообще, странная выдалась ночка. Будет что вспомнить у камина…»

Пока ехали, рассвело. Лучи солнца разогнали ночной мрак, и единственное, что напоминало Гурову про выпавшие на его долю неприятности, была шишка на голове и связанные с ней ощущения. Но и они уже притупились.

Первым человеком, встретившим их, был Петька. Видимо, он давно уже крутился около главных ворот, дожидаясь своего любимого начальника. Едва увидев Куприянова, он бросился к нему со всех ног и срывающимся от волнения голосом сообщил:

– Ой, Игорь Степаныч! А я так переживал! Вы живы! Вот здорово! А тут все на ушах стоят: куда вы подевались? Менты с утра приехали, везде лазали. На базу тоже ходили. Я их водил. Как увидели, что все настежь и двух лодок нет, так и ахнули все! Говорят, что у вас, мол, все такие чокнутые – по ночам на лодках кататься?..

– Не тарахти! – с досадой оборвал его Куприянов. – Чокнутые! А то, что мы теперь двух лодок лишились, снаряжения – это семечки, что ли? И карабин утопили…

– Правда?! – ахнул Петька, округляя глаза. – Карабин?!

Гуров сделал вид, что ничего не слышал, – сейчас ему не хотелось отвлекаться на вопрос о карабине, – и спросил:

– А где сейчас милиция? Я вижу, что машина еще здесь. С кем они работают?

– Не знаю, – пожал плечами Петька. – Вроде у директора сидят. А вообще они со всеми уже говорили. Больше всего с тем мужиком, которого по башке огрели, и со мной. Я же видел, как подозрительные типы около базы слонялись… Ну я им все и рассказал. Я же не знал, где вы и вернетесь ли вообще. Я знаете, как напугался?

– Мы тоже, – усмехнулся Гуров, – напугались. Игорь Степаныч твой ногу вон подвернул. Но в целом ничего, хранил господь. Пока даже насморка нету.

– Это хорошо, – сказал Петька. – У нас река коварная.

– Не то слово! – согласился Гуров. – Однако пойдем, Игорь Степаныч! Нужно с коллегами поговорить, пока не уехали.

Но им не пришлось даже никуда ходить. Едва оказавшись на территории, они нос к носу столкнулись с группой людей в милицейских погонах, которые собирались сесть в служебный «УАЗ». Один из них, высокий русоволосый капитан, угрюмый и подозрительный с виду, обратил внимание на появление двух незнакомых ему мужчин и задержался, чтобы внимательнее их рассмотреть. Поскольку Гуров сразу же сам направился к нему, капитан не стал ничего говорить, а просто стоял и сверлил незнакомца взглядом.

«Принимает меня за праздного отдыхающего? – подумал Гуров. – Кажется, здесь эта категория не в почете. Или этот капитан на всех так смотрит? Ну что же, у каждого свои привычки».

– А это что за граждане? – вдруг негромко произнес капитан, не сводя глаз с Гурова. – Это не те, которых мы в розыск подавать собираемся? Позвольте-ка ваши документики, граждане!

– Охолонись, капитан! – ответил Гуров. – Не замечаешь, в каком мы виде? Документы в номере остались. Без документов представлюсь – старший оперуполномоченный по особо важным делам Главного управления МВД полковник Гуров.

– О как! – покрутил головой капитан. – Значит, этот алкоголик не врал? Забавно, а я думал, у него беляк начался… А про вас, честно говоря, подумал, что вы и есть преступники. Да, виноват! Старший дознаватель местного РУВД капитан Сикоркин. Опера тут со мной… А вы здесь по служебной надобности, товарищ полковник?

– Полковники тоже иногда отдыхают, – сказал Гуров. – Если им дают это сделать.

– А вам, значит, не дали? Не откажетесь рассказать, что вам известно по этому делу?

– Не откажусь, – кивнул Гуров. – Но прежде необходимо связаться с поселком Черноглинское и сообщить им о возможном появлении четверых вооруженных преступников.

– Приметы имеются?

– Мы их ночью видели, капитан. При лунном свете, – ответил Гуров. – В общем, примет никаких. Мокрые они должны быть. Вот и все приметы.

– Ясно. Сейчас дам задание. Ровнов! Все слышал? Свяжись с Черноглинским! Доложи обстановку!

– Не возьмет рация, – спокойно ответил крепыш Ровнов, носивший лейтенантские погоны. – Сами знаете, полсотни километров, и лес кругом…

– Я тебе хоть слово про рацию сказал? – сумрачно поинтересовался Сикоркин. – Быстро сгонял к директору и связался по междугородке! Эх, ты, голова два уха!

Лейтенант скис и с несчастным видом поплелся исполнять приказание. Гурову показалось, что вся эта история не вызывает у коллег большого любопытства, и занимаются они ею исключительно под давлением обстоятельств. Такое отношение к делу ему совсем не понравилось.

– Так я вас слушаю, товарищ полковник! – с преувеличенным почтением произнес капитан.

Гуров принялся рассказывать все с самого начала – с того момента, как предприниматель Тимофей в желтом галстуке снимался в жуткой спешке с поезда на станции Чередниково. Сикоркин слушал его с бесстрастной миной на лице, но Гурову постоянно чудился скептический огонек в глазах капитана, и это его злило. Гуров заставлял себя успокоиться и не придавать значения тому, что могло оказаться просто плодом его воображения, но в конце концов прорвало и его:

– Послушай, капитан, смотрю я на тебя и чувствую, что не очень это все тебе интересно. Витаешь ты где-то у себя в облаках! Можно подумать, у вас тут каждый день налеты происходят, и эта рутина надоела тебе до чертиков! А вот по моему скромному мнению, случай это вопиющий и заслуживает самого пристального внимания! Так что прислушайся повнимательнее к словам старшего товарища, будь уж так любезен!

Отповедь эта обидела капитана до чрезвычайности, но он подавил рвущееся наружу раздражение.

– Виноват, товарищ полковник, но согласиться с таким суждением не могу. Я выслушал вас предельно внимательно. У нас, конечно, не Москва, но кое-что мы тоже умеем. Или вы считаете, что мы тут просто груши околачиваем? Это вы зря! Я понимаю, вы устали после ночной гонки, но все-таки, я думаю, не стоит так уж срывать зло на своих коллегах. Тем более что из-за ваших непродуманных действий, товарищ полковник, преступники получили ощутимое преимущество. Виноват, но это объективный факт. Можете считать меня кем угодно, но я буду докладывать об этом факте в своем отчете.

У Гурова окончательно испортилось настроение. Этот самодовольный и не очень симпатичный сыщик был, к великому сожалению, во многом прав. Гуров с самого начала понимал, что совершает ошибку, но в горячке ночной погони все виделось немного по-иному. К тому же все определял результат. Результат получился отрицательный, и теперь на Гурова можно было вешать всех собак. В общем, это было, наверное, справедливо, но от молодого коллеги Гуров ожидал большей снисходительности.

– Докладывайте куда хотите! – пробурчал Гуров. – В конце концов, я тут на отдыхе. И у меня был не слишком большой выбор. А вот вы, похоже, не очень-то торопились включиться в расследование. Вызов к вам поступил когда? Ночью? А прибыли вы когда? Утром? А где эксперты? Отпечатки пальцев и все прочее? Место преступления и лодочную базу хорошо осмотрели? Какие-то следы обнаружили?

Теперь наступил черед Сикоркина впасть в мрачное настроение.

– Это верно, возможности у нас не те, что в Москве, – хмуро сказал он. – Тут нам каждый может упрек поставить. Я сейчас вообще один, знаете, на сколько квадратных километров? А эксперты в штате только в области имеются. И что им здесь делать? Когда мы прибыли, все следы уже затоптали, все улики перелапали… Вот утюг, орудие преступления, – преступники его в хозблоке стянули. Так гладильщица его первым делом обратно забрала, еще до нашего приезда. Какие теперь отпечатки пальцев? Вы нам в упрек можете поставить, что мы долго раскачивались, но тут надо понимать нашу специфику. Вот, например, транспорт…

– Да не собираюсь я ничего вам в упрек ставить! – с досадой сказал Гуров. – Только этого мне еще не хватало! Пускай ваше начальство с вами разбирается. А я только хочу разобраться в этом неприятном деле, потому что, хоть я и на отдыхе, а честь мундира все равно, получается, задета, да и нехорошо, когда преступники людям отдыхать мешают.

– Нехорошо, согласен, – сказал Сикоркин. – Только некоторые граждане сами преступников провоцируют. Бесконтрольно употребляют спиртные напитки, нарушают внутренний распорядок, и вообще надо еще посмотреть, что за личность этот ограбленный… Мне он, например, доверия не внушает. Чем он там у себя в Орехове-Зуеве занимается? Я полагаю, что это вполне его старые дружки могли быть. Выследили и накрыли в тихом месте.

Гуров впервые услышал, что Тимофей проживает в Орехове-Зуеве – до сих пор тот скрывал этот факт. Не случись ограбления, и не попади он на допрос, может быть, эта тайна до сих пор оставалась бы тайной. Почему Тимофей старался не называть свой город? Было, что скрывать? Какой-то резон в словах Сикоркина, наверное, имелся, но, по большому счету, он был категорически неправ. Перекладывать вину за преступление на жертву – это верх непрофессионализма. Однако делать замечания Гуров никому не собирался. В некотором смысле они с Сикоркиным были теперь квиты. Гуров только заметил:

– Не уверен, что старые дружки потащились бы за ним в такую даль. У вас в районе ничего подобного в последнее время не отмечалось?

– У нас в районе восемьдесят процентов всех преступлений – бытовуха, – заявил Сикоркин. – Остальное – браконьерство. А таких гастролеров уже сто лет не было.

– Понятно, – сказал Гуров. – И все же насчет дружков сильно сомневаюсь. Тимофеев дружков бы узнал.

– Да он сам признается, что неделю уже не просыхает! – презрительно сказал Сикоркин. – В таком состоянии маму родную не узнаешь!

– Мама мамой, – заметил Гуров, – а дружки – дело особое. Уверен, что Тимофеев не знал этих людей.

– Боюсь, что теперь никогда и не узнает, – заявил неожиданно Сикоркин. – Типичный висяк. Раз, вы говорите, они пороги проскочили, значит, давным-давно и до Черноглинского добрались. А там весь мир открыт – хочешь, на шоссе голосуй, хочешь – на товарняк прыгай. А можно и культурно, в купе, особенно если по чужому паспорту, так вообще… Ищи, одним словом, ветра в поле, а у Сикоркина еще один «глухарь» и выговор в приказе. Вам, товарищ полковник, этого не понять. Я, между прочим, уже два года в отпуске не был. Ситуация не позволяет, – передразнил он кого-то. – А тут еще эта залетная банда. Мне между прочим советовали все это оформить как несчастный случай. Подсказывали умные люди. А что? Напился гражданин Тимофеев, как свинья, и потерял свои денежки. А потом упал и разбил голову. И все дела.

– Не очень-то умные эти твои советчики, – покачал головой Гуров. – А свидетельницу Стукову куда девать? Пострадавшую к тому же… А меня куда вы денете?

– Да уж, – поскучнел Сикоркин. – Куда же вас денешь, товарищ полковник? Никуда вас не денешь. Нет, я просто для примеру сказал. Висяк, он и есть висяк. Со всеми вытекающими.

– Ну, капитан, под лежачий камень вода не течет. А мы еще поборемся, – сказал Гуров. – Первым делом теперь Тимофееву блокировать свои банковские счета нужно. А вторым…

– Вторым мы займемся, – мрачно произнес Сикоркин. – Сегодня же выедем в Черноглинское. Хотите, чтобы мы вас поставили в известность о результатах?

– Буду очень признателен, капитан. Разумеется, я вам не начальник, но отстраняться от расследования не намерен, прошу это учитывать. Возможно, вместе мы справимся с этим «глухарем».

– Если будет возможность, обязательно вам доложу, что мы выяснили, – пообещал Сикоркин. – Да, собственно, завтра еще раз подъеду – нам же ваши показания оформить нужно документально. Сегодня уж извините, не стану на это отвлекаться. Рвану прямо сейчас в Черноглинское. А вон и Ровнов идет! Что ты еле плетешься, Ровнов?! Шевели копытами! И докладывай, чего узнал?

– А чего я должен был узнать? – с вызовом спросил крепыш-лейтенант, подойдя ближе. – Вы приказали доложить – я и доложил. Позвонил в транспортную милицию и все объяснил.

– Ну и что тебе ответили – в транспортной милиции? – нетерпеливо спросил Сикоркин.

– Да так, – пожал плечами Ровнов. – Сказали, что примут к сведению.

– И ты не спросил – не видели ли они четверых подозрительных в районе поселка?! – с негодованием поинтересовался Сикоркин. – Ну вот, товарищ полковник, с кем приходится работать! Единственной извилиной и то лень пошевелить! Все самому делать приходится. Эх, Ровнов!..

Набычившийся лейтенант смотрел на него враждебным взглядом, Сикоркин крыл его на все лады, прочие милиционеры, не отходя от машин, с большим любопытством на все это смотрели, а Гуров не мог избавиться от ощущения, что наблюдает давно отрепетированный спектакль.

– Послушайте, капитан, мне ваши внутренние недоразумения знать не обязательно! – перебил он наконец Сикоркина. – И вообще советовал бы распекать подчиненных в отсутствие посторонних. Но это так, благое пожелание. Надеюсь, что в Черноглинском лично вы сделаете все как полагается, и мы получим необходимую нам информацию.

– Я тоже на это надеюсь, – ответил капитан, охотно прерывая свою речь. – Поехали, Ровнов!

Милиционеры уселись в машину и выехали за ворота. А Гуров, не откладывая, направился к директору. Куприянов собрался было отколоться от него, но Гуров попросил его задержаться.

– Да я на базу, – озабоченно пояснил инструктор. – Запереть хоть надо, а то ведь растащат последнее! У меня завтра спортсмены подъезжать будут!

– До сих пор не растащили – значит, не растащат! – решил Гуров. – А осмотреть базу при дневном свете я сам хочу. Взглянуть свежим взглядом. Поэтому без меня никуда!

– Да ведь менты уже все там смотрели!

– Эти-то? – с сомнением поинтересовался Гуров и покачал головой. – Очень я в этом сомневаюсь, Игорь Степанович! Да и вы сами в это не верите, верно? Так что будем смотреть вместе. Но прежде заглянем к директору. Самое время с ним познакомиться.

Директор оказался довольно молодым человеком, который изо всех сил напускал на себя солидность. Был он тщательно выбрит, с зализанными волосами, в костюме-тройке и наглухо завязанном галстуке. Говорил, насупившись и лениво растягивая слова, глядя куда-то поверх головы собеседника. Его светло-серые глаза при этом были совершенно неподвижны, так что возникало опасение, не слепой ли он.

Гурова он встретил настороженно и сразу же сказал:

– Я здесь всего лишь администратор. Совсем скоро должен подъехать Вадим Сергеевич – вот он решает все вопросы. А мне нечего вам сказать, поверьте! Как говорят за кордоном – но комментс!

– Не понимаю, что вы так всполошились, Павел Сергеевич? – удивился Гуров. – Мы еще и рта не успели раскрыть, а вы сразу: но комментс! И кто это, кстати, Дробышев Вадим Сергеевич, который решает все вопросы?

– Э-э, он мой брат, – сказал директор. – Старший. И он же один из владельцев комплекса. Его компаньоны в данный момент в отъезде, так что утрясать с вами будет он.

– Что утрясать? – не понял Гуров. – Вы, Павел Сергеевич, какими-то странными категориями оперируете! Что с нами можно утрясать?

– Ну-у, обстоятельства таковы, что лучше всего нам с вами пойти друг другу навстречу и достичь консенсуса, – туманно объяснил директор, опасливо переводя взгляд с Гурова на Куприянова. – Надеюсь, вы меня понимаете?

– Совсем не понимаем, – заявил Гуров, усаживаясь по-хозяйски в кресло. – Объясняйтесь яснее!

– У нас оздоровительный комплекс, – с тревогой сказал директор. – Дорогостоящий проект. С перспективой на международный уровень. К сожалению, нам пришлось столкнуться со многими трудностями, которые было невозможно просчитать. Буду откровенен – дела идут совсем не так хорошо, как хотелось бы. А тут этот скандал! Происшествие с отдыхающим Тимофеевым может отрицательно повлиять на нашу репутацию. Я достаточно ясно выразился?

– Куда уж яснее, – ответил Гуров. – Это вы посоветовали капитану Сикоркину представить все как несчастный случай?

– А это невозможно? – с надеждой спросил директор. – Мне кажется…

– Когда кажется – нужно просто перекреститься, и все пройдет, – посоветовал Гуров. – Видимо, ваш брат будет поддерживать эту безумную идею с несчастным случаем. Скажите ему, пожалуйста, чтобы не тратил зря времени. Мы имеем дело с особо тяжким преступлением, совершенным по предварительному сговору группой лиц, с применением насилия, чувствуете? Бандиты вооружены. Они на свободе и готовы совершить новое преступление. Закрыть на это глаза?

– Нет, но… – растерялся Дробышев-младший. – Впрочем, я всего лишь пешка. Пусть брат сам решает. Но я передам ему ваши слова.

– Передайте, пожалуйста, – кивнул Гуров. – А нам, будьте добры, объясните, где сейчас пострадавшие Тимофеев и Стукова. И кстати, меня еще интересуют люди, которые могут что-то рассказать. Гладильщица, например, у которой украли утюг…

– А ее уже допрашивали, – сказал директор. – Она никого не видела. Просто когда утром пошли слухи, что Тимофеева приложили утюгом, она помчалась к нему в коттедж, признала свой утюг, устроила скандал, позвала с собой товарок… Вздорная баба!

– Ну, вам-то это как раз на руку, – заметил Гуров. – Захватали улики, затоптали следы… Несчастный случай! Где Тимофеев?

– Только что ушел, – сказал директор. – По-моему, в ресторан направился. У него похмельный синдром. А Стукова у себя в номере, я думаю. Ей оказана медицинская помощь, и теперь она отдыхает.

В компании инструктора и Петьки Гуров отправился на поиски Тимофея. Тот действительно обнаружился в районе ресторана, но не внутри, а снаружи. Вид у него был непривычно трезвый и даже испуганный. Однако, увидев Гурова, он просиял от радости:

– Лева! А я думал, ты меня бросил! Куда же ты пропал? А я, дорогой, в полной жопе, представляешь? В долг мне не наливают, а эти суки у меня все выгребли подчистую! Даже мелочь из брюк и ту прибрали! Телефон сотовый, ключи, ну, все! Может, одолжишь тысчонку, а? Я хоть в порядок себя приведу, а то достали – бандиты, менты…

Вид у него действительно был несчастный – воспаленные, красные глаза, голова, перевязанная бинтом, дрожащие руки. Однако Гуров был безжалостен.

– Ты в порядок будешь себя приводить с помощью воздержания! – сурово сказал он. – Хватит, пропил уже все! Возвращайся к человеческому облику. И думай, как нам с тобой на преступников выйти.

– Да как же на них выйдешь? – изумился Тимофей. – Убежали они.

– Убежали, это верно, – согласился Гуров. – Тут уж ничего не поделаешь. Значит, теперь нужно сообразить, откуда и как они прибежали. Было тут мнение, что это твои старые дружки.

– Что?! – вытаращил глаза Тимофей. – Да я их первый раз в жизни видел!

– Ты же ничего не помнишь!

– Извини, Лева, но я потому и не помню, что нечего вспомнить. Ты много чужих помнишь? Не, незнакомые это были люди, точно тебе говорю.

– Ладно, а как они сюда попали и почему именно за тебя взялись? Кто дома знал, что ты сюда едешь?

Тимофей ненадолго задумался, а потом с удивлением сказал:

– Слушай, Лева, никто ведь и не знал! Ну, жена, но она не в счет. Я ее не ущемляю. Во всем ей зеленая улица. Бабки, салоны, круизы – все, что душа пожелает. Не, она не могла. Однозначно. А больше я никому не говорил. То есть и некому было. Кореша сами разъехались еще раньше, а у себя в фирме я тоже никому не сказал – думаю, ни к чему это, хоть раз отдохну спокойно, чтобы не доставали. Вот и получается, что никто знать про мой вояж не мог.

– Но, однако же, кто-то сюда приехал, ограбил и благополучно отбыл, – задумчиво проговорил Гуров. – Ладно, мы с тобой об этом еще поговорим. Может, вспомнишь чего. Только к спиртному больше не прикасайся, договорились?

По дороге к реке Куприянов поинтересовался у Гурова:

– Все-таки непонятно, зачем вам все это надо. Отдыхали бы себе. Вы же не на службе сейчас. Здесь свои сыщики имеются. А вы вместо отдыха жизнью рискуете…

Инструктор сильно хромал и выглядел несвежим – точно с похмелья. Гуров подумал, что и у него самого вид должен быть аховый. Ночка выдалась непростая.

– Видели, что здесь за сыщики? – возразил Гуров. – Подозреваю, что они уже договорились эту историю благополучно похоронить. Но я им спутал все планы.

– Это уж точно, – вздохнул Куприянов. – Вы тут многим планы спутали. Если комплекс останется без отдыхающих, мы все останемся без работы.

– Но вас-то, кажется, в сборной уже заждались? – напомнил Гуров.

Куприянов ничего на это не ответил, и тогда Гуров задал несколько вопросов Петьке. Его интересовало, когда и кого тот видел возле базы.

– Двое крутились, – объяснил Петька. – Когда Игорь Степаныч по делам ушел, они и подвалили. Я их раньше ни разу не видел. Не местные они, это точно. И вели себя странно. В кустах уселись и в бинокль везде пялились. По-моему, их больше всего наше снаряжение интересовало. По-моему, они высматривали, что у нас тут имеется.

– Это уж точно, – кивнул Гуров. – Дальнейшие события это подтверждают. А ты их внешность запомнил? Составить портрет сможешь?

– Может, и смогу, – неуверенно сказал Петька.

Пришли на берег. Куприянов сумрачно посмотрел на распахнутые двери домика, на разбросанное по камням снаряжение. На щеках у него заиграли желваки.

– Завтра ребята приезжают, – зло сказал он. – А тут такой бардак. И хозяин еще явится не ко времени. Как бы вообще все не сорвалось. Запросто!

Гуров, не слушая его, вошел в домик, осмотрел помещение. Все было разбросано, перевернуто – бандиты не церемонились, подбирая себе снаряжение. Расчет еще, видимо, был на то, чтобы испортить все, что не понадобится. К счастью, это не помешало Гурову с Куприяновым выйти ночью в плавание. Хотя о счастье тут говорить можно было только с иронией. Все счастье заключалось в том, что они не утонули.

Вдруг среди разбросанных баллонов, жилетов, шлемов Гуров углядел на полу какой-то странный предмет. Он наклонился и поднял его – это были ключи с брелком. Брелок явно самодельный – выточенный из блестящего металла череп с короной на макушке. Ключи от автомобиля «Хонда». Гуров вышел из домика, поднял связку за металлическое колечко, показал Куприянову.

– Не ваши?

Тот взглянул равнодушно.

– У меня вообще машины не имеется, – сказал он.

Гуров оживился.

– Правда? Но это же здорово! – воскликнул он. – Милиция сюда тоже не на «Хонде» приехала. Выходит… Выходит, это наши злодеи ключики здесь обронили. Больше некому.

## Глава 6

– Ну ничего себе! – в который раз уже сокрушался Тимофей, горбясь на мягком сиденье спального вагона. – Отдохнул, называется! Да меня дома на смех поднимут, когда узнают! Моя сейчас на Мальдивах оттягивается, а я, значит, на ментовские деньги домой еду с разбитой башкой. Красота!

– Зато трезвый, – заметил Гуров, покосившись на громадную фигуру соседа. – Трезвый, вымытый, на человека похож. Любо-дорого посмотреть. А денежки ты менту вернешь, я надеюсь. Вот и будет твоя совесть спокойна.

– Ясное дело, верну, – подтвердил Тимофей. – А насчет алкоголя вы зря. Я вот подумал, что не будь я в ту ночь на бровях, я бы непременно в драку кинулся, а они бы меня замочили. Это я по пьянке добрый, а на трезвую голову – зверь, честно говорю.

– Ну что же, тут ты, пожалуй, прав, – кивнул Гуров. – Окажи ты сопротивление, убили бы они тебя. Но ведь они тебя и так собирались прикончить. Пусть не утюгом, но прикончили бы обязательно. Отволокли бы в лес и придушили. Скажи спасибо, что я вовремя появился.

– Да за что же спасибо, если я еще днем вам говорил, что за мной следят, – хмуро возразил Тимофей.

– Ты бы еще рассказал, что тебя похитили марсиане, – фыркнул Гуров. – Очень убедительно бы прозвучало! Ладно, что выросло, то выросло. Давай вперед смотреть. Будем выполнять план, который мы с тобой придумали.

Строго говоря, план этот целиком принадлежал одному Гурову. Вот задумал он его на основании показаний Тимофея, вернее, тех уточнений, которые тот дал, когда пришел более-менее в норму. Но до этого произошел целый ряд событий.

Во-первых, Тимофею удалось довольно быстро связаться по телефону с банком, где у него были счета, и потребовать, чтобы все они были немедленно блокированы. Распоряжение было выполнено, но попутно выяснилось, что пятьдесят тысяч с одного из счетов все-таки успели снять. Видимо, преступники воспользовались одной из кредитных карточек, едва добрались до первого банкомата в Черноглинском. Но на большее они не решились, видимо, чтобы не привлекать внимания.

Узнав об этом, Гуров решил выехать в Черноглинское. Надо заметить, что вначале у него имелись некоторые сомнения, которые он довольно быстро отбросил. Гурову вдруг пришло в голову, что ночное происшествие с вертолетом могло иметь отношение к бегству преступников. Вертолет ожидал их. Гуров случайно набрел на поляну и был вознагражден за это ударом по голове. Версия выглядела красиво, но после непродолжительного раздумья Гуров понял, что при всей своей красоте она маловероятна. Уже направляясь к берегу, они видели, как лодка с преступниками благополучно уносится вниз по течению. На сушу Гуров с Куприяновым выбрались раньше. Сомнительно, чтобы бандиты могли опередить их. К тому же схема отхода с использованием лодки и вертолета выглядела в данном случае чрезмерно усложненной. Не было никакого смысла пересаживаться с лодки на вертолет, чтобы добраться до Черноглинского. И вообще бандюги такого уровня вряд ли имеют в своем арсенале вертолеты. Нет, тут было что-то другое. Но что? Элементарное любопытство и оскорбленное самолюбие толкали Гурова немедленно проверить место, где на него так беспардонно напали, но по многим причинам он не мог этого сделать.

Во-первых, слег в постель Куприянов. Сразу же после осмотра базы он замотал ногу бинтами, выпил водки с медом и наотрез отказался вести какие-либо переговоры.

– К завтрашнему дню мне нужно быть на ногах! – заявил он Гурову. – Ваши фантазии меня не интересуют. У меня соревнования. Подумаешь, вертолет! Тут каждый день вертолеты летают. А вы бы лучше сходили к врачу и проверили давление. Скорее всего, обморок был у вас. От утомления. Упали и головой ударились. Вот и вся разгадка…

Сам того не подозревая, Куприянов наступил Гурову на самую больную мозоль. Встревоженный и полный сомнений, Гуров завернул к доктору и показал ему свою рану.

– Мог я заработать такую самостоятельно, без посторонней помощи? – поинтересовался он.

Скептически хмыкая, веселый доктор осмотрел его голову и заявил уверенно:

– Судя по характеру повреждений и предполагаемому направлению удара, кто-то хорошо огрел вас дубинкой. Уверен в этом на девяносто девять процентов. Голова кружится?

– Еще как!

– Постельный режим, легкие снотворные, контроль за давлением, – отбарабанил доктор. – Я присмотрю за вами.

– Не нужно, доктор! – отмахнулся Гуров. – Некогда. Лучше скажите, часто ли у вас здесь летают вертолеты? И садятся ли они.

– У вас легкое сотрясение мозга, – с упреком заметил доктор. – При чем тут вертолеты?

– Легкое не тяжелое, – заметил Гуров. – А вы отвечайте на вопрос.

– Эх, эти мне дилетанты! – вздохнул доктор. – А вертолеты, конечно, летают. Везде летают, а мы чем хуже?

Гуров намеревался поговорить о вертолетах с капитаном Сикоркиным, но тот его попросту обманул. Он не только не появился больше, но даже и не пытался связаться с Гуровым по телефону. Гуров понял, что местный сыщик тянет резину, желая спустить все на тормозах. В «Зеленом кольце» делать больше было нечего.

Прибыв в Черноглинское, Гуров посетил линейный отдел УВД и узнал, что капитан Сикоркин все-таки появлялся в поселке, но как такового дознания не вел, задал пару ничего не значащих вопросов и уехал. Правда, вреда от этого получилось немного, потому что в Черноглинском никто ничего существенного по четверым подозрительным типам сказать все равно не мог.

– Станция узловая, – объяснил Гурову усталый милицейский майор, начальник отдела. – Народу круглые сутки море. Нелегалы, бомжи, воры, наркоманы… Такой паноптикум, что впору кино снимать! А у меня кадров в обрез. Так что если ваши бандиты вели себя тихо и документы у них в порядке, то на них и внимания никто не обратил. А что мокрые были, так это тоже не улика. У нас два дня дождь лил как из ведра. Так что, думаю, купили они здесь себе билеты и отбыли. Не исключено, что разными поездами. Как говорится, мой адрес Советский Союз!.. Сочувствую, конечно, но помочь ничем не могу.

Гуров спросил его про вертолеты. Майор и этому не удивился. Хорошенько подумав, он согласился, что вертолеты в районе не редкость.

– Пожарная служба, само собой, – принялся перечислять он. – В областном МВД вертолеты имеются, МЧС, ну, санитарная авиация, само собой… Да, летали тут раньше военные, пока часть не расформировали. Большая часть километрах в ста отсюда находилась, целый военный городок в лесу. И кадровые там, и вольнонаемные, семьями… Года два как расформировали. Кто куда подался. Некоторые даже здесь осели.

– А частные вертолеты у кого-нибудь имеются? – перебил Гуров.

– Может, и есть у кого, – пожал плечами майор. – Я не слышал. Но сейчас, сами знаете, все может быть.

– Я к тому, что не случалось ли у вас чего-нибудь криминального с применением малой авиации? – уточнил Гуров.

– А, в этом смысле! – покачал головой майор. – Нет, такого точно не замечалось. А у вас что, есть подозрения?

– Не скажу, что подозрения, – уклончиво объяснил Гуров. – Но кое-какие вопросы имеются.

Но майор больше не мог ничего добавить, и Гуров, совершив обход железнодорожной станции, взял билет на электричку до Чередникова.

Никаких явных следов в Черноглинске преступники не оставили. Можно было, конечно, найти банкомат, в котором они снимали наличность, но Гуров был уверен, что это тоже ничего не даст. Интереснее было проверить, откуда они взялись в Чередникове. Тогда можно было бы выдвинуть версию, откуда они прибыли. Правда, кое-какое мнение на этот счет у Гурова уже имелось.

Путевку в «Зеленое кольцо» Тимофей приобрел в Москве, в некоем туристическом агентстве под названием «Восток», куда попал в некотором роде случайно. Припертый к стене, Тимофей признался, что обмывал в тот день удачную сделку с московским партнером, слегка перебрал и, катаясь навеселе по столице, вдруг вспомнил про «Зеленое кольцо», о котором читал в газете. Будучи патриотом и любителем родной природы, Тимофей решил, что пришло время как следует отдохнуть, и тут же отправился в первое попавшееся агентство.

Офис «Востока» показался Тимофею чересчур скромным, но зато здесь торговали именно тем, что ему было нужно, – турами по родной стране. Имелись здесь путевки и в «Зеленое кольцо». Покупку Тимофей совершил в мгновение ока, не торгуясь и не капризничая. Выбрал самый дорогой вариант. В конце концов он признался Гурову, что вел себя в агентстве по-купечески: пускал пыль в глаза, без надобности демонстрировал туго набитый бумажник, хвастался доходами и кредитными карточками.

– Люблю произвести впечатление, – скромно пояснил он. – Особенно, если телка классная. Тут уж я точно не удержусь. Ну, маленько и нарисовался там. А что? Думаете, меня могли уже там засечь?

Именно так Гуров и думал. Как выяснилось, Тимофей отнюдь не отличался скрытностью и с легкостью рассказывал о себе самые нелицеприятные вещи. Гуров был склонен ему верить. И поскольку Тимофей утверждал, что в Орехове-Зуеве никто не знал о его намерении отправиться на отдых в Сибирь, значит, информация поступила к преступникам из другого источника. Вероятнее всего, таким источником было место, где бизнесмен покупал путевку. Узнав же, как Тимофей распускал хвост перед симпатичными туроператоршами, Гуров только укрепился в своей мысли. Он предложил Тимофею вернуться в Москву и еще раз навестить турагентство «Восток».

– Поговорим с сотрудниками, проверим, как они хранят информацию, – объяснил Гуров. – Может быть, нападем на какой-то след.

Однако прежде чем отправиться обратно в Москву, Гуров хорошенько побеседовал с работниками станции Чередниково, и в результате этой беседы вскрылись весьма любопытные факты. Оказалось, что на следующий день после того как прибыли последние отдыхающие, с одного из московских поездов сошли четверо мужчин. Они ехали в разных вагонах и на перроне держались порознь, но что-то было в них общее – начальник станции был готов в этом поклясться.

– Голову даю на отсечение – они из одной компании! – рассказывал он Гурову. – Я таких артистов повидал. На железной дороге, знаете, таких сколько? То чемодан уведут, то карточные игры в купе затеют. Одно слово, криминальная публика! Ну и тут, как только они появились, у меня уже ухо востро – как бы чего не сперли! Потом кто-то из них навел справки, где у нас здесь комплекс, где деревня, и они ушли. Пешком вроде ушли. Здесь недалеко, и регулярного сообщения нету, так что и выбора у них не было. А я что? Перекрестился, что ушли. Баба с возу – кобыле легче. Выглядели, говорите, как? Да обыкновенно выглядели. Все четверо – брюнеты, худощавые, одеты просто, багажа почти нет. Одно слово, перекатиполе! Особые приметы? Нет, ничего такого не заметил. Говорю же, ждал не дождался, когда они с моей станции отчалят. Да вы поговорите с Алексеевым – он у нас тут подсобный рабочий, за порядком на перроне следит и вообще – вот с ним они плотно общались. Может, он чего запомнил?

Алексеев оказался страшноватым здоровенным детиной с низким лбом и маленькими глазками, подозрительно выглядывающими из-под кустистых бровей. Впрочем, характером этот страшила обладал самым добродушным и охотно отвечал на любые вопросы. А самое главное, увидев ключи с брелком в виде коронованного черепа, он сразу их узнал и заявил, что эти ключи все время вертел в руке один из сошедших с поезда мужчин.

– Привычка у него, что ли, дурная, – сказал Алексеев хриплым нечеловеческим голосом. – Вертеть перед носом ключами… Короче, объяснил я ему, что заезд у нас в дом отдыха по определенным числам, а если ко времени не успел, то или звони в ихнюю администрацию, или, если не зазорно, пешком топай. Только они на отдыхающих не похожи были. Ни этот с ключами, ни прочие. Они больше на шабашников смахивали, которые коровники подряжаются строить или асфальт класть. А может, и на блатных, не знаю. Вот у этого, с ключами, нос немного набок, сплющенный, и шрам на левой скуле. Видно, любит кулаками помахать. И глаза у него такие, что смотреть в них долго невозможно. Он глядит, а у тебя внутри будто печет, – образно объяснил Алексеев.

Больше ничего рабочий вспомнить не смог, но и то, что он рассказал, было очень интересно. Теперь Гуров со стопроцентной вероятностью мог утверждать, что ключи от «Хонды» принадлежат кому-то из бандитов. Только вот где теперь находились те бандиты, и в каком гараже стояла та «Хонда» – было большим вопросом.

Впрочем, Гуров надеялся найти ответ в Москве, куда в отличие от своего спутника ехал с большим подъемом. Если отбросить досадное происшествие на ночной поляне и сохраняющуюся в голове тяжесть, то отдых у него получился, лучше не придумаешь, короткий и насыщенный. Гуров был уверен, что коллеги умрут от зависти, когда услышат рассказ о ночной погоне по реке. Ничего подобного ни у кого из них в практике наверняка не было. К тому же теперь у него имелся предлог, чтобы вернуться к работе, – уж кто-кто, а старший оперуполномоченный главного управления не может оставить без внимания столь дерзкое и необычное преступление, произошедшее у него на глазах. Генерал Орлов должен будет его понять. Про Крячко и говорить нечего. Немного смущала Гурова позиция жены. Она была не совсем ясна. В любом случае стоило Марию подготовить. Поэтому Гуров заранее разработал небольшой побочный план.

На подъезде к Москве он связался по мобильному с полковником Крячко и попросил встретить его на вокзале. Крячко от сюрприза пришел в восторг.

В назначенное время его потрепанный «Мерседес», бог знает какого года выпуска, стоял у вокзала, а сам Крячко ждал на перроне, довольный и сияющий, как медный пятак. Едва Гуров вышел из вагона, как был стиснут в крепких объятиях.

– Сколько тебя не было? Неделю? – прогудел Крячко. – А я думал, месяц прошел. Чуть не помер от скуки, честное слово. Так тосковал, что даже кушать не мог! Похудел на тринадцать килограммов!

– Ну это ты, брат, приврал! – сказал с сомнением Гуров, примериваясь взглядом к плотной фигуре друга.

– Ну, пускай, на три, – сбросил планку Крячко. – Тоже не подарок, скажу тебе. Когда мужчина в моем возрасте начинает терять килограммы…

– Он делается стройнее, – продолжил Гуров. – Но по тебе этого не видно. Хотя я верю, что без меня тебе было скучновато. Зато теперь мы от души повеселимся. Будь добр, познакомься с человеком. Это Тимофей Тимофеев, предприниматель и потерпевший в одном лице. Мы было начали с ним отдыхать… Впрочем, расскажу после. Пока пожмите друг другу руки.

Крячко с энтузиазмом пожал руку здоровенному Тимофею и не преминул заметить, что человека таких габаритов несколько странновато видеть в роли потерпевшего.

– Вы, Тимофей, извиняюсь, выглядите, как герой боевика, – ухмыляясь, заметил Крячко. – Так и видишь, как вы идете весь в дыму, а вокруг трупы валяются. На жертву вы никак не тянете.

– Да ведь я пьяный был! – откровенно сказал Тимофей. – В соплю. Еле лапками шевелил.

– А, ну это уважительная причина, – согласился Крячко. – Сочувствую. И что же с вами случилось?

– Бабки грабанули, – признался Тимофей. – Весь наличняк и кредитки. Плюс телефон и мелочь из карманов. Мне на утро даже пива не на что взять было.

– Сочувствую вдвойне, – искренне сказал Крячко. – Ну, идемте тогда в машину. По дороге все расскажете.

Выйдя из здания вокзала, они уселись в «Мерседес», и Крячко осведомился, куда править.

– В принципе, ты все равно в отпуске числишься, – сказал он Гурову. – На службе появляться не обязательно. Тем более что Петр, скорее всего, будет недоволен тем, как ты распорядился путевкой. Он очень надеется, что полноценный отдых пойдет тебе на пользу и закалит твой организм.

– Уже закалил, – сказал Гуров. – Даже не представляешь, какие у меня были водные процедуры! Плюс чуть череп не проломили… Но об этом потом. Хотя насчет службы ты прав. С Петром я еще успею встретиться.

– Значит, в театр? К Марии? – уверенно произнес Крячко.

Гуров замялся.

– Боюсь, что ей мое возвращение не понравится еще больше, – смущенно признался Гуров. – Она и так обвиняет меня в легкомыслии…

Крячко вздохнул.

– Никогда ты не научишься понимать женщин! – заключил он. – Женщины обожают легкомысленных и души не чают в тех, кто возвращается к ним до срока. Но как скажешь. Куда же мы в таком случае направляемся?

– Вези нас в турагентство под названием «Восток»! – распорядился Гуров. – Тимофей вот расскажет, как туда доехать. А пока едем, я изложу тебе нашу детективную историю…

Рассказ Гурова много времени не занял, тем более что главную его часть – ночное приключение на реке – Гуров оставил на сладкое, рассказывать такое наспех он посчитал неразумным разбазариванием материала. Не стал он распространяться и насчет вертолета. По мнению Гурова, Тимофей не должен был этого знать.

Крячко история заинтересовала, но отнесся он к ней скептически.

– На какую сумму они вас нагрели? – спросил он у Тимофея.

– Ну, полторы сотни кусков у меня с собой было, – пробурчал Тимофей. – И вот с карточки сняли пятьдесят. Итого двести. Теперь счета заблокированы. Так что эта сумма окончательная. Я только про мобильник не сказал – мобильник у меня за восемнадцать тысяч был.

– Про мобильник и не надо было говорить, – заметил Крячко. – Этот расчудесный мобильник лежит уже где-нибудь на дне реки. Река там есть? Значит, лежит. В пассив себе записать можете, но в актив бандитам – вряд ли.

– Да я не претендую, – согласился Тимофей. – Мне бы хотелось, чтобы вы их, гадов, прищучили. А то кореша меня на смех поднимут. Дураки ведь – разве им объяснишь, что я никакой был?

– Это верно, – авторитетно сказал Крячко. – Такое мало кому объяснишь. И вроде вещь простая, а не укладывается в голове. Особенно когда вспоминаешь про ваши габариты. Вес-то какой? Центнер есть?

– Сто десять, – зардевшись, отозвался Тимофей. – Вот как раз в августе последний раз взвешивался. Сейчас, может, и поменьше. Переживаю очень.

В его устах такое признание прозвучало весьма забавно, но ни Гуров, ни Крячко даже бровью не повели. Обижать здоровяка было небезопасно во всех смыслах.

За разговорами не заметили, как подъехали в Марьину Рощу – в этом районе, по словам Тимофея, располагалось турагентство. У Гурова имелись некоторые сомнения на этот счет, но все сошлось – агентство оказалось на месте. Оно ютилось на первом этаже восьмиэтажного дома между продовольственным магазином и цветочным салоном. Единственное окно было украшено видом озера Байкал, уже слегка выцветшим от солнечных лучей.

– Одного не пойму, – удивился Гуров, – как в огромной Москве вы ухитрились отыскать эту явно не процветающую контору?

– Я плохо помню, – честно признался Тимофей. – Поддатый я был. Подсказал кто-то. Вроде в каком-то другом агентстве. Я ведь специально искал путевку в «Зеленое кольцо». В одно место сунулся – нету, в другое… Короче, потом сюда попал, а как попал – не помню. Нет, вроде подсказал кто-то. Да мне тогда главное было путевку купить.

– Понятно. Ну а кто с вами занимался, помните? Вроде вы намекали, что девушки там красивые были? – спросил Гуров.

– Наверное, были, – сокрушенно сказал Тимофей. – Рисовался я там по полной программе. Значит, были девушки. Хотя гарантировать не могу, что совсем уж красивые. Такому, какой я тогда был, все красивые.

– Это мы тоже понять можем, – солидно кивнул Крячко. – Сами сталкивались с таким эффектом.

– Эффект эффектом, но вы все-таки постарайтесь вспомнить внешность той девушки, – попросил Гуров. – Если узнаете, мы ее попросим на минутку отойти и поговорим по душам.

Тимофей сказал, что все понял, и они втроем направились в офис «Востока».

Наплыва посетителей в заведении не отмечалось. Их глазам предстало крайне тесное помещение, где едва помещались стол с компьютером и два легких кресла для посетителей. Стены были завешаны яркими глянцевыми рекламами, в основном приглашавшими ознакомиться с красотами нашей необъятной Родины. Заграничными турами «Восток», похоже, не занимался. В глубине помещения находилась плотно прикрытая дверь. Что за ней – туалет или архив, можно было только догадываться.

За компьютером сидела худенькая девушка со взбитыми, розоватого оттенка волосами, в желтом платье с туго перетянутой талией. Увидев вошедших, она заволновалась и, подавшись вперед, принялась расточать посетителям улыбки.

– Добро пожаловать! – мило сказала она. – Мы всегда рады гостям. Вы мечтаете отдохнуть? Тогда вы пришли по адресу.

– Уже отдохнули, – мрачно прогудел Тимофей, сверкнув глазами. – По полной программе.

От звука его голоса девушка слегка побледнела и беспомощно посмотрела на закрытую дверь. Кажется, ей очень хотелось за ней спрятаться. Все же она поборола это малодушное желание и попробовала уяснить обстановку.

– Простите, – сказала она с натянутой улыбкой. – У вас есть к нам какие-то претензии?

– Не то чтобы претензии, девушка, – поспешил ответить Гуров. – Но парочка вопросов у нас имеется. Для начала скажите, вы не припоминаете вот этого человека?

– Вот этого большого, – уточнил Крячко, показывая пальцем на Тимофея. – По-моему, его невозможно не запомнить.

Девушка внимательно посмотрела на большого человека, нахмурила бровки, а потом уверенно сказала:

– Я точно его не помню. А у меня память хорошая. А что случилось?

– Этот человек покупал у вас путевку, – продолжил Гуров. – В прошлом месяце покупал.

– Но я не у нее покупал, – вдруг сказал Тимофей. – Это точно. Тогда тут другая сидела. Черненькая. Еще мужик какой-то был и еще одна девчонка – в брюках.

– Ну, не знаю, – нахмурилась девушка. – Мы посменно работаем. Когда большой наплыв, вдвоем выходим, и директор помогает. Наверное, вы в такой период и приходили?

– Не знаю я, в какой период, – буркнул Тимофей. – Но тебя тут точно не было. Если только ты не перекрасилась.

Девушка слегка покраснела.

– Говорю же, я вас совсем не помню! – с обидой сказала она. – Значит, с вами кто-то другой занимался. У нас тут, кроме директора и меня, еще две девушки работают – Анжела и Света. А меня Людмилой зовут. Вы не помните, как звали туроператора, который вас обслуживал?

– Я в тот день такой был, что себя-то не помнил, как зовут, – откровенно заявил Тимофей. – Ты лучше конкретно скажи, где сменщицы твои?

– Сейчас сезон в принципе кончился, – смущаясь, ответила Людмила. – Заказов совсем мало. И я одна пока работаю. Тем более что…

– Что? – насторожился Гуров.

– Ну, это наши внутренние дела. Неважно! – махнула рукой девушка. – Если у вас претензии, вы мне все скажите, а я директору передам…

– Его нет, что ли? – удивился Крячко. – Все на ваших хрупких плечах?

– Я же говорю, сезон позади, – вздохнула девушка.

– Минутку! – опять вмешался Гуров. – У нас не претензии. У нас есть к вам ряд вопросов. Потрудитесь на них ответить, потому что мы не праздные зеваки, а представители правоохранительных органов.

И Гуров показал свое удостоверение. Девушка разволновалась окончательно. Она даже вскочила со своего места и прижала ладони к щекам.

– Господи! Да что случилось-то?! – воскликнула она едва не плача. – Еще и Александр Палыч как назло ушел!

– Да вы успокойтесь! – посоветовал Гуров. – Вас что, в детстве милиционером пугали? Нам просто необходимо знать, при каких обстоятельствах человеку была продана путевка, кем, и кто мог быть в курсе этой сделки.

Людмила несколько секунд смотрела на Гурова с таким видом, будто он разговаривал с ней на японском языке, но потом ее взгляд оживился и она ткнула пальцем в компьютер.

– Так у нас все тут, – сказала она, – в компьютерной базе. Можно посмотреть.

– Так смотрите! – сказал Гуров. – Фамилия Тимофеев. Путевка в «Зеленое кольцо». Продана в августе. Не думаю, что отыскать эти сведения – такая уж трудная задача.

Людмила справилась за полторы минуты.

– Вот! – торжествующе объявила она. – Конечно, вы не у меня брали эту путевку. В тот день Анжела была. И Света тоже. Но оформляла Анжела. Тут все зафиксировано. А насчет того, кто мог быть в курсе… Любой из нас знал, естественно. Только что из этого следует?

– Кое-что следует, – ответил Гуров. – Но нам хотелось бы поближе познакомиться с вашими сотрудниками. Со всеми. Но начать лучше бы с директора и с той девушки, которую зовут Анжелой. Будем очень вам признательны, если вы дадите нам все паспортные данные сотрудников, телефоны и все такое прочее. Чтобы не терять времени.

– Вы домой к ним пойдете? – вежливо спросила Людмила. – Хочу предупредить, что Анжелка куда-то пропала.

– То есть как пропала? – спросил Гуров. – Куда это она пропала?

– А кто знает? – пожала плечами девушка. – Может, загуляла. С нами это бывает.

– И часто это с вами бывает? – полюбопытствовал Крячко.

– Случается, – потупилась Людмила. – Вообще Анжела у нас не так давно работает. Месяца четыре. До сих пор ничего такого не замечалось. Александр Палыч голову изломал. Звонил ей – телефон не отвечает. То ли отключила, то ли заболела – кто знает. Вообще-то съездить бы надо, проведать, но, знаете, как это бывает…

– Ладно, мы сами проведаем, – заявил Гуров. – Дайте нам только адресок.

– Я вам сейчас распечатаю, – сказала Людмила и, налаживая принтер, поинтересовалась с некоторым беспокойством: – А ко мне домой вы тоже пойдете? У меня мама нервная. Если узнает, что ко мне из милиции приходили…

– Считайте, что мы с вами уже побеседовали, – сказал Гуров. – Маму вашу пугать не будем. Только у нас к вам категорическая просьба: никому ни слова! А особенно вашим коллегам. Ни полслова! Никто из них не должен знать, что мы у вас были. Сумеете выдержать – больше не будем вас беспокоить.

– Я никому не скажу, – серьезно пообещала Людмила, вручая Гурову листок с адресами сотрудников.

Садясь в машину, Гуров объявил:

– Прежде всего едем в Теплый Стан, по адресу, где живет Анжела Кругликова. В сложившейся ситуации именно ее личность вызывает у меня больше всего вопросов. Будем надеяться, что ответы на эти вопросы у нас тоже будут.

## Глава 7

Анжела Кругликова жила в обычном московском дворе – многоэтажные дома, площадка для машин, какое-то ателье, клумба с георгинами и детская песочница, в которой детей в настоящий момент не было, но зато нежился матерый полосатый котяра с разорванным ухом. Двери в подъезды были оборудованы домофонами, но половина подъездов была все равно открыта для проветривания, а двери подперты подручными средствами – обломками кирпича или чурками. Жильцы могли себе позволить такую вольность, потому что на лавочках возле открытых подъездов терпеливо высиживали многочисленные пенсионеры и пенсионерки, бдительно наблюдавшие за всеми чужаками, перемещавшимися по двору.

Попали в их поле зрения и Гуров со товарищи. Трудно сказать, что насторожило добровольных стражей, мрачная физиономия Тимофея и его страшноватая в своей громоздкости фигура или незамысловатый наряд полковника Крячко, который был одет в своем излюбленном стиле, то есть в застиранную ковбойку и жеваные джинсы, или же бдительность сделалась уже второй натурой этих старичков, но, когда Гуров уверенно направил свои стопы к подъезду, где должна была находиться квартира Анжелы, его остановил приторно-ласковый голос:

– И куда же вы теперь, молодые люди?

На лавочке сидели три пожилые женщины. Одна толстая, как борец сумо, но при этом энергичная и зоркая, и две худые, повыше ростом и пониже. Та, что была повыше, одевалась со вкусом, хотя и по моде конца прошлого века, держалась с достоинством и больше молчала. Скорее всего, муж этой дамы занимал некогда не совсем маленький пост, и она знавала лучшие времена. Ее подруга была полной противоположностью. Миниатюрная, словоохотливая, одетая так, будто сию минуту собиралась на дачу убирать картошку, она при этом не чувствовала никакого стеснения, и, похоже, пользовалась в своей маленькой компании непререкаемым авторитетом. С Гуровым заговорила именно она, и вопрос ее отнюдь не был праздным. Чувствовалось, что без предварительного досмотра и опроса она в подъезд никого не допустит.

Гуров остановился, спокойно посмотрел на трех подружек, которые буквально пожирали его ехидными и настороженными глазами, и серьезно сказал:

– За молодых людей, конечно, большое спасибо! А то уж и забыли, как это слово звучит. Но только вот что интересно – теперь, прежде чем в дом войти, нужно анкету сдавать, что ли? Не слыхали про такое постановление.

– А постановление простое, – сказала маленькая женщина. – Мало ли кто сейчас по домам ходит. Только и слышно: там ограбили, здесь убили, а тут вообще квартиру обчистили. А нам это зачем? Нам это не надо. Вот мы вам и задаем вопрос: по какой надобности вы в наш подъезд собрались? Раньше мы вас что-то не видели. А если вы порядочные люди, то и на вопрос можете ответить – чего вам стесняться, правильно я говорю? Мы спросили – вы ответили. А если у вас что-нибудь не то на уме, тогда, конечно… Только вы учтите, у нас память хорошая, а если что, милицию мигом вызовем. Мы тут никого не боимся, привычные.

– Да нам, собственно, скрывать нечего, – прикинулся простаком Гуров. – В гости мы идем. К девушке. Живет она тут у вас. Вот – Кругликова Анжела…

Сказав это, он тут же спохватился и замолк. Реакция женщин была мгновенной и недвусмысленной. Толстая презрительно хмыкнула и скрестила на необъятной груди руки, высокая брезгливо поджала губы, а маленькая чуть не подпрыгнула от восторга.

– Ну а я так и знала! – воскликнула она звенящим от радости голосом. – Я так и знала, что опять к ней. И не стыдно вам, а? Солидные люди, а туда же! Вот посмотрели бы на вас сейчас ваши жены! Ну чего буркала свои бесстыжие вылупил? Чего я не так сказала? В суд на меня подашь? Да ты от суда, как черт от ладана. Небось фамилию свою под пистолетом не назовешь! А я все равно узнаю! Узнаю и жене твоей обязательно позвоню!

Гуров выслушал эту проникновенную отповедь с улыбкой, причем с каждым мгновением улыбка становилась все шире, и это сбивало с толку маленькую пенсионерку. Она вдруг замолчала и подозрительно уставилась на сияющее лицо Гурова.

– Ну чего лыбишься? – наконец враждебно спросила она. – Совсем люди совесть потеряли. Устраивают на виду у всех безобразия и еще лыбятся. Тьфу! Даже противно смотреть на вас!

– Зато на вас смотреть очень умилительно, – сказал, посмеиваясь, Гуров. – Эдакий общественный комитет борцов за нравственность.

– Пограничный пункт, – добавил Крячко. – Застава. Враг не пройдет.

– А вы посмейтесь, посмейтесь! – с угрозой произнесла толстая женщина. – Хорошо смеется тот, кто это делает последним. Мы сейчас наряд вызовем. Тут милиция за углом. Посмотрим, кто тогда смеяться будет.

– Ладно, гражданочки! – добродушно сказал Гуров, доставая из кармана удостоверение. – Бдительность у вас на самом высшем уровне. Тут ничего не скажешь. Тогда, может, подскажете нам кое-что? Мы ведь, видите ли, та самая милиция и есть…

Возникла немая сцена. Но маленькая пенсионерка, не желая терять лица, живо выхватила из рук Гурова удостоверение и впилась в него глазами. Хорошенько изучив его, она с неохотой вернула документ владельцу.

– Вроде настоящий, – независимо сказала она. – Тогда с вами другой разговор. Тогда извиняемся за немножко резкий тон. Но у вас ведь на лбу не написано. А мы уже устали.

– От чего вы устали? – быстро спросил Гуров.

– А вот от нее и устали. От Анжелы этой, – заявила пенсионерка. – Это же такая шалава, прости господи! Редкий день, когда у нее по ночам тихо. Почитай, круглый год пьянки-гулянки. Куда только не жаловались – бесполезно. Участковый придет, а она глаза свои круглые вылупит и овечкой прикинется… А может, и платила она ему чего. Коррупция же сейчас везде!

– Чего же вы нас милицией пугали, раз такое дело? – усмехнулся Гуров.

– А как же не пугать? – ухмыльнулась в ответ пенсионерка. – Вас, мужиков, только на испуг и можно взять. Вы нормальных слов совсем не понимаете. Я вот даже по своему сужу…

– Ладно, проехали, – перебил ее Гуров. – Давайте по делу, гражданочки. Значит, вы утверждаете, что Анжела Кругликова ведет аморальный образ жизни?

– А какой же? – враждебно спросила толстая. – Почти каждую ночь у нее мужики. Да мужики-то, прости господи! Ладно бы нормальные работяги были или студенты… Нет, все такие рожи прутся, что дрожь берет!

– Ага, какие в наколках, – деловито подхватила маленькая, – в черных очках. А очки снимет – глаза наглые, морда в шрамах – сразу видно, зарежет и не моргнет даже.

– Вы про кого сейчас говорите? – поинтересовался Крячко. – Кого-то конкретно имеете в виду или это собирательный портрет?

– Да всякие тут побывали! – махнула рукой пенсионерка. – Вокруг этой Анжелы вся шантрапа собирается. Не знаю, какими делами они там занимаются, но денежки у них водятся. На иномарках раскатывают и шампанское лакают.

– Чтобы они им подавились! – мстительно сказала высокая и худая.

– Как же, подавятся они! – скептически отозвалась маленькая. – Когда милиция с ними заодно!

– Вы, гражданка, не обобщайте! – грозно сказал полковник Крячко. – Милиция заодно! И повернулся язык произнести такое! Кто нас только что этой милицией пугал?

– А одно другому не мешает, – не смутившись, сказала пенсионерка. – Только и остается, что пугать. На самом деле никто ничего делать не хочет. Вот в наше время…

– Мы в курсе, что было в ваше время, – спокойно, но внушительно произнес Гуров. – Давайте все же о деле. Как давно Кругликова здесь живет?

– Да живет уж лет шесть, – подумав, ответила толстая пенсионерка. – Давно живет.

– И все шесть лет шампанским увлекается? – уточнил Гуров.

Женщины переглянулись.

– Вообще-то раньше она тихо жила, – не совсем уверенно проговорила маленькая. – Это вот уж года два последних зачастили к ней. Сначала один, потом другой, а потом сразу табунами стали ходить. Тут уж пьянки-гулянки начались. Хотя как там на самом деле было, не знаю, со свечкой рядом не стояла. Надо должное отдать этой Анжеле – за собой она хорошо следит. Всегда подтянутая, ухоженная, одевается хорошо.

– И здоровается, когда на лестнице встречаемся, – вспомнила толстая. – Так-то она уважительная, не скажешь, что наглая.

– Вот тебе и раз! – усмехнулся Гуров. – Начали за упокой, а кончили за здравие. Может, и пьянок-гулянок на самом деле не было?

– Были, – убежденно заявила маленькая. – Не скажу, что каждую ночь, но уж раза два в месяц – обязательно.

– Но уж больно рожи противные у этих, которые к ней ходят, – поморщилась толстая. – Я бы с такими и разговаривать не стала. А она девка красивая, видная, на работу куда-то ходит, в какое-то агентство, и с такой шантрапой вожжается…

– Да откуда известно, что шантрапа? Может, женихи? – сказал Гуров.

– Ну какие там женихи? – махнула рукой маленькая. – Женихи – люди обстоятельные. А эти все на бегу, все срыву. Сегодня вот, например…

– А что сегодня? – насторожился Гуров.

– Да вот сегодня примчался один, – сказала маленькая. – Спозаранку примчался. На иномарке. Ага, синяя такая машинка, привлекательная. Бешеных денег, наверное, стоит. Позвонил к ней, она его впустила, а минут через десять он ушел.

– Откуда знаете, что этот человек приходил именно к Анжеле Кругликовой?

– Да он не в первый раз приходит, – снисходительно заметила маленькая. – Я его личность хорошо запомнила.

– Вот как? Тогда, может быть, вы и номер его машины запомнили?

– Вот номера не запомнила, – с сожалением сказала пенсионерка. – Он машину далеко всегда ставит, а у меня и ума нету подойти посмотреть. Сейчас вот только сообразила, что надо было номерок-то записать! Эх, старость не радость! Голова-то уже не работает, что ты будешь делать!

– Ну, хорошо, зашел он к ней, вышел, а дальше что?

– А ничего больше. А что должно быть?

– Ну, сама Кругликова выходила?

– Да вроде нет. Как-то не замечали. Может, и в самом деле выходила. А может, и нет. Или вы думаете, что мы день-деньской следим, кто откуда выходит? – рассердилась женщина. – Делать нам больше нечего!

Это звучало так искренне, что Гуров даже и не пробовал возражать.

– Действительно, – сказал он. – Что я себе вообразил?! Да вы и без того нам здорово помогли. Жаль, что номерок машины не запомнили, а в остальном… Говорите, во сколько сегодня этот тип приходил?

– Рано приходил, часов в восемь, – ворчливо ответила пенсионерка. – Я как раз за молочком ходила в продовольственный. Так мы с ним чуть на крыльце не столкнулись, с этим, с мордастым-то. Ну, конечно, никаких здрасьте-пожалста друг другу не говорили. А вот как он с Кругликовой по домофону переговаривался, это я слышала. Она дома была.

– И что они друг другу сказали?

– Да практически ничего. «Это я» – и все дела. Нервно так сказал, сердито. А она ему: «Заходи». И дверь открыла. Вот и весь разговор.

– И как он выглядел? Опишите поподробнее.

– Ну, высокий такой, жилистый, морда какая-то кривая, нос набок, и вот тут шрам. На глазах черные очки. Брюки черные, рубашка бежевая и куртка такая под замшу, серенькая. И ходит вразвалочку, ключами вот эдак вертит…

– Ключами? – нахмурился Гуров. – Вы сами видели? И что за ключи? Не такие случайно?

Он достал из кармана и продемонстрировал женщинам брелок в форме черепа с короной. Они уставились на брелок с таким вниманием, словно Гуров показывал им захватывающий фокус. Но тем не менее никто эту броскую вещицу не признал. Женщины пожали плечами и с сожалением сказали:

– Эта гадость нам незнакомая. И без нее хватает.

Что они имели в виду, понять было сложно, да Гуров и не стал настаивать. Он вздохнул и убрал ключи в карман.

– Что выросло, то выросло, – сказал он. – Все сразу даже царь не получит. Спасибо, как говорится, и на этом, гражданки. Так мы с товарищами теперь пройдем ненадолго к вашей соседке, не возражаете?

– Теперь чего же возражать? – добродушно откликнулась маленькая пенсионерка. – Теперь нам известно, что вы за личности. Проходите, пожалуйста! Кругликова на четвертом этаже проживает.

– Это нам известно, – сказал Гуров.

Втроем они поднялись наверх, и Гуров позвонил в дверь квартиры. Никто на звонок не отреагировал, хотя, прислушавшись, Гуров различил, что из-за двери доносятся знакомые голоса дикторов РТР – в квартире работал телевизор. Он переглянулся с полковником Крячко.

– Не нравится мне это, Стас, – сказал Гуров. – На работу не вышла. На телефонные звонки не реагирует, на звонок в дверь тоже. А телевизор включен.

– Сейчас у многих телик сутками горит, – не слишком уверенно произнес Крячко. – С Запада пример берут.

– Может, и так, конечно, – покачал головой Гуров. – Только не нравится мне эта история. И гость этот. Ты заметил, какой нам дамочка портрет нарисовала? Я ведь не зря ей ключи показал…

– Кстати, насчет ключей, – Крячко прищурил один глаз и посмотрел на угрюмо помалкивающего Тимофея. – Мои, как всегда, со мной. Звони еще раз, а потом, если не откроют, можно будет прибегнуть к экстренному варианту. Тимофей прогуляется этажом выше, чтобы не брать грех на душу, а мы…

– Кончай трепаться! – сердито заметил Гуров. – Доведешь ты меня до нового обморока!

– Да я чего? – пробубнил Тимофей. – Я, если надо, отойду. Делайте, что хотите, и не берите ничего в голову – я могила.

Гуров пожал плечами и снова надавил на дверной звонок. Он не отпускал его, пока не устал палец. Результат был прежним.

– Ну, ладно, ввиду исключительных обстоятельств предлагаю все-таки осмотреть жилище гражданки Кругликовой, – заключил Гуров. – Действуй, Стас!

Крячко возился с замком всего несколько секунд. Его коллекция отмычек позволяла справляться с куда более сложными устройствами. Дежурной шуткой Стаса была угроза перейти в домушники, если его, не дай бог, уволят из органов.

– Ничего руками не трогать! – грозно предупредил Гуров Тимофея. – И вообще…

Что такое «вообще», он не расшифровывал, но Тимофей понял это как указание держаться в обозе и не высовываться.

Они вошли в квартиру и прикрыли за собой дверь. Крячко брался за дверные ручки исключительно через носовой платок, и Тимофей, чтобы избежать случайного касания, демонстративно сунул свои огромные кулаки в карманы.

В помещении тревога, охватившая Гурова, сделалась еще более ощутимой. Он быстро окинул взглядом прихожую и угол комнаты, который был виден из коридора. В комнате вещал телевизор. Больше никаких звуков оттуда не доносилось. Гуров видел только кресло и женский пестрый халат, брошенный на подлокотник. У порога вверх подошвой валялась домашняя тапочка из ярко-красной атласной материи. Эта тапочка Гурову особенно не понравилась.

Он на цыпочках приблизился к двери комнаты и тут услышал еще один звук – ровный шум водяной струи в ванной комнате. Воду было плохо слышно, потому что дверь в ванную была плотно закрыта. Гуров обернулся через плечо и показал Крячко пальцем на эту дверь. Стас озабоченно сдвинул брови. Если они вошли в тот момент, когда хозяйка принимала душ, то у них могли быть очень большие неприятности – это понимали оба.

Однако никаких других звуков из ванной комнаты не доносилось. Просто текла вода, и все.

Но Гуров опять вспомнил, что Кругликова не вышла сегодня на работу, а телефон ее не отвечает. На всякий случай он все же подождал еще немного, а потом решительно стукнул согнутым пальцем в дверь ванной.

– Есть кто-нибудь? – громко спросил он.

Ответа не было. Тем временем Крячко быстро заглянул на кухню и в комнату, вернулся, пожал плечами. Гуров распахнул дверь ванной.

– Вот черт! – с разочарованием в голосе сказал Крячко. – Так я и знал!

– Да уж! Попали, – констатировал Гуров. – На ровном месте и мордой об асфальт. Нужно было явиться сюда часа четыре назад. А еще лучше до прихода этого, с кривым носом.

Картина, представшая их глазам, была не для слабонервных. В пустой белой ванне в нелепой и страшной позе лежала совершенно обнаженная девушка. Ее можно было бы назвать красивой, если бы не разбитая в кровь голова и остановившийся взгляд. Она лежала лицом вверх, и слабая струя воды падала на ее разметавшиеся волосы, медленно смывая с них запекшуюся кровь. Кровью была испачкана стена над краном, смеситель и край ванны.

– Та-а-ак! – сказал Гуров, наклоняясь над трупом и зачем-то подставляя палец под струю воды. – Обрати внимание, Стас, трезвая и здоровая молодая женщина идет принимать душ, открывает ледяную воду, забирается непосредственно в ванну, поскальзывается, падает, ударяется головой о стену и умирает.

– Очень правдоподобно, – кивнул Крячко. – Но пусть лучше об этом первыми объявят эксперты.

– Значит, незаметно выходим! – заключил Гуров. – Быстро и незаметно. Еще не хватало, чтобы эти бабки уличили нас в проникновении.

Они поспешно покинули квартиру и закрыли за собой дверь. Кажется, их никто не видел.

– Значит, так! – переведя дух, распорядился Гуров. – Забирай Тимофея и дуй с ним подальше отсюда. Будто вас тут и не было. Потом свяжемся, когда нужно будет официально опознать убитую.

– Убитую?! – ахнул Тимофей.

– Помолчи! – оборвал его Гуров. – Ты вообще ничего не видел и не слышал. Полковник Крячко сводит тебя сейчас пообедать. Из напитков разрешаю по бутылке пива.

– А ты что будешь делать? – с тревогой спросил Крячко.

– Я сейчас буду звонить Петру, – объявил Гуров. – Без его благословления и помощи нам в эту квартиру войти не удастся, сам понимаешь. А дело срочное. Похоже, мы взяли верный след.

– Представляю, что скажет его превосходительство, – пробормотал Крячко. – Он ведь уверен, что ты в Сибири. Боюсь, как бы он не сослал тебя туда навечно.

– Навечно не навечно, а съездить туда еще придется, – деловито сказал Гуров. – Ну так вы двигайте, пока есть возможность. И ждите моего звонка. Идемте я вас провожу. Пусть дамочки думают, что мы ушли окончательно.

Втроем они вышли из подъезда, вежливо попрощались с навострившими уши «дамочками» и, не задерживаясь, вышли за ворота. Здесь Крячко и Тимофей сели в «Мерседес», а Гуров достал мобильник и набрал номер генерала. Он тоже представлял себе, что может сказать Орлов, а потому держался предельно собранно и официально.

– Здравия желаю, товарищ генерал! – произнес он, едва Орлов ответил на звонок. – Полковник Гуров. Разрешите доложить – лечение закончил, приступил к своим обязанностям. Если позволите, все объяснения по этому поводу потом, а сейчас ввожу вас в обстоятельства одного неприятного дела…

Ошарашенный Орлов молча выслушал доклад Гурова, а потом сказал нарочито равнодушным тоном:

– Это называется горбатого могила исправит. Ты Марии хотя бы позвонил, что ты уже тут? Не звонил. Так я и думал. Эх, не ценишь ты, Лева, простого человеческого счастья! Тем более что тебе оно такого масштаба досталось, что, пожалуй, уже и не простое… Ну, ладно, лирику мы потом вспомним. Значит, ты настаиваешь, чтобы я направил к тебе следственную группу на основании того, что тебе что-то там в сибирском лесу померещилось… Может, подскажешь, как мне это перед прокурором сформулировать?

– Знал бы как – сам бы сформулировал, – хмуро сказал Гуров. – На тебя одна надежда. И ничего мне не померещилось. Ни в лесу, ни здесь. Особенно здесь. Уверен, эксперты определят насильственную смерть.

– Вот как! – с тихой угрозой в голосе проговорил генерал. – Уверен он! Прекрасно! Сотруднички, называется! Как же мне твои слова понимать? Уверенность эту твою?

– Петр, давай потом объяснимся! – устало сказал Гуров. – Я с дороги, не выспался, еще и не поел даже.

– Но дров-то наломать ты уже успел!

– Это да, – согласился Гуров. – Но я взял след. Мы имеем дело с какой-то серьезной бандой. Так ты поспособствуешь насчет следователя и экспертов?

– Ладно, сиди жди! – зло сказал Орлов. – Куда же от тебя денешься? Будет тебе бригада. Но я и сам к тебе сейчас подъ-еду. И если твои заморочки не оправдаются…

– Я бы очень хотел, чтобы это были всего лишь заморочки, – сказал Гуров. – Это убийство, Петр!

– Ладно, диктуй адрес! – с сарказмом произнес генерал. – И готовься отвечать за базар, Нострадамус!

## Глава 8

– Ну, таким образом… – сказал эксперт, снимая с рук резиновые перчатки. – Безо всякого сомнения, мы имеем дело с убийством. Смерть наступила около восьми утра. Убийца предпринял некоторые меры, чтобы замаскировать это дело, но действовал он скорее по наитию, чем по плану, и не слишком заботился о правдоподобии. Судя по всему, роковой удар был нанесен каким-то твердым предметом в комнате, а затем труп переместили в ванную, где убийца попытался представить все так, будто женщина упала сама, ударившись головой о стену. Но ни положение тела, ни характер раны, ни следы крови на предметах не соответствуют такому ходу событий.

– Чем же ее, как думаете? – спросил Гуров.

– Скорее всего, бутылкой, – пожал плечами эксперт. – Бутылку убийца протер и поставил в бар. Мы изъяли ее для более тщательного анализа.

– Отпечатки пальцев?

Эксперт усмехнулся.

– Вот тут интересно, – сказал он. – Как я уже сказал, меры убийца принял, но под конец то ли нервы у него сдали, то ли невнимательность подвела. На кране в ванной ребята обнаружили пальчики. Отпечаток не слишком хороший, нуждается в доработке. Но он обнаружен на кране с холодной водой, то есть, с большой вероятностью, принадлежит убийце.

– Это еще бабушка надвое сказала, – мрачно заявил генерал Орлов, который на протяжении всех следственных мероприятий молча наблюдал за экспертами и за Гуровым, точно экзаменатор, принимающий зачеты у злостных задолжников. – Отпечаток на кране – это для суда не довод. Вот кровь на одежде, волосы и все такое прочее – тут есть о чем говорить. Свидетели. Но свидетелей нет. А убийцу еще найти надо.

– Вот тут и поможет отпечаток на кране, – заметил Гуров. – Может быть.

– Твоими бы устами… – сердито сказал Орлов.

В комнату вошел следователь прокуратуры Сметанин – в легкой кепке, в серой замшевой куртке, в руках записная книжка.

– Приехали! – недобро засмеялся он. – Старухи во дворе заявили, что мужчина, приходивший к гражданке Кругликовой, был как две капли воды похож на вашего покорного слугу! И одет был как я – только кепки на голове не было, зато имелись черные очки.

– Ну, так ты себя в подозреваемые записал? – хмуро спросил генерал Орлов. – Ты где вообще был с восьми до девяти?

– Там и был, в прокуратуре, – ответил Сметанин. – Сидел, вашего звонка ждал. Извините, товарищ генерал, но подсуропили вы мне с вашим Гуровым!.. Туманное дело! Добротный такой «глухарь» на ровном месте. Низкий поклон!

– Ты не ерничай, Сметанин! – строго прикрикнул Орлов. – Подсуропили ему! Работа у тебя такая – беспощадно бороться с преступностью.

– Ага, бороться! К сожалению, талантов у меня таких нет, как у полковника Гурова. Он прямо через стены видит. Куда уж нам до него. Нет, ума не приложу, как вы догадались, что Кругликову сегодня убили? – Он пытливо уставился на Гурова. – Кстати, старухи тут сказали, что вы сначала заявились сюда втроем. Могу узнать, с кем вы были, товарищ полковник?

– Разумеется, можете, – кивнул Гуров. – Но их фамилии вам ничего не скажут. Давайте встретимся сегодня через пару-тройку часов, и я вам все расскажу. К тому времени, я надеюсь, прояснится с отпечатками, и мы, возможно, сумеем предпринять меры к розыску преступника…

Сметанин снял кепку и пригладил волосы. Бросалось в глаза, что на макушке у него потихоньку образуется лысина, которой он, видимо, стеснялся, отчего и носил кепку.

– Извини, Лев Иванович! – сказал он, глядя на генерала. – Извините, товарищ генерал! Можно тебя на два слова, Лев Иванович?

Они вышли на лестничную площадку. Сметанин поморщился, глубже надвинул кепку на нос и из-под козырька посмотрел на Гурова.

– Лев Иванович, – тихо сказал он, – скажи, как на духу, что здесь произошло? Откуда ты здесь взялся? Почему искал эту Кругликову? Почему догадался, что ее убили? Мне вообще сказали, что ты в отпуске был… Я не люблю тайн, понимаешь? По мне, так уж лучше горькая правда… Может, объяснимся с глазу на глаз?

– Да чего объясняться, Виктор Михайлович! – сказал Гуров. – Интуиция! За долгие годы работы выработалась интуиция громадной силы. Это я относительно того, как догадался. Но интуиция основывается все-таки на фактах. А факты я получил в туристическом агентстве «Восток», где работала Кругликова. Она сегодня на работу не вышла.

– Ага! Турагентство! – глаза Сметанина проницательно сверкнули. – Кажется, начинаю улавливать. У тебя какие-то проблемы с отдыхом возникли?

– Вроде того, но не у меня, а у другого человека. Это я с ним сюда приходил. Только ты на нем пока не зацикливайся, потому что тут дело такое, что нужно от противного идти. Вот от этого убийства.

– Интересное получается кино! Мне с чем же на прокурора выходить? Генерал обещал, что ты мотив преступления как на блюдечке преподнесешь. Вместе с отчетом, как ты на Кругликову вышел.

– Обязательно, – сказал Гуров. – Все так и будет. Но мне нужно два-три часа, ладно? Чтобы ни тебе, ни мне не ударить в грязь лицом. Я сам тебя навещу в прокуратуре.

– А сейчас куда? – подозрительно спросил Сметанин.

– Сейчас мне в театр нужно смотаться, – честно сказал Гуров. – Навестить артистку Строеву.

– Что, она тоже имеет отношение к этому делу? – поразился следователь.

– Очень косвенное, – сказал Гуров серьезно. – Мария Строева – моя жена.

– Ничего себе! – еще больше поразился Сметанин. – Я не знал.

– Теперь знаешь, – сказал Гуров и, воспользовавшись замешательством собеседника, небрежно добавил: – Так я пошел. Вы тут заканчивайте, а я через пару часов к тебе подъеду. И перед Орловым извинись от моего имени, ладно? А то я опаздываю.

И он, не дожидаясь реакции Сметанина, легко сбежал вниз по лестнице. Все это действительно походило на бегство, но Гурову нужно было срочно обдумать, какой линии поведения придерживаться. Сметанин явно почувствовал неладное и наверняка теперь будет докапываться до сути, пока не вытрясет из Тимофея ответ на вопрос, каким образом Гуров узнал о смерти Кругликовой. А тут недалеко и до неприятностей по службе. Сметанин был известным педантом, может быть, поэтому его и назначили на это неожиданное дело. Нужно было или определенным образом настроить Тимофея, чтобы он не проговорился, или в кратчайшие сроки напасть на след убийцы, дабы переключить внимание Сметанина на более существенные проблемы.

С другой стороны, не открой они с Крячко эту дверь и не сунь нос куда не надо, все бы до сих пор находилось в подвешенном состоянии. К счастью, хотя бы Орлов пока не задавал никаких вопросов. Правда, одному богу было известно, чего это ему стоило.

Во дворе Гуров застал уже не трех пенсионерок, а целый пенсионерский форум. Пожилые люди обоего пола стояли, собравшись в кружок, и увлеченно обсуждали невероятные события, которые произошли в их тихом доме. При появлении Гурова все примолкли и вопросительно уставились на него. Гуров отыскал взглядом активную маленькую пенсионерку и протянул ей визитную карточку.

– Так вы будьте добры, – со сладкой улыбкой попросил он, – если вдруг появится в вашем дворе кто-нибудь из тех молодых людей, что навещали вашу соседку, позвоните вот по этому телефону.

– Позвоним обязательно! – с еще более сладкой улыбкой ответила ему женщина.

Гуров не стал дожидаться, пока Орлов спохватится его, и быстро покинул двор. Укрывшись в кафе, которое находилось в двух кварталах от места событий, Гуров позвонил Крячко и велел ему подъехать к театру, где работала Мария, и ждать Гурова там.

– Только два замечания, – добавил Гуров. – Тимофея отвези к себе и запри, чтобы он носа никуда не высовывал. И не отвечай ни на чьи звонки, кроме моих. Здесь уже некоторые начали задавать мне вопросы, почему сначала нас было трое, и куда делись остальные.

– Ну а что там по покойнице? – спросил Крячко.

– Что-что? Тут и гадать нечего! – бросил Гуров. – Эксперты нашли бутылку с вином, которой ее шарахнули по голове. Меня только одно утешает – незамысловатый он парень, убийца. Не ломает голову, не рефлексирует. Выбирает простые решения. Думаю, на этом он и проколется. А ты делай, что я тебе сказал, и дуй к театру.

– Считай, я уже там, – меланхолически ответил Крячко. – Только ответь мне на один вопрос: его превосходительство про меня ничего не говорил? Не говорил? Совсем плохо. Лучше бы сказал пару ласковых – все было бы спокойнее. Тебе-то он хоть удивился?

– Можно сказать и так, – подумав, ответил Гуров. – Теперь вот пойду Марию удивлять. Только на душе у меня как-то не очень.

– Не обращай внимания! – посоветовал Крячко. – Это у тебя смена климатических и часовых поясов.

Гуров специально не стал звонить жене. Его действительно мучили недобрые предчувствия. Он просто подъехал к театру примерно в то время, когда кончались все репетиции. Едва он отпустил такси, как из дверей служебного входа появилась Мария в компании еще двух актрис. Гуров счел такое совпадение добрым знаком.

Женщины как ни в чем не бывало направились к желтому «Фольксвагену», болтая на ходу. Гурова они не заметили. Он помахал рукой и ускорил шаги. Мария увидела его, но не сразу поняла, в чем дело. Потом, оторопев, уставилась на него и даже слегка помотала головой, словно стряхивая сонную одурь. Спутницы с недоумением повернулись в ее сторону и остановились.

– Девочки, ущипните меня! – сказала Мария. – У меня галлюцинации!

Гуров подошел, поздоровался и церемонно вручил Марии букетик белых цветов, которые он купил, прежде чем сесть в такси.

– Я не галлюцинация, – сказал он. – Галлюцинации не дарят цветов.

– Ладно, – нахмурилась Мария. – Если ты думаешь, что отделаешься так легко, то ты ошибаешься. Девочки, простите, но, кажется, я уже с вами не еду! До завтра!

Женщины расцеловались. Актрисы вдвоем сели в автомобиль и уехали.

– Что случилось? – строго спросила Мария. – Случилось что-то скверное. И не пытайся меня обмануть – все написано у тебя на лице. Ты заболел?

– Ну, что ты! Наоборот, я выздоровел настолько, что был вынужден прервать курс реабилитации в этом роскошном санатории или как там его назвать. Дальнейшее пребывание там только ухудшило бы мое состояние.

– Гуров, не морочь мне голову! – уже сердито произнесла Мария. – Говори всю правду! Что произошло? Почему ты здесь? Почему так плохо выглядишь? Почему не позвонил?

– Ты не рада? – попытался обратить все в шутку Гуров.

– Нет, не рада! – категорически заявила Мария. – Почему-то меня не радует, когда почтенные мужи ведут себя, как мальчишки.

– Ну-у, тебе, актрисе, не лицу такой консерватизм! – обиженно сказал Гуров. – И вообще, да будет тебе известно, мужчины до седых волос остаются мальчишками! Хотя сейчас определенно не тот случай. Если ты выслушаешь меня, то поймешь, что в моем положении это был единственный выход.

– Хорошо, но куда ты сейчас собираешься? – нахмурившись, спросила Мария. – По твоему лицу я вижу, что точно не домой.

– В самом деле, – кивнул Гуров. – Но сейчас подъедет Крячко, и мы доставим тебя на место в самом лучшем виде.

– Ага! Значит, Крячко в курсе твоих дел, – зловеще произнесла Мария. – Наверняка в курсе и Петр. И еще полторы сотни тысяч человек, включая какого-нибудь беспросветного бомжа, отдыхающего под забором. Только жена все узнает в последнюю очередь…

– Извини, так получилось! – развел руками Гуров. – Но сейчас я все расскажу, и ты поймешь, что иначе я поступить не мог.

Прохаживаясь возле служебного входа, Гуров изложил жене практически все, что случилось с ним в «Зеленом кольце». Правда, и на этот раз ему пришлось опустить самые яркие моменты. Ночное путешествие на резиновой лодке осталось за кадром, исчез, разумеется, и вертолет, но Мария ни о чем не догадалась. Поэтому убийство Анжелы Кругликовой произвело на нее большое и неприятное впечатление.

– Боже, какой ужас! – с негодованием сказала она. – И ты считаешь, что смерть этой несчастной как-то связана с твоей поездкой? Ты полагаешь, что она могла сообщить кому-то информацию о богатеньком Буратино Тимофее?

– Это очень вероятно, – подтвердил Гуров. – Тимофей – рубаха-парень. К тому же злоупотребляет алкоголем. Кошелек и душа постоянно нараспашку. Представляю, как он мог распустить хвост перед красивой девчонкой. Он и думать не думал, что девчонка эта имеет сомнительных знакомых, которые за деньги родную мать придушат. Насколько я понимаю, в турагентстве, приобретая путевку, Тимофей рассказал о себе все. Хвастанул, что берет с собой кучу денег, наверняка звал эту красавицу с собой, говорил, что совершенно свободен…

– Это он тебе рассказал?

– Он мало что помнит, но, зная его характер, представить нетрудно, что он плел, – усмехнулся Гуров. – Ну а деньги у него действительно водятся, что подтвердили последующие события. Хорошо, что мы успели заблокировать счета, прежде чем эти приятели успели вытянуть с них все.

– И ты считаешь, что вышел на след? – спросила Мария. – А вдруг это всего лишь совпадение?

– Сам об этом думаю, – озабоченно сказал Гуров. – Потому и домой идти не хочу. Нужно как можно скорее разыскать убийцу. Ведь насчет убийства никто практически не сомневается. В совпадение тут не очень верится. Только мы собрались задать этой девушке пару неприятных вопросов, как ее тут же убили! Хотя всякое бывает… Ты не согласна?

Он с тревогой посмотрел на серьезное лицо жены, на морщинку, перерезавшую ее лоб.

– Послушай! – сказала она, дотрагиваясь до руки Гурова. – Я сейчас вспомнила. Во время гастролей был такой разговор… Не помню уже с кем. Там было много народу, все болтали, и речь зашла про всякие санатории, про путевки, про отдых… И кто-то вспомнил неприятную историю, которая случилась с кем-то из знакомых… Ты меня про детали не спрашивай, потому что я абсолютно ничего не помню. Был трудный день, я совершенно вымоталась. Странно, что вообще что-то осталось в памяти. Одним словом, отправился человек отдыхать в санаторий, имел при себе значительную сумму денег, и буквально через два дня после приезда его грабят – обчищают до нитки. Бандитов и след простыл. А потом еще кто-то вспомнил похожую историю. Ну а потом заговорили о преступности вообще, и тема как-то растворилась. Но я подумала сейчас, что тебе это может быть интересно.

– Да, мне интересно, – согласился Гуров, и в глазах его мелькнул нетерпеливый огонек. – А ведь действительно интересно! Чертовски интересно! А ну как в самом деле существует такой промысел? Вполне возможно! Нужно немедленно поднять архивы – не встречалось ли чего подобного раньше? Да, это просто необходимо сделать!

Увлеченный этой мыслью, Гуров полез за мобильником. В этот момент подъехал Крячко на своем старом «Мерседесе». Выскочив из машины, он с поклоном распахнул дверцу, приглашая Марию садиться. Но она не спешила. Коротко оглянувшись на мужа, который уже оживленно разговаривал с кем-то по телефону, она грозно нахмурилась и показала Крячко кулак.

– Что это за тайные игры за моей спиной? – сказала она. – Ты, Стас, кажется, совсем не боишься потерять мое расположение! Смотри, если я обижусь…

– Богиня! – с самым невинным видом произнес Крячко. – Не поверишь! Сами в глубоком шоке. Свалился как снег на голову. Ей-богу! А потом тут закрутилось такое…

– Слышала! – перебила его Мария. – Все-таки вы с Гуровым ненормальные.

– Это есть, – скромно сказал Крячко. – Это уже не лечится, дорогая Мария! Это что-то вроде тяги к сцене. Как говорится, любите ли вы театр, как люблю его я?.. А куда он звонит, если не секрет?

– Вот у него и спроси! – ответила Мария, усаживаясь в машину. – А меня больше интересует ответ на вопрос – будет ли мой супруг ночевать сегодня дома?

– Да, это вопрос! – тут же согласился Крячко. – Ведь из этого вопроса вытекает и следующий, не менее важный, – сумеем ли мы по-человечески отметить приезд старого друга?

– И не мечтай! – строго сказала Мария. – Гуров ничего отмечать не будет! Даже не заикайся об этом!

Подошел Гуров, неторопливо спрятал в карман трубку.

– Ну вот, договорился! – сказал он. – Позвонил ребятам – они обещали поднять архивы насчет ограблений, случившихся на отдыхе. Сложность в том, что мест отдыха чертовски много, и все они, как правило, находятся вне Москвы. Придется ворошить весь архив МВД. Но будем надеяться…

– Ага! Так ты думаешь, что это система? – сообразил Крячко.

– На эту мысль меня навела Мария, – сказал Гуров. – И знаешь, это действительно может быть системой. Но пока что у нас абсолютно нет фактов. А я через два часа обещал быть у Сметанина. Представляешь, чем это пахнет?

– Предлагаю доставить Марию домой и навестить директора «Востока», – сказал Крячко. – У нас пока единственная зацепка – Кругликова. А он как-никак принимал ее на работу. Что-то он должен о ней знать, верно?

– Во всяком случае, нам только на это и остается надеяться, – вздохнул Гуров.

Они уселись в машину и поехали. Гуров молчал, погруженный в свои мысли. Молчала и Мария, и в ее молчании было что-то такое, от чего полковник Крячко чувствовал себя крайне неуютно. Он даже начал ерзать на сиденье, а потом не выдержал и атаковал друга неожиданным вопросом.

– Надеюсь, ты не собираешься сегодня до глубокой ночи ловить преступников, будь они неладны?! – произнес он беспокойным тоном.

Гуров будто очнулся и посмотрел на него с удивлением.

– С чего это вдруг ты заговорил о глубокой ночи?

– Да так, – пожал плечами Крячко. – Все-таки знаменательный день. Бойцы домой вернулись. Как там… и охотник вернулся с холмов…

– У тебя с головой все в порядке? – спросил Гуров. – То ночь, то день. Холмы какие-то…

– Стас просто хочет донести до тебя вопрос, который задала я, – жестко сказала Мария. – Он звучит совсем просто – ты намерен ночевать сегодня дома?

– Конечно! – испуганно откликнулся Гуров. – Само собой разумеется. Где же я еще буду ночевать?

– Ну, этого я не знаю, – непреклонным тоном произнесла Мария. – Пока вероятность этого события ничтожно мала. Сейчас вы уедете, и поминай как звали. Может быть, передумаешь, Гуров? Все-таки домой вернулся, как метко заметил твой друг. К жене-красавице. В конце концов, я согласна даже отметить это событие, пойти на уступки неорганизованному мужскому полу… В баре у нас кое-что есть.

– Звучит крайне заманчиво, – виновато сказал Гуров. – Но ты уж прости. Сейчас никак нельзя. У нас труп. У нас преступник разгуливает на свободе. У нас следователь роет землю, которая, между прочим, просто горит у нас с Крячко под ногами. И наконец, у Стаса в квартире сидит голодный бизнесмен без копейки денег…

– Я велел ему сварить картошки, – сказал Крячко. – Хлеб у меня был. Картошечка с хлебом – царская еда! С голоду не помрет.

– Не в этом дело, – сумрачно сказал Гуров. – Нужно что-то с ним делать. Зря мы его с собой взяли в квартиру Кругликовой. Но хотелось, чтобы он опознал, если чего.

– Вот он и опознал, – вставил Крячко. – Но я его предупредил, что, если он вякнет что-нибудь не то при посторонних, ловить преступников будет некому. Так и вернется к себе в Орехово-Зуево неотмщенный. Он поклялся, что будет молчать, как партизан.

– Сметанин любого партизана разговорит, – заметил Гуров. – Особенно если этот партизан будет на одной картошке сидеть.

– Ну у тебя же авторитет, – с надеждой сказал Крячко. – Неужели ты со Сметаниным не договоришься? Одно дело ведь делаем!

– Ладно, не напоминай! – рассердился наконец Гуров. – И вообще, помолчи, дай подумать!

Однако подумать ему не удалось. В тот самый момент, когда Крячко повернул машину к дому Гурова, затрещал мобильник. Гуров спохватился – телефон был его.

– Вот незадача! – с досадой сказал он. – Ребята найти, конечно, ничего не успели. Значит, это или Петр, или Сметанин не выдержал ожидания. Оба варианта смертельные. Но не ответить нельзя. Эх, где наша не пропадала!

Он вытащил трубку.

– Гуров слушает!

Тут же на лице его появилось недоумение, и он с удивлением спросил:

– Кто говорит? Какая такая Беленькая? Ах, вот что!.. Ну, понял. Так что вы… Что?! Нет, в самом деле? Вы уверены? Ну, хорошо-хорошо, верю! Просто профессиональная привычка, извините. Мы немедленно выезжаем!

Крячко свернул во двор и затормозил у подъезда. Гуров выскочил и помог выйти жене.

– Прости, дорогая, но нет ни секунды! – умоляюще сказал он и, обернувшись к Стасу, пояснил: – Та маленькая пенсионерка, ее фамилия Беленькая, уверяет, что только что видела неподалеку от своего дома машину, на которой утром приезжал предполагаемый убийца. Машина стоит во дворе, в нескольких кварталах. Беленькая ходила туда навестить свою двоюродную сестру.

– Так она же не помнит номера! – воскликнул Крячко.

– Она видела, как из машины вышел тот самый тип в черных очках, – возразил Гуров. – Она уверена, что это именно он. Наша пенсионерка отложила визит к сестре и сразу позвонила нам. Теперь она ждет нас в скверике напротив канцелярского магазина. Ждет и волнуется.

– Тогда вам надо поторопиться! – холодно сказала Мария. – Нехорошо заставлять женщину ждать!

– Но, дорогая!.. – метнулся у ней Гуров.

– Желаю приятно провести время! – отрезала Мария.

Резко повернувшись, она вошла в подъезд. Гуров посмотрел на закрывшуюся дверь, на Крячко и развел руками.

– Кому везет в карты, тому не везет в любви! – сказал он.

## Глава 9

Бодрая пенсионерка действительно дожидалась их в скверике, расположенном в трех кварталах от ее дома. Однако сказать, что гражданка Беленькая делала это терпеливо, было сложно. Несмотря на то, что в скверике имелись пустые скамейки, а послеполуденное солнце грело почти по-летнему, беспокойная дама металась по озелененному пятачку, точно тигрица по опостылевшей клетке. Со стороны это выглядело довольно забавно, тем более что, собравшись в гости к сестре, почтенная пенсионерка вырядилась в какую-то удивительно нелепую шляпку, в которой она сделалась похожа на героиню одного известного мультфильма. Полковник Крячко с трудом удерживался от смеха, когда они с Гуровым шагали от машины к месту свидания.

– Охолонись! – недовольно сказал ему Гуров. – Еще не хватало, чтобы наша главная свидетельница обиделась и накатала на нас с тобой жалобу. Нам только этого сейчас не хватает – чтобы нас обвинили в бездушии и преступной халатности.

– Но ты посмотри, на кого она похожа! – простонал Крячко. – Умрешь со смеху!

– Смешливый какой! – недовольно буркнул Гуров. – Собери свою волю в кулак! Ну, представь, например, что в стране ввели сухой, очень сухой закон…

– Ага! – делаясь моментально серьезным, воскликнул Крячко. – Вот так вот! А что? Это серьезно! Можно сказать, ты нажал на самую больную мозоль. По сравнению с такой картиной бледнеют все шляпки на свете.

– Ну и отлично! Постарайся сохранить это выражение лица и дальше. Полная серьезность с некоторым налетом беспокойства, а то она нас уже заметила.

Гражданка Беленькая и в самом деле увидела оперативников и чуть ли не бегом бросилась к ним навстречу.

– Да куда же вы провалились?! – встретила она их таинственным шепотом, в котором определенно прослушивались нотки отчаяния. – Я здесь уже чуть в обморок не падаю от переживаний, а они раскатывают на иномарках!.. Вас что, преступники не интересуют?

Сердитое лицо ее было красно от возбуждения, смешная шляпка сбилась набок, она размахивала перед носом у Гурова маленькими кулачками, будто собиралась отпустить ему хорошую зуботычину.

– Спокойнее, гражданка Беленькая! – нахмурив брови, сказал Гуров. – Вы привлекаете внимание окружающих. А в нашем деле главное – конспирация.

– Да пока вы занимаетесь своей конспирацией, – уничтожающе проговорила пенсионерка, – все бандиты разбегутся! Немедленно пойдите и схватите этого убийцу!

Последние слова она произнесла с таким чувством и так громко, что на нее с тревогой начали оглядываться мирные прохожие.

– Тише, ради бога, тише! – прошипел Крячко. – Совсем не обязательно устраивать митинг. Сейчас мы пойдем и тихо схватим всех убийц, на которых вы нам покажете.

Беленькая с недоумением уставилась на него.

– Ну уж нет! – негодующе сказала она. – Я уже не в том возрасте, чтобы мужиков ловить. Правду сказать, я и так чуть не обкакалась, когда эту страхолюдину увидела. Мне и так вознаграждение положено за то, что я вам информацию предоставляю.

– Предоставлять информацию – это ваш гражданский долг, – напыщенно произнес Крячко.

– Вы мне зубы-то не заговаривайте, господа полицейские! – язвительно заявила Беленькая. – Теперь за бесплатно и чирей не вскочит. А тем более я не стану рисковать жизнью за просто так. У меня внучки – я им еще нужна, учтите это обстоятельство.

– Внучки – это замечательно! – сказал Гуров. – Вот о них и подумайте. Или хотите, чтобы они жили в мире, где сплошные преступники и все продается за деньги? Между прочим, статью за дачу ложных показаний, а также за сокрытие информации никто не отменял. И вообще, никто вас за язык не тянул, гражданка Беленькая. Мы из-за вас все бросили и помчались сюда сломя голову. А у меня, между прочим, с утра во рту и маковой росинки не было. Или вы думаете, что «господа полицейские» святым духом питаются?

– Ничего я не думаю! – немного смутившись, отрезала Беленькая. – А раз не кушали, значит, побыстрее нужно бандита поймать и идти кушать. Как говорится, кончил дело – гуляй смело!

– Именно этим мы и хотим заняться, – начиная терять самообладание, сказал Гуров. – А вот вы нам зубы заговариваете! Может быть, вы на самом деле и не видели никого?

– Как это не видела! – возмутилась Беленькая. – Очень даже видела. Вон тот двор наискосок. Там и стоит его машина. Ошибиться я никак не могла, граждане! Я эту рожу второй раз сегодня вижу. Он-то меня вряд ли запомнил, а я сразу! Прямо обомлела! А он как раз из машины вылез и пошел в дом – ключами, сукин сын, помахивает… Так бы и плюнула ему в харю его наглую!

– И в какой же он дом пошел – показать сможете? – спросил Гуров.

– Я еще из ума не выжила, – гордо сообщила Беленькая. – И дом, и машину, и все, что хотите, показать могу. Только опасаюсь я, что теперь-то он меня наверняка уж запомнит.

– С нами вам нечего бояться, – сказал Гуров. – Да и совсем не обязательно, чтобы вы были на переднем плане. Покажете издали, а дальше мы уж сами.

Неизвестно, то ли успокоили ее слова Гурова, то ли пересилило врожденное любопытство, то ли деятельная натура гражданки Беленькой взяла свое, но пенсионерка перестала вспоминать про вознаграждение и про опасность. Она с важным видом повела оперативников во двор, где проживала ее двоюродная сестра. По пути немного порассуждала на философские темы, вспоминая утреннюю трагедию.

– Господь, он не смотрит, молодой ты или в годах! – заявила она. – Призвал тебя – и ступай. Чего говорить – жаль, конечно, девчонку, хоть и непутевая она была. Нас сегодня как следователь пригласил на опознание, да как я ее увидела в эдаком непотребном виде, так у меня сердце и защемило! До сих пор болит! Ну, да ведь сама виновата, разве можно с такими обалдуями компании водить? Конечно, там денежки, вино, машины… Уж больно нынешняя молодежь на это падкая! Это мы жили в строгости. Упаси бог, если девчонка закурит! А сейчас?

– Сейчас нравы заметно упали, – с серьезным видом сказал Крячко. – Граждане даже с милиции норовят деньги получить.

– Ну, не вам же одним граждан трясти! – не моргнув глазом, ответила Беленькая.

Она вдруг вскрикнула, замерла и зажала ладонью рот. Они как раз вошли во двор, и Гурову сначала показалось, что их провожатая как минимум узрела самого главного убийцу с руками, по локоть обагренными кровью. Но, проследив за ее взглядом, Гуров не увидел ничего особенного. Даже когда Беленькая вытянула вперед указательный палец и трагически произнесла: «Там!», он все равно ничего не понял.

– Что случилось? – с тревогой спросил он. – Я ничего не вижу.

– Еще бы он не видит! – с отчаянием проговорила женщина. – Конечно! Потому что там ничего и нет! А ведь как раз там и стояла машина! Пока вы копались, он, конечно, уехал!

Гуров и Крячко переглянулись.

– Ну, что выросло, то выросло, – заметил Гуров. – Если вы не ошиблись и это действительно был человек, приходивший утром к вашей соседке, то сам факт его появления здесь очень примечателен. Скажите, а как вам показалось, он чувствовал себя здесь в своей тарелке? Или же озирался, присматривался?

– Да как у себя дома! – гневно сказала Беленькая. – Расхаживал тут, точь-в-точь как у себя дома, мне это сразу в глаза бросилось. Думаю, недалеко, оказывается, ты гуляешь! И совести ведь хватает! Другой бы бежал куда глаза глядят…

– Нет уж, пусть лучше так! – поспешно сказал Гуров, внимательно осматривая двор. – Тут правило «подальше положишь – поближе возьмешь» не работает. Если ему нравится крутиться около места преступления – на здоровье! Однако пора нам навести справки. Я вижу, из этого самого дома вышел человек. Попробуем спросить у него…

Гуров оставил Беленькую на попечение Крячко, а сам быстро направился к пожилому худощавому мужчине с матерчатой сумкой в руке, который явно был намерен совершить небольшой поход в магазин. На вид тот выглядел рассудительным и слегка флегматичным. Однако по живому огоньку в глазах можно было догадаться, что с хорошим собеседником он мог с удовольствием поговорить по душам.

Гуров поздоровался и сразу же предъявил свое удостоверение.

– Полковник Гуров. Лев Иванович. А вас как по батюшке?

– Иван Севастьянович. А вы по какому делу? У меня, почитай, лет двадцать никаких контактов с органами не было, – со спокойной улыбкой сказал мужчина. – Прежде я выпивал, правда, а на этой почве, сами понимаете… Но вот уж лет пятнадцать как ни грамма… Нельзя мне, врачи сказали. Категорически. Можете, говорят, в ящик сыграть. Одним словом, остепенился я.

– А мы не по вашу душу, Иван Севастьянович, – улыбнулся в ответ Гуров. – Хотим задать вам несколько вопросов по поводу ваших соседей, не возражаете?

– А чего возражать? – пожал плечами мужчина. – Чего я про них знаю, так это все знают, а чего не знаю – того и говорить не буду. Спрашивайте!

– Живете вот в этом доме, значит? И в подъезде всех знаете?

– Ну, более-менее. Вас кто персонально интересует?

– Вот, например, имеет кто-то из жильцов машину?

– Машину? Есть! У Романа Игнатьевича «Волга», у Тольки Фадеева машина, у майора Авросимова тоже…

– Про «Волгу» мне не надо, а вот иномарка синего цвета меня интересует, – сказал Гуров.

Иван Севастьянович наморщил лоб.

– Синего? – разочарованно спросил он. – У Тольки Фадеева иномарка, но красная, как задница у макаки. А синей ни у кого нет, извините. А вам обязательно синюю надо?

– Да хотелось бы, – небрежно заметил Гуров. – Вы только не подумайте, что у меня это праздное любопытство. Дело очень серьезное, и обсуждать его с кем попало не стоит, особенно с владельцами синих иномарок, понимаете меня?

– Ага, тайна следствия! – радостно закивал Иван Севастьяныч. – Это понять нетрудно. Чем вот только вам помочь, ума не приложу… М-м… А вы почему именно в наш подъезд обратились? Или какие основания имеются?

– Да есть кое-какие, – признался неохотно Гуров. – Не ахти какие, конечно, но других пока не предоставили. Был сигнал, что появлялся сегодня у вас в подъезде молодой человек, владелец синей иномарки – такой, неприятного вида, в черных очках…

– Точно! – почти вскрикнул Иван Севастьянович, и его глаза едва не выскочили из орбит от восторга. – А ведь я начисто забыл! Вот начисто! Вы-то спрашиваете, кто у нас в подъезде держит машину, а этот ведь не наш!

– Что значит – не наш? – Гуров буквально впился взглядом в честную физиономию Ивана Севастьяновича. – Так он здесь был?! Вы его видели?

– Ясное дело, – кивнул Иван Севастьянович. – Мои окна – вот они. Все, что во дворе, мимо меня не проходит. Не скажу, что только и дел у меня, что пялиться в окна, но безучастным не остаюсь. Во дворе, знаете, порой такое разворачивается – никаких сериалов не нужно! Вот, например, в прошлый четверг Дмитрич из дома напротив в отсутствие жены софу продал. Ну и пропил, естественно. Так что тут было, когда жена с работы вернулась!..

– Было очень интересно, не сомневаюсь, – сказал Гуров. – Но давайте все-таки вернемся к синей иномарке.

– А, ну да! Увлекся, извиняюсь! Тема уж больно болезненная. Скажу откровенно – иной раз посмотришь, как люди веселятся, и такая тоска берет, вроде пятнадцать лет из жизни своей рукой вычеркнул.

– Сочувствую, – кивнул Гуров. – И все же?

– Так вот, про иномарку. Я эту иномарку тут постоянно вижу. «Хонда» это, я как-то специально даже поинтересовался. Японцы молодцы, качественная все-таки у них продукция! Если бы у меня были средства, я бы только японскую машину покупал. А у этого, видать, средства имеются. Сигареты дорогие курит, и машина совсем новая. Видно, недавно раскошелился. Да и вообще, держится он так… Ну, как все эти хозяева сейчас держатся – будто вокруг них не люди, а вши.

– Ну, хозяева тоже разные бывают, – заметил Гуров. – Это еще пословица есть – из хама не выйдет пана. Но речь не о том. Значит, «Хонда», говорите? Это очень интересно, очень! Но вот знать бы, с какой целью эта «Хонда» сюда приезжает. Ну не сама, а ее хозяин, конечно. Может быть, любовница?

– Ха! Сейчас, конечно, такой разврат пошел, что ничему удивляться нельзя! – веско сказал Иван Севастьянович. – Но эти вроде не из голубых. Нет, у них какие-то другие дела. Одним словом, к товарищу он сюда ездит. Как раз в нашем подъезде и живет, товарищ-то. Вот тоже фрукт! Нигде не работает, постоянно я его вижу – мотается без дела, а одет прилично и сигареты тоже курит дорогие. Ну и времена настали! Как сказал поэт – бывали хуже, но не было подлей! Так, что ли?

– В поэзии не силен, – сухо сказал Гуров, которого излишняя словоохотливость свидетеля понемногу начинала утомлять. – А фамилию соседа можете назвать?

– Почему не могу? Очень даже могу. Фамилия у него смешная – Кошкин. Зовут, кажется, Владиславом. Сам я с ним не общаюсь. Этот сукин сын даже «здрасьте» сказать затрудняется, ну и я его вроде не замечаю. А вы на него какие виды имеете, товарищ милиционер?

– Виды? Да пока никаких, – сказал Гуров. – Пока хотелось бы побеседовать. Подскажите-ка, в какой квартире он проживает! В семьдесят второй? А вот владелец «Хонды» недавно ведь уехал, так? Он один уехал или прихватил Кошкина с собой?

– Кажется, один, – задумался Иван Севастьянович. – Нет, точно один. Значит, скорее всего, Кошкин сейчас дома должен быть. Не видел я, чтобы он выходил.

– Это очень любезно с его стороны, – пробормотал Гуров и задал собеседнику последний вопрос: – Номер «Хонды» помните?

– Чего нет, того нет, – развел руками Иван Севастьянович. – У меня на цифры память плохая. Я из-за этого и учился не очень. Техникум еле одолел. Да и, по правде сказать, зачем бы я стал запоминать его, номер-то? Если бы заранее знать, тогда бы, конечно, запомнил. На бумажку в крайнем случае записал бы, – его тон вдруг сделался тревожным. – А это… Выходит, мы тут бок о бок с преступником живем? Хорошее положение! Теперь ходи да оглядывайся!

– Послушайте, Иван Севастьянович! – строго сказал Гуров. – У нас в стране существует презумпция невиновности. Слышали, наверное? Это когда назвать человека преступником может только суд. Вот из этого и давайте исходить. Живите спокойно, как всегда жили, и ничего плохого с вами не случится. Я вас уверяю!

– Значит, я могу сходить в магазин? – спросил Иван Севастьянович.

– Разумеется, – кивнул Гуров. – Только прошу вас – никому ни слова! А то объявите всем, что у вас в подъезде преступник живет, а потом все мы краснеть будем.

– Дай бог! – осторожно сказал Иван Севастьянович. – Ну так я пошел?

– Идите, только еще одна просьба – дверку нам откройте!

Иван Севастьянович открыл входную дверь и быстро ушел. Гуров и Крячко вошли в подъезд. Железная дверь захлопнулась за ними с глухим стуком. Они прошли тамбур и остановились на нижних ступеньках.

– Клюнуло? – спросил Крячко. – Неужели клюнуло?

– Не знаю, – покачал головой Гуров. – Боюсь сглазить. Но совпадений полно. Синяя «Хонда», этот тип, ее владелец, предполагаемый убийца. А здесь живет его приятель, некий Кошкин. Судя по всему, человек без определенных занятий, но располагающий деньгами. Сосед показал, что владелец «Хонды» бывал у него довольно часто. Кошкин сейчас дома.

– Ага! И что будем делать – брать?

– Прыткий ты больно – брать! – недовольно поморщился Гуров. – С какого прибабаху мы его брать будем? К вам тут человек на синей машине ездит, так мы вас в наручники, любезный! Так, что ли? Я вот думаю по базе данных его пробить да наблюдение за квартирой установить…

– А этот на «Хонде» в следующий раз через месяц приедет, – скептически заметил Крячко. – Или вообще не приедет. Может, они договорились теперь на дно залечь? Или разбежаться? И твой Кошкин уже где-нибудь за Кольцевой автодорогой? Об этом ты подумал? Или, еще лучше, его тоже – бутылкой! А мы наблюдать будем, а он там разлагаться… А Сметанин? Про Сметанина ты забыл?

– Типун тебе на язык! – мрачно сказал Гуров. – Хотя насчет Сметанина ты прав. Я на минуту о нем совершенно забыл. Да и насчет остального тоже в яблочко. Пожалуй, придется нам этого Кошкина навестить. Только уж на этот раз без несанкционированного проникновения! Хватит приключений на свой толстый зад искать! Совсем мы с тобой разбаловались!

– Да мы же хотели как лучше! – пожал плечами Крячко. – Но нет так нет. Пусть все будет культурно. Только на всякий случай оружие приготовь… Ах, да, я и забыл, что ты с корабля на бал! Ну, ладно, пушка при мне, в случае чего я тебя подстрахую. Пойдем, что ли?

Они поднялись на два лестничных марша и остановились перед железной дверью с номером «72». Как они ни прислушивались, но так ничего и не смогли услышать – из-за двери не доносилось ни звука.

– Изоляция, черт бы ее драл! – проворчал Крячко. – Ну чего, под каким соусом будем заходить? Может, изобразим, будто детишки балуются? Или скажем, что соседи снизу – заливает нас?

– Поступим самым обычным образом, – уверенно сказал Гуров. – Сообщим, что из милиции. Если у него совесть чиста, откроет.

– А если нет?

– Если нет, тем более откроет. Не дурак же он – после первого же звонка в бега пускаться!

– Ну, тебе виднее! – сказал Крячко, доставая из-под пиджака табельный «ПМ» и засовывая его за пояс джинсов. – Тогда звони!

Гуров нажал на кнопку звонка. Прозвенела приятная трель, и почти сразу же из квартиры раздался грубый голос: «Кто там?»

– Гражданин Кошкин? – спросил Гуров. – Мы из милиции. Откройте, пожалуйста, нам необходимо с вами побеседовать.

С минуту Кошкин переваривал новость, а потом осторожно спросил:

– О чем побеседовать? Я ничего не знаю. С милицией дел никогда не имел. Спросите хоть кого.

– Значит, вам нечего бояться, – рассудительно заметил Гуров. – Мы на пять минут, не больше.

– Ладно, я только штаны надену, – сказал из-за двери Кошкин и пропал.

– Ну вот, добился! – буркнул Крячко. – Теперь он будет до утра штаны мерить. Говорил же, надо было хитрость применить!

– Сейчас откроет! – не слишком уверенно произнес Гуров.

Он приник ухом к самой двери, пытаясь понять, что творится в квартире. Но за плотно подогнанной дверью царила тишина.

– Знаешь, – озабоченно сказал Гуров Крячко. – Выгляни-ка наружу! Кто его знает – не сыпанет ли он в окошко?

– Я говорил! – в сердцах бросил Крячко и побежал вниз по лестнице.

Гуров опять нажал на кнопку звонка, а потом крикнул:

– Не валяйте дурака, Кошкин! Вас же все равно найдут! Куда вы денетесь?

Внезапно дверь металлически щелкнула и распахнулась перед самым носом Гурова. Он невольно отпрянул. На пороге стоял высокий темноволосый парень с хмурым, плохо выбритым лицом. Это была не модная небритость – судя по всему, хозяин квартиры мучился с похмелья, и на внешний вид просто не обращал внимания. Тем не менее одет он был по полной программе – солидный костюм, свежая рубашка, галстук. Выглядело это довольно странно, учитывая, что пять минут назад хозяин не имел на себе даже штанов.

– Собираетесь куда-то уходить? – спросил Гуров.

Парень уставился на него так, словно не понял ни одного слова. Однако, подумав с минуту, он все же ответил:

– Куда мне уходить? Это вы пришли. Вот я штаны и надел.

– Так, может быть, пригласите в квартиру?

– А? В квартиру? А вас вроде двое было?

– Товарищ отошел покурить, – сказал Гуров.

– А-а! – недоверчиво протянул хозяин. – Ну, заходите!

В квартире стоял кислый пивной дух. В комнате бубнил телевизор. Это моментально напомнило Гурову другую квартиру, кровь на стене и обнаженное женское тело в ванне.

Кошкин привел его на кухню и зачем-то выглянул в окно.

– Один живете? – спросил Гуров, оглядывая не слишком чистое помещение.

Совсем недавно хозяин поменял здесь батарею отопления, и старая, из пяти-шести секций, стояла прислоненная к стене около двери. Новая батарея еще даже не была выкрашена.

– Один, – хмуро подтвердил Кошкин. – С кем же мне жить?

– А трудитесь где? – с невинным видом поинтересовался Гуров.

Кошкин метнул в его сторону неприязненный взгляд.

– Временно безработный, – сквозь зубы процедил он.

– А живете на какие средства?

Настроение у хозяина квартиры портилось на глазах.

– Так, перебиваюсь, – сказал он через силу. – Вам-то какое дело?

– Это правильно, – согласился Гуров. – Такие вещи меня не касаются. По правде говоря, меня интересует совсем другое. Кто к вам сегодня приезжал – на синей «Хонде»?

При этих словах Гуров как бы невзначай вытянул из кармана чужие ключи с брелоком в виде черепа с короной и принялся рассеянно вращать их на пальце. При этом Гуров посмотрел на Кошкина и увидел, как его небритое лицо мгновенно побледнело.

«Ого! А я, кажется, угадал с вопросом! И ключики эти нам явно знакомы, – подумал Гуров. – Как говорил вождь, верной дорогой идете, товарищи! Теперь надо развивать успех».

– Что же вы замолчали? – напористо спросил он и тоже посмотрел в окно. – Отвечайте! Или, скажете, это тоже не мое дело? А мне сдается, что на этот раз…

Договорить он не успел – Кошкин вдруг изогнулся совершенно по-кошачьи и с удивительной ловкостью метнул в Гурова тяжеленную батарею, стоявшую у двери.

– Стой! – заорал Гуров, имея при этом в виду не столько Кошкина, сколько огромный снаряд, пущенный им.

Реакция помогла Гурову избежать худшего, но удержаться в вертикальном положении он не сумел. Чугунная батарея сбила его с ног, как кеглю. Руками Гуров на вратарский манер парировал удар, но при этом упал и ударился ухом о новую батарею. Дикая боль пронзила его от головы до ног. Секунду-другую он приходил в себя, а потом вскочил и бросился вдогонку за Кошкиным.

Бежать было трудно – выяснилось, что при падении он здорово зашиб еще и колено. Чертыхаясь и припадая на больную ногу, Гуров выбежал на лестницу. Далеко внизу хлопнула железная дверь. Морщась от досады и боли, Гуров стал спускаться по ступеням, на ходу набирая номер на мобильном телефоне. Он хотел предупредить Крячко. Однако тот не отвечал, и Гуров понял, что Стасу уже не до телефона. А потом с улицы донесся звучный хлопок выстрела, и сердце у Гурова провалилось куда-то вниз.

«Вот так попали, на ровном месте и мордой об асфальт! – с нешуточным испугом подумал он. – Беда одна не приходит».

Озадаченные грохотом, прозвучавшим в семьдесят второй квартире, изо всех дверей выглядывали жильцы. Хромающий и стремящийся поскорее исчезнуть незнакомец вызывал у них вполне оправданные подозрения, и Гуров понял, что кто-то из соседей прямо сейчас вызовет милицию. На объяснения у него просто не было времени.

## Глава 10

Гуров осторожно разулся и, не зажигая света, хромая, проковылял на кухню. С улицы было видно, что в квартире не горит ни одно окно, значит, Мария уже спала. Гуров не боялся ее разбудить. У него просто не было сил оправдываться.

Притворив за собой кухонную дверь, он наконец зажег свет и залез в холодильник. Не хотелось возиться, разогревать что-то, доставать посуду. Гуров взял пакет молока, надорвал уголок и принялся грызть ломоть черного хлеба, запивая его ледяным молоком. Боль в колене становилась все настойчивее, и Гуров осторожно опустился на стул, вытянув ногу и тупо глядя в черное окно. В окне все равно ничего не было видно, кроме искаженного отражения кухонной мебели, его собственной неподвижной фигуры и яркого пятна электрического светильника под потолком. Думать ни о чем не хотелось. Шел второй час ночи.

Внезапно стекло в окне колыхнулось, и Гуров увидел жену в отражении дверного проема. Он повернулся и заранее сделал виноватую физиономию. Но, видимо, получилось это у него плохо, и совсем другие эмоции были написаны на лице, потому что Мария тихо присела рядом и ласково погладила мужа по руке.

– Устал? – спросила она.

– Чертовски, – признался он. – Даже не верится, что только сегодня утром я вернулся с отдыха… Не верится. Ты прости.

Он посмотрел на Марию. В домашнем халате, с распущенными по плечам волосами она была похожа сейчас не на знаменитую актрису, а просто на одну из многих тысяч русских жен, хранительниц домашнего очага, исполняющих свой долг, пока мужья занимаются своими пустяками. Правда на их стороне, но они снисходительны к слабостям мужчин.

– Ты не намерен поужинать нормально? – уже бодрее произнесла Мария.

– В моем положении это самое нормальное, – ответил Гуров. – Глоток холодного молока – это все, что мне сейчас нужно. Что-то серьезнее мне просто не полезет сейчас в глотку.

– Все-таки странная у нас жизнь! – сказала Мария, серьезно посмотрев на Гурова.

Он покивал, а потом торопливо принялся объяснять:

– Понимаешь, мы все-таки взяли след! Я в этом уверен, хотя следователь Сметанин подчеркнуто пренебрежительно относится к моей версии. Говорит, что нельзя найти иголку в стоге сена с первого захода. Ну, со второго, говорит, еще куда ни шло!.. Но ведь, если вдуматься, я не вслепую шел. Логика подсказывала мне, куда двигаться. И вот мы вышли на человека, который, вероятно, был другом убийцы. Вероятность была не слишком велика, и мы с Крячко не стали откладывать визит к нему. Понимаешь, мы не к захвату готовились! Хотя меры необходимые приняли, конечно. В результате мы упустили этого типа. Я из-за него ушиб колено, а в Крячко он вообще стрелял…

Мария ахнула, прижав ладони к щекам.

– Да нет, все обошлось! – махнул рукой Гуров. – Стрелял он на бегу и, конечно, промазал. Спасибо, что в окружающих ни в кого не попал. Но элемент внезапности оказался на его стороне, и ему удалось смыться. Естественно, пришлось задействовать все силы на его поимку. Я предполагал, что он попытается сразу же покинуть город. А пока ждали сведений о перехвате, получили ордер на обыск квартиры. Сметанин, разумеется, тоже подключился. Вылизали в этой конуре все углы. Установили личность хозяина, получили массу отпечатков пальцев. Но, кроме этого, почти ничего. Кошкин – так его звали – жил весьма скудно…

– Ты говоришь – жил? – с тревогой спросила Мария.

– Увы! – покачал головой Гуров. – Ближе к полуночи поступил сигнал, что за Кольцевой на Ленинградском шоссе обнаружена разбитая машина, а в ней – труп гражданина Кошкина. Ну, съездили мы туда – действительно, Кошкин. Машина всмятку. Сейчас над ней эксперты пыхтят. А я вот домой уехал. Действительно, сил никаких уже нету.

– А Стас?

– Тоже домой поехал. У него там Тимофей на одной картошке целый день. Прячем его от Сметанина. Боимся, что проболтается.

– Эх, ты, мой горе-сыщик! – вздохнула Мария. – Допивай молоко, и пойдем посмотрим твою ногу.

Следующие полчаса Мария обследовала и приводила в порядок ушибленную ногу Гурова, накладывая на нее какие-то целительные мази, а попутно развлекала его рассказами о театральной жизни. Он слушал с блаженной улыбкой, почти ничего не понимая, потому что уже засыпал. У него было ощущение, будто путешествие от «Зеленого кольца» до Москвы заняло у него целый месяц. Когда Мария заканчивала бинтовать его колено, Гуров уже спал крепким сном праведника.

А утром его ожидал весьма неприятный сюрприз. Впервые за много лет он проспал и был разбужен Марией в половине десятого утра. Увидев брызжущее в окно солнце, Гуров подскочил на кровати, посмотрел на часы и охнул.

Мария появилась на пороге, свежая и улыбающаяся. На ней было изящное серое платье. Кажется, она собиралась уже уходить.

– Я проспал! – в отчаянии закричал Гуров. – Ты меня не разбудила!

Мария сделала вид, что ничего не слышала.

– Как твоя нога? – деловито спросила она.

Гуров спрыгнул на пол и сделал несколько шагов.

– Нога гораздо лучше, – с радостной улыбкой сказал он и тут же, спохватившись, опять закричал: – Почему ты меня не разбудила? Я опоздал на службу! Это невероятно!

– Окстись! – с деланым удивлением отозвалась Мария. – Какая служба? Твой отпуск еще не кончился. Твое право проводить его любым дурацким способом, но уж один-то раз нормально поспать ты можешь?

– Гм. Пожалуй, ты права, – сдался Гуров. – Но тут такое дело, что, теряя время, я сам загоняю себя в ловушку. Мне нужно срочно идти. А мне никто, случайно, не звонил? – вдруг вспомнил он.

– Ни одна живая душа.

– И Крячко? Невероятно! – повторил Гуров. – Что же там у них, черт возьми, происходит?

Он схватился за телефон и набрал номер Стаса. Тот ответил сразу.

– А-а, привет! – легко сказал он. – Проспал? Я так и думал. Даже не стал тебя тревожить. И Петру сказал, чтобы тебя не беспокоили. Все-таки отпуск есть отпуск, сказал я ему.

– Ты разговаривал с Петром? – с беспокойством спросил Гуров.

– Почти нет, – невозмутимо ответил Крячко. – Большей частью разговаривал он. Сорок процентов мата, остальное – угрозы. Сейчас он в прокуратуре, утрясает вопросы. Надо сказать, что выглядит он неважно, переживает. А ты сегодня появишься?

Более бессмысленного вопроса и придумать было трудно. Наскоро перехватив чашку кофе и бутерброд, Гуров отправился в управление. На этот раз он вывел из гаража свой верный «Пежо», по которому успел здорово соскучиться. За рулем он почувствовал себя увереннее. Нога почти не болела. Голова тоже.

По дороге Гуров завез в театр жену. Они нежно поцеловались на прощание.

– Береги свои конечности! – смеясь, сказала Мария. – И все остальное.

– Я очень осторожен, – ответил Гуров и опять некстати вспомнил ночную реку, освещенную неверным светом ущербного месяца. Эта история все еще лежала в запаснике, подходящий момент, чтобы ее изложить, красочно, со смаком и необходимыми преувеличениями, все не наступал. Это было очень обидно.

«Занес меня этот поток! – думал Гуров по пути в управление. – Занес черт-те куда, хотя формально все под боком, все под рукой. Преступники ходят где-то рядом, я это чувствую. И главное, что обидно, – они не особенно и осторожничают, ведут себя так, будто милиции не существует в принципе. Не сомневаюсь, что Кошкина тоже ликвидировали. Сбежав от нас, он наверняка отправился к своим, все рассказал, а свои прикинули и решили, что проще всего будет имитировать аварию на дороге. Разбитая „Лада“, скорее всего, в угоне. Кошкин мертв. Концы обрублены. Ничего не скажешь, ребята без комплексов. „Таким пальца в рот не клади“. В голову ему пришла одна мысль, которую он решил проверить при первом удобном случае. Однако сначала нужно было выяснить, как далеко продвинулось со вчерашнего дня следствие и не добрался ли Сметанин до Тимофея. Если голодный, трезвый и издерганный Тимофей проговорится, дело может получить не совсем желательный оборот. И отвлекающий маневр у них с Крячко получился не совсем удачно. Правда, немного времени им удалось выиграть, и Сметанин даже не упрекнул Гурова за то, что тот не явился к нему вовремя, как обещал, но теперь уже наступил новый день, а с утра все видится по-другому, особенно следователям. Вряд ли удастся прятать Тимофея неограниченно долго. Скорее всего, в самое ближайшее время Сметанин категорически потребует его к себе на допрос и будет, разумеется, прав, поскольку нелепо вести следствие, не встречаясь при этом с жертвой преступления. Они и сами оказались теперь в глупом положении, а вместе с ними и Петр. Нужно прекращать эти игры, но вместе с тем стараться максимально заваливать следователя новыми фактами, чтобы у него голова была все время занята.

Когда Гуров появился в управлении, генерала на месте еще не было. Зато на месте был Крячко, как всегда, бодрый и сияющий. Он варил кофе и ждал нового разноса от начальства.

– Садись, выпей чашечку перед смертью! – посмеиваясь, предложил он Гурову. – Петр сейчас явится от прокурора и будет снимать с нас семь шкур. Мы и в самом деле слегка увлеклись. Ну, с тобой-то понятно – ты расслабился в отпуске. А я? А я переутомился. Мне пора в отпуск, а вместо этого я пашу на износ и совершаю ошибки.

– Нужно представить Тимофея следователю, – строго произнес Гуров. – Хватит дурака валять!

– Ха! Опомнился! – сказал Крячко. – Тимофей уже с утра в прокуратуре. Нам с тобой осталось только молиться, чтобы он не ляпнул там чего не надо, потому что тогда с нас не шкуру, а погоны поснимают. Хотя, с другой стороны, все равно мы с тобой ни одной молитвы не знаем, так что можно не напрягаться. А что мне оставалось делать? Он взаперти уже дошел. Все уговаривал меня беленькую взять. Да не ту Беленькую, у которой память такая хорошая, а наш исконный напиток, который память как раз отбивает…

– Хорош трепаться! – попросил Гуров. – Расскажи лучше, что стало известно о внезапной кончине Кошкина.

– Пока немного, – ответил Крячко. – Машина, в которой его нашли, числится в угоне со вчерашнего дня. Поскольку глупо бежать из города на угнанной машине, выходит, что, скорее всего, свои же его и грохнули. Демонстративно. Вот, мол, вам гражданин Кошкин – документы налицо, стреляный ствол при нем, отпечатки пальцев и прочие особые приметы. Причем безнадежно мертвый, а, значит, взятки гладки. Кстати, эту же версию подтверждают и положение тела в машине, и еще кое-какие детали… Если хочешь, можно запросить акт экспертизы.

– Попозже, – поморщился Гуров. – Что по его личности? Кто-нибудь из родственников появлялся? Что есть на него в нашем архиве?

– В базе данных ничего, – ответил Крячко. – И пока никто о нем не вспомнил, хотя в вечерних новостях сообщение о смерти прошло, и с упоминанием фамилии, между прочим.

– Значит, криминального прошлого у человека как бы и нет, – заключил Гуров. – Но при этом он безо всякого стеснения лупит по милиционерам из боевого огнестрельного оружия. Очень интересно!

– Справедливости ради нужно сказать, что формы все-таки на мне не было, – заметил Крячко. – На суде он вполне мог бы сослаться на то, что принял меня за бандита. И пистолет у него вроде бы чистый. Должно быть, контрабандный. Думаю, недавно он его купил.

– Хочешь сказать, что ты стал его первой мишенью? – мрачно спросил Гуров.

– Не думаю, хотя стреляет он, конечно, неважно, – сказал Крячко. – Но сам факт, как легко он пустил оружие в ход, свидетельствует, что человек он был опасный.

– Да уж, если напугал такого матерого опера, как полковник Крячко… – усмехнулся Гуров.

– Я нисколько не напугался, – горячо запротестовал Крячко. – Я растерялся, а это не одно и то же. Во-первых, я ждал его из окна, а он вышел, как нормальный человек, из двери. Я, конечно, обратил на него внимание – вижу, человек явно не в себе, окликнул. А он вынимает пушку и безо всякого предисловия начинает палить. Нужно же было и о прохожих подумать. Я на секунду притворился мертвым, а его, гада, и след простыл!

– Ладно, что выросло, то выросло, – протянул Гуров. – Чего уж теперь? Ты где договорился с Тимофеем встретиться?

– А я ему мобильник дал, – объяснил Крячко. – Он как освободится, сразу отзвонится. А! Вот он, наверное, как раз и звонит!

Однако Крячко ошибся. Звонил сотрудник, занимавшийся по заданию Гурова архивом. Сведения, которые он сообщил, представляли несомненный интерес.

– По тому вопросу, Лев Иванович, вот что удалось наскрести. Случаи ограблений на отдыхе, а именно в санаториях, домах отдыха, на турбазах случались, но, полагаю, фиксировались они по месту событий, поэтому в нашей базе таких случаев совсем немного. А именно четыре. Но в расчет брались только два последние года, как вы сказали, правильно? Я приготовил выписку – прикажете занести?

Получив долгожданную выписку, Гуров углубился в ее изучение и вскоре познакомил Крячко со своими умозаключениями.

– Да, негусто! Конечно, специфика, – сказал он, – никуда не денешься. Если все происходило так, как мне представляется, то схему преступники нашли весьма удобную. Человек выбирается на отдых, подальше от дома, он расслаблен, беспечен, мечтает, может быть, о всяких шалостях. При нем приличная сумма денег. И вот в один прекрасный момент, когда он ни о чем таком не думает, на него вдруг наваливаются неизвестные отморозки и обчищают его до нитки. Пока он приходит в себя, пока соображает, кто может ему помочь, бандитов уже и след простыл. Естественно, следствие заходит в тупик. Ни свидетелей, ни примет преступников, ни предположений, куда они могли направиться… Вот как в моем случае. Прибыли на поезде, ушли по реке. Пока милиция спохватилась, они уже были далеко. Да и не слишком-то старалась милиция, это надо признать честно! Естественно, жирующий москвич потерял какие-то деньги – да кого это волнует? Так ему и надо! Вот и в этом списке, который ребята подготовили, из четырех случаев до суда дошли только два. В подмосковных домах отдыха на отдыхающих были совершены разбойные нападения. В первом случае потерпевший избит и лишился двух тысяч рублей, во втором с женщины сорвали золотую цепочку. И там, и там виновата местная шпана, безработная молодежь. Эти случаи мы сразу же отметаем. А вот другие два вызывают определенный интерес. Бизнесмен отправился на один из курортов в Минеральных Водах. Между прочим, не очень здоровый человек, надеялся подлечиться. Буквально на второй-третий день к нему в номер проникли люди в масках и, угрожая оружием, отобрали все ценности и деньги. Далее они исчезли, а местная милиция не нашла никаких следов. Бизнесмен вернулся в Москву и обратился здесь в прокуратуру. Ну, были запросы в Минеральные Воды, служебная переписка, то-се, а воз и ныне там. И другой случай, похожий как зеркальное отражение. Гражданин отправился на Кавказ на один из горнолыжных курортов. В то время он был чиновником средней руки в Раменском. Тем не менее накрыли его на курорте на сто тысяч долларов. Он был очень расстроен и тоже привлекал к расследованию Московскую прокуратуру. Думаю, у него имеются связи в столице. Потому что на этот раз служебная переписка была в два раза объемнее. Но результат тот же самый – нулевой.

– А откуда у чиновника сто тысяч долларов – этот вопрос вставал? – поинтересовался Крячко.

– Ну, разумеется, у него жена занималась бизнесом, и дети, и бабушка оставила ему большое наследство. Такое вот счастливое совпадение. Но дело не в этом. Нас с тобой интересует сейчас другая сторона. А у этой стороны, кроме наглости и мобильности, имеется еще одно несомненное и неоспоримое преимущество: они знают, из кого вытрясать деньги. Не похоже, чтобы они действовали методом проб и ошибок.

– Ты настаиваешь, что преступники заранее получали информацию о состоятельных людях? – спросил Крячко.

– Да, люди покупали путевку, и в туристическом агентстве сотрудникам было прекрасно известно, что этот человек отправляется на отдых один, что он состоятелен. Возможно, брались в расчет еще какие-то личные качества – как, например, хвастливость и склонность к алкоголю у Тимофея. Я не говорю уже о паспортных данных. Не составляет большого труда сделать даже портрет потенциальной жертвы. Причем вся эта информация поступает в распоряжение бандитов совершено бесплатно и, можно сказать, сама собой. Им остается только прикинуть, кого выбрать в жертву.

– И что же дальше? Два старых «глухаря», – пренебрежительно заметил Крячко. – Нам что это дает? Опять одни догадки.

– Ну вообще-то да, – согласился Гуров. – Вот только оба потерпевших приобретали свои путевки в туристическом агентстве «Глория». Если оно существует до сих пор, то мы можем выяснить, кто эти путевки продал. Возможно, как и в случае с «Востоком», нас ждет сюрприз.

– То есть еще кого-то убьют? – спросил Крячко.

– Типун тебе на язык! – рассердился Гуров. – Вот бери телефонный справочник, ищи в нем агентство «Глория» и наводи справки. А я сейчас навещу директора «Востока» – надо же узнать, чем он руководствуется при подборе кадров – а потом заскочу на вокзал. Меня с самого начала волнует вопрос: как преступники добирались до места преступления. По чужим документам или по своим? Они ведь ребята безбашенные, могло быть что угодно. Вполне вероятно, мы получим доказательство, что Кошкин был в «Зеленом кольце»!

– Это не доказательство, – мотнул головой Крячко. – И все равно Кошкин уже мертв.

– Мы должны уяснить для себя – был ли он там! – возразил Гуров. – И если был, то все сходится, и мы ищем тех, кого нужно. И на Сметанина такая информация произведет впечатление.

– Ну, конечно! – вздохнул Крячко. – Опять я должен принимать на себя главный удар.

– Все-таки я твой начальник, – заметил Гуров. – Начальников положено прикрывать грудью. По уставу. И вообще, я в отпуске. Приказа, кажется, пока никто не отменял?

Прибыв в офис «Востока», Гуров застал там весь небольшой коллектив в полном составе. Девушки Людмила и Света казались напуганными, ни разу Гурову не улыбнулись и позвали директора с видимым облегчением.

Директор Александр Палыч оказался моложавым человеком лет сорока пяти, весьма тщательно и со вкусом одетым, сдержанным и любезным. Появление оперуполномоченного его не удивило и не испугало. Он пригласил Гурова в крохотный кабинет и с ходу сообщил:

– Мне уже все известно. Это ужасно! Девочки сами не свои. Никто и не мог предположить, что у нас в агентстве может произойти такой кошмар.

– Ну, строго говоря, если бы этот кошмар произошел у вас в агентстве… – многозначительно произнес Гуров.

Директор махнул рукой.

– Я имею в виду моральную сторону, – сказал он. – Все, что происходит с моими сотрудниками, все это происходит у нас – такова моя позиция.

– С одной стороны, это правильно, – сказал Гуров. – Но тут тоже нельзя перебарщивать. Относительно Анжелы Кругликовой у меня имеются кое-какие сомнения.

– Правда? Я этого и боялся, – с несчастным видом сказал Александр Павлович. – Она что-то натворила?

– Пока ничего не могу сказать вам определенного, – ответил Гуров, сверля директора настойчивым взглядом.

Он и не хотел говорить ничего определенного – Александр Павлович пока был для него загадкой. Гуров намеренно намекал на это обстоятельство, но директор, кажется, не обращал внимания на такие нюансы. Он не выглядел человеком растерянным или нервничающим, скорее огорченным до глубины души.

– Вы можете вспомнить, как Анжела Кругликова попала к вам в агентство? – спросил Гуров. – Просто пришла с улицы? Или ее кто-то рекомендовал?

Александр Павлович немного смутился. Он порывисто вскочил и зашагал по тесному кабинету. Выглядело это немного карикатурно, потому что шагать практически было негде, и Александр Павлович снова опустился в кресло.

– Кажется, я допустил непоправимую ошибку? – искательно спросил он, озабоченно вглядываясь в лицо Гурова. – Мне не следовало принимать на работу без рекомендации, да? Теперь я это понимаю. Да-да, она пришла, что называется, с улицы, и я взял ее на работу. Она производила такое хорошее впечатление! И у нее был опыт – она и до меня работала в турагентстве.

– Вот как? Не вспомните названия?

– Почему же не вспомню? Туристическое агентство «Глория», – преспокойно ответил Александр Павлович. – Анжела там больше года работала. Почти два. Да, точно, два года. Но потом у нее начались нелады с руководством, и она была вынуждена уйти.

– Нелады – это что имеется в виду?

– В личном плане, понимаете? Анжела – женщина красивая, незамужняя, ну и надо сказать, довольно раскованная. Тамошний коммерческий директор Тюнин не остался безучастным к ее чарам. То ли он начал оказывать ей усиленные знаки внимания, то ли они на самом деле сделались любовниками, точно я не знаю, но реакция жены Тюнина была исключительно резкой. Дело в том, что «Глория» принадлежит именно жене, а Тюнин всего лишь наемный работник у собственной супруги. Сами понимаете, в таких случаях у мужиков начинаются всякие комплексы, которые они пытаются компенсировать, заводя любовниц, пускаясь в загулы или раскатывая на спортивных машинах. Но Глория (это eе подлинное имя) терпеть такого вольнодумства не собиралась. Говорят, скандал был страшный.

– А вас не смутил такой шлейф слухов?

– Видите ли, личная жизнь – это личная жизнь. Я предпочитаю ориентироваться на деловые качества сотрудников.

– Но деловые качества Кругликовой вам были неизвестны, – резонно заметил Гуров. – Ну или не слишком хорошо известны. И тем не менее…

– Да, вы правы, – сокрушенно проговорил Александр Павлович. – Я пытаюсь выгородить себя. Но если быть абсолютно честным, то я и сам попал под очарование Анжелы. Нет, вы не подумайте – никакой связи у нас с ней не было. Но ее женское обаяние решило все. Когда я ее увидел, услышал ее голос, никакая информация уже не могла иметь значения. Анжела располагала к себе мужчин.

– Охотно верю. И тем не менее один из них хладнокровно убил ее.

– Это известие поразило меня до глубины души, – признался директор. – Ума не приложу, кто мог поднять на нее руку.

– То есть ничего о ее друзьях и знакомых вам не известно?

– Абсолютно ничего. Я мог говорить ей здесь комплименты, даже угостить завтраком, чашкой кофе… Но не более того. Кроме той истории, что случилась на ее прежнем месте работы, я больше ничем не интересовался. Кроме того, знаете, у меня есть подруга, и мы собираемся пожениться.

– В таком случае желаю вам счастливой семейной жизни! – сказал Гуров на прощание.

Не похоже было, что Александр Павлович кривит душой. Благодаря ему Гуров получил весьма важную информацию. Тот факт, что Кругликова работала в агентстве «Глория», еще раз подтверждал основную версию.

Ободренный удачей, Гуров поехал на вокзал, намереваясь выяснить там, не зафиксирован ли в базе данных гражданин Кошкин. Ведь он вполне мог быть среди тех четверых отморозков, что проникли недавно в «Зеленое кольцо» и ограбили Тимофея. Если бы удалось подтвердить факт покупки им железнодорожного билета до станции Чередниково, версия Гурова приобрела бы железобетонную прочность.

Гуров надеялся, что ему повезет еще раз, но он даже не предполагал, какой сюрприз готовит ему судьба.

## Глава 11

Крячко выглядел очень возбужденным.

– Лева! Ты не представляешь, что я узнал! Оказывается, Анжела Кругликова до своего прихода в «Восток» работала…

– В туристическом агентстве «Глория», – невозмутимо закончил Гуров. – Ваши сведения устарели, полковник!

Лицо Крячко разочарованно вытянулось.

– Ну-у! – сказал он. – Так нечестно. Только я соберусь поразить тебя чем-нибудь особенным, как ты все портишь. Откуда узнал? Директор «Востока» сказал?

– Верно! По его сведениям, Кругликова была вынуждена уйти с прежнего места работы из-за связи с мужем владелицы.

– Да, о чем-то в этом роде мне намекнули, – кивнул Крячко. – Значит, все правильно. Теперь нужно выяснять связи Кругликовой, искать родственников, беседовать с сослуживцами…

– Ты совершенно прав, но есть вещи и поважнее, – усмехнулся Гуров. – Мы сейчас же идем на ковер к Петру. Надеюсь, он уже прибыл в расположение?

– Он здесь и сильно не в духе, – подтвердил Крячко.

– Значит, пришла пора поднять ему настроение, – оптимистично сказал Гуров. – Вперед!

В «предбаннике» генеральского кабинета они ненадолго задержались. Озабоченный и даже слегка напуганный секретарь доверительно сообщил:

– А я как раз вам звоню! А вас на месте нет. Ну, думаю, приплыли… А вы сами явились. Это хорошо. Только учтите, шеф сильно не в духе.

– Вы сговорились, что ли? – проворчал Гуров, намереваясь открыть дверь кабинета. – Не в духе! А с чего ему быть в духе?

– Ни-ни-ни! – секретарь чуть ли не силой оттащил Гурова от двери. – Важный телефонный разговор! Нужно подождать.

К счастью, ждать пришлось совсем недолго. Уже через полминуты из динамика послышался генеральский рык. Орлов интересовался, вызваны ли Гуров и Крячко.

– Так точно, уже здесь, – отрапортовал секретарь. – Прикажете войти?

– Прикажу!

Секретарь молча и как бы сочувственно развел руками. Сильно не в духе, что уж тут поделаешь, говорил этот жест.

Гуров и Крячко вошли. Орлов сидел за столом и, сильно сгорбившись, сверлил их тяжелым взглядом из-под седых бровей. Тускло поблескивало золото генеральских погон. С оперативниками он даже не поздоровался, а просто ждал, когда они подойдут ближе. Надо сказать, что они не торопились. По генеральскому кабинету оба сыщика передвигались, как черепахи, невольно пытаясь оттянуть момент, когда им придется выслушать слова генерала.

Гуров все-таки не выдержал и решил перейти в контратаку, опередив Орлова.

– Все говорят, что ты не в духе, Петр Николаевич! – невинным тоном произнес Гуров, доставая из кармана свою распечатку. – А я думаю, мы его тебе сейчас поднимем, дух твой. У нас такие новости!

– Отставить разговоры! – негромко, но внушительно сказал Орлов. – Сначала буду говорить я. Хотя тут не говорить надо, а приказы писать… В общем, вы знаете, что следователь Сметанин намерен требовать вашего отстранения? Да-да! У нас ведь что получается? Совершенный сумасшедший дом. Полковник Гуров уезжает на отдых. Все спокойны, дышат полной грудью, ждут его обратно здоровым и крепким. А он вдруг через два дня возвращается и, не доложившись, не поставив никого в известность, затевает какие-то игры в казаки-разбойники. Тут же объявляется труп, в этот хоровод втягиваются все: прокуратура, генерал Орлов, министр заинтересовался этим делом… И что же? Как только встает вопрос насчет официального назначения вас на оперативно-розыскные мероприятия, следователь Сметанин вдруг объявляет, что у него серьезные сомнения насчет ваших методов ведения расследования, и просит отстранить вас.

– Ага, значит, этот гад все-таки проболтался! – пробурчал себе под нос Крячко. – А я-то старался, кормил его картошкой!

Генерал метнул в него уничтожающий взгляд.

– Что ты там бормочешь?! – гневно произнес он. – Я приказал всем помалкивать! У меня из-за вас и так одни неприятности. Ну что тебе не сиделось в санатории, Лев Иваныч? Плохо кормили?.. Я сказал, молчать!

Он шарахнул кулаком по столу так, что подпрыгнули карандаши в письменном приборе.

– Нашел, понимаешь, кучу приключений на свою задницу! Или как это говорится, свинья всегда грязи найдет? Ну ладно, это я еще могу понять. Я даже могу понять, что вы незаконно проникли в квартиру, хотя за это вам головы оторвать нужно! Не было терпежа действовать обычным порядком? Горело у вас? Но хуже всего, что вы потащили с собой свидетеля! Это уже признаки серьезного заболевания мозга! Этот тип ведь так и ляпнул на допросе у Сметанина: мы, мол, с операми решили посмотреть, не убита ли Кругликова…

– Что, прямо так и сказал?! – ужаснулся Крячко.

Вид у него при этом был настолько несчастный, что Орлов даже счел нужным несколько подсластить пилюлю, преподнесенную оперативникам.

– Ну, не совсем прямо, – усмехнулся он. – Но ляпнул он там много чего. Потом, правда, спохватился, заявил, что будет говорить только в присутствии адвоката, что он болен и отвечать за свои слова не может – в общем, понес полную чепуху. Показания, которые давал, отказался подписывать, начал грубить Сметанину… Тот, ясное дело, в амбицию – пригрозил, что посадит самого Тимофеева за дачу ложных показаний, а вас потребовал отстранить. Ну а я что? Единственное, что я мог, – посоветовал прокурору не торопиться с выводами, мол, дело очень необычное, и нужно подождать, пока будет больше информации.

– Она есть у меня, – сказал Гуров, почувствовав, что генерал выговорился и настроение у него начинает потихоньку меняться. – Разрешите доложить, товарищ генерал?

– Ну, валяй! – великодушно разрешил Орлов. – Посмотрим, что за козырной туз ты прячешь в рукаве.

– Ну, может быть, не туз, но карта козырная, – заявил Гуров, выкладывая перед генералом свою заветную распечатку. – Это данные, которые выдали мне на Казанском вокзале. Мне пришло в голову, что наши преступники не слишком осторожные люди и вполне могли отправиться в Чередниково на поезде по собственным документам. Чем, собственно, они рисковали, особенно если ехали порознь, в разных вагонах? Так оно и вышло. Через день после того, как вы проводили меня на отдых, на тот же поезд взял билет гражданин Кошкин Владислав Петрович. Не мелочился – билет взят до Новосибирска. Уверен, все остальные тоже ехали в разные пункты назначения. Но сошли все на маленькой симпатичной станции. Покрутились немного среди отдыхающих, сориентировались, а потом быстро провернули дельце и ударились в бега. Если бы не моя интуиция…

– Не говори «гоп»! – грозно предупредил Орлов. – У тебя пока, кроме этой самой интуиции, ничего и нет. Зато дров наломали с запасом!..

– Позволь не согласиться, – твердо сказал Гуров. – Упустив бандитов, мы с потерпевшим возвращаемся в Москву, чтобы проверить туроператора, продавшего ему путевку, и вдруг выясняется, что туроператор убит. Случайность? Возможно. Ведь о местонахождении предполагаемого убийцы мы тоже узнали случайно. Но когда мы заявились по указанному адресу и стали задавать вопросы его знакомому, гражданину Кошкину, тот пришел, как говорят в романах, в неописуемое волнение и сбежал. А мы ведь ничего особенного не спросили. Заходил ли к нему владелец синей «Хонды»? А уже ночью этот человек был мертв. И в довершение ко всему выясняется, что совсем недавно Кошкин ездил в интересующем нас направлении и по срокам вполне мог участвовать в ограблении Тимофеева.

– Ну, что, мысль интересная, – кивнул Орлов. – Допустим, ты меня убедил. Но Кошкин уже мертв. А прочих соучастников мы не знаем ни в лицо, ни по имени. Думаю, поиски синей «Хонды» займут немалое время, да в результате мы получим такое количество этих «Хонд», что жизнь будет не мила. Разрабатывать окружение Кругликовой – вот наиболее перспективный путь, я считаю.

– Именно этим мы и собираемся заняться в первую очередь, – сказал Гуров.

– Почему же они с такой легкостью пошли на убийство Кругликовой? – неожиданно спросил Крячко. – Ведь она у них наверняка единственный информатор. Профессия, так сказать, штучная.

– Трудно сказать, – пожал плечами Гуров. – Возможно, у них возникли какие-то трения. Не поделили добычу, или девчонка испугалась и захотела выйти из игры. Может быть, решили поменять специализацию. Не исключено, что имелись какие-то интимные мотивы. Одно я могу сказать точно: этот непоименованный владелец синей «Хонды» предпочитает решать вопросы радикальным образом. Он просто ликвидирует все слабые места. У него не хватает интеллекта сообразить, что таким образом он только усугубляет свое положение. Сидел бы тихо, мы бы до сих пор ничего о нем не знали.

– Ну, мы и сейчас знаем не больно-то много!.. – проворчал Орлов. – Во всяком случае, обольщаться нечем. У нас даже приблизительного портрета преступников не имеется.

– Ну почему? Одна физиономия у нас все-таки нарисована, – возразил Гуров. – Нос набок, шрам на левой скуле, неприятный взгляд, который трудно выдержать. Видимо, зная об этом, предпочитает расхаживать в черных очках, чтобы не слишком светиться. Высок ростом. Мы еще не знакомились с материалами по тем ограблениям, что случились раньше, – на кавказских курортах. Возможно, там также имеются схожие приметы.

– Ну, в таком случае что же вы тянете резину? Немедленно принимайтесь за дело! – рявкнул генерал.

Гурову и самому не терпелось. Вместе с Крячко он немедленно отправился в туристическое агентство «Глория», надеясь выяснить подробности работы Кругликовой в этой фирме. Он и не подозревал, какая удача его там ожидает.

Хозяйки, именем которой была названа фирма, на месте не оказалось. Зато присутствовал коммерческий директор, ее супруг, несколько меланхолический человек лет тридцати пяти, с мягкой улыбкой и грустными бархатными глазами.

Упоминание имени бывшей сотрудницы повергло его в еще большую печаль.

– Увы! Как странно устроена эта жизнь! – театрально воскликнул он. – Вы приходите ко мне, чтобы узнать подробности о женщине, которой уже нет. Мысль эта разрывает мое сердце. Не знаю, смогу ли я рассказать…

– Придется, – вздохнул Гуров. – Рассказать придется все, гражданин Тюнин. Речь ведь идет об убийстве. Поймите, что на этом фоне все остальное меркнет. Понимаю, вам не хочется озвучивать вашу связь…

– Какую связь?! – с горечью в голосе сказал Тюнин. – Вас ввели в заблуждение! Мы с Анжелой не были любовниками! Никогда не были! Все гораздо невиннее и… и… противнее!

– Это как? – удивился Крячко.

– Все дело в моей жене, – понизив голос, сообщил Тюнин.

При этом он быстро огляделся по сторонам, а потом наклонился к собеседникам, словно опасался, что его могут подслушать посторонние.

– Вообразила невесть что! Из-за того, что я оказывал девушке знаки внимания. Но это же так естественно! Тем более что у нас с Анжелой не было в личном плане никаких перспектив. Конечно, мы испытывали взаимную симпатию, но…

– Ваша жена! – подсказал Крячко.

– И моя супруга тоже, – с грустью сказал Тюнин. – Но главное, у Анжелы был жених. Настоящий Отелло. Она никогда бы не пошла ему наперекор.

– Вот как? Это она вам сказала? – спросил Гуров. – Или вы сами общались с этим человеком?

– Не то чтобы общался, – замялся Тюнин. – Но наблюдать приходилось. Мне неловко об этом говорить, но вначале я настолько потерял голову, что следил за каждым шагом Анжелы. Приглашал в ресторан, покупал небольшие подарки, пытался провожать ее до дома… Анжела предупредила, что у нее очень ревнивый жених. Сначала я не придал этому значения, посчитал кокетством, но…

– Значит, вы все-таки встречались с этим человеком?

– Н-нет, не встречался, – махнул рукой Тюнин. – Не хватило духу. Да тут и жена вмешалась. В общем, все пошло под откос. А у меня осталось только несколько фотографий на память…

– Фотографий Анжелы? Вы позволите взглянуть? – спросил Гуров.

– Да-да! Ради бога! – засуетился Тюнин. – Они у меня здесь. Дома я их не храню, сами понимаете…

Он порылся в своем письменном столе и извлек откуда-то с самого дна пять-шесть фотографий, сделанных «мыльницей», но довольно неплохого качества. На всех была Анжела Кругликова, живая, очаровательная, улыбающаяся. Тюнин фотографировал ее в офисе, в уличной толчее, садящейся в машину. Вот этот снимок, где Кругликова садилась в машину, заинтересовал Гурова больше всего. Потому что садилась она в синюю «Хонду».

Тюнин заметил, что Гуров буквально впился в фотографию глазами, и с болезненной усмешкой пояснил:

– Это как раз и есть ее жених. Видите, за рулем? Правда, здесь не очень хорошо видно, но рожу его противную различить можно.

Действительно, лицо человека, сидевшего за рулем, особой симпатии не вызывало, хотя и выглядело несколько расплывчато. Но Гурова куда больше заинтересовал номер машины, который был прекрасно виден. Судя по всему, владелец «Хонды» не знал, что его фотографируют.

– Вы в курсе, как зовут этого человека? – спросил Гуров.

– Нет, я никогда об этом не спрашивал, – покачал головой Тюнин. – Зачем? Все было так невинно… Ах, если бы знать!

– Да, тут вы совершенно правы! – согласился Гуров. – Если знать все заранее, многих неприятностей можно было бы избежать. Однако в интересах следствия мне необходимо забрать у вас эту фотографию.

– Насовсем? – испугался Тюнин, но тут же спохватился и махнул рукой: – Хотя что я говорю? Конечно, забирайте! Забирайте все! Чем скорее я выброшу все это из памяти, тем лучше! Забирайте!

Гуров молча протянул Крячко фотографию и показал глазами на дверь. Стас понял его без слов и, сорвавшись с места, исчез за дверью.

– Ну что же, спасибо вам большое, – сказал Гуров, собирая оставшиеся фотографии. – Вы нам очень помогли. Только попрошу никому о сегодняшнем разговоре ни слова.

– Ну что вы! Мне самому невыгодно все это ворошить. Моя жена… Эх! – он в полном отчаянии опять махнул рукой. Похоже, это был его любимый жест.

Гуров распрощался с ним и спустился в машину. Крячко встретил его словами:

– Я уже все сделал. Сейчас ребята пробьют номер и сразу перезвонят. Надеюсь, это та самая тачка?

– Я тоже на это надеюсь, – кивнул Гуров. – Во всяком случае, вероятность высока. И рожа у этого типа, хотя и расплывчатая, но попадает под описание. Нужно будет показать его потерпевшим.

– Лучше бы показать его самого, – заметил Крячко. – Живьем.

– Бог даст, покажем, – заключил Гуров.

Ждать им пришлось недолго. Через пять минут позвонили из управления и сообщили, что синяя «Хонда» с указанным номером зарегистрирована на имя гражданина Морозова Олега Федоровича. Назвали Гурову и адрес. Морозов проживал на Волгоградском проспекте, недалеко от МКАД. Гуров посмотрел на часы, а потом на Крячко.

– Ну и что? Поедем посмотрим, что это за Олег Федорович?

– Можно, – пожал плечами Крячко. – Конечно, хорошо бы кого-нибудь прихватить за компанию…

– Сейчас дорога каждая минута, – напомнил Гуров. – Если будет необходимость, сразу вызовем опергруппу.

– Уж больно далеко забрался господин Морозов! – неодобрительно покрутил головой Крячко.

Оказалось, что забрался гражданин Морозов даже дальше, чем представлялось вначале. Это была самая окраина столицы. Морозов проживал в большом многоэтажном доме, за окнами которого день и ночь грохотал проносящийся по Новорязанскому шоссе транспорт.

С транспортом, кстати, им повезло сразу, едва они подъехали к дому. Напротив первого подъезда на заасфальтированной площадке стояла запыленная синяя «Хонда». Одного взгляда на номер было достаточно, чтобы никаких сомнений уже не оставалось.

– Кажется, сегодня нам прет карта, а, Лева? – с удовлетворением заключил Крячко. – Будем знакомиться с Олегом Федоровичем? Под каким соусом? Мы газовики или водопроводчики?

Но вопрос получился риторическим, потому что, выйдя из машины и направившись к подъезду, они столкнулись с озабоченным милицейским лейтенантом в распахнутой кожаной тужурке и надвинутой на самый нос фуражке. Он шел в том же направлении, что и Гуров с Крячко.

Что-то подтолкнуло Гурова, и он окликнул молодого человека.

– Лейтенант! Мы из главка, – сообщил он, показывая удостоверение. – Вы местный?

– Так точно, товарищ полковник! – отрапортовал лейтенант, всмотревшись в документ. – Участковый инспектор Вязимов. Могу чем-нибудь помочь?

– Возможно. Морозов Олег Федорович – знаете такого?

– Так я к нему сейчас и направляюсь! – слегка удивился участковый. – Жалоба на него поступила от жильцов. Всю ночь пьянствовал, понимаешь, нарушал тишину, оскорблял соседей…

– А теперь затих? – засмеялся Крячко. – Тогда, выходит, ты опоздал, лейтенант!

– Ничего, лучше поздно, чем никогда! – упрямо тряхнул головой Вязимов.

– Это верно, что выросло, то выросло, – сказал Гуров. – А твоя помощь, лейтенант, нам сейчас как нельзя кстати. Знаешь, что сделай? Ты пистолетик свой на всякий случай приготовь! Этот Морозов может не простым хулиганом оказаться. Нужно быть готовым ко всему.

– Вон оно что! – протянул Вязимов. – Так, может…

– Пока все! – перебил его Гуров. – Выполняй, лейтенант! Сейчас поднимемся… Кстати, на каком этаже проживает Морозов?

– На шестом.

– Это хорошо, – кивнул Гуров. – По крайней мере, прыгать в окно не станет. Ты, лейтенант, действуй по своему сценарию – жалоба жильцов, а мы уж дальше по обстановке разберемся.

Вязимов кивнул, коротким движением расстегнул кобуру на поясе и уверенной походкой вошел в подъезд. Вдвоем с Гуровым они поднялись на лифте на шестой этаж. Крячко добирался туда по лестнице.

– Значит, я звоню? – спросил участковый, останавливаясь перед дверью. – А что, если он сопротивление окажет?

– Подавить! – категорически заявил Гуров. – Но по возможности без членовредительства! Он нам целый и здоровый нужен, понимаешь, лейтенант?

– Чего же тут не понять? – хмыкнул Вязимов. – Моя жена всегда то же самое говорит, когда я на дежурство ухожу.

– В этом смысле она тоже права, – серьезно ответил Гуров. – На рожон не лезь.

Крячко уже поднялся и стоял теперь лестничным пролетом ниже. В руке его тускло отсвечивал пистолетный ствол. Гуров кивнул участковому. Тот нажал на кнопку звонка. Через минуту кто-то, шарахаясь о стены, подошел к двери и принялся копаться в замке.

– Еще не просыхали, – со знанием дела сказал Вязимов, кивая на дверь.

И тут она распахнулась. На очень небольшую ширину, удерживаемая стальной цепочкой.

Гуров моментально просунул носок ботинка в образовавшуюся щель.

– Гражданин Морозов? – спросил он. – Что же вы так себя ведете? Соседи на вас жалуются. Пьянствуете по ночам, безобразничаете…

На него из темноты со злым недоумением вытаращилась всклокоченная бледная физиономия. Гуров боялся ошибиться, но, кажется, это был не Морозов, а какой-то другой гражданин.

Он быстро стрельнул глазами по бесстрастным лицам Гурова и Вязимова и попытался захлопнуть дверь. Но ботинок Гурова помешал этому. Выкрикнув что-то нечленораздельное, не вполне трезвый гражданин бросился в темноту прихожей и исчез. До Гурова донесся лишь сдавленный выкрик: «Атас!»

– Ну, раз пошла такая пьянка… – пробормотал Гуров и, подняв пистолет, выстрелил в дверную цепочку.

Участковый пнул дверь ногой, и они вместе ворвались в квартиру. В нос им шибанул смрад застоявшегося перегара. Но это было не единственное, чем их встретили. На секунду в проеме одной из внутренних дверей возникла человеческая фигура – черный безликий силуэт, – и в милиционеров полетела пустая бутылка из-под коньяка. Она врезалась в стену и разлетелась на мелкие осколки. Но вслед за этим несерьезным предупреждением со стороны кухни отчетливо грохнул выстрел. Пуля, взвизгнув, ворвалась в прихожую и заметалась среди почти голых стен. Гуров упал на пол, увлекая за собой участкового.

– Спокойно! Ребята нервничают, лейтенант! А нам нервничать ни к чему, – шепнул он. – Победа будет за нами. Значит, побережем себя для потомков.

– Это-то понятно, товарищ полковник, – шепнул в ответ Вязимов. – А с ними-то что делать? Похоже, их тут целая свора.

– Попробуем поговорить по-людски, – ответил Гуров и крикнул: – Эй, гражданин Морозов! К тебе обращаюсь! Не усугубляй своего положения! Сопротивление представителям власти…

Его увещевания не возымели успеха. В квартире вдруг будто шутиха взорвалась, и потом выстрелы затрещали, точно салют на кинопленке, пущенной в два раза быстрее. Град пуль обрушился на прихожую. Гуров вжался в пол, надеясь, что шальная пуля не вышибет ему мозги. К счастью, артобстрел скоро закончился – у стрелявших были опустошены обоймы, – и они пошли на прорыв.

В прихожую ворвались трое. Даже в полутьме вид у них был живописный: высокие, широкоплечие парни, разгоряченные стрельбой и водкой, одетые как попало. Видимо, они совсем недавно очухались от хмельного сна. На одном короткая куртка и черные джинсы, в которые кое-как заправлена рубашка. Но он был босиком. Тот, что выглядывал в дверь через цепочку, вообще так и остался в нижнем белье. Еще один, рыжий, был в брюках, но без рубашки. Зато все трое держали в руках пистолеты.

– Стоять, Морозов! – крикнул Гуров, вскакивая и направляя пистолет на парня в куртке. – Милиция!

Теперь он ясно видел, что это человек с фотографии – владелец «Хонды». Морозов, не останавливаясь, боднул его головой в грудь. Гуров не хотел стрелять – в тесной прихожей это было небезопасно не только для Морозова. Слава богу, что удалось пересидеть недавний бешеный обстрел.

Но он потерял инициативу. Морозов был силен и действовал отчаянно. Сбив Гурова с ног, он ринулся к двери. Краем глаза Гуров видел, что участковый сцепился с рыжим и старался оглушить его рукояткой пистолета, но полуголый парень все время уворачивался. Падая, Гуров успел схватить Морозова за босую ногу. Тот грязно выругался, рухнул у порога и, выронив из руки разряженный пистолет, выхватил откуда-то нож. Сверкая глазами, он, как рысь, прыгнул на Гурова. Тот успел отвести удар и перебросить нападавшего через себя. Но Морозов мгновенно вскочил на ноги и, размахивая ножом, снова ринулся на Гурова.

Гуров в этот момент пытался подобрать с пола оброненный пистолет и едва не пропустил новую атаку. Он еле успел в последний момент блокировать руку с ножом. Вцепившись друг в друга мертвой хваткой, они встретились взглядами. Глаза Морозова казались совершенно безумными. Виновата водка, или Морозов от природы принадлежал к породе людей-хищников – разбираться было недосуг. Требовалось обезвредить этого хищника.

Но Морозов, похоже, поставил себе ту же задачу в отношении Гурова. Изловчившись, он вырвался и взмахнул ножом. И в этот момент за спиной у него стукнул выстрел.

Глаза у Морозова закатились под лоб. Он сделал неуверенный шаг куда-то вбок и вдруг повалился на пол, как безжизненный манекен. Нож с лязгом ударился о плинтус.

Гуров увидел участкового Вязимова, который сидел, прислонившись спиной к стене, сжимая в руке пистолет. Рядом с ним, уткнувшись лицом в пол, лежал рыжий парень без рубашки. Его тело и все вокруг было забрызгано кровью. Гуров даже застонал от отчаяния. Вязимов поднял на него глаза и сказал виновато:

– Я думал, он вас сейчас кончит, товарищ полковник!.. Этот меня ведь ножом пырнул. Я его еле уделал…

– Постой, ты ранен?! – встревожился Гуров, присев рядом с участковым.

– В руку он меня… Да это ладно… Я его оглушил. Рукояткой. А за вас испугался. И третий ушел…

– Да ладно, куда он ушел! Некуда ему уходить…

И действительно, в этот момент на лестнице послышался шум, и в квартиру ввалился Крячко, тащивший за собой скорчившегося, стонущего человека в нижнем белье. На запястьях его блестели наручники.

– Проскочить хотел, гад! – сообщил Крячко громко, сваливая свою добычу в углу прихожей. – В одних трусах! Во нахал! Черт! А с вами-то что? Вы целы?!

– Относительно! – недовольно буркнул Гуров. – Вызывай «Скорую»! У нас двое раненых и труп. А я квартиру осмотрю. Ты группу вызвал, я надеюсь?

– Как только вы дверь снесли, – сказал Крячко и добавил с сожалением: – А выходит, что зря время терял. Подключись я вовремя, и, может, все целы были бы.

## Глава 12

Внимание на белую «Хонду» Гуров обратил по дороге домой, почти сразу же, как отъехал от управления. Эта машина тащилась за его «Пежо» как приклеенная, что вызывало у Гурова немалое удивление. Объективно говоря, никаких причин для того, чтобы следить за ним, не существовало в природе. По крайней мере, теоретически. Гуров был убежден, что банда под руководством гражданина Морозова Олега Федоровича по кличке Мороз прекратила свое существование, ее члены или погибли, или сидят за решеткой. Автомобиль «Хонда», вокруг которого разгорелись такие страсти, стоит на спецплощадке, и над ним колдуют эксперты. Откуда же могла взяться еще одна «Хонда» и с какой стати она таскается за Гуровым по Москве?

Чтобы убедиться, что это не просто совпадение, Гуров намеренно покрутился по вечерним улицам, выбирая самый непредсказуемый маршрут, – сопровождающая его «Хонда» не отставала. Пожалуй, она даже нарочито лезла ему на глаза, если так можно сказать о бездушной машине. Во всяком случае, тип, что сидел за рулем, очень надеялся обратить на себя внимание Гурова.

«Странные совпадения! – с некоторым беспокойством подумал Гуров. – Откуда она взялась?»

Поглядывая в зеркало заднего вида, Гуров набрал номер Крячко.

– Ты уже дома? – спросил он. – Завидую. А я все еще кружу по ночному мегаполису. Тут у меня вот такое странное дело…

Крячко выслушал рассказ Гурова и недоверчиво хмыкнул.

– Если бы я тебя не знал столько лет, Лева, то сказал бы, что ты переутомился, – заявил он. – Мороза мы вроде бы выработали полностью. Они же все дали показания, не мне тебе рассказывать. А катается за тобой… Ну, не знаю, может быть, поклонница? Или поклонник? Ну, знаешь, как это бывает – можно взять у вас автограф, то-се… Ты об этом не думал?

– Пошел ты со своими шуточками знаешь куда? – проворчал Гуров. – Я тебе про реальные вещи говорю.

– Я тебе дам хороший совет, – объявил Крячко. – Если этот фрукт тебя беспокоит, тормозни его и прямо спроси, что ему нужно. Если у него на уме что-то плохое, скажи мне, и я подъеду.

Гуров решил, что в таком совете есть резон. Он решил остановить белую «Хонду» и объясниться с водителем начистоту. Место для этого Гуров выбрал самое подходящее – на виду у поста ГИБДД. Но когда он посигналил своему «сопровождающему» и встал у тротуара, водитель белой «Хонды» попросту увеличил скорость и как ни в чем не бывало промчался мимо. Человек, сидевший за рулем, даже не повернул головы. При вечернем освещении невозможно было понять, есть ли в машине кто-то еще. Получалось, что преследование было всего лишь плодом воображения Гурова. Однако он хорошо рассмотрел номер подозрительной машины и немедленно позвонил в дежурную часть, потребовав его проверить. После этого Гуров все-таки поехал домой. Выговора себе за перестраховку он делать не стал, но все-таки пришел к выводу, что в своих опасениях переборщил. С бандой Мороза покончено, и преследовать его некому. Гуров был в этом уверен. После смерти главаря оставшиеся давали показания охотно и даже с облегчением, дружно валя все черные дела на безответного теперь Мороза. Особенно усердствовал в этом рыжеволосый Леха, по паспорту Алексей Плотников, который пырнул ножом участкового Вязимова и теперь из кожи лез, чтобы хоть немного скостить себе срок. Правда, сначала он попытался валять дурака, заявив, что с Морозом водил шапочное знакомство и сегодня просто зашел к нему выпить, но Гуров мигом пресек это баловство:

– Знаешь что, приятель? Не будем играть в кошки-мышки. На тебе висит покушение на убийство, и не кого-нибудь, а представителя власти. За нападение на милиционера тебя по головке не погладят. К тому же по странной случайности в твоих карманах обнаружено порошкообразное вещество бурого цвета, в просторечии именуемое дурью, в количестве, предполагающем не только личное употребление, но и распространение тоже. Не забывай о тех показаниях, которые дадут на тебя твои подельники, а также свидетели и потерпевшие. По совокупности получится немало!

– Какие свидетели, начальник? – задумавшись, еще пытался сопротивляться Леха. – Какие потерпевшие? Что ножичком помахал – был грех. Так перебрал я, и в коридоре не видно, кто мент, а кто просто так зашел…

– Какие свидетели, говоришь? А вот, например, в «Зеленом кольце», – сказал Гуров. – Ты же катался туда совсем недавно?

Он сунул под нос парню брелок в виде черепа с короной. Увидев безделушку, Леха будто поперхнулся и отвел глаза.

– Узнал? – доброжелательно спросил Гуров. – Вот и уборщик на вокзале в Чередникове тоже их узнал. Полагаю, он и тебя вспомнит без труда. Ну-ну, сынок! Не разбегайся, прыгай! Был в «Зеленом кольце»? Используй шанс, потом поздно будет!

– Ну, допустим! – заволновался Леха. – Только я мелкая сошка, начальник. Я ведь на самом деле никогда под судом не был. Хоть проверьте. Это все Мороз. Я по жизни простой рабочий. Сначала на заводе вкалывал слесарем, а потом у частника в магазине грузчиком. Там и с Морозом познакомился. Ну, закорешились мы с ним. Он меня с ребятами познакомил, со своими корешами. Ну, мы, короче, время вместе проводили, как в рекламе. Ну, пиво, телки…

– Дурь, – подсказал Крячко.

– Было маленько, – вздохнул Леха. – Но сейчас это вроде не осуждается? Я слышал, закон такой хотят принять, чтобы травку курить не запрещалось…

– Ага, хрен тебе, а не травка! – злорадно заметил Крячко. – Будешь выпендриваться – я так постараюсь, что впаяют тебе на полную катушку! Ишь, пропагандист легких наркотиков нашелся!

– Да я чего? – испугался Леха. – Я не выпендриваюсь. Я просто сказал, что слышал.

– Не тяни резину. К делу переходи! – приказал Гуров. – Для чего вы с Морозом в «Зеленое кольцо» наведывались? Еще кто с вами был? Кошкин с вами был?

Парень замялся. Было видно, что вопрос коснулся самого болезненного в его биографии. Он долго мекал и кашлял, пока наконец сумел выдавить из себя:

– Да все это Мороз придумал. А мне куда же деваться? Вместе так вместе. Вот я и согласился. Но я никого не убивал!

– Что вместе-то?

– Так мы решили… То есть это Мороз решил. В общем, уговорил он нас денежных тузов пощипать, – неохотно признался Леха. – Ну, у которых бабки шальные. Люди годами вкалывают, а таких бабок не имеют. Типа, эта… Социальная справедливость.

– Ага! Вот даже как! – удивился Гуров. – Молодец, вон какое слово выучил! И много на вашем счету таких вот актов социальной справедливости?

– Да есть. Так сразу не вспомнишь, – замялся Леха. – Я ведь в основном сбоку припека. А в «Зеленое кольцо», был грех, ездил. У Мороза подружка была – навела на одного… типа олигарха. У него свой бизнес в Орехове, ну, Мороз, значит, и решил…

– А ты, значит, дитя неразумное? – спросил Гуров. – Мороз решил, ты выполняешь?

– А куда деваться, начальник? Мороз, он ведь бешеный был. Разговаривал мало. Чуть что – сразу за перо хватался.

– Ты насчет этого тоже мастер, – напомнил Гуров. – Так кто у вас в «Зеленое кольцо» ездил?

– Ну, Мороз, само собой, я ездил, Кошкин и Самсон. Практически всей бригадой и ездили. У Мороза еще один кадр есть, но в тот раз он его с собой не брал. Зеленый еще совсем пацан, Мандарин его кликуха…

Леха скупо, но довольно подробно описал действия банды на территории «Зеленого кольца» и закончил:

– В общем, раскаиваюсь я, начальник! По всем, как говорится, эпизодам. Вы это отметьте у себя в бумагах! Обязательно!

– Мы отметим, – пообещал Гуров и задал новый вопрос: – Значит, на «олигарха» вас Кругликова навела, а вы ее за это и прикончили?

Леха проглотил комок, вставший в горле, сказал хрипло:

– Она. Только вы не подумайте. Я ее не убивал. Никаким боком к этому делу не имею отношения. Это Мороз. Правда, он тоже убивать сначала не собирался. Он пошел просто поговорить, предупредить, чтобы осторожнее была. А чего уж у них там вышло – не знаю. Вроде потребовала она у него такую долю, какой ни у кого из нас не было. Или грозилась пойти заложить всех. Ну, он психанул и отоварил ее по голове бутылкой. А вообще всю правду только он знает. Теперь, значит, уже никто.

– Значит, Кругликову Мороз убил, – проговорил Гуров. – А Кошкина?

– А что Кошкин? – буркнул Леха. – Я, например, этого Кошкина почти и не знал. Это Мороза кореш. Слышал я, что чего-то они не поделили вроде. Я, если хотите знать, вообще в их делах участия почти и не принимал.

– Ты просто белый у нас и пушистый выходишь! – неодобрительно заметил Гуров. – Никого не знаешь, ничего не делал. Может, за свои художества ты и денег от Мороза не получал?

– Не, ну так… – скромно потупился Леха. – Кое-что перепадало, конечно. Самая малость. Типа кассы взаимопомощи. В основном все бабки себе Мороз забирал.

Это утверждение отчасти подтверждалось результатами обыска на квартире Морозова. Там были обнаружены денежные суммы, блокированные кредитные карточки, личные вещи ограбленных. Судя по всему, Мороз держал своих сообщников в черном теле.

Подтвердил слова Плотникова и второй арестованный – Самсонов по кличке Самсон. Он назвал тот же состав участников, обрисовал ту же схему «борьбы с олигархами» и тоже свалил всю вину на мертвого главаря. Действительно ли на этих людях не было крови, предстояло еще выяснить экспертизе, но одно было ясно уже сегодня – банда Мороза перестала существовать. Все сходилось, и даже следователь Сметанин впервые за много дней не смотрел на Гурова волком.

Откуда же и по какой причине взялась у него на хвосте эта белая «Хонда»? Этот вопрос по-прежнему не давал Гурову покоя. Правда, теперь преследование прекратилось, но смутное ощущение неблагополучия продолжало досаждать Гурову. Еще более оно усилилось, когда ему перезвонили из дежурной части и сообщили, что в базе данных не числится автомобиля с таким номером, какой продиктовал Гуров. Вернее, числится, но ездить по улицам этот автомобиль не может, поскольку на прошлой неделе разбился всмятку на Каширском шоссе. И была это «Лада» десятой модели, а никак не «Хонда».

– Так что это или вас «ведут», товарищ полковник, – виновато пояснил дежурный, – или тачка эта в угоне и катается с фальшивыми номерами. Прикажете дать сообщение всем постам, чтобы проверили?

– Дай, пожалуйста! – согласился Гуров. – Не могло же мне все это померещиться! И если появятся какие-то результаты – пусть мне немедленно сообщат. Это может быть как-то связано с делом, над которым я сейчас работаю.

Договорившись с дежурным, Гуров спокойной поехал домой. Было уже десять часов вечера. Со всех сторон на него накатывались яркие огни, и постепенно на душе у него стало спокойно.

Однако сохранять умиротворенное состояние удалось совсем недолго. Гуров завел машину в свой двор, предвкушая скорый отдых у телевизора и ужин, приготовленный заботливыми руками жены, – у нее сегодня тоже выдался свободный вечер – и тут увидел стоящую напротив дома машину. Это была белая «Хонда».

Машина просто стояла в тени большого раскидистого дерева. Огни потушены. В салоне никого не было видно. В общем, совершено мирная картина, но Гурова будто ошпарили.

Он заглушил мотор, выключил фары и некоторое время сидел в темноте, наблюдая за чужой машиной. Между ними было около сорока метров. С такого расстояния было невозможно рассмотреть номер, но что-то подсказывало Гурову, что «Хонда» – та самая. Проще всего было подойти ближе, чтобы удостовериться в этом, но Гурову подумалось, что в «Хонде» тоже могут находиться люди, и они тоже могут наблюдать. Тогда прибытие гуровского «Пежо» вряд ли могло ускользнуть от их внимания. Что они предпримут, когда он попытается проверить их номер? Все зависит от того, какие цели они преследуют. Во всяком случае, ощущение от присутствия этой странной машины у Гурова было самое неприятное. Поэтому, прежде чем перейти к активным действиям, он решил посоветоваться с Крячко и позвонил ему.

Крячко долго не отвечал. Выяснилось, что он был в душе.

– А теперь собираюсь поужинать, хлопнуть граммов сто пятьдесят для крепости сна и на боковую! – радостно сообщил он. – А ты, выходит, никак до дому доехать не можешь?

Гуров объяснил, что до дома он доехал.

– Опять похожая машина, – объяснил он. – А насчет той, что за мной увязалась, сведения самые неутешительные. Похоже, тачка в угоне.

– Ну и черт с ней! – благодушно сказал Крячко. – Дай наводку в отдел, занимающийся угонами, и ступай ужинать. Я бы и раздумывать не стал.

– Не нравится мне такой поворот, Стас! – возразил Гуров. – Неспроста все это.

– Да наплевать! Нужно же и нам отдыхать, верно? Если тачка в угоне, пускай их арестуют, а мы завтра с ними побеседуем и узнаем, чего им надо. По-моему, логично.

Гуров колебался.

– Ладно, уговорил! – наконец буркнул он. – Сейчас проверю, та ли это машина. А ты на всякий случай пока не клади трубку – я буду держать тебя в курсе.

Гуров включил зажигание и медленно-медленно поехал через двор, держа курс на силуэт подозрительной машины. Телефон он по-прежнему держал в руке и, как оказалось, не напрасно.

Когда он приблизился к машине на расстояние, достаточное, чтобы прочитать номер, та вдруг словно ожила – вспыхнули фары, заурчал мотор, и «Хонда», наращивая скорость, двинулась к выезду.

– Черт возьми! – воскликнул Гуров, немедленно прибавляя газу. – Она самая! Слышишь, Стас!

Он управлял одной рукой, в другой у него был зажат телефон. «Хонда» вылетела со двора и сразу же втянулась в поток машин на проспекте, точно соринка в трубу пылесоса.

– Уходит! – заорал Гуров. – Здесь что-то не так, Стас! Я должен выяснить, что этому типу от меня надо! Продолжаю преследовать. Направляемся в сторону Юго-Западного округа. Нужна твоя помощь.

– Понял, – вздохнул Крячко. – Уже выезжаю. Только ты все-таки дежурку предупреди. Пусть пошевелятся. А то мало ли…

Гуров готов был последовать этому здравому совету, но уже в следующую минуту, превратившись в преследователя, оказался как бы связанным по рукам и ногам. У него не было даже секунды на то, чтобы набрать телефонный номер. Водитель «Хонды» явно намеревался позабавиться.

Едва разогнавшись на проспекте, он вдруг резко свернул в переулок, проскочил два квартала и снова повернул. При этом бесцеремонно объехал заградительные знаки и оказался на улочке, где шел ремонт дорожного покрытия. Рискуя повредить машину, он принялся лавировать между проплешинами на асфальте. Гуров был вынужден повторять за ним все маневры, надеясь, что такая самодеятельность привлечет внимание ГИБДД. Но дорожной службы в этом районе не наблюдалось, и кренделя, которые выписывали посреди разбитой мостовой две иномарки, порадовали лишь нескольких запоздалых прохожих.

«Хонда» снова повернула. Теперь они были на совсем тихой улице. Справа за невысоким забором темнел внушительный силуэт школы. В четырехэтажном здании горело единственное окно на втором этаже. Ворота из тонких железных прутьев были прикрыты, но не заперты. Поравнявшись с ними, «Хонда» снова повернула и, врезавшись в створки, распахнула их настежь. Машина влетела на школьный двор и устремилась направо, намереваясь объехать здание кругом. Гуров не собирался участвовать в разрушении школы, но, поскольку ворота уже были снесены, он без колебаний повернул вслед за «Хондой». Та успела скрыться за углом здания, и Гуров, подстегиваемый азартом погони, нажал на педаль газа. Однако в следующую секунду в голове его словно прояснилось. Ведь его с самого начала заманивали в эту ловушку!

Он затормозил так, что завизжали и задымились покрышки. Должно быть, этот звук был хорошо слышен и на втором этаже школы, где горело окно. Ночной дежурный, наверное, был сильно обеспокоен. Но, как оказалось, это еще были цветочки.

Ведомый одним инстинктом, Гуров открыл дверцу и выкатился из автомобиля на холодный асфальт. Едва он успел сделать это, как из-за угла школы, из темноты деловито выбежали два человека. Лиц их Гуров не видел. Фонарь горел только над входом, и весь остальной двор был погружен практически в темноту. Лучше всего был виден сам Гуров, который в этот момент пытался перебраться под защиту каменного парапета на крыльце школы. Бегущие на мгновение замерли, и в ту же секунду Гуров услышал подряд два выстрела из пистолетов с глушителем. Пули взвизгнули в двух шагах от него. Холодея от предчувствия, Гуров успел перемахнуть через парапет и упасть на ступени крыльца, прежде чем захлопали новые выстрелы и несколько пуль ударились о камень там, где он только что стоял.

Гуров наконец сумел достать пистолет и выстрелить в воздух. У него-то глушителя не было, и грохот выстрела, по его расчетам, должен был немного охладить горячие головы. Получилось же, что он скорее развязал им руки. Нападающие восприняли это как сигнал, что теперь нет смысла скрываться, и швырнули на крыльцо школы гранату.

Услышав, как она весело, с металлическим звяканьем прыгает по ступеням, Гуров едва успел перемахнуть обратно через парапет и упасть на асфальт, прижаться к нему. Над ним громыхнуло так, что уши заложило, словно ватой, в некоторых окнах первого этажа вылетели стекла, а сверху посыпался град из мелких камешков. К счастью, осколком снесло фонарь над входом, и все вокруг погрузилось в полную темноту. Окно наверху тоже погасло – видимо, перепуганный дежурный решил не испытывать судьбу.

«Думаю, он не упустит случая позвонить в милицию, – решил про себя Гуров. – У меня-то такой возможности пока точно не будет. Ребята взялись за меня вплотную. А что им еще делать, если полковник Гуров шестой десяток разменял, а ума не нажил? Сам голову в мышеловку засунул да еще так повернул, чтобы им удобнее было по ней рубануть!..»

Так или иначе, но теперь его положение выглядело чуть получше. В темноте шансы были почти равны. Быстро поменяв позицию, Гуров залег за каким-то аккуратно постриженным кустом и наугад выстрелил в том направлении, где только что промелькнули две человеческие тени. Выстрелив, он тут же снова откатился в сторону. Это было очень своевременно, потому что в ответ десяток пуль прощелкали угрожающую мелодию, изрешетив стену в том месте, где Гуров только что прятался. К счастью, второй гранаты для него пожалели.

И в этот момент совсем рядом завыла милицейская сирена. Пригибаясь и виляя как зайцы, нападающие бросились за угол. Гуров понял, что они собираются удрать на «Хонде», пока не появилась милиция, и решил перекрыть им выезд. Он вскочил и бросился к машине.

Но едва он обосновался за рулем и лихорадочно повернул ключ в замке зажигания, как снова ударил взрыв.

Гурова точно подбросило. Он снова выскочил из машины и бросился туда, где громыхнуло. И сразу же понял, что допустил еще одну ошибку – белая «Хонда» пылала, развороченная взрывом. Никто не собирался на ней уезжать. Те парни, что пытались убить Гурова, просто избавились от машины, истратив на это еще одну гранату и ушли, судя по всему, через забор.

Гуров метнулся было к забору тоже, но тут во двор влетели сразу две патрульные машины. Под вой сирен и сверкание разноцветных огней из них высыпали чрезвычайно возбужденные сотрудники в бронежилетах и с автоматами. Гуров, попавшийся под горячую руку, едва не стал жертвой коллег. Он не обиделся – в мятом костюме, на фоне пылающей машины, с пистолетом в руке он выглядел, мягко говоря, неоднозначно. Гурову потребовалось пять долгих минут, чтобы убедить патрульных в своей благонадежности. Но этих пяти минут злоумышленникам хватило с лихвой, чтобы раствориться в ночной тени.

## Глава 13

На следующий день Гуров выехал поездом, который следовал до Новосибирска и среди прочих станций проезжал станцию Чередниково. Вместе с Гуровым в купе ехали трое: полковник Крячко и двое молодых оперативников, направленных в командировку по личному распоряжению генерала Орлова. Такой поворот событий был неожиданностью для всех, в том числе и для самого Гурова. Так скоро возвращаться в «Зеленое кольцо» он не планировал. Однако в голове его сама собой выстроилась некая логическая схема, которая проливала свет на неожиданное покушение. В справедливости этой схемы Гуров попытался убедить Орлова, и, как ни странно, ему удалось этого добиться без особого труда.

Обсуждали они ее утром, когда уже стало ясно, что неизвестные злоумышленники, покушавшиеся на жизнь Гурова, благополучно скрылись. Обгоревшие останки машины, стреляные гильзы и развороченное гранатой школьное крыльцо – вот все, что после них осталось. После нескольких часов усиленных поисков стало ясно, что преступникам удалось замести следы.

– Что скажешь? – озадаченно хмуря брови, поинтересовался у Гурова Орлов. – Выходит, ты не всех еще выловил? Тебя хотят поставить на колени, мстят за Мороза? Кому и зачем ты понадобился? Что сам думаешь?

– Когда хотят поставить на колени, гранатами не швыряются, – возразил Гуров. – Замешкайся я там возле школы – и сейчас бы вы меня по всему двору собирали… Но и месть тут ни при чем. Не верю я в такую бурную любовь к предводителю. И вообще, с Морозом, по-моему, это никак не связано. Все фигуранты этого дела сидят. Останься кто-нибудь из них на свободе, вряд ли у арестованных так легко развязались бы языки. Нет, здесь действовали какие-то другие люди.

– Это какие же? – недоверчиво вытаращился на него Орлов.

– Подозреваю, что это связано с моим пребыванием в «Зеленом кольце».

– Ну, ясно, что связано. Тогда при чем тут другие люди?

– Тут вот какое дело. На следующий день после того, как ограбили Тимофеева, в «Зеленом кольце» должны были состояться соревнования по сплаву.

– Ну и что? – Лицо генерала выражало полнейшее недоумение. – Сплав-то тебе чем помешал?

– Как раз ничем, – возразил Гуров. – Ничем он мне не помешал. Наоборот, он кому-то другому помешал. А еще лучше сказать, никаких соревнований в «Зеленом кольце» нет. Я справлялся в Интернете. Никто даже словом не обмолвился. Никакого намека.

– Я все равно не понимаю…

– В «Зеленом кольце» есть такой инструктор по фамилии Куприянов. Про соревнования я слышал от него. Он к ним готовился, понимаешь?.. Должны были приехать люди. А про это нигде ни единого слова! Похоже, это липа, легенда.

– А пояснее можно?

– Мне самому еще не все ясно, – покачал головой Гуров. – Когда после неудачной погони мы с Куприяновым выбирались из леса, то набрели на поляну, с которой стартовал вертолет. И тут кто-то вырубил меня. Ударили по голове дубинкой. Куприянов за пять минут до этого подвернул ногу и отстал. А вот теперь я думаю: что, если он вовсе не подвернул тогда ногу?

– Мысль ценная, – похвалил генерал. – А главное, своевременная. Что-нибудь еще?

– Куприянов был единственным человеком, который видел, как я нашел ключи от «Хонды». Он очень хорошо их рассмотрел, уверяю тебя. Видел их еще деревенский парнишка, но этот, конечно, не в счет, и еще уборщик на вокзале, по сути дела, тоже простой деревенский парень. Вряд ли он когда-нибудь хотя бы видел «Хонду».

– И что же из всего этого следует?

– Вся эта сегодняшняя бодяга следует, – ответил Гуров. – Они там посовещались и решили, что будет лучше меня прикончить. Наверное, я увидел то, что видеть был не должен.

– И кто же такие эти они? И что такое ты увидел?

– Я и сам пока не знаю! Но одно мне ясно: Куприянов! Куприянов тут едва ли не главное действующее лицо. Он соврал про соревнования, он знал, что я буду искать «Хонду», он притворился, что подвернул ногу, и шарахнул меня по голове, когда я зазевался. Убить сразу он меня не решился, но теперь, сообразив, что рано или поздно я вернусь, решил исправить ошибку в Москве. Он послал сюда этих варягов. Они должны были заманить меня в ловушку, используя в качестве приманки машину марки «Хонда». Они, правда, не знали, что «Хонда» нас интересовала синяя – взяли, что попало под руку, но в результате цели своей добились. Надо признать это со всей откровенностью.

– И что же теперь мы должны, по твоему мнению, предпринять?

– То, чего от нас так не ждут, – как можно скорее вернуться в «Зеленое кольцо», – заявил Гуров.

– С какой целью? Следственный эксперимент с участием сообщников Мороза?

– Это само собой, но сейчас дело не в этом. Я хочу понять, за что меня собирались убить. Мороз тут ни при чем. Я хочу побывать на той поляне, где видел вертолет.

– Ну что же, попробуй, – после недолгого раздумья сказал генерал. – Откровенно говоря, я пока абсолютно не вижу, к чему это нас приведет, но то, что произошло этой ночью, выходит за рамки. Похоже, ты и в самом деле что-то видел.

– Вернее, не видел, – поправил его Гуров.

– Нет, все-таки видел, – уточнил Орлов. – И что-то еще теоретически можешь увидеть. Полагаю, тебе придется вступить в плотный контакт с тамошней милицией.

– Уже вступал, – усмехнулся Гуров. – Большого энтузиазма по этому поводу не испытал.

– Все равно, без помощи коллег будет трудно. Я по своим каналам свяжусь с начальством на местах и попрошу, чтобы тебе оказывали всяческое содействие.

– Как бы не получилось наоборот, – покачал головой Гуров. – Я думаю сначала попробовать своими силами…

– Не увлекайся! Почаще смотри, что у тебя за спиной, – проворчал генерал. – А то, боюсь, второго удара по голове ты не выдержишь.

В целом же Орлов отнесся к версии Гурова очень серьезно. Иначе вряд ли он бы согласился отправить Гурова и Крячко в эту почти негласную командировку. К тому же в помощь им придали двух оперативников. Оба были только зачислены в штат управления и потому относились к старшим товарищам и вообще к порученному заданию с величайшей почтительностью.

Гуров остался доволен помощниками. Они не принадлежали к числу тех молодых людей, что мнят себя сложившимися специалистами, не имея к тому почти никаких оснований. Гурову приходилось встречаться с такими, посматривающими вокруг свысока, роняющими слова лениво и снисходительно и без надобности козыряющими направо и налево красными «корочками», а он подобного терпеть не мог.

Но лейтенант Калмыков и лейтенант Спирягин (так звались помощники) были не из таких. Оба высокие, спортивного телосложения, с простыми открытыми лицами, они были похожи на комсомольцев, как их раньше рисовали на плакатах. Держались они просто, разговаривали человеческими голосами и своей принадлежности к органам не афишировали. На таких можно было положиться.

Выехали с первым же поездом. Гуров едва успел попрощаться с женой. У Марии от его перемещений уже голова шла кругом, о чем она и поведала Гурову с грустью в голосе.

– В чем я сейчас по-настоящему раскаиваюсь, – заявила она, – так это в том, что поторопилась отправить тебя на отдых. Твой отдых больше похож на бег по кругу. Ты ведь бывал на ипподроме – видел, как там надрываются лошади?

– Надрываются, правда, – с улыбкой согласился Гуров. – Но ведь смотреть на них приятно – разве не так? Вот когда мы сойдем с круга, тогда дело будет по-настоящему плохо.

Усаживаясь в вагон, Гуров, однако, испытал отчетливое беспокойство. Ничего подозрительного в глаза ему не бросилось, но ощущение дискомфорта было весьма отчетливое. За ним как будто исподтишка наблюдали – пристально и неотступно.

Когда обосновались в купе, Гуров поделился своими сомнениями с товарищами и предложил ненавязчиво разведать обстановку в поезде.

– Присмотритесь к пассажирам, ребята! – распорядился он. – Но так, чтобы к себе не привлекать внимания. А то беспокойно у меня что-то на душе. Конечно, и мне может что угодно примерещиться, но лучше один раз перестраховаться. Только одно условие – никакой самодеятельности и полнейший нейтралитет. Забудьте на время, что вы – милиция. Сейчас вы просто мои глаза и уши. На любое действие, даже самое незначительное, вы должны получить мое разрешение.

– А чтобы ваши блуждания по вагонам выглядели натурально, – невинно заметил полковник Крячко, – думаю, для начала вам следует сгонять в вагон-ресторан за пивом. А потом за добавкой. Нет ничего естественнее, чем мужик, бегающий за добавкой.

– Вы, ребята, не слушайте полковника, – ровным голосом вставил Гуров, даже не удостаивая Крячко взгляда. – Полковник обожает пошутить, а люди иногда принимают его фантазии всерьез.

– Почему фантазии, Лева? – обиженно спросил Крячко. – Можно же совместить полезное с приятным. Ребята не зря будут бегать, и мы не заскучаем.

– А кто здесь собирается бегать зря? – сердито спросил Гуров. – У лейтенантов совершенно определенная задача. По-моему, они прекрасно отдают себе отчет в ее важности. И совершенно ни к чему им бегать за пивом, которого, кстати, я пить не собираюсь, да и тебе не рекомендую. Впереди у нас исключительно трудное дело, и выполнять его нужно на свежую голову. Или ты забыл, какие нас ждут осложнения, если мы опростоволосимся?

Крячко поморщился.

– Почему мы обязательно должны опростоволоситься? – сказал он. – Я этого не понимаю. И чем может помешать бутылочка-другая пива? Пиво – это самый удобный способ скоротать утомительную дорогу. Я же не призываю никого напиваться! По-моему, ребятам самим будет не слишком приятно таскаться по вагонам вхолостую.

– Нам, товарищ полковник, и в самом деле было бы нетрудно, – дипломатично ответил на это лейтенант Калмыков, но тут уже Гуров по-настоящему рассердился.

– Отставить разговоры! – скомандовал он. – У нас тут не увеселительная прогулка. Все посторонние мысли попрошу из головы выкинуть. Это относится как к младшему командному составу, так и к старшему. Мы сейчас заняты тем, что ищем черную кошку в темной комнате. Дело головоломное и, я бы даже сказал, отчасти мистическое. Больше никого предупреждать и уговаривать не буду. Просто высажу с поезда на ближайшей станции.

– Уже и помечтать нельзя! – разочарованно проговорил Крячко, отворачиваясь.

– Вот молодежь выйдет – и мечтай хоть до посинения! – раздраженно сказал Гуров.

Крячко подмигнул незаметно Калмыкову и сказал со вздохом:

– Вот она служба, ребята! Знать бы заранее – никогда бы на это дело не согласился! Пошел бы себе в сантехники и горя не знал! Тут ведь какое начальство попадется. Попадется непьющее и деловое…

– Ладно, Стас, кончай туманить парням мозги! – уже почти взмолился Гуров. – Не доводи меня до греха!

– Ладно, смирился, господин полковник! – ухмыльнулся Крячко, делая оперативникам рукой знак, чтобы они исчезли. – Только не собираешься же ты всю дорогу сидеть в купе? Все равно ведь придется выходить в ресторан и в туалет, извините за выражение… Понимаю, у тебя могучая интуиция, но даже с ней не стоит перебарщивать, а то молодежь решит, что мы с тобой параноики.

– Самое смешное, что ты, скорее всего, прав, – неожиданно отреагировал на это замечание Гуров. – Мне и самому кажется, что я сейчас, как говорится, дую на воду. Но, согласись, что на молоке я здорово обжегся. Так что будем выходить и в ресторан, и в туалет, но, как говорится, все в меру. А благодушно попивать пивко и поглядывать в окно нам предстоит на обратном пути, если, конечно, у нас еще останется такое желание.

– С чего думаешь начать? – поинтересовался Крячко. – Сразу возьмем за глотку Куприянова?

– А он тебя спросит: по какому праву? – возразил Гуров. – Нет, я полагаю, даже на территории комплекса нам появляться не следует. Сразу же отправимся искать ту поляну. Примерное направление мне известно. Надеюсь, больших проблем с поисками не будет. А когда мы найдем поляну, станет понятно, почему кому-то очень не хочется, чтобы мы ее видели.

– Ты так в этом уверен? – почесал в затылке Крячко. – Это было бы неплохо. А я вот опасаюсь, что с первого взгляда мы ничего там не увидим. Может, и со второго не увидим. Может быть, вообще никогда ничего не увидим…

– С каких это пор ты заделался таким пессимистом? – удивился Гуров. – А я вот уверен, что нас ждет скорый сюрприз. Просто так никто бы не стал разбрасываться гранатами в центре Москвы. Меня не покидает ощущение, что они до сих пор рядом.

– Ну, это мы уже слышали, – скептически заметил Крячко. – Скорее всего, это нервы.

– Определенно, нервы, – усмехнулся Гуров.

– Твой отдых получился чересчур активным, – авторитетно заявил Крячко. – Тебе не удалось выполнить главную заповедь: ты не сменил род занятий.

– Ну, это не совсем так. Заниматься пришлось такими вещами, что и врагу не пожелаешь. Было очень необычно.

– Тогда будем надеяться, что дальше у нас будет сплошная рутина, – сказал Крячко. – Слишком много новых впечатлений – это тоже плохо. Слышал недавно по радио.

На том и порешили. Примерно через полчаса вернулись в купе молодые оперативники. По их словам, они внимательнейшим образом осмотрели весь поезд, но ничего подозрительного не заметили. То есть подозрительных лиц, по мнению Калмыкова и Спирягина, в поезде было полно, но ни одно из них не вписывалось в ту схему, которую разработал Гуров. Никто не проявлял ни малейшего интереса к пассажиру по фамилии Гуров.

Тем не менее в вагон-ресторан пошли раздельно. Гурову не хотелось обращать внимание посторонних на свой спаянный коллектив. К тому же так было проще управлять полковником Крячко, который все порывался разнообразить обед включением алкогольных напитков. Более одной бутылки пива ему, однако, не перепало. Разочарованный, он вернулся в купе и завалился на верхнюю полку с намерением проспать до самого вечера. Молодые оперативники, в свою очередь, отправились в вагон-ресторан. Гуров же, оставшись практически в одиночестве, сначала попробовал читать газету, которую купил на вокзале, но это занятие очень быстро ему надоело, и он решил пройтись по вагону.

Дело шло к вечеру. Пейзажи за окном были раскрашены в багровые предзакатные цвета. Внизу, под железнодорожной насыпью, по тракту мчался пустой грузовик, оставляя за собой неподвижное облако красноватой пыли. В остальном местность казалась безжизненной и безлюдной – ни деревеньки, ни деревца, только вдалеке мерцала голубоватая лента какой-то реки.

В коридоре тоже было пусто. Пассажиры сидели по своим купе, и даже проводник не появлялся, хотя до этого его деловитая худощавая фигура то и дело сновала по вагону.

Вдруг Гуров услышал, как хлопнула дверь на дальнем конце вагона. Он повернулся и увидел шагающего к нему человека в костюме из плотной набивной ткани, наглухо застегнутом на все пуговицы. У человека было квадратное, грубо вытесанное лицо с выдающейся нижней челюстью, абсолютно равнодушный взгляд, тяжелая поступь и прямая спина. Он размеренно промаршировал мимо Гурова, искоса взглянул на него, когда им пришлось потесниться, чтобы разминуться, и проследовал дальше. Любой бы согласился, что этот солдафон не проявил к Гурову никакого интереса, но только не сам Гуров. Ему почему-то стало опять тревожно на душе. Равнодушие этого человека показалось ему абсолютно напускным. Почему так – Гуров не смог бы объяснить. Но у него почти не осталось сомнений: он видел этого человека, встречался с ним совсем недавно. Откуда взялось это ощущение? Может быть, что-то в его фигуре, манере двигаться напоминало одну из фигур, которую Гуров видел в ночной темноте возле школы? Поклясться в этом он не мог, но ощущение не проходило.

Человек между тем вышел в тамбур, закрыл за собой дверь и исчез.

Гуров подумал, не стоит ли разбудить Крячко, чтобы поделиться с ним своими ощущениями, но потом решил подо-ждать еще немного. Крячко не любил обсуждать ощущения, особенно спросонок.

Вскоре открылась дверь с того конца вагона, куда ушел настороживший Гурова человек, и появился еще один персонаж. Гуров именно так мысленно определил его для себя, потому что и в поведении этого незнакомца улавливалась некая тщательно замаскированная напряженность. Можно сказать, он прятал под маской равнодушия кипевшие в глубине души страсти. Выглядел он не слишком презентабельно – какая-то дешевая куртка, брюки из грубой ткани и башмаки на толстой подошве – все очень функционально и надежно, будто даже по-военному.

«Документы бы проверить, – подумал про себя Гуров. – Задержать бы для выяснения личности. Поинтересоваться, где были вчера с двадцати одного до двадцати трех. Но вот незадача – нет оснований, и мы не на своей территории. К тому же наверняка у них все в порядке. Кроме недоразумения, ничего не получится. Если это те самые, мы их просто спугнем. Разве что войти в контакт с транспортниками? Поезд должен сопровождать милиционер. Он сможет проверить документы, не вызывая подозрений…»

Пока Гуров размышлял, человек в куртке уже поравнялся с ним. Лицо у него было худощавое, узкое, с острыми углами, можно было бы сказать, нервное лицо, если бы не пустые, безразличные глаза. Настолько безразличные, что это безразличие казалось игрой.

Гуров чуть-чуть посторонился, намереваясь пропустить мимо и этого субъекта, а потом пойти разбудить все-таки Крячко и вместе с ним обсудить дальнейшие действия. Он уже даже взялся за ручку двери. Но тут в спину ему уткнулось что-то неприятно твердое, и глухой угрожающий голос быстро прошептал в ухо:

– Не двигайся! У меня патрон разрывной. Выстрелю – вся требуха в фарш превратится. Шагай в тамбур – поговорить надо!

По голосу было ясно, что человек не шутит. Гуров медленно отпустил ручку двери и медленно пошел к тамбуру. «А ведь речь у этого типа не характерная для бандита, – подумал он на ходу. – Хотя настроен он серьезнее некуда. И как назло, никого рядом. Бывают же такие моменты! Если из тамбура я не выйду, то найти поляну, на которой садился вертолет, Стасу будет непросто. Придется брать Куприянова, допрашивать, терять время… Нет, любыми путями нужно перехватывать инициативу!»

Человек в куртке, плотно прижимаясь, выдавил Гурова в грохочущий тамбур. Здесь им в лица сразу же ударил свежий степной ветер – наружная дверь была открыта, и ее придерживал широкой спиной тот самый квадратный тип в костюме. Картина, мгновенно отпечатавшаяся в мозгу у Гурова, выглядела совершенно однозначно – несущийся поезд, открытый тамбур, пистолетный ствол под ребром – это была дорога в ад. Тип в костюме смотрел на него, как мясник смотрит на тушу, которую предстоит разделать. Профессионалу для этого нужно совсем немного времени.

Но он, Гуров, тоже был профессионалом и времени терять тоже не стал. Все происходило на уровне подсознания и заняло не более двух-трех секунд. Мозг едва успел осознать безнадежность ситуации, а тренированные мышцы уже начали действовать. Воспользовавшись почти неощутимой заминкой на пороге тамбура, Гуров резко метнулся в сторону, одновременно навалившись плечом на железную дверь, которая, точно дуга капкана, прищемила руку идущего следом человека. Ему, видимо, было очень больно, но пистолета он при этом не выпустил. Он выстрелил, возможно, непроизвольно.

Звук выстрела отчасти был поглощен грохотом поезда. Пуля же ударилась о стальной пол, потом о стенку, высекла с десяток огненных искр и выскочила в открытую дверь. Человек в костюме инстинктивно отшатнулся, и этого мгновения хватило Гурову, чтобы ударить его ногой в грудь. Человек взмахнул руками и с коротким криком вывалился из поезда.

Но зато второй ввалился в тамбур с удвоенной энергией, которая подпитывалась болью и досадой от упущенного преимущества. Однако прежде чем он успел поднять пистолет, Гуров вцепился в его запястье и вывернул. Пистолет с лязгом упал на пол. Гуров пнул его ногой. Пистолет пролетел полтамбура и выпал наружу. Однако противник поймал Гурова на подножке, и они, вцепившись друг в друга смертельной хваткой, одновременно рухнули на пол. Все это происходило без крика и стонов, в полном молчании.

Соперник оказался сильнее Гурова. Несмотря на ушибленную руку, пальцы его впивались в Гурова, как клещи, и освободиться от захвата не было никакой возможности. К тому же при падении Гуров изначально оказался в невыгодной позиции, и противник быстро сумел оттеснить его к самой двери.

В узком тамбуре сложно было применять какие-то мудреные приемы борьбы, и все сосредоточилось на примитивном выдавливании соперника из бешено мчащегося вагона. Гуров сопротивлялся изо всех сил, и это привело к тому, что вскоре они оба чуть ли не наполовину вывалились из тамбура и боролись уже над пропастью.

Зрелище со стороны было не из приятных – двое багровых от натуги мужиков, душащих и пинающих друг друга, – но еще хуже была картина, которую Гуров видел краем глаза. Прямо под ним, казалось, на расстоянии вытянутой руки, проносилась насыпь из белого щебня, сливающаяся от скорости в одну бесконечную полосу. При неудаче Гурову предстояло выпасть именно на эту полосу и переломать о нее все кости.

Увы, шансов на удачу у него было, очевидно, меньше. В лучшем случае он, пожалуй, сумел бы увлечь противника за собой, но вряд ли это принесло бы Гурову что-нибудь, кроме морального удовлетворения. А дело шло именно к такому исходу – их тела медленно-медленно скользили по железному вздрагивающему полу и все больше свешивались над опасной, выстеленной острыми камнями насыпью. Остановить этот процесс было невозможно. Тот, кто попытался бы уступить хоть на мгновение, неминуемо погиб бы.

Гуров уже примерялся, как бы ему ловчее выпасть из вагона, чтобы, по крайней мере, не сразу разбить вдребезги голову и переломать не все кости, а хотя бы половину. Судя по всему, тем же самым был озабочен и его противник. И в этот момент в тамбур выскочил Крячко.

Он совершенно не выглядел заспанным и отреагировал на происходящее мгновенно. Наклонившись, он поймал одной рукой за шиворот Гурова, а другой сильно и резко ударил незнакомца по печени. Гуров почувствовал, как сразу же ослабла хватка противника. Гуров увидел в последний момент его безумные глаза и еще раз – похожую на взбесившийся транспортер ленту железнодорожной насыпи, и тотчас все это будто разорвалось на две части. Его швырнуло назад в тамбур, а его соперник вылетел наружу. Там он ударился о насыпь, подскочил и, точно диковинное животное, помчался вниз какими-то странными нечеловеческими рывками. Что было с ним дальше, ни Гуров, ни Крячко уже не увидели.

Они сидели на полу тамбура и, тяжело дыша, смотрели друг на друга. Кровь колотилась в висках у Гурова с энергией отбойного молотка. Но постепенно этот шум стал стихать, и тогда Гуров явственно услышал перестук вагонных колес и удивился этому, потому что последние две-три минуты не слышал его совершенно. Сейчас ему казалось, что вся схватка протекала в полнейшей тишине, точно события в немом фильме.

– Ты, как всегда, вовремя, – криво усмехаясь, сказал он Крячко. – Задержись ты еще секунд на двадцать, и тут уже никого бы не было.

– Я услышал, как брякнула ручка в двери, – объяснил Крячко. – В общем, ничего особенного. Но никто не вошел. А поскольку тебя в купе не было, то мне это как-то не понравилось. Я подумал и решил пойти посмотреть.

– Я и говорю, вовремя. А выпей ты побольше пива…

– Вечно ты все как-то так поворачиваешь… – проворчал Крячко. – Лучше скажи, кто это был.

– Я не успел спросить у него фамилию, – ответил Гуров. – Ни у него, ни у его дружка.

– Так их было двое?!

– Судя по всему, это те же самые, – сказал Гуров. – Они продолжали следить за мной и дальше. Рассудили, что в поезде покончить со мной будет удобнее всего. Надо отдать им должное – здравое зерно в их идее имелось. Исполнение подкачало.

– А второй…

Крячко сделал жест рукой, как бы показывая предполагаемый путь за пределы тамбура.

– Второй тоже, – кивнул Гуров. – Жаль, конечно. Теперь мы ничего о них не узнаем. Едут они наверняка по чужим документам, без багажа, так что все тайны они унесли с собой.

– Бог с ними, с тайнами! – махнул рукой Крячко. – Главное, мы с тобой живы. А тайны – вещь наживная.

## Глава 14

Как ни странно, сойдя на перрон станции Чередниково, Гуров вдруг почувствовал себя как дома. Эта ухоженная станция, видимо, крепко отпечаталась в его памяти. Да и люди, которые тут работали, отчасти были ему уже знакомы.

Так, например, он сразу же заприметил знакомое лицо – начальник станции стоял, заложив руки за спину, возле здания вокзала и с любопытством посматривал на сошедших с поезда пассажиров – он тоже узнал Гурова.

Это было нетрудно. На этот раз в Чередникове, кроме Гурова и его товарищей, никто не выходил. По информации, которую они собрали у всех проводников в поезде, не собирались выходить здесь и те двое странных пассажиров без багажа, что покинули поезд так внезапно. Значились они в проездных документах, как граждане Демин и Краснов, и билеты были взяты ими до Новосибирска.

– Опять, значит, к нам? – с дежурной улыбкой спросил начальник станции, когда Гуров со спутниками подошли к нему. – На этот раз в компании, я смотрю? Все по тем делам? Так-так… Вас встречают?

– Нет, никто нас не встречает, – сказал Гуров. – И, честно вам скажу, не хотелось бы, чтобы о нашем приезде знало слишком много народу. Хотелось бы остаться хотя бы какое-то время незамеченными.

– Понял, – согласно кивнул начальник. – Мы не из болтливых, не беспокойтесь. Я просто подумал… Торчит тут один, как будто дожидается кого-то с поезда. Номера чужие и вообще… А кроме вас, никто и не сошел – вот я и подумал…

– Ждет, говорите? – нахмурился Гуров. – А где же он, этот встречающий?

– С той стороны, – махнул рукой начальник станции. – Он на перрон и не выходил. Все сидит в своей «Победе»…

– В «Победе»? – еще больше насторожился Гуров. – Редкая по нынешним временам марка, – он обернулся к одному из оперативников: – Ну-ка, Калмыков, сходи посмотри, что это там за любитель антиквариата! Только осторожненько, не нужно, чтобы он ощутил наше пристальное внимание.

Калмыков кивнул и тотчас исчез. Гуров опять заговорил с начальником станции:

– А где же ваш Алексеев? Что-то его не видно.

– Алексеев запил, – доверительно понизив голос, сообщил начальник. – Есть у него такая слабость. Два раза в год запивает обязательно. Как часы. Но зато потом безотказнее его нет человека…

Вернулся Калмыков и сообщил:

– Правда, стоит за вокзалом «Победа», товарищ полковник. Темно-кофейного цвета. Между прочим, хорошо сохранилась! Хром, зеркала, резина новая. Похоже, хозяин и в самом деле на старине помешан. Вылизал он тачку, дай бог!

– Кофейного, говоришь? – задумчиво повторил Гуров. – А номер? А за рулем кто – рассмотрел человека?

– Номер оренбургский, товарищ полковник. Далековато забрался. А за рулем такой, знаете, невзрачного вида мужичок. Рубашечка на нем затрапезная, и морда у него, будто с утра побриться забыл.

– Это уже любопытно! – искренне сказал Гуров и опять обратился к начальнику станции: – Вы говорите, эта машина и ее хозяин вам не знакомы?

– Абсолютно! – уверенно заявил тот. – У нас тут в округе таких нет, это я вам гарантирую!

– Ну что же, отлично! – сказал Гуров. – В таком случае у меня имеются все основания полагать, что эта машина дожидается здесь тех двоих ребят, что были вынуждены сойти по дороге.

– Что будем делать? – спросил Крячко.

– Сейчас сообразим, – сказал Гуров и задал начальнику станции еще один вопрос: – После того как я уехал, какие-то перемещения тут имели место? Приезжал кто-нибудь, уезжал? Вот, например, Куприянов, инструктор из «Зеленого кольца», обещал какие-то соревнования, а сведений о них ни в каких источниках я не нашел…

– Куприянова я знаю, – кивнул начальник. – Насчет соревнований точно сказать не могу, но какие-то люди тут появлялись. Мужчины, одеты по-походному, со снаряжением. Куприянова я с ними тоже видел. Они, кстати, на машинах были. Погрузились и со всем скарбом уехали куда-то. Пока не возвращались. Краем уха я слышал, будто вся эта группа собирается сплавляться где-то километрах в ста отсюда, через наш район и дальше. Но я не вникал – меня эти дела мало интересуют.

Гуров переглянулся с Крячко.

– Надо же! Значит, какие-то соревнования здесь все-таки затеваются! И Куприянов жив, курилка! Нога, значит, у него зажила? Вот они, народные средства! Не чета всяким докторским штучкам. Километрах в ста, говорите? Где-то я уже слышал такую цифру… Значит, господин Куприянов намерен прибыть по реке? Как тесен мир!

Что он имеет в виду, никто толком не понял, но никто не стал и переспрашивать. Гуров раскланялся с начальником станции и увел своих людей в вокзал. Там они встали у окна, выходящего на стоянку для транспорта, и обсудили свои дальнейшие действия.

– Я почему сказал, что мир тесен? – заметил Гуров, вглядываясь в одинокий силуэт старомодного автомобиля, стоящего в полусотне метров от вокзала. – Очень этот лимузин похож на тот, что подвез нас с господином Куприяновым, подобрав ночью в лесу, неподалеку от того места, где я видел вертолет. Тогда мне это показалось счастливым совпадением, но теперь я склонен думать, что у Куприянова был мобильный телефон в непромокаемой упаковке, которым он и воспользовался, пока я валялся без сознания. Он вызвал откуда-то этого любителя старины, чтобы побыстрее вывезти меня из опасной зоны. Наверное, этот невзрачный мужичок базируется где-то в окрестных лесах – ничего иного я предположить не могу. А оренбургские номера у него просто для отмазки.

– Похоже на то, – сказал Крячко. – Но что же дальше?

– А дальше нам остается одно – познакомиться с этим лесным отшельником поближе, – заявил Гуров. – Аргументов в пользу этого несколько. Во-первых, будет расточительством упускать такого подозрительного типа. Во-вторых, он определенно знает, где находится нужная нам поляна. В-третьих, девяносто девять процентов за то, что он знает Куприянова. В-четвертых, сам Куприянов куда-то скрылся, и вряд ли кто-нибудь сможет нам объяснить, куда именно, кроме вот этого неприметного человечка. Аргумент против только один – по закону этот тип может спокойно послать нас куда подальше и отказаться отвечать на любые вопросы.

– И мы можем ему это позволить? – с любопытством спросил Крячко.

– В том-то и дело, что никак не можем, – сказал Гуров. – Категорически. Если мы будем придерживаться сейчас буквы закона, то все испортим. Вот такой парадокс. Поэтому все издержки и всю ответственность беру на себя. Кто не согласен?

– Брось, Лева! Тут все свои, – сказал Крячко, подмигивая молодым операм. – Побудем немного плохими полицейскими. В качестве примера, как не следует вести расследование… – Он засмеялся.

– Кончай трепаться! – поморщился Гуров. – Чтобы было понятнее, я бы назвал все это революционной целесообразностью, но боюсь, наши молодые коллеги меня не поймут…

– Мы сделаем все, что скажете, товарищ полковник! – серьезно произнес Калмыков. – Во всяком случае, можете на нас положиться.

– Ну что же, тогда вперед! – объявил Гуров. – Раз пошла такая пьянка – режь последний огурец. Сделаем так – Калмыков и Спирягин следуют первыми и встают вон там, у выезда. Если вдруг этот тип что-то почувствует и попытается бежать, разрешаю стрелять по колесам. Но не более! Не дай бог… А мы с полковником выйдем, как только вы займете свою позицию, и потолкуем с этим парнем. Может, сговоримся, чтобы он нас подбросил, куда нужно.

Далее все развивалось без неожиданностей, по тому плану, который наметил Гуров. Калмыков и Спирягин, изображая счастливых приятелей, возвратившихся в родные края, оживленно беседуя, миновали площадь перед вокзалом и остановились в тени деревьев у дороги. Как раз в этот момент свистнул и тронулся поезд.

– Ну все, – сказал Гуров. – Больше ждать товарищу нечего. Мы будем ему единственным утешением.

Они с Крячко вышли из здания вокзала. Даже издали было видно, с каким нетерпением всматривается человек, сидящий за рулем «Победы», в их фигуры.

Нетерпение это сменилось в конце концов разочарованием – встречающий понял, что встречать ему некого. Однако долг требовал от него убедиться в этом окончательно. Должно быть, он решил взглянуть, не задержались ли его приятели на перроне. Он вышел из машины, неспешно и, можно сказать, любовно протер ветровое стекло тряпочкой, поправил «дворники», постучал носком ботинка по колесам и наконец зашагал к вокзалу. На Гурова и Крячко он посмотрел мельком и без особого интереса, но лицо его при этом как будто омрачилось. Казалось, он пытается вспомнить, где мог видеть лицо Гурова. Видимо, той ночью он его не слишком хорошо рассмотрел.

Едва водитель скрылся в здании, как Гуров и Крячко быстро нырнули в салон «Победы» и затаились на заднем сиденье. Крячко сразу же захотелось посмотреть, что находится в «бардачке», но Гуров пресек это, решив, что водитель может заметить подозрительное шевеление в своей машине.

– И вообще, неприлично распоряжаться в чужом доме в отсутствие хозяина, – заметил Гуров. – Разве тебя не учили этому в школе?

– Порой мне кажется, что я никогда в школе и не учился, – печально заметил Крячко. – Жизнь моя, иль ты приснилась мне?

– Нет, все было на самом деле, – сказал Гуров и предостерегающе поднес палец к губам. – Тс-с! Он возвращается!

Хозяин «Победы» быстрым шагом подошел к машине, откинул дверцу и привычным движением уселся за руль. Но тут же его будто обожгло током – он дернулся и резко обернулся, уставившись на непрошеных пассажиров с негодованием и плохо скрытой тревогой. Тон он, однако, сразу же взял уверенный и дерзкий.

– Что за номера, уважаемые? – кривя рот, процедил он. – Вы ничего не перепутали? Это частная собственность. Выпрыгивайте, пока я милицию не вызвал. У нас тут такие манеры не проходят.

– Где это тут? – с любопытством спросил полковник Крячко. – Номера у вас, я смотрю, оренбургские. Так что вы здесь, получается, тоже гость. Откуда вам знать, какие тут манеры в моде?

– При чем тут номера? Какое ваше собачье дело? Выходите из машины! Или я приму меры!..

– Не горячитесь! – добродушно сказал Гуров. – Стоит ли так нервничать? В конце концов, все мы в этом мире гости. А жизнь станет куда комфортнее, если все станут помогать друг другу. Вот и мы будем вам очень признательны, если вы окажете нам помощь. Мы ведь только рассчитывали договориться, чтобы вы нас подбросили. Видите, сегодня тут ни одной машины…

– Я вам не таксист! – отрезал хозяин «Победы». – Если вам куда-то нужно ехать, это ваши проблемы.

– Конечно, наши, – согласился Гуров. – Но, может быть, нам по пути? Вы же собираетесь уезжать?

– Вас не касается, что я собираюсь. Последний раз предупреждаю: убирайтесь!

– А если мы не уберемся? – спросил Крячко. – Что вы сделаете? В самом деле вызовете милицию? Она уже здесь, можете не беспокоиться.

– Да, мы из милиции, – подхватил Гуров, не давая водителю опомниться. – А те, кого вы встречаете, сегодня не приедут. Так получилось, что они сошли по дороге.

Наступила классическая немая сцена. Хозяин «Победы» смотрел на Гурова с таким видом, будто ожидал, что тот вдруг сам собою исчезнет, растает, словно облачко дыма. Кажется, до него уже начинало доходить, где он мог видеть это лицо. Однако понимание пришло к нему слишком поздно. Теперь же он не нашел ничего лучшего, как обратиться в бегство.

Щелкнул замок, и фигура в клетчатой рубашке вдруг исчезла, провалилась назад. Водитель попросту шлепнулся в пыль и, моментально вскочив, бросился наутек, петляя, как заяц.

– Стой! – закричали хором Гуров и Крячко, выскакивая из машины и пускаясь в погоню.

Бегал хозяин «Победы» неважно, и они догнали его почти сразу. Однако тут беглец решил пойти ва-банк. Он выхватил из кармана нож и попытался пырнуть им Крячко, который был к нему в этот момент ближе. Крячко увернулся, а подбежавший сбоку Гуров умело провел подсечку и свалил противника на землю. Вывернул ему руку, отшвырнул в сторону нож и, придавив его к мостовой, обшарил карманы. В заднем нашелся документ – это были водительские права, выписанные на имя Лимонина Алексея Сергеевича.

– Вот и познакомились! – заключил Гуров, убедившись, что больше никакого оружия при Лимонине не имеется.

Он поднялся и протянул руку лежачему.

– Сами пойдете? – спросил он. – Или будет лучше надеть на вас наручники, гражданин Лимонин?

Лимонин лежал носом в пыль и не шевелился. Возможно, это было что-то вроде защитной реакции. Так притворяется мертвым жук, до которого дотрагиваются веточкой или пальцем. Гуров отчасти понимал его. В такой ситуации, в какую попал Лимонин, трудно придумать что-то дельное.

– Решили взять передышку? – сочувственно спросил Гуров. – Все-таки думаю, что вам лучше встать. Лежать на земле полезно, конечно, но не на проезжей же части… Да и к тому же на нас начинают обращать внимание. Неудобно! Вставайте, Алексей Сергеевич! Нам нужно поговорить.

Лимонин, отворачиваясь и зло сопя, поднялся, отряхнул одежду и, стараясь держаться независимо, пошел к машине. Полковник Крячко опередил его и осуществил свое давнее желание – забрался все-таки в «бардачок» прежде, чем туда заглянул хозяин. Лимонин ускорил шаг и даже застонал от досады, но было уже поздно – Крячко, торжествуя, доставал из глубины «бардачка» старый пистолет «ТТ» в полном боевом снаряжении.

Лимонин остановился, воровато оглянулся и метнулся в сторону, намереваясь скрыться в ближайшем переулке. Но Гуров был рядом и одним ударом сбил убегающего с ног. Лимонин рухнул на землю, дважды перевернулся и снова замер.

На этот раз Гуров не стал его уговаривать, а просто сгреб за ворот и за брючный ремень и отволок в машину. Там он бросил его, точно мешок с картошкой, на переднее сиденье и отряхнул руки.

– Вы нас уже утомили, Лимонин! – сказал он с упреком. – Мы все-таки не мальчики бегать за вами по площади. Все-таки придется приковать вас наручниками к рулю. Будете как раб на галерах.

– Чего вам от меня надо? – угрюмо спросил Лимонин, глядя в сторону.

– Откуда у вас этот ствол? – спросил Крячко, сунув пистолет под нос хозяину.

– Нашел на дороге, – сердито сказал Лимонин. – Еще вопросы будут?

– По интересным дорогам ходите, гражданин Лимонин! – покачал головой Гуров. – Мне вот на дороге почему-то все больше чепуха какая-то попадается.

На это Лимонин ничего не сказал. Он отвернулся и с тоской уставился в окошко. Видимо, подсчитывал в уме варианты.

– Ладно, замнем пока, – сказал полковник Крячко, пряча «ТТ» за пояс. – Так вы нас подбросите, любезный?

– Это куда еще? – буркнул Лимонин. – До «Кольца», что ли?

– Зачем до «Кольца»? – спокойно сказал Гуров. – До того самого места, откуда вы меня с гражданином Куприяновым отвозили. Я примерно и сам помню направление, но вы-то, похоже, здесь свой. Каждый уголок небось вам известен?

– Вы о чем? – хрипловатым от волнения голосом спросил Лимонин. – Какое такое место? Вы что-то путаете. Я ни вас не знаю, ни Куприянова вашего. Чего это вы такое несете?

– Да бросьте! Вы же меня вспомнили, гражданин Лимонин! – воскликнул Гуров. – Я по глазам вижу. Предупреждаю, не в ваших интересах валять дурака. Мы приехали сюда с самыми серьезными намерениями.

– Ну, приехали и приехали, – пробурчал Лимонин. – Мне-то что? Меня это не касается. А вас я первый раз вижу.

– Повторяю, – после короткой паузы веско сказал Гуров. – Я сам примерно знаю, куда ехать, и рано или поздно поляну эту найду. Вы мне нужны, чтобы уточнить детали. Если вы не согласитесь с нами сотрудничать, мы поступим очень просто – сдадим вас в милицию и попросим, чтобы вашу машину хорошенько обыскали. Как везучий человек, вы наверняка много интересных вещей находили на дорогах: оружие, валюту, наркотики… Не было такого? Лучше самому в этом убедиться.

– Ну, хорошо, допустим, я отвезу вас, куда вам надо, – сдался Лимонин. – Потом вы меня отпустите?

– Может, тебе еще и «ТТ» вернуть? – насмешливо спросил Крячко. – С дарственной гравировкой – от благодарного МВД? Не получится, дружок!

– Вы не понимаете, что ли? – повысил голос Гуров. – У нас есть серьезные подозрения, что вы связаны с какой-то преступной группировкой, вы от нас бегаете, оказываете сопротивление, у вас в машине огнестрельное оружие… А вы пытаетесь вести с нами какой-то торг!

Лимонин не выдержал – обернулся. В глазах его страх мешался с ненавистью. Но он еще пытался хорохориться.

– Что за ерунда! – с деланым возмущением сказал он. – Преступная группировка! Я просто путешествую. Пишу книгу. Понятно? С оружием чувствуешь себя в безопасности.

– Можно взглянуть на рукописи? – поинтересовался Гуров.

– Книга пока у меня в голове, – постучал пальцем по лбу Лимонин.

– Случайно, не Уголовный кодекс? – осведомился Крячко. – Вам эта книга сейчас нужнее всего.

Лимонин уничтожающе посмотрел на него, но отвечать поостерегся.

– Так мы куда едем? – спросил Гуров. – В милицию или на поляну?

Лимонин насупился, потом протянул руку и щелкнул ключами.

– Будь по-вашему! – сказал он без выражения. – Поедем, куда вам надо. Дорогу покажете?

Гуров сделал еще одну паузу, а потом сказал:

– Значит, так! Еще одно такое высказывание – и мы надеваем на тебя наручники и суем в багажник. Пусть мы дольше будем искать дорогу, но, по крайней мере, будем избавлены от лицезрения твоей лживой физиономии. Ты меня уже достал!

– И, пожалуйста, не просись в туалет, когда будешь путешествовать в багажнике! – сказал Крячко. – Все равно мы не будем останавливаться. Машина твоя, и можешь делать в ней что хочешь, мы не возражаем.

– Это насилие, – мрачно заявил Лимонин.

– Еще какое, – согласился Гуров. – Но как еще прикажешь обращаться с человеком, который возит в «бардачке» заряженный пистолет и бегает от милиции?

– На вас не написано, кто вы такие, – заявил Лимонин, но прозвучало это совсем неубедительно.

Гуров пропустил замечание мимо ушей и скомандовал:

– Заводи машину! Или ты все-таки предпочтешь путешествовать в багажнике?

Лимонин аккуратно завел мотор и медленно тронулся с места. Он теперь как будто целиком сосредоточился на управлении машиной, но напряженные взгляды, которые он то и дело бросал по сторонам, свидетельствовали, что думает Лимонин все о том же – как бы дать деру.

Видимо, он питал в отношении этого надежды, которые, однако, рухнули, когда на выезде с площади Гуров приказал остановиться, и в машину подсели Калмыков со Спирягиным. Лимонин понял, что расклад сил стал один против четверых, и совсем приуныл. Он больше не прикидывался дурачком и сразу погнал машину в объезд «Зеленого кольца» в глубь лесов.

Гуров в общих чертах помнил дорогу и видел, что пока Лимонин делает то, что от него требуется, и не вступает в бессмысленные споры. Долго ли будет продолжаться такая гармония, Гуров не знал, поэтому постарался сразу же выжать из ситуации все, что можно.

– Куда мы сейчас едем? – спросил он у Лимонина.

Тот неприязненно скосил на него глаз и пробурчал:

– Я думал, вы знаете, куда вам надо!

– Допустим, я знаю куда, но не знаю, что там, – возразил Гуров. – Говорю это совершено откровенно. Жду от тебя ответа на этот вопрос.

– Может быть, там место грибное? – невинным тоном произнес Лимонин. – Или рыбалка хорошая? Я, мужики, в этих делах не разбираюсь. Я все-таки человек городской.

– Ага, тогда, наверное, ты должен хорошо разбираться в вертолетах! – сказал Гуров. – На том месте, куда мы едем, не было ни грибов, ни рыбы. Но там был вертолет. И когда я его увидел – хотя не должен был видеть, – Куприянов огулял меня по голове палкой и вызвал по телефону тебя, гражданин Лимонин. И ты приехал, хотя у тебя барахлил в тот день мотор, и отвез нас с Куприяновым в «Зеленое кольцо». Теперь-то, наверное, и ты, и Куприянов жалеете, что не утопили меня в ту ночь, но у вас на это не хватило духу – все-таки не так просто решиться прикончить полковника из Москвы. Тем более что в этом случае могли возникнуть вопросы к самому Куприянову. А это могло помешать его деятельности, не так ли? Сам он называл эту деятельность соревнованиями по сплаву. Но вот беда, ни в каком источнике я не нашел и намека на такие соревнования в этом районе. Так чем он на самом деле занимается, этот Куприянов?

Лимонин не ответил на вопрос. Помолчав немного, он задал свой:

– Если не найдем это место, про которое вы тут толкуете, что вы тогда собираетесь делать? Задержите меня?

– Не только задержим, – сказал Гуров. – Задержим и вместе с тобой поедем туда, где ты обитаешь. Интересно посмотреть, где и как живет человек с оренбургским номером, приезжающий по первому зову.

– У меня нет постоянного места жительства, – заявил Лимонин. – Я путешествую.

– Мне кажется, твое путешествие скоро закончится, – возразил Гуров.

## Глава 15

Солнце зашло за верхушки деревьев, и лес вокруг дороги стал похож на мрачное каменное ущелье, где самым светлым пятном была бурая полоса грунтовки.

– По-моему, я узнаю эти места! – сообщил Гуров, озабоченно оглядываясь по сторонам. – Ну-ка, притормози, путешественник!

Лимонин сбросил скорость, нажал на педаль тормоза. На лице у него была такая мина, будто он делает величайшее одолжение в своей жизни. Крячко с любопытством завертел по сторонам головой.

– Нет, мне определенно знаком этот пейзаж! – повторил Гуров.

– А по-моему, ничего особенного, – сказал Крячко. – То же, что и везде: дорога, деревья… Как ты их различаешь?

– Здесь я впервые встретил гражданина Лимонина, – сказал Гуров. – Такое не забывается.

– Значит, мы дальше не поедем?

– Дальше мы пойдем пешком, – объявил Гуров. – Машину аккуратно поставим на обочину, запрем ее и пойдем. Тут, насколько я понимаю, недалеко.

– Возможно, но скоро начнет темнеть, Лева, – с беспокойством сказал Крячко.

– Значит, нам нужно поторопиться, – ответил Гуров.

Они съехали на обочину, подминая колесами траву. и остановились у самых деревьев. Потом все вышли, Гуров сам запер машину и положил ключи себе в карман. Лимонин проводил их злым разочарованным взглядом, но ничего не сказал.

– Калмыков, поручаю тебе этого путешественника! – распорядился Гуров. – Головой за него отвечаешь! Для верности рекомендую пристегнуть его к себе, а то как бы он не потерялся в лесу. С путешественниками такое бывает. А нам его искать недосуг.

– Да вы не беспокойтесь, товарищ полковник! – заверил Калмыков. – Я за ним и так присмотрю. Не потеряется. А то среди кустов тут в браслетах неудобно пробираться…

– Только осмотр местности нужно провести в самые сжатые сроки! – напомнил Крячко, поигрывая большим электрическим фонариком, который обнаружил до этого в машине. – Запасы энергии у нас ограничены.

– Слышишь, путешественник? – строго сказал Гуров. – Ты должен довести нас до места кратчайшим путем, или все-таки придется пристегнуть тебя наручниками.

Лимонин бросил на него хмурый взгляд, но потом довольно уверенно пошел вперед, раздвигая кусты. Все отправились за ним, причем Калмыков чуть ли не дышал Лимонину в затылок. Но тот пока и не предпринимал никаких попыток бежать. Действительно ли считал свое положение безнадежным, или просто выжидал удобного случая – Гуров еще не пришел к однозначному выводу. Лимонин казался сейчас абсолютно спокойным, хотя и мрачным, что в его положении было естественно. И дорогу он прокладывал довольно уверенно.

«Видать, и в самом деле путешественник, – подумал про себя Гуров. – Ведет что твой Сусанин! Куда, интересно, приведет, собака? Зря все-таки Калмыков не пристегнулся, чует мое сердце!»

Однако пока никаких поводов для беспокойства не наблюдалось. В лесу царили тишина и спокойствие. Даже птичьих голосов не было слышно. По мере того как группа во главе с Гуровым продолжала продвигаться в глубь леса, заросли становились все гуще, прохладнее и темнее. Однако примерно через полчаса деревья внезапно расступились, и они вышли на поляну, которую Гуров узнал немедленно, хотя до этого видел ее всего один раз, и то ночью. Большая поляна, покрытая сочной травой, на краю которой стоял простой деревянный сруб без окон. Несомненно, та сама поляна.

– Вы это, что ли, искали? – каким-то брезгливым тоном осведомился у него Лимонин.

– Похоже, это, – с облегчением сказал Гуров. – Молодец, Лимонин! Начинаешь исправляться! Мы с тобой еще найдем общий язык, вот увидишь!

Лимонин презрительно скривил губы, но в сумерках этого никто не заметил.

– Так, ребята! Быстренько осмотрим место! – приказал Гуров. – Ищите любые следы деятельности человека. Особое внимание обратить, разумеется, вон на ту избушку. Да, пожалуй, я сам ею займусь… Приступили!

Гуров торопился, потому что и в самом деле быстро темнело. Нужно было воспользоваться оставшимся у них временем с максимальной отдачей. Конечно, все не заладилось с самого начала. Или заладилось – это с какой стороны посмотреть. Вести поиски в лесу следовало с утра, как и предполагал вначале Гуров. Но он не мог знать, что встретит на вокзале Лимонина. После этого у Гурова не оставалось выбора – нужно было использовать эту встречу. Как говорится, куй железо, пока горячо.

Оперативники разбрелись по поляне. Спирягин сразу же обратил внимание на следы, которые остались в центре.

– Товарищ полковник! Похоже, вертолет как раз тут и приземлялся! Видите, какие вмятины? Наверняка от колес.

– Я в этом и не сомневался, – ответил Гуров. – Весь вопрос в том, что это за вертолет и какого черта он тут делал? Может, господин Лимонин в курсе?

Лимонин безразлично пожал плечами.

– Я в вертолетах не разбираюсь, – сказал он. – И вообще никогда не видел тут вертолета.

– Ладно, не криви душой, Лимонин! – сказал ему Гуров. – Сказал «а», говори и «б»! Ты же нас на поляну вон как гладко вывел! Как по маслу! Чего же теперь невинность из себя строишь?

– А что криминального в том, что я вывел вас на поляну? – усмехнулся Лимонин. – Поляна как поляна. Или в Уголовном кодексе теперь за это статья предусмотрена?

«Издевается, – подумал Гуров. – Значит, уверен, что мы ничего тут не найдем. Или, наоборот, старается разозлить нас и оттянуть время, чтобы мы искали поверхностно… Нет, все равно я уверен, что здесь что-то не так!»

Он обошел избушку кругом. Окон в ней действительно не было, но дверь имелась – без замков, на простом деревянном засове. Гуров открыл ее и заглянул внутрь. Внутри была полнейшая темнота.

Из-за спины вынырнул Крячко, посветил фонариком.

– На поляне ни хрена нету, Лева, – сообщил он. – Если и есть какой-то криминал, то он должен быть здесь.

– Но здесь, как видишь, тоже ничего, – сказал Гуров. – Хижина отшельника.

Внутри строения было почти пусто. Лишь деревянная полка на стене и деревянный, грубо сколоченный стол посредине.

– Странно, стол есть, а стульев нету, – сказал Крячко. – Фуршеты они здесь закатывают, что ли?

Он посветил фонариком на пол. Тот был вышаркан, со множеством грязных следов.

– Да, место популярное, – кивнул Гуров. – Хотя лично мне трудно понять, в чем его прелесть. Может быть, что-то под полом?

Они переглянулись и принялись искать ход в подвал. После нескольких неудачных попыток Гуров обратил внимание, что деревянный стол намертво прикручен к полу здоровенными винтами.

– Это неспроста, – покачал головой Крячко. – Зачем в лесу прикручивать к полу стол? Не психбольница все-таки.

– Инструмент нужен, – решил Гуров. – Голыми руками не отвернуть. Пойдем отправим Спирягина – пусть притащит из машины какие-нибудь железки.

Они вышли из домика и подозвали Спирягина. Гуров объяснил ему, что нужно сделать, и Спирягин убежал. Лимонин, который стоял неподалеку под надзором Калмыкова, сумрачно посмотрел Спирягину вслед и задумался. Гуров понял, что они на верном пути. «Еще не горячо, – подумал он, – но уже теплее. Я буквально шкурой ощущаю, что становится теплее. Темнота – вот что нам сейчас мешает!.. И еще одно…»

Он подошел к Лимонину и спросил, глядя ему в глаза:

– Мне нужно знать, куда все-таки уехал Куприянов, что за люди с ним и когда он должен вернуться?

– Ну не знаю я никакого Куприянова, – пожал плечами Лимонин. – Все это вы, уважаемый, выдумали.

– Я выдумал, а вы привели меня на то место, которое я выдумал, – сказал Гуров.

– Просто я припоминаю, что действительно как-то подвозил вас, – ответил Лимонин. – Все прочее – ваше воображение.

– Пистолет, например, – подсказал Гуров.

– Ну что пистолет? – снова пожал плечами Лимонин. – Вы сами прекрасно знаете, что по нынешним временам пистолет небольшая диковина.

– Допустим, – сказал Гуров. – Но сдается мне, что впереди нас ожидают еще кое-какие сюрпризы.

Когда возвратился Спирягин, сумерки сгустились окончательно, и с трех шагов лица виделись как бледные расплывчатые пятна. Небо сделалось густо-сиреневого цвета. Вот-вот должна была опуститься ночь.

Спирягин притащил с собой кучу железок, которую нашел в машине, – отвертки, разводной ключ, монтировку, еще что-то.

– Хозяин у нас запасливый! – похвалил он. – Чего только у него в багажнике не понапихано! Между прочим, я у него там и охотничье ружье надыбал, товарищ полковник! И коробку патронов, снаряженных уже, между прочим! Сюда принес – мало ли что!

– Правильно поступил, Спирягин! – сказал Гуров. – Держи все при себе пока. А мы с полковником черной работой пойдем заниматься.

Он с Крячко взяли инструменты и вернулись в домик. Светя фонариком, принялись отворачивать болты, которыми был прикручен к полу стол. Вскоре стало ясно, что стол был всего лишь декорацией. Он маскировал крышку подпола, которая крепилась на тех же самых болтах. Когда они открутили последний и подняли стол, поднялась и крышка. Под ней открылся лаз в подпол, откуда пахнуло сырой землей.

– Кажется, мы нашли сокровища, Стас? – хмыкнул Гуров.

Крячко посветил фонариком в дыру и разочарованно свистнул.

– Похоже, пусто! – сказал он и, недолго раздумывая, полез вниз.

Некоторое время луч фонарика метался в глубине подпола, а потом остановился.

– Аккуратное помещение! – донесся снизу голос Крячко. – Я тут почти в полный рост могу стоять.

– Так что там, Стас? – нетерпеливо спросил Гуров.

Крячко еще немного помолчал, а потом сказал с виноватой интонацией:

– Да ты знаешь, Лева… Нет тут ни хрена! Пусто.

– Что, совсем ничего? – с тревогой спросил Гуров, наклоняясь и заглядывая в подпол. – Так-таки и ничего?

Он ощущал сейчас полнейшую пустоту. Все усилия были напрасны. Гора родила мышь. Ради того, чтобы обнаружить в лесной избушке подпол, не стоило поднимать такой шум и мчаться на край света. Однако ведь не они первыми подняли этот шум! На пути сюда они чуть не распрощались с жизнью. Значит, кто-то сильно не хотел этого.

– А это что там валяется? – спросил Гуров, кивая на кусок грязной тряпки под ногами Крячко.

Тот наклонился, поднял обрывок. Повертел в руках, пожал плечами, понюхал и передал тряпку Гурову.

– Кто-то руки вытирал, наверное, – сказал он. – Машинным маслом пахнет.

Гуров тоже понюхал и задумчиво наморщил лоб.

– Я бы сказал – оружейным маслом, Стас! – вдруг сказал он окрепшим голосом. – Вот это скорее всего.

Крячко высунул голову из подпола, положил на половицы фонарик, потом подтянулся на руках и выбрался наверх.

– Ага! – сказал он. – Полагаешь, что здесь прячут оружие?

– Это могло бы многое объяснить, – ответил Гуров. – Но, возможно, господин Лимонин лучше ориентируется в проблеме? Давай попробуем задать ему этот вопрос.

Они вышли из избушки. Калмыков и Спирягин ждали в десяти шагах от домика, смоля сигареты. Лимонин, опустив голову, с убитым видом стоял рядом с ними. Увидев начальство, оперативники побросали сигареты.

– Лимонин! – окликнул Гуров. – Что же ты сразу нам не сказал, что вы тут прячете оружие? Мы бы не стали это дело на себя взваливать, передали бы его кому положено, в ФСБ…

Он еще не успел договорить, как Лимонин вдруг ожил. Резким движением он отпихнул обоих оперов, пригнулся и нырнул вбок в темноту. Одно мгновение – и он исчез в черном лесу. Только треск веток отмечал его торопливый бег между деревьев.

– Ах, растяпы! – заорал Гуров. – Догнать его немедленно! Рассыпались в разные стороны! Не теряйте ни секунды!

– Я к машине! – негромко предупредил Гурова Крячко.

Все разбежались в разные стороны. Лесная тишина наполнилась звуком торопливо удаляющихся шагов. Гуров раздумывал всего одну секунду. По логике вещей, Лимонин должен был и в самом деле бежать к машине. Но что-то подсказывало Гурову, что тот не поступит таким очевидным образом. Может быть, он постарается пробраться к реке?

Гуров прикинул, в каком направлении двигаться, и, внимательно прислушиваясь, побежал сквозь лес в надежде, что его предположение окажется верным. На бегу он выстраивал в голове последовательную цепочку рассуждений. Ему нужно было связать все воедино, чтобы понять, что происходит: вертолет, поляна, тайник, река – все это должно было сочетаться каким-то определенным образом, нужно было только понять, как именно.

«Проворонили единственного свидетеля! – ругался он мысленно. – А возможно даже, и подозреваемого. То есть определенно подозреваемого! Ишь он чесанул, когда услышал про ФСБ и оружие! Явно почуял, что запахло жареным. Теперь у него одна забота – подальше унести ноги. А мы лови его! Говорил же, пристегнуть надо было человека! „От меня не сбежит!“ Ну, молодежь!»

По мере того, как Гуров углублялся в лес, все посторонние звуки слабели, и все яснее становился равномерный шум бегущего между камней потока. Река была уже совсем рядом. Вскоре тропа пошла под уклон, деревья начали редеть, и Гуров вышел вдруг на берег.

Это была каменистая отмель, довольно отлогая. Гуров не помнил, чтобы во время его авантюрного сплава на глаза попадалось похожее место. Видимо, отмель располагалась несколько ниже по течению, если брать от того места, где они с Куприяновым потерпели «кораблекрушение». Проплыви они чуть подальше, и выбраться на сушу было бы куда проще. Эту мысль убедительно подтвердила картина, которую Гуров увидел сейчас из-за деревьев.

Луны в эту ночь не было, но возле реки сверкали огни электрических фонарей – не менее десятка, – и рассмотреть можно было многое. Гуров увидел белую пену на камнях, мокрые бока больших резиновых лодок и фигуры людей в водонепроницаемых куртках и сапогах. Люди вытаскивали на берег лодки и выгружали с них какие-то тяжелые ящики. Работали они в полном молчании и очень слаженно – видимо, это была давно сложившаяся команда. И лодок, и ящиков было не слишком много – по два ящика на лодку, а лодок Гуров насчитал пять. Наверняка это было не самым простым делом – доставить сюда груз по бурной реке, и занимались этим опытные и сильные люди.

«Оказывается, мы поспели как раз вовремя, – мелькнуло в голове у Гурова. – Начинается самое интересное. Наверное, и меня торопились убрать именно поэтому – чтобы ни в коем случае не успел появиться здесь сегодняшней ночью. Однако что все это может означать? Люди доставили некий груз по неудобной, но зато безопасной дороге. На реке нет инспекторов, которые могут тормознуть машину и попросить показать, что в багажнике. Единственный риск – вывалить ящик в воду, но это уж, как говорится, бог дал и бог взял. В остальном все замечательно. Со стороны посмотришь – соревнования, а на самом деле… А что на самом деле? Неужели оружие? Откуда?»

Гуров вспомнил слова милицейского майора из линейного отделения в Черноглинском о расформированной военной части в ста километрах отсюда.

«А что, если так оно и есть? При расформировании части возникли предпосылки для злоупотреблений. Неким злоумышленникам удалось припрятать часть арсенала. Теперь они вывозят оружие из укромного места – по реке, чтобы не привлекать внимания, – и складируют его здесь. Периодически прилетает вертолет и забирает товар. Конечно, товар – вся эта возня стоит немалых денег. А координирует это мероприятие господин Куприянов, спортсмен и крутой мужик. Кстати, если подумать, то он и выглядит как отставник военный. Интересно, он сейчас здесь? Впрочем, скоро мы это узнаем… Вот только бы не спугнуть!.. А где же, кстати, заблудился этот чертов Лимонин?»

Гуров тихо отступил назад и смешался с тенями леса. В отношении лодочников он не беспокоился. Этим некуда было деваться – все равно придется тащить груз на поляну. А вот непредсказуемый Лимонин мог все испортить, и его следовало найти как можно скорее. Наверняка он знал, что лодки должны были прибыть сегодня, и наверняка побежал сейчас к реке, но, видимо, слегка заблудился по дороге.

Вскоре Гуров понял, что не ошибся в расчете. Вдруг справа от него послышался треск веток и тяжелое дыхание спешащего человека. Тот ломился прямо через заросли, не разбирая дороги. Должно быть, наконец увидел просвет между деревьями. Возможно, заметил и свет фонарей на берегу.

Гуров увидел мелькнувшую рядом тень. По силуэту с первого взгляда было ясно, что это Лимонин. Гуров совсем негромко окликнул его, но на Лимонина это произвело такое впечатление, будто над ухом у него выстрелили из базуки. Он дико вскрикнул и, наклонив голову, чесанул через лес к реке.

Гуров был готов к этому. Подножка – и Лимонин с коротким воплем повалился как куль на землю, лицом в папоротники. Гуров обрушился на него сверху и сдавил ему горло. Лимонин даже не пытался сопротивляться. Гуров был тяжелее его килограммов на двадцать и не в пример тренированнее.

Гуров посадил его и, взяв за грудки, встряхнул так, что у Лимонина клацнули зубы.

– Еще раз пикнешь – вырву язык! Собственноручно! – звенящим шепотом предупредил Гуров. – Твои дружки уже прибыли, и если ты помешаешь им выполнить задачу – доставить груз на место – можешь сразу прощаться с жизнью. Пришибу тебя, как муху, не сомневайся!

Мария не раз рассказывала Гурову о том, как актеры входят в образ, поэтому теоретически он был подкован. Но сейчас слова Гурова прозвучали и без всяких теорий довольно убедительно. Лимонин покорился сразу же и покорно пошел вместе с Гуровым обратно на поляну, то и дело оглядываясь назад, как человек, внезапно разлученный с близкими. Однако он помалкивал и не пытался больше бежать, а это было главное.

Они вернулись на поляну последними. Остальные были уже там, а Крячко не позволил молодым снова разбежаться по лесу. Увидев, что Гуров вернулся не один, Крячко радостно объявил:

– Ну, что я говорил? Лева его поймал. Учитесь, пока жив человек!

– Кончай балагурить! – отрывисто сказал Гуров. – Гости уже здесь.

– Гости?! – поразился Крячко.

– Вот-вот появятся, – коротко бросил Гуров. – Значит, делаем так: Стас и Калмыков быстро ставят на место стол. Чтобы все было как раньше! Нам главное не спугнуть их раньше времени. А Спирягин забирает этого деятеля – в наручниках! – и вместе с ним катит на «Победе» до ближайшего телефона. Связывайся с ближайшим отделением милиции, объясняй все и требуй, чтобы сюда направили усиленную группу. Здесь народу не меньше пятнадцати человек. Наверняка все вооружены. Если будут какие-то возражения – козыряй именем генерала Орлова. И самое главное, не потеряй Лимонина! Второго раза я вам не прощу!

## Глава 16

Едва успели завернуть последний винт и уничтожить следы своего пребывания в домике, как за деревьями послышались шум шагов и треск веток. Гуров, Крячко и Калмыков поспешно покинули избушку и переместились на противоположный конец поляны. Здесь они опустились на землю, спрятались за стволами деревьев и стали ждать.

– Обидно! – со вздохом шепнул полковник Крячко. – Надрывались с этими болтами. Откручивали, прикручивали… И все зря. Все равно ребятам опять придется откручивать. Лишняя работа.

– Ага, ты еще пойди предложи им свою помощь! – проворчал Гуров. – Вам грузчики, ребята, не требуются?..

– Я, наверное, так и сделаю, – ухмыльнулся Крячко.

– Шутки шутками, – назидательно сказал Гуров, – но нам нужно решить, что мы будем делать дальше. Положение непростое. Численный перевес на их стороне. До утра еще долго. Когда Спирягин сумеет вызвать подмогу, неизвестно. Поэтому вести себя нам с вами нужно скромно и тихо. Похороны, конечно, у нас будут пышные, но мы-то их уже не увидим. Поэтому предлагаю следующее: мы даем этим товарищам спустить в тайник весь груз, закрыть его там как положено и убраться отсюда. В случае благоприятной обстановки можно попытаться захватить одного из этой банды. Остальные пусть убираются. В нашем распоряжении будут улики, следы, Лимонин… Возьмем Куприянова, будем его раскручивать. Не самый лучший вариант, но, увы, обстоятельства против нас. Бандитов слишком много, и наверняка они все с оружием.

– Зато на нашей стороне фактор внезапности, – заметил Крячко. – Дать залп из-за кустов, положить парочку – остальные сами лапки поднимут…

– Не факт, – сказал Гуров. – И потом, что это за партизанщина? Дать залп! А если в этих ящиках, ну, я не знаю, образцы горных пород?..

– Ты еще скажи, образцы парфюмерии! – фыркнул Крячко.

– Тише! – шикнул на него Гуров. – Они уже здесь.

Действительно, на другом конце поляны вспыхнули электрические фонари и появились люди. Они шли медленно, с натугой, таща на руках тяжелый, как гроб, ящик. Опустив его на траву, с облегчением развернулись и снова скрылись в лесу. На их месте возникли следующие. Тоже избавились от ноши и ушли. Так продолжалось, пока на поляне не оказался последний ящик. Группа людей с фонариками некоторое время совещалась в отдалении, не подозревая, что за ними наблюдают.

Гуров насчитал около десятка человек. Судя по всему, некоторые вернулись на берег к лодкам. Это было Гурову на руку. Он все еще раздумывал, не стоит ли попытаться захватить кого-то из банды, когда груз будет спрятан и все начнут расходиться. Арестованный им бы очень не помешал, но Гуров опасался, что, обнаружив исчезновение сообщника, остальные поднимут переполох. Возможно даже, они предпримут меры, чтобы перепрятать груз, а этого Гурову совсем не хотелось.

Однако злоумышленники повели себя очень странно. К неудовольствию Гурова, они не стали переносить ящики в избушку. Фонари погасли, а вместо них на противоположном конце поляны один за другим стали вспыхивать красные огоньки сигарет.

– Вот так попали, на ровном месте, да мордой об асфальт! – озадаченно пробормотал Гуров. – Не нравится мне этот отдых на лужайке!

– Перерыв по КЗОТу положен, – авторитетно заметил Крячко. – Тем более они тут пашут, как бурлаки на Волге. Сейчас покурят и опять за работу.

– Возможно, – пробормотал Гуров. – И тем не менее мне все это не нравится.

– Мне это не нравится еще больше, – возразил Крячко. – Потому что самому хочется закурить. Но ты ведь КЗОТа не соблюдаешь, и твои подчиненные вынуждены пахать без перекуров.

– Почему? Кури! – спокойно сказал Гуров. – Но это как раз тот случай, когда курение очень сильно сокращает жизнь. Мне кажется, тебе уже и самому расхотелось.

– Можно сказать, что и расхотелось, – согласился Крячко. – Особенно, когда я вижу, что никто из них не торопится заниматься этими чертовыми ящиками. Я смотрю на это, и мне уже не хочется курить, а хочется знать, почему они не торопятся. Как хочешь, Лева, а я подберусь к ним поближе и послушаю, что они там говорят. Иначе мы будем ждать до утра, а утром получится картина Репина «Они нас не ждали». Со всеми вытекающими.

Гуров колебался.

– Ну ладно, – наконец согласился он. – Только чтобы ни звука. Даже дышать не вздумай. Если обратишь на себя внимание, лучше сразу пойди утопись.

– Так и сделаем, начальник! – хмыкнул Крячко. – Но зря беспокоишься. Я как мышь…

Он вдруг оборвал шепот и замер.

– Что? – насторожился Гуров.

– Слышишь? – прошептал с тревогой Крячко. – Мотор вроде.

– Едет кто-то? – с надеждой спросил Калмыков.

Гуров потер подбородок. Слабый механический гул шел откуда-то из-за леса, но отнюдь не с той стороны, где находилось «Зеленое кольцо». Он явно приближался, и Гуров вдруг понял, что это за звук и почему он его так беспокоит.

– Ну ясно, почему они не прячут ящики в подвал, – сказал он мрачно.

– Думаешь, они сдадут товар уже сегодня? – с беспокойством спросил Крячко. – Думаешь, вертолет?

– Это и есть вертолет, – сказал Гуров. – И у меня практически нет сомнений, что это их вертолет. Ситуация, сходная с той, что сложилась здесь пару недель назад. Тогда я получил по голове дубинкой. Теперь все будет серьезнее. Но я беспокоюсь не о себе. Предлагаю голосование. Дело совершенно добровольное, никаких претензий ни к кому не будет. Мы все можем сейчас уйти и, что называется, раствориться в ночной тьме. Никто нас за это не осудит. Но ящики с оружием погрузят на вертолет и увезут в неизвестном направлении. Возможно, это вообще последняя партия и наш последний шанс раскрутить это дело. Выбирайте!

– То есть я понимаю, что мне предлагают или бежать, или огреть своего ближнего дубинкой? – ухмыльнулся Крячко. – Я выбираю последнее. Не все же самому получать!

– Я с вами, товарищ полковник! – преданно глядя на Гурова, сказал Калмыков.

– Замаливаешь грехи? Да ведь я еще даже не сказал, что сам выбрал! – хмыкнул Гуров.

– Вот именно, замаливаю, – ответил Калмыков. – И сделаю все, что выберете вы.

– Ну что же, я вас за язык не тянул, – сказал Гуров. – Сами напросились. Тогда план меняется. Дождемся, когда сядет вертолет и начнется погрузка. Когда погрузят половину ящиков, выходим из укрытия и захватываем вертушку. Нужно постараться сделать так, чтобы в наших руках оказался вертолет и хотя бы один из тех, кто приплыл сюда на лодках. Так сказать, представители обеих сторон. Стрелять разрешаю только в воздух и в крайнем случае, если другого выхода не остается. Но в любом случае помните, что вы мне нужны живыми.

Звук приближающегося вертолета становился все громче. Наконец огни воздушной машины вынырнули из-за верхушек деревьев. Люди на поляне тотчас принялись размахивать фонарями. Вертолет приблизился и зажег прожектора. Поляна ярко осветилась. Вертолет выбрал место и стал медленно снижаться. Едва он коснулся земли, как все на поляне пришло в движение. Люди в непромокаемых куртках почти бегом принялись грузить ящики.

Из укрытия Гурову и его товарищам было прекрасно видно, что происходит на поляне. Яркие прожектора освещали путь, по которому двигались грузчики, но все остальное пространство находилось в тени. Это давало некоторое преимущество оперативникам. Они могли практически незаметно подобраться к самому вертолету. Гуров только не знал, сколько человек команды находится в вертолете, и это сдерживало его. Однако он понимал, что бесконечно ждать не получится. Когда ящики буду погружены, вертолет улетит незамедлительно. Винт у него продолжал крутиться даже во время погрузки.

– Все! Начинаем! – сурово сказал Гуров, оборачиваясь к своим спутникам. – Приготовили оружие. Как только погрузят очередной ящик, оглушаем одного из грузчиков – этим займется Калмыков – и врываемся в машину. Крячко занимается пилотом. Я беру на себя всех остальных. Стас, ты должен заставить вертолетчика подняться. Если он будет упорствовать, попытайся подняться сам – припоминаю, ты хвастал, будто умеешь управлять вертолетом…

– Мне показывали… – смущенно пробормотал Крячко. – И я еще не все забыл. Но…

– Отставить разговоры! – сказал Гуров. – Они несут ящик к вертолету. Как только они его сбросят…

Он махнул рукой, и все трое, крадучись, помчались к вертолету. Никто не заметил их приближения. Да никто и не ожидал, что на поляне могут оказаться посторонние. Работа шла споро, но без ненужной спешки.

Грузчики избавились от тяжелого ящика и ступили на трап. Неожиданное появление перед самым носом незнакомого человека ошеломило их. Никто еще не успел произнести ни звука, как Гуров вдруг рявкнул:

– Всем стоять! Милиция! – и выстрелил в воздух из пистолета.

Из-за шума моторов выстрел был слышен не так хорошо, как того хотелось бы Гурову. Тем не менее фурор он произвел огромный.

Один из грузчиков прыгнул в сторону и свалился с трапа. По болезненному воплю, который он издал, можно было заключить, что он переломал обе ноги. Второго принял в свои объятия Калмыков и, не давая опомниться, шарахнул рукояткой пистолета в лоб. Он явно перестарался, потому что его противник тотчас потерял сознание. и Калмыкову пришлось буквально заносить его в вертолет на руках.

Но еще раньше в кабине был Гуров, который, схватив за ворот пилота, сунул ему под нос вороненый ствол и крикнул:

– Поднимаемся, быстро!

Пилот – бледное широкоскулое лицо, еще более растянутое в стороны из-за гарнитуры наушников, – взглянул на него безумными глазами и принялся дергать рычаги. Но в этот момент из глубины вертолетного брюха полоснул выстрел. Гуров почувствовал, как на левое плечо ему будто кипятком плеснули. Его швырнуло вбок, и он упал, задевая за какие-то железяки. В ушах у него зазвенело. А из темноты сверкнула еще одна вспышка. Гуров увидел, как споткнулся и осел Калмыков. Место вокруг Гурова будто расчистилось. Сквозь туман в глазах он увидел, как в руках у вертолетчика появился автомат. Понимая, что произойдет дальше, Гуров, преодолевая навалившуюся слабость, поднял пистолет и выстрелил. Пилот дернулся и упал лицом в приборы. Из темноты снова выстрелили – наспех, неприцельно, – над головой Гурова раздался треск лопающегося плексигласа.

И тут в люк вломился Крячко – с торжествующим криком он выпустил в невидимого стрелка всю обойму и, упав на стальной пол, принялся быстро перезаряжать пистолет. Гуров услышал, как за ящиками грузно упало тело.

Снаружи раздались крики. Опомнившиеся бандиты пытались исправить ситуацию. Впрочем, по содержанию восклицаний Гуров с удовлетворением понял, что согласия в банде не наблюдается. Кто-то кричал, что нужно уносить ноги, кто-то призывал договориться с ментами, кто-то просто крыл матом.

– Лева, ты жив? – тревожно прошептал Крячко, подбираясь ближе.

– Я-то жив, – пробурчал Гуров. – Плечо задело! Сейчас оклемаюсь. Вот с Калмыковым, кажется, плохо дело.

– Я сейчас проверю, – сказал Крячко.

– Сам проверю, – остановил его Гуров. – А ты прыгай за рычаги, пока есть время. Иначе нам отсюда не уйти.

– Я ведь только подняться смогу, – виновато сказал Крячко. – Подняться и висеть. Улететь мы не сможем.

– Хоть так, – сказал Гуров.

Он действительно чувствовал себя уже лучше. Не действовала левая рука, но голова уже почти не кружилась, и он обрел способность двигаться. Пока Крячко вытаскивал из кресла пилота и усаживался на его место, Гуров подполз туда, где сидел, запрокинув голову, Калмыков. Гуров успел положить его на пол и расстегнуть у него на груди рубашку, когда снаружи раздались выстрелы, и две или три пули задели обшивку вертолета. По трапу взбежал какой-то отчаянный тип с автоматом в руках. Гуров без сожаления выстрелил в нависший над ним силуэт, и храбрец с криком повалился вниз. Полковник Крячко наконец разобрался с управлением и запустил моторы на полную мощность. Все вокруг наполнилось грохотом и воем.

Калмыков очнулся и виновато прошептал:

– Меня в живот задело, товарищ полковник! Как же так, а? Как вы теперь вдвоем?

– Как-нибудь, – сказал Гуров. – А ты лежи пока, отдыхай. Тебе не нужно сейчас разговаривать.

– А где мой задержанный? – заволновался Калмыков.

– Здесь он, здесь, – успокоил его Гуров, осматриваясь. – Вон рядом лежит, шевелиться уже начинает. Ты, главное, держись, нам тебя еще до больницы доставить надо.

Вертолет задрожал, как живое существо, и вдруг оторвался от земли. Снаружи закричали еще громче. Снова затрещали выстрелы. Гуров выглянул в люк и выстрелил в самого активного «провожающего». Тот упал – то ли его задело, то ли споткнулся на кочке.

Вертолет с грохотом поднимался в воздух – все выше и выше. Гуров снова посмотрел в люк. В ярком свете прожекторов метались фигуры людей с оружием в руках, иногда постреливая в небо.

– Вырубить прожектор можешь? – крикнул Гуров, и вдруг свет погас. Внизу теперь была сплошная чернота.

Прозвучало еще три-четыре выстрела, а потом все стихло. Вертолет продолжал подниматься. Гуров зажег электрический фонарик и осмотрел салон вертолета. Голая обшивка, ящики, выкрашенные защитной краской, четыре тела на полу. Кто жив, а кто мертв, недосуг было разбираться. Гуров просто собрал валяющееся оружие. Полковник Крячко не обращал на него внимания – весь в поту, он с головой ушел в управление вертолетом.

Наконец очнулся человек, которого оглушил Калмыков. Он оперся на локти, приподнялся и прерывающимся голосом сказал:

– Уф, вот черт, башка раскалывается! Что это было, а? Мысли разбегаются… Мы что, летим?

Гуров едва не вскрикнул от радости – он узнал этот голос. По счастливой случайности, Калмыков схватил именно того, кого нужно. Гуров направил в лицо говорившему луч фонаря. Никаких сомнений – это был Куприянов!

– Здравствуйте, Игорь Степанович! – сказал Гуров. – Опять мы с вами встретились. Хотя вы и предприняли столько усилий, чтобы стереть меня с лица земли…

Куприянов долго молчал, заслоняясь от яркого света, а потом сказал упавшим голосом:

– Надо было мне вас тогда утопить, полковник! Я сразу почувствовал, что вы здесь неспроста появились. И еще это ограбление все запутало. Но я понял, что вы вернетесь.

– И послали людей убить меня.

– Не преувеличивайте мои возможности, – махнул рукой Куприянов. – Я просто доложил о вас серьезному человеку. Объяснил, что к чему. Людей послал он. Но, кажется, не тех выбрал.

– А как же ваши люди? Те, что остались на поляне? Спортсмены? Тоже ведь решительные ребята – стреляли по нас за милую душу.

Куприянов опять махнул рукой, но ничего на этот раз не сказал. Он повернул голову в сторону пилота, долго пытаясь понять, кто сидит за штурвалом, а потом с тревогой спросил:

– Мы что, никуда не летим? А кто это у нас управляет вертолетом? У вас свой пилот?

– Нет у нас никакого пилота, – нехотя объяснил Гуров. – Мы просто висим в воздухе. Вот дождемся, пока рассветет, попробуем сесть. А что делать – ваши архаровцы не оставили нам выбора.

– Так это не профессиональный пилот?! – с ужасом спросил Куприянов. – А если, когда рассветет, мы не сядем, а рухнем? Тогда как?

– Тогда никак, – сурово сказал Гуров. – Не задавайте идиотских вопросов, Куприянов.

– Гм, если позволите, у меня не вопрос, а предложение, – сказал Куприянов. – Если хотите вернуться на землю, то я знаю профессионального вертолетчика.

– Вы что, еще и вертолетчик? – удивился Гуров. – Я думал, вы специалист по речному сплаву.

– Река – это мое хобби, – ответил Куприянов. – По профессии я пилот малой авиации. Служил в части, которую расформировали. Меня уволили в запас без жилья, без перспектив на будущее, жена ушла… Я не один такой был. Вот и сообразили мы с ребятами заработать на будущее. Припрятали кое-что из арсенала. Была такая возможность. Один черт, не мы, так другие бы. Осуждать проще всего, а вы поставьте себя на мое место.

– Не могу, – сказал Гуров. – Никогда не торговал оружием.

– Это не так сложно, как кажется, – усмехнулся Куприянов. – Самым сложным было придумать, как незаметно вывезти груз. Часть наша находилась в глухом лесу. Везти оттуда оружие по дорогам, по шоссе опасно. К тому же мы побаивались сразу открывать покупателю наши запасы. Человек он темный, связанный с разными грязными делами. Мог запросто расплатиться не деньгами, а пулей. Додумались постепенно, партиями отправлять оружие по реке и передавать его здесь, на поляне. И уже оставалось совсем немного… А тут вы! Давайте-ка, господа менты, уступите мне место за штурвалом, пока мы не плюхнулись на брюхо!

– Учти, Куприянов, – с угрозой сказал Гуров. – Если попытаешься лететь к этому своему покупателю – я задушу тебя собственными руками!

– Я человек военный, – сказал бывший вертолетчик. – Ситуацию оцениваю адекватно. С вами лететь – это срок. А к покупателю с вами – это верная смерть. А я еще не старик, пожить хочется. Так куда летим?

– Раненых в больницу надо, – сказал Гуров. – Дотянем до города?

– Без вопросов, – сказал Куприянов, меняясь местами с полковником Крячко.


– Ну, брат, я тут в твое отсутствие чуть инфаркт не заработал! – объявил генерал Орлов, поднимаясь навстречу Гурову и распахивая объятия. – Только когда ты позвонил, немного отпустило. Уехал – и как в яму провалился!

– Тише-тише! – сказал Гуров с улыбкой, уклоняясь от объятий. – Плечо у меня. Кость не задета, но болит до сих пор…

– Плечо не голова, – сказал Орлов. – Калмыков-то как?

– Жить будет, – ответил Гуров. – Но рана серьезная и крови много потерял. Спасибо еще, что наш главный преступник вертолетчиком оказался. Если бы не он…

– Так, значит, торговля оружием? – нахмурился Орлов. – Под прикрытием неких мифических соревнований? А кто заказчик?

– Заказчик вообще из другой области и вообще как бы из других краев, – сказал Гуров. – Но нам в этом копаться уже не дали. Там сразу местное ФСБ включилось, а когда Куприянов начал показания давать, так его вообще на республиканский уровень передали. Видно, с очень серьезными бандитами он был связан. Нам теперь только роль свидетелей отведена.

– Жалеешь, что ли? – хмыкнул Орлов.

– Я о другом жалею, – покачал головой Гуров. – Этому вертолетчику, черт его дери, парнишка один там, в глуши, поверил. Чуть ли не за бога его считал. Теперь вот удар для него будет.

– Не сотвори себе кумира, – заметил Орлов.

– Мальчишка и слов-то таких не слышал, – сказал с сожалением Гуров. – В общем, давай мне опять командировку в «Зеленое кольцо»! Все равно туда с опознанием нужно ехать. Так чего тянуть?

– Тянуть действительно не стоит, да боюсь я тебя отпускать, – сказал генерал. – А вдруг ты еще одну ниточку потянешь? Так и останешься там, про нас забудешь…

– Да нет! – усмехнулся Гуров. – Куда я от вас денусь?