# Оборотни в погонах

Николай Иванович Леонов, Алексей Макеев

## Глава первая

Сумерки за окнами давно загустели, и небольшой кабинет Покровского окончательно погрузился в темноту. Лишь письменный стол был ярким пятном, выхваченным из тьмы лучом света от настольной лампы. Хозяин кабинета, восседающий за столом в высоком кожаном кресле черного цвета, был углублен в чтение документов, разложенных перед ним в раскрытой папке. Константин Сергеевич, сложивший руки на краю стола и водрузивший на нос маленькие очки для чтения, походил на профессора досоветской эпохи, аккуратиста и педанта.

Эти два качества и в жизни были ему присущи. Его личный кабинет был обустроен в черных и серых тонах, мебели в нем имелось не много, только самая необходимая. На рабочем столе также не наблюдалось ничего лишнего, только настольная лампа, дорогой письменный прибор с часами и телефон. Покровский держал на столе лишь те документы, с которыми он работал в данный момент. Темно-синий с иголочки костюм сидел на нем как влитой, маленькие золотые запонки на рукавах и заколка на галстуке добавляли респектабельности в образ бизнесмена Покровского. Его сильно поредевшие и поседевшие волосы всегда были аккуратно подстрижены и тщательно уложены.

Самому Покровскому нравился такой имидж, он облегчал возможность налаживать нужные связи с людьми из разных слоев общества и одновременно маскировал другие качества, необходимые в бизнесе, – деловую хватку, жесткость и зачастую циничность. Во многом благодаря последним качествам он и добился значительного успеха как в бизнесе, так и в политике.

Однако отпраздновав свое пятидесятилетие, Покровский осознал, что дела предпринимательские все менее интересуют его и все более перспектив для себя он находит в политической деятельности. Став депутатом Государственной думы по одномандатному округу, Покровский тем не менее примкнул в Думе к новой фракции «Обновление России» и именно в ее рядах собирался продолжать политическую карьеру. К завтрашнему заседанию фракции он теперь и готовился, перечитывая написанную для него речь.

Работу Покровского прервало мягкое треньканье телефонного звонка. Медленно откинувшись в кресле, одной рукой он снял с переносицы очки, другой, так же не спеша, поднял трубку с аппарата.

– Константин Сергеевич? – послышалось в трубке. – Это Логинов говорит, секретарь фракции в Думе…

– Я слушаю вас, Андрей Валентинович, – ответил Покровский.

– Я всего лишь хотел предупредить вас, уважаемый Константин Сергеевич, что завтра заседание фракции состоится не в два, а в три часа дня, – заявил секретарь. – В повестку внесены дополнительные вопросы. Кроме вопроса о дальнейшем партийном строительстве будет обсуждаться продвижение кандидатов в Совет Федерации от нашей будущей партии, а также вопросы, связанные с… – Логинов на секунду замялся. – В общем, вопросы дальнейшего финансирования программ нашей будущей партии. По всем трем вопросам повестки мы ожидаем услышать ваше мнение как одного из основных докладчиков.

– Да-да, я в курсе переноса времени и готовлюсь выступить по всем означенным вопросам, – поспешил заверить собеседника Покровский. – Как раз этим я сейчас и занимаюсь. Готовлю завтрашнюю речь.

– В таком случае не буду вам мешать, до завтра, Константин Сергеевич, – ответил секретарь.

– До свидания, – задумчиво произнес Покровский, кладя трубку на место.

Он механически вертел в руках дужки очков, осмысливая только что состоявшийся разговор.

«Надо же, как увязал – и выдвижение кандидатов, и финансовые вопросы, и по всем вопросам им обязательно надо знать мое мнение, – не без иронии размышлял Покровский. – Бабки вам нужны от меня прежде всего, а мое мнение – дело десятое! Уверен, что это все Гуськов, уважаемый лидер думской фракции, мутит воду и впрямую увязывает поддержку фракции на выборах в Совет Федерации и финансирование мною будущих партийных программ. Но мы еще посмотрим, кто кому будет диктовать условия игры. Конечно, статус сенатора по любому придется купить, но переплачивать за него я не собираюсь… Впрочем, это дела будущие, а пока надо закончить настоящие».

Покровский снова поднял трубку телефона и набрал внутренний номер кабинета своего делового партнера Юрия Григоряна. Он тоже располагался на втором этаже особняка, но в другом крыле. Юрий Григорян был на пару лет моложе Покровского, и в их совместном бизнесе его роль была чуть менее значима. По умению стратегически мыслить и по связям в верхах Григорян уступал Покровскому и, понимая это, чаще всего сосредоточивался на непосредственном руководстве фирмой «Росфинпром».

Их совместная деятельность продолжалась уже девять лет, и судя по успехам в делах этот альянс себя оправдывал. Возникающие за это время разногласия всегда преодолевались путем переговоров и убеждения партнера в правильности того или иного шага. Но по мере продвижения Покровского в политику отношения между партнерами становились все хуже, они все реже приходили к полному согласию как по текущим делам, так и по перспективным направлениям развития бизнеса. Последний конфликт тянулся дольше всех предыдущих, и как ни пытался Покровский убедить Григоряна в правоте предлагаемых решений, достичь договоренности никак не получалось.

– Юрий, ты домой не собираешься? – спросил Покровский, когда Григорян ответил ему.

– Нет, я еще поработаю часок, – Григорян происходил из семьи московских армян, уже несколько поколений ее жили в столице, поэтому характерный акцент совершенно отсутствовал в его речи.

– Похвальное трудолюбие, – улыбнулся Покровский. – А я вот уже собираюсь, время девять, а завтра у меня тяжелый день.

– Поезжай отдохни, приятного тебе вечера и спокойной ночи, – пожелал в ответ Юрий.

– Вечер был бы действительно приятным, если бы ты дал положительный ответ по интересующему меня вопросу, – произнес Покровский.

– Послушай, Константин! – с неожиданной горячностью заговорил Григорян. – Если бы я принял решение, то сообщил бы тебе об этом сам… Но я еще ничего не решил и не собираюсь сейчас говорить с тобой на эту тему.

– Ну, хорошо, не будем сегодня об этом, – устало произнес недовольный Покровский. – Но помни, времени остается немного, тянуть дольше нам с тобой не позволяют обстоятельства.

– Они у нас с тобой разные – и обстоятельства, и дела, – отрезал Григорян и бросил трубку.

Константин Сергеевич поднялся из-за стола и, нервно пройдясь по кабинету, остановился у окна. Начавшийся снегопад словно вывесил за окном прозрачнейшую белую пелерину, и внутренний двор особняка быстро покрылся тонким снежным покровом.

– Ладно, хрен с тобой, упрямая рожа, – наконец вслух произнес Константин Сергеевич. – Все равно этот вопрос мы решим по моему… Пора ехать домой.

Покровский нажал на панели телефона кнопку громкой связи и скомандовал:

– Саша, готовь машину, мы едем.

Через три минуты он, уже одетый в длинное пальто, шел по коридору офиса в сопровождении личного охранника Александра. Они спустились по лестнице в вестибюль и повернули к черному входу, ведущему во двор. Первым на уличную лестницу вышел Александр и предупредил Покровского:

– Константин Сергеевич, будьте осторожны, снег еще не убрали, поэтому здесь скользко. Держитесь за перила.

Покровский, осторожно ступая по ступенькам, направился к стоящему недалеко от лестницы «Мерседесу», задняя дверца которого была уже открыта Сергеем, еще одним охранником.

Константин Сергеевич уже миновал половину ступенек на лестнице, как вдруг услышал резкий оглушительный хлопок, донесшийся откуда-то снизу и сзади, из-за спины. В следующую секунду его обволакивающе и одновременно мощно оторвало от ступенек, и он, пролетев по ходу своего движения пару-тройку метров, грохнулся наземь, уткнувшись лицом в снег. Одновременно с ним упали, потеряв равновесие, оба охранника, и стремительно захлопнулась дверца автомобиля. Покровский не потерял сознания, через несколько секунд он поднял голову, с удивлением глядя мутным взором на красные пятна крови на снегу. Окровавленные комки снега прилипли к его правой щеке, лбу и переносице.

Первым очухался Сергей, он стоял за машиной и меньше пострадал от случившегося. Вскочив на ноги, он шатающейся походкой подошел к лежащему шефу и прокричал:

– Константин Сергеевич, вы целы?! Ничего не болит?! Вы не ранены?!

Он принялся осторожно ощупывать руки и ноги Покровского, внимательно осмотрел, нет ли ран на голове. Тем временем начал отходить от произошедшего и Александр, стоящий во время взрыва рядом с Покровским. Он поднялся на четвереньки, дополз до лежащего шефа и спросил:

– Ну как, все нормально? Ран нет?

– По-моему, только лицо поцарапано, – ответил Сергей, разглядывая физиономию шефа.

– Что это было? – тихим голосом спросил Покровский, приподнявшись и сев на колени.

– Бомба, и похоже, безоболочная, иначе посекло бы и нас и машину, – ответил Александр.

Он рывком поднялся на ноги и отправился осматривать лестничный марш, через несколько секунд возвратился и сообщил:

– Я думаю, это была бомба, сродни тем, которые спецназ использует при вышибании дверей во время штурма квартир, только помощнее немного. Лестничный марш не цельный, ступеньки железобетонные, прикреплены к бетонным наклонным балкам. За одну из них и прикрепили бомбу. Лестница и приняла на себя основной удар взрывной волны, но поскольку ступени полые, отраженная волна прошла сквозь них и ударила нам в спину.

– Похоже, мы очень легко отделались, – вторил ему Сергей. – Но что это было? Нас хотели напугать?

– Или предупредить, – усталым голосом произнес Покровский и с помощью телохранителей поднялся на ноги.

Шоковое состояние начинало проходить, возвращалась ясность мысли, а вместе с ней в душе Покровского закипала дикая ненависть к тем, кто организовал на него покушение. Именно так он считал нужным расценивать произошедшее. В этот момент одно из окон на втором этаже открылось, и в проеме показалась седая голова Григоряна.

– Что там случилось?! – напряженно всматриваясь в лица людей на улице, спросил он. – Что это такое было?!

Покровский, пошатываясь, направился к автомобилю, пролепетав на ходу в ответ:

– Нам еще многое предстоит выяснить, но в любом случае ни к чему хорошему это не приведет.

Он не спеша подошел к «Мерседесу» и собирался уже сесть на заднее сиденье, как вдруг резко развернулся. Смахнув с лица рукавом пальто кровь и снег, он в ярости произнес, обращаясь к Григоряну:

– Значит, так ты теперь ведешь разговор! Вот, значит, какие аргументы ты считаешь допустимым использовать против меня! Ну, смотри, Юрик. Я уверен, что ты просчитался, и эта ошибка тебе будет дорого стоить.

Спустя час Покровский возвращался домой от доктора, который, не задавая лишних вопросов, обработал и заклеил раны на лице, констатировал легкую контузию у него самого и у его охранника Александра. Прописав им обоим лекарства и настоятельно порекомендовав покой на ближайшее время, врач отпустил пострадавших домой, пообещав Покровскому помалкивать о случившемся.

Уже по пути домой Покровский набрал телефон начальника службы безопасности «Росфинпрома» полковника Винченко.

– Николай Васильевич, это Покровский тебя беспокоит. Ты уже в курсе случившегося? Вот и хорошо. Разберись, откуда эта бомба взялась. Теперь самое главное: то, о чем мы с тобой говорили, надо начинать делать. В противном случае они мне помощнее бомбу подложат. Да, ситуация накаляется, и от тебя во многом зависит, насколько мирным будет наш развод. В общем, действуй.

* * *

– Ну что, Лев Иванович, – полковник Крячко, засунув руки в карманы форменных брюк, прошелся по кабинету и остановился напротив стола Гурова. – Вечер субботы наступил…

Гуров не моргнув глазом продолжал набирать на компьютере текст докладной начальству, не обратив никакого внимания на своего друга и соратника.

Станислав некоторое время хмуро наблюдал за Гуровым, затем продолжил, словно не прерывался:

– И поскольку трудовая неделя позади, мы вполне можем позволить себе немного… – Стас поискал подходящее слово и нашел его: – Расслабиться.

– О чем это вы, коллега? – Гуров на секунду оторвался от монитора, бросив на Станислава иронический взгляд.

– Я о небольшом сосуде с содержимым очень благородного происхождения, – хитро улыбнулся Стас.

– Не-ет, – решительно запротестовал Гуров и снова принялся щелкать клавишами, набирая текст. – Последний раз ты так расслабился, что я несколько дней слушал по этому поводу весьма лестные выражения моей жены, которая имела удовольствие тебя видеть. Кстати, именно сегодня я иду с ней на юбилейный вечер какой-то ее подруги по театру.

Гуров прекратил набор и задумался, вспоминая, о чем говорила Мария утром.

– Точно сегодня. Она сказала мне, что в семь вечера за мной заедет, – констатировал Гуров и уточнил вдруг: – Благородный напиток, говоришь?..

– Так точно, – хитро прищурившись, кивнул Стас.

Гуров, ничего не сказав, снова принялся стучать пальцами по клавиатуре, но продолжалось это не долго. Дописав текст и сохранив его, он повернулся к Крячко и, улыбнувшись, произнес:

– Ну ладно, давай сюда свой коньяк. Дагестанский небось?

– Обижаешь, – скривил губы Крячко. – Настоящий армянский.

– Где это ты его добыл? – спросил Гуров, наблюдая, как Крячко достает бутылку коньяка из своего сейфа.

– Ты помнишь этого барыгу Бабаджана? Ну, это тот, который…

– Ты что, с дуба рухнул, что ли! – неожиданно возмутился Гуров. – Я же на него материалы передал в прокуратуру, ему статья светила – группа, вымогательство, отмывка денег и что-то там еще.

– Светила, да погасла, – отмахнулся Крячко и принялся открывать бутылку. – Он чуть-чуть этого подмазал, чуть-чуть того, посильнее другого, забашлял подельникам, оплатил им адвокатов, вот и открутился от проблемы. Прошел как свидетель по делу, да и остальным-то не очень много накинули, большинство условным отделались.

– И ты у такого хмыря коньяк берешь. В качестве отступного, наверное? – Лев смотрел на Крячко с явным неодобрением.

– Я купил! – в ответ возмутился Крячко. – Через кассу, как положено, с чеком. Я его только предупредил, что если он мне туфту польскую подсунет, то я его потом найду и усажу на нары.

– Купил, говоришь! – не унимался Гуров. – И чек взял, и показать можешь при случае?

– Слушай, что ты меня как сопливого пацана распекаешь, – обиделся Крячко. – Да, купил, да, через кассу, да, со скидкой.

– Угу, – усмехнулся Гуров. – Все-таки со скидкой.

– Так это не кондиция. Вот здесь вот, видишь, этикетка оторвана, – пояснил Станислав. – Солидный клиент такое уже не возьмет.

– А нам, ментам, любителям халявы, будет в самый раз, – закончил Лев и засмеялся. – Что сержант, что полковник – мент он и есть мент.

– Ну, знаешь ли, если не хочешь, можешь не наливать. Я и без тебя этот коньяк выкушаю. Мы люди простые.

Станислав явно обиделся. Он уже собирался отнести коньяк обратно в сейф, как его остановил окрик Гурова:

– Куда?! Поставь бутылку на место. Я разве говорил, что пить не буду? Немного, но отопью.

Гуров слегка наклонился и из нижнего ящика стола извлек пластиковую тарелку с аккуратно уложенными ломтиками лимона, засыпанными сахаром.

– Не понял, – недоуменно промолвил Крячко, возвращая бутылку на стол. – Ты что это, оказывается, уже подготовился и даже лимон покромсал?

– Видишь ли, Стас, – почти официально начал Гуров, доставая из того же ящика маленькие металлические рюмки. – Свет от твоей настольной лампы, бьющий в мою сторону, не только раздражает меня, но и освещает содержимое твоего сейфа, которое, в свою очередь, хорошо отражается в оконном стекле в темное время суток. Так что, если ты не сидишь на рабочем месте и не закрываешь собой обзор, то при желании можно увидеть, что ты хранишь в сейфе. Во всяком случае, бутылку коньяка узреть можно. К тому же на работу ты приходишь обычно держа руки в карманах, как пижон, в тех же случаях, когда ты появляешься с портфелем, это значит, что ты принес с собой что-то ценное, о чем не должны знать коллеги. Ну, до определенного момента, конечно. На этой неделе во вторник ты появился с таким багажом. И последнее. Перекладывая в сейфе папки с делами, ты иногда звякал бутылкой о стенки сейфа.

– Ну ладно, угомонись, Шерлок, блин, –Крячко оборвал методичную речь друга, разливая при этом коньяк по рюмкам. – Лучше скажи, с чего это ты взял, что я тебя поить буду? Может, я это приготовил для визита к прекрасной даме?

– Что касается данного вопроса, – продолжил Гуров, вынимая из ящика большую плитку шоколада, при виде которой Крячко лишь развел руками. – Это как раз проще простого. В поход на женщину ты обычно берешь шампанское и конфеты. Ничего не поделаешь, старая закалка, еще с советских времен. И все это ты кладешь опять же в портфель, коего я сегодня не заметил.

– Ну ты и жучара, – улыбаясь, протянул Станислав и взял со стола наполненную рюмку. – Ладно, поехали, а то скоро благоверная за тобой приедет и увезет в светлый мир искусства.

После выпитой рюмки Гуров, пережевывая лимонную дольку, согласно кивнул и заявил:

– Хорош коньяк, не обманул тебя Бабаджан.

– Я и не сомневался в этом, так же как ты в том, что я сегодня с тобой буду пить этот коньяк.

– Не обижайся, Стас, – примирительно произнес Гуров. – Если серьезно, я ведь давно знаю, что у тебя, закоренелого холостяка, вечер перед выходными – это проблема. Пойти некуда, одному сидеть тоже неохота. Вот ты и готовишь бутылочку коньяка для друзей.

– Мне есть куда пойти и с кем провести время, – гордо заявил Крячко, снова потянувшись к бутылке. – Дамочек одиноких пруд пруди, всегда можно договориться.

– Но, похоже, не сегодня, – прокомментировал Гуров, внимательно наблюдая за тем, как льется в рюмку терпкая жидкость. – Жениться тебе надо бы, барин. Сколько можно бобылем жить?

– А знаешь что, – с видом знатока отмахнулся Крячко. – Каждый раз, когда меня посещает подобная мысль, я иду в гости к какой-нибудь знакомой мне семейной паре и, проведя там вечер, полностью очищаюсь от этого наваждения. Твое здоровье.

Гуров, опрокинув вторую, закусил лимончиком и, пожав плечами, сказал:

– Тогда давай еще по маленькой и хорош, времени у нас немного.

Едва рюмки наполнились, как дверь без стука отворилась.

– Надо же, сколько лет меня здесь нет, а ничего не меняется. Только начальник за дверь, как служивые за рюмку, – заявил гость вместо приветствия.

На пороге кабинета Гурова и Крячко стоял невысокий полный мужчина в сером щегольском плаще, надетом на такого же цвета двубортный костюм, в руке он держал дорогой кожаный портфель, гармонирующий с начищенными до блеска черными ботинками. Однако ни обилие модной одежды, ни полнота не могли скрыть многолетней военной выправки, а во взгляде живых темных глаз проглядывались жесткость и наблюдательность, позволявшие угадать причастность этого субъекта к правоохранительным органам.

– Ну надо же, какие лица мы иногда наблюдаем в наших скромных кабинетах, – развел руками Крячко. – Полковник Винченко, собственной, так сказать, персоной, вырвался из круговерти коммерческой жизни и заглянул-таки к нам на огонек.

– Скорее на стопарик, – с улыбкой ответил Винченко, здороваясь с бывшими сослуживцами. – И признаюсь, что очень рассчитывал на это.

– Не понял, – пожимая руку Винченко, удивился Гуров. – Ты что же это, Николай Васильевич, рассчитывал на то, что мы тут обязательно злоупотребляем?

– Он нас за алкоголиков держит, – сделал вывод Крячко, который с заметной нервозностью воспринял приход нежданного гостя.

– Нет, конечно. Я вас всегда воспринимал не как алкоголиков, а как трудоголиков, – поспешил с пояснениями Винченко. – Конечно, я не думал, что вы здесь распиваете коньяк, поэтому и прихватил с собой на всякий случай кое-что.

При этих словах отставной мент достал из портфеля небольшую плоскую бутылку импортного коньяка. Завидев в руках Винченко дорогой презент, оба хозяина кабинета демонстративно, как по команде, переменили свое поведение в сторону повышенной любезности.

– Рюмку для господина полковника, – продекламировал Гуров и сам же достал ее из ящика стола. – И стул под задницу дорогого гостя.

– Позвольте ваш плащ, сударь, – Крячко услужливо помог гостю разоблачиться. – – Не извольте беспокоиться, повесим на вешалочку, на отдельные плечики. Присаживайтесь, угощайтесь, не побрезгуйте, чем бог послал.

– Стол у нас, как видите, не такой обильный, как у вас, людей коммерческих, но, как говорится, чем богаты, тем и рады, – хлебосольно вторил Гуров.

Винченко позволил снять с себя плащ, присел к столу и с добродушным укором произнес:

– Ну, хватит тут комедию ломать. У обоих уже головы седеют, а все как дети дурачитесь. Кстати, по поводу закуски я тоже кое-что придумал. Вот тут икорка красная и креветки.

– Ну, это просто по-царски, – сказал Крячко. – Нам, простым ментам, не часто удается отведать такое, разве что угостят знакомые коммерсанты.

– Слушай, Стас, кончай чушь пороть, – немного обиделся Винченко, но все же выложил на стол закуску. – Какой из меня к черту коммерсант?!

– Ну, судя по прикиду, вполне успешный, – миролюбиво произнес Гуров, наполняя армянским коньяком рюмки. – Впрочем, давайте за встречу.

– Вы сами-то как здесь поживаете? – выпив, спросил гость. – По-прежнему числитесь как старая гвардия при генерале Орлове? Я с ним только что в коридоре виделся, хороший он мужик и порядочный. Под ним надежно сидеть?

– Мы, Коля, не только числимся и сидим, мы еще и работаем под его руководством, – ответил Гуров.

– Ты-то как себя без погон чувствуешь? – спросил Крячко. – Не скучаешь по службе в органах? Все-таки лет тридцать отбарабанил в МВД.

– Поначалу скучал, – пожал плечами отставной полковник. – А потом привык. Но вы же знаете, что я по необходимости ушел – дочери требовалась операция, с сердцем не шутят. Вот и пришлось пойти бабки зарабатывать. Ну а потом втянулся. Ко всему хорошему, что новая жизнь несет, привыкаешь быстро. Хорошая машина, одежда, еда, да и сама работа по сути все та же – людей от проблем оберегать. Просто поисковую собаку перевели на службу в охрану.

– Операцию дочери уже сделал? – спросил Гуров.

– Да, все прошло вроде бы нормально, – кивнул Винченко. – Успели вовремя. Сейчас она отдыхает за границей. Восстанавливается потихоньку, врачи говорят, что все будет хорошо. Нужно только время.

– И деньги, – вставил свое слово Стас. – Операция, лекарства, восстановление за границей – все это, как я понимаю, огромные бабки.

– Да уж, немалые, – подтвердил Николай. –В ментуре я такие деньги зарабатывать не захотел, закалка, видимо, старая.

И Гуров и Крячко кивнули, поняв, о чем говорит Винченко.

– Спасибо новым хозяевам, кредит дали, как только я к ним перешел. Я по нему только недавно с ними расплатился.

– А ты по-прежнему в этой конторе работаешь, – как ее там? – «Роскомпром» или «Роспром» чего-то там? Ну, там еще два учредителя, один из которых, кажется Покровский, теперь в политику подался, депутатом стал. Это ты у них охрану держишь?

– Нет, – улыбнулся Винченко. – Охраняют их ребята помоложе и пошустрее. Я занимаюсь общими вопросами безопасности – разработкой стратегии безопасности, выделением первоочередных направлений работы, принятием превентивных мер, ну и так далее.

– Слушай, непыльная работа у тебя, Коля, – снова заявил Крячко. – Сиди себе в кабинете и разрабатывай стратегию, строй планы.

– Не так все просто, конечно, – усмехнулся Винченко. – Но в целом работа поспокойней, чем у вас. Так что, если есть желание, переходите и вы к нам. Таких людей, с опытом и со связями, многие фирмы на работу возьмут с большим удовольствием. Я могу порекомендовать вас некоторым серьезным людям хоть сейчас.

– Слышь, Лева, может быть, рванем на свободные хлеба? Коля нам протекцию устроит. Будем как люди жить, на джипах новых на работу ездить, костюмы дорогие купим в большом количестве, – Стас мечтательно откинулся на спинку стула, заложив руки за голову.

– Ну, на костюмы у меня и так хватает, – Гуров поправил узелок галстука. – А тебе их покупать нет смысла, ты в них себя неуютно чувствуешь, поэтому и не носишь. А если серьезно, то я тебе, Коля, так скажу – трудно в этом возрасте борзую собаку в сторожевые переучить. Не знаю, как Стас, а я из ментуры, наверное, прямиком на пенсию пойду, в садоводы. Но надеюсь, что и это не скоро произойдет. Я, знаешь ли, больше боюсь помереть от скуки, чем от пули.

– Я тоже в садоводы не хочу, – поспешил заверить Стас. – Да у меня и дачи-то нет. Если только Лев Иванович к себе садовником возьмет.

– А я вот серьезно стал подумывать над этой перспективой, – неожиданно сказал Винченко. – Из «Росфинпрома» я собираюсь уходить в скором времени, это вопрос решенный. Вот помогу учредителям разобраться с некоторыми вопросами и уйду. А дальше подумаю, чем заниматься. Все вроде есть, чтобы спокойно встретить старость.

– Сомневаюсь я, что ты на покой подашься. Энергии, я вижу, в тебе хоть отбавляй, да и к заработкам большим привыкаешь. Так что ты, я думаю, еще поработаешь в своей коммерции, – высказал предположение Гуров.

– Может, и так, – пожал плечами Винченко. – Только вот не просто стало эти доходы отрабатывать.

– Что, проблемы на работе возникли? – отбросив шуточный тон, спросил Стас. – Может, тебе помочь силами, так сказать, официальных органов?

– Что-нибудь серьезное? – переспросил, в свою очередь, Гуров.

– Нет, – отмахнулся Николай. – Просто надо помочь двум раздолбаям расстаться, находясь в рамках, так сказать, правового поля. И дать по рукам тем, кто не хочет жить спокойно и накаляет ситуацию. Со всем этим я и сам справлюсь, не впервой. Но за добрые слова спасибо, ребята.

– Ну, в таком случае пора налить и выпить за старую дружбу. У меня сегодня, к сожалению, времени мало, после работы иду с женой в театр.

Мобильник, зазвонивший в этот момент в кармане пиджака Гурова, подтвердил приближение только что упомянутого события.

– Да, дорогая, – ответил Гуров. – Конечно, помню. Да, жду с нетерпением. Ну о чем ты говоришь? Да, как договаривались, через десять минут у входа. Целую.

– Что это он? – неодобрительно скривив губы, спросил у Стаса Винченко, слушая, как рассыпается по телефону Гуров.

– Я его подставил недавно, – меланхолично ответил ему Крячко.

– А-а-а, – понимающе протянул Николай и тут же замолчал, поскольку Гуров, отключив мобильник, окинул обоих суровым взглядом.

– Мерзавец, имей же ты совесть, – воскликнул Гуров, обращаясь уже к Стасу. – Это я из-за тебя сегодня весь вечер буду наказан!

– Чего это из-за меня, почему это из-за меня?! – начал было возмущаться Крячко, но его прервал Винченко:

– Спасибо вам, мужики, за компанию и за угощение, но мне, к сожалению, тоже пора. У меня сегодня еще встреча назначена.

Гуров и Крячко моментально прекратили ругаться и обратили внимание на бывшего сослуживца. Неожиданно Лев Иванович спросил его:

– Слушай, Николай, а ты чего заходил-то? Может, узнать чего-то хотел?

Винченко секунду-другую молчал, затем, рассмеявшись, произнес:

– Нет, мужики, ничего мне от вас не надо. Все, что я хотел узнать, я узнал у других людей, а к вам я зашел просто посидеть за коньяком. Вас угостить, вспомнить прошлое и о жизни потрындеть. Жаль, что времени мало на это.

– Может, в другой раз соберемся где-нибудь и нормально посидим, без спешки, так сказать, – предложил Крячко. – Можно у меня, к примеру.

– Идея мне нравится, – подтвердил Гуров. – Предлагаю созвониться в ближайшее время и забить стрелу.

– Поддерживаю полностью, – с энтузиазмом сказал Винченко. – И, в свою очередь, приглашаю вас к себе домой. Где меня найти, вы помните. Свои телефонные номера не называю – вы все-таки менты, поэтому и сами легко выясните. Хорошо бы на следующей неделе и встретиться.

* * *

Когда Гуров и Крячко вышли на улицу, Мария уже ждала их у входа в главк, нетерпеливо притаптывая каблучками ноябрьскую слякоть, спрятавшись от порывистого ветра за высоко поднятым воротником.

– Стас! – протянула она, завидев обоих полковников милиции. – Если ты не прекратишь разваливать мне семейную дисциплину, я тебя женю. На одной из своих подруг, на актрисе – самовлюбленной неврастеничке, нимфоманке, бездарной домохозяйке. Мы все такие, и тогда жизнь твоя превратится в каждодневный кошмар и пытку!

– Все, я больше не могу слушать эти ужасы, иду ловить для вас такси, чтобы поскорее сплавить в храм высокого искусства, – прервал ее Стас и направился к обочине.

– Ты хоть понимаешь, насколько увеличила дистанцию между Стасом и его семейной жизнью? – улыбаясь, спросил Гуров у жены и, обняв ее за плечи, прижал к себе.

– Гуров, холодно на ветру стоять, – прекратив разыгрывать мегеру, ответила Мария. – Я здесь мерзла, а вы там коньяк кушали в тепле. Нет бы пригласить даму!

– Какой коньяк? – удивленно округлил глаза Гуров.

– Милый ты мой, – вздохнула жена. – Преступления раскрывать умеешь, а скрывать их не научился. Коньяку напился и обниматься полез.

Через пять минут они уже ехали в такси в Дом актера.

– Знаешь, кого я сейчас видела? Колю Винченко, – заговорила Мария. – Долго говорить с ним я не могла, он очень спешил по делам, но из короткого разговора поняла, что у него теперь все хорошо в жизни. Дочь выздоравливает, работа хорошая. Я просто рада за Колю, за то, что у него наладилась жизнь. Я же помню как он переживал по поводу болезни дочери, как искал деньги ей на операцию.

– Я тоже рад за Колю, но не понимаю, куда ты клонишь и чего хочешь.

– Я хочу мужа под боком по вечерам, хочу чаще быть вместе, потому что из-за моей и его занятости мы почти не видимся. И даже когда мы куда-то идем, я не уверена, что тебя не вызовут куда-нибудь срочно, а я опять как дура останусь одна.

– Вот я сижу здесь, под твоим, так сказать, боком и никуда сегодня больше не собираюсь, – примирительно заговорил Гуров, обняв жену за плечи.

– Я тебе, конечно, верю, – в голосе Марии угадывался скепсис, – но на всякий случай все же подстрахуюсь. Полковник Гуров, сдайте мне свой мобильный телефон.

– Послушай, это детский сад какой-то… – начал было Гуров, но его оборвал командный голос жены:

– Дай сюда!

– В старости ты будешь играть ворчливых и горластых генеральш, – проворчал Гуров, отдавая мобильник жене. – Оставь хоть виброзвонок включенным, генерал позвонить должен.

– Если позвонит Орлов, то я выдам тебе средство связи, – заверила его Мария. – Учитывая, что он звонит нечасто, а для других ты сегодня недоступен, у меня есть надежда на то, что сегодняшний вечер мы проведем вместе и нашу семейную идиллию никто не потревожит.

Но таким прогнозам на этот вечер не суждено было сбыться. Спустя четыре часа, когда они уже покидали Дом актера после завершения вечернего концерта, в сумочке Марии задребезжал мобильный телефон Гурова.

– Вот черт! – с досадой выругалась она, но, достав мобильник и взглянув на его экран, тут же с тревогой произнесла:

– Это звонит Орлов.

– Слушаю вас, Петр Николаевич, – ответил на звонок Гуров.

Несколько минут он внимательно выслушивал своего непосредственного начальника и наконец произнес:

– Понял вас, товарищ генерал. Хорошо, я сейчас же выезжаю на место.

– Серьезное что-то случилось? – с тревогой спросила Мария.

Гуров молчал, осмысливая слова Орлова, наконец сказал:

– Только что у ресторана «Золотой якорь» убили Колю Винченко.

* * *

Едва джип Винченко двинулся с места, удаляясь от здания главка, как следом за ним тронулись белые «Жигули» пятой модели. В салоне «пятерки» находился только водитель. Выражение его скуластого мрачноватого лица было сосредоточенным, взгляд внимательно следил за дорогой и за едущим впереди джипом. Однако управление машиной было не единственным делом, которым занимался водитель «пятерки». Правой рукой он не только переключал рычаг скоростей, но и настраивал прибор для дистанционного прослушивания разговоров. Небольшая тарелка была закреплена на приборной панели авто справа от водителя, магнитофон крепился в центре панели. Периодически водитель подкручивал тумблеры, перенастраивая «прослушку» для улучшения качества записываемого разговора.

Как только едущий в джипе Винченко закончил говорить по мобильному телефону, преследующий его водитель «пятерки» тут же потянулся к своему телефону и, набрав номер, произнес:

– Это Марат. Наш подопечный только что покинул главк. Пробыл там около двух часов.

– Немало, – ответил собеседник Марата. – Интересно было бы узнать, что он там делал и с кем встречался. Впрочем, ничего хорошего для нас от его визита в главк ждать не следует. Куда он теперь двигается?

– В ресторан «Золотой якорь», – последовал ответ Марата. – Я только что слышал его разговор по мобиле. Он подтвердил, что следует на назначенную вчера встречу.

– В таком случае и ты двигайся за ним туда же, но сильно не светись. Может заметить и пробить по картотеке. С его связями это легко. Как прибудешь к ресторану, отзвонись мне.

– Хорошо, сделаю, – заверил Марат и отключил связь.

Спустя двадцать минут Винченко припарковал свой джип напротив входа в ресторан «Золотой якорь» и, перейдя через дорогу, вошел в него. Еще через пару минут он, уже оставив плащ в гардеробной, входит в зал, разговаривая по телефону:

– Да, Витя, я жду твоего звонка, как только что-то узнаешь. Пока.

Николай, выключив связь, положил аппарат в карман пиджака и обратился к стоящему неподалеку метрдотелю:

– Моя фамилия Винченко, у меня здесь назначена встреча с господином Земцовым.

– Проходите в малый зал ресторана, это вон там, справа, – быстро среагировал метр, которого заранее предупредили о госте. – Алексей Гаврилович уже ждет вас.

По углам малого зала были расставлены три мягких уголка, два из которых пустовали, в третьем же расположился пожилой толстый господин. Мужчина был абсолютно лысый, так как остатки волос на затылке он предпочитал сбривать. Песочного цвета твидовый пиджак с трудом сходился на его круглом животе, а ворот темной шелковой рубашки был расстегнут, поскольку шеи у этого человека практически не было. Единственной растительностью на мясистом лице являлась узкая бородка с проседью, придававшая грубой физиономии некое благообразие.

Свое одиночество толстяк скрашивал, аппетитно поедая пищу. Невысокий стол перед ним был обильно уставлен различными блюдами. Но заметив вошедшего Винченко, он, несмотря на свой вес, резво поднялся, чтобы поприветствовать гостя широкой улыбкой и крепким рукопожатием.

– Николай Васильевич, позвольте угостить вас ужином. Я поназаказывал тут много чего и пока вас ожидал, не утерпел и начал есть один. Присаживайтесь и присоединяйтесь, кухня здесь отменная.

– Спасибо, Алексей Гаврилович, но боюсь, что людям нашей с вами комплекции и нашего возраста не стоит злоупотреблять пищей на ночь, – присаживаясь, ответил Винченко.

– Да бросьте вы эти предрассудки, – махнул рукой Земцов. – Как раз людям нашего возраста и необходимо стремиться получать от жизни все возможные удовольствия, не так уж их много и осталось. И еда, пожалуй, самое главное из того, на что мы еще вполне способны. Так что наслаждайтесь.

– Еще раз спасибо, но все же я предпочел бы одновременно заниматься и делами. Времени у нас немного, обстоятельства вынуждают действовать быстрее, – Николай раскрыл свой портфель и достал из него папку с документами.

– Мало времени, говорите, – задумчиво пережевывая кусок мяса, произнес Земцов. – Скажите, Николай Васильевич, визит начальника службы безопасности, то есть вас лично, нужно понимать как угрозу мне? Обычно ваши работодатели сами приезжали и говорили со мной. Или они уже настольно рассорились между собой, что не могут сами ничего сделать?

– Если бы я тебе угрожал, ты бы это уже понял, – жестко ответил Винченко. – Но я приехал именно договариваться от лица обоих учредителей, на которых работаю. По этому поводу у них есть полная договоренность.

– Да? – скептически буркнул Земцов, ковырнув ногтем мизинца между зубов. – А у меня совсем другие сведения. Поговаривают, что они бомбы под ногами друг у друга подрывают. И как после этого с ними договариваться?

– О бомбах мы потом поговорим, – спокойно заявил Винченко. – А как мы с тобой будем договариваться, я тебе сейчас скажу.

Винченко бросил папку с документами на диван рядом с собеседником и заговорил, уже окончательно отбросив налет дипломатичности:

– Послушай меня, Зяма. Ты бывший уголовник, я – бывший мент. Хотя бывших в наших делах, наверное, не бывает. Но мы с тобой по одной доске всю жизнь ходим и понимать друг друга должны хорошо. Поэтому я не буду с тобой тут в бирюльки играть и прямо скажу – у тебя три варианта действий. Вариант первый, самый оптимальный для всех – ты покупаешь у моих хозяев фирму «Трансмастер» и становишься единоличным хозяином всего дела. Этот договор состоит из двух частей – официальной, бумаги перед тобой, и неофициальной. В этом случае ты привозишь нам некую сумму наличными и взамен получаешь другую папочку с бумагами, о содержании которых, я думаю, ты догадываешься.

Земцов раскрыв переданные ему документы, достал из нагрудного кармана пиджака маленькие очки и, приложив их к носу, принялся быстро изучать текст договора.

– Ого, – усмехнулся он, как только дошел до цены. – Не многовато ли будет для средней по доходам фирмочки?

– В самый раз, – ответил ему Винченко. – Для тебя цена со скидкой.

– Сколько еще нужно донести налом? – спросил Зяма, нервно теребя в руках очки.

– Еще две цены от официальной.

– Да ты что, мент, охренел совсем! За базар отвечать надо. Это дело не стоит и половины того, о чем…

– Вариант номер два, – прервал собеседника Винченко. – Ты не соглашаешься с предложением о покупке и остаешься в стороне от этого бизнеса, сидишь на своих нынешних делах и терпеливо ждешь, пока тебя не выдавят окончательно конкуренты. «Трансмастер» продается другому покупателю целиком, по схеме, которую я тебе уже изложил. Правда, сумма, скорее всего, будет больше, желающих купить этот бизнес в Москве найдется много. Вариант не самый оптимальный, так как его реализация займет несколько больше времени, но нас он вполне устроит.

Земцов отложил документы и очки, пододвинул к себе поближе большое блюдо с обжаренной в овощах красной рыбой и, накладывая еду в свою тарелку, равнодушно спросил:

– Ну а каков третий вариант?

– Ты не принимаешь два первых предложения и начинаешь вставлять нам палки в колеса, пытаясь отжать часть нашего бизнеса, в котором ты принимал участие все эти годы как простой подрядчик. В этом случае в дело вступаю я, и лучше тебе поверить мне на слово, что добром это для тебя не закончится. Бомбы будут взрываться уже под твоими ступенями и колесами, а также под всеми твоими делами. Будь уверен, у меня достаточно информации, чтобы опрокинуть весь твой бизнес, а также связей и влияния, чтобы изолировать тебя самого.

Земцов перестал жевать и посмотрел на Винченко, его голубые, почти прозрачные глаза вроде бы ничего не выражали, но что-то в этом ледяном взгляде было такое, отчего даже бывалому полковнику сделалось немного не по себе. Но спустя секунду-другую Зяма снова уставился в свою тарелку и лишь тихо сказал:

– Последние слова были лишними. Но вы правы, меня устраивает первый вариант, и я готов обсудить с вами его детали.

– Ну что же, признаюсь, я тоже очень на это рассчитывал, – со вздохом облегчения произнес Винченко.

Через двадцать минут Винченко, закрыв свой портфель, поднялся с дивана.

– Рад, что мы с вами пришли к соглашению. При этом я пошел на максимальные уступки, разрешенные учредителями, – Винченко снова был максимально вежлив и корректен. – Но еще одна просьба остается в силе – не затягивать с полным решением этого вопроса. Учредители заинтересованы в скорейшей продаже этих активов.

– Я дам вам знать об этом в самое ближайшее время, – сухо ответил Земцов.

Высокие договаривающиеся стороны вежливо попрощались, и бывший полковник направился к выходу. Зяма долгим взглядом провожал его до дверей зала, затем, взяв со стола мобильный телефон, быстро произнес:

– Машину заводи и подгоняй к входу. Сваливаем отсюда.

* * *

Ожидание затягивалось, Иван Скоков уже третий час сидел на чердаке пятиэтажного дома. Температура воздуха здесь мало чем отличалась от уличной, три фонарных окна были открыты для любых ветров, которые гуляли по чердаку многочисленными сквозняками. Скоков расположился рядом со средним окном, прислонившись к деревянной балке. Он до конца застегнул замок меховой куртки, надел капюшон, руки в тонких кожаных перчатках засунул в карманы и плотно прижал к телу. Так, съежившись на корточках, Иван проводил время в томительном ожидании звонка Марата на мобильник, который и стал бы сигналом к началу работы.

Инструмент лежал на раскрытой спортивной сумке рядом с Иваном. Это был автомат Калашникова «АК-74», обладавший двумя отличиями от тех, с которыми Иван и его сослуживцы воевали в Чечне. У этого «калаша» слева от ствольной коробки на специальной заводской планке был приделан оптический прицел. Иван и без оптики стрелял хорошо и на расстоянии до пятидесяти метров легко попал бы человеку в голову, но Марат настоял на оптическом прицеле для большей уверенности в меткости стрельбы Скокова.

О максимально чистом выполнении «заказа» Марат твердил на протяжении всей подготовки к работе.

– Мы должны уйти после дела, оставив на месте только жмурика и деформированные пули в его голове. Все, больше ничего, поэтому ствол забираешь с собой и гильзы тоже.

Специально для сбора гильз и была приспособлена еще одна новинка. Марат заставил Ивана приклеить к автомату скотчем обычный полиэтиленовый пакет, в который падали бы гильзы, вылетающие после выстрелов.

Сам Скоков не очень доверял этому приспособлению и был уверен, что если дать из автомата нормальную очередь, то этот пакет оторвет вместе со скотчем. Он вообще не понимал до конца, зачем нужны такие меры предосторожности, которые практиковал Марат. С его точки зрения, клиента можно было «уработать» проще, и уж точно не имело смысла уносить ствол и собирать стреляные гильзы.

Но в армии Иван научился не только метко стрелять, но и подчиняться начальству, поэтому он, хоть и с неохотой, но выполнил приказ Марата. И сейчас Скоков в нервном нетерпении ждал окончательного сигнала, при этом он сильно замерз и страшно хотел, чтобы все это поскорее закончилось.

Пару раз он закуривал, несмотря на строжайший запрет Марата, но окурки гасил и прятал в полупустую пачку с сигаретами. Он уже потянулся за третьей сигаретой, когда в нагрудном кармане куртки завибрировал мобильник.

– Готовься, он выходит, – послышался в трубке голос Марата. – У тебя минута, максимум две.

Иван, положив мобильник обратно в карман, встал на колени перед окном и взял в руки автомат. Он приложил окуляр оптического прицела к глазу и увидел широкие входные двери ресторана «Золотой якорь». С предохранителя оружие было снято заранее, поэтому указательный палец правой руки Ивана сразу же лег на спусковой крючок.

Наконец дверь ресторана открылась, и в дверном проеме показался клиент. Скоков, едва поймав грудь вышедшего человека в перекрестье прицела, быстро спустил курок. Первым выстрелом он хотел ранить человека и обездвижить его болевым шоком. Следующий же выстрел произвести уже более прицельно в голову жертве.

Но случилось неожиданное. Выстрела не последовало, вместо него прозвучал резкий металлический щелчок.

«Черт! Осечка!» – пронеслось в голове Скокова.

Он мгновенно передернул затвор автомата, не обращая внимания на приклеенный пакет, который при этом немного оторвался, и снова стал лихорадочно ловить жертву в перекрестье прицела.

Клиента Иван взял на прицел, уже когда тот подходил к проезжей части улицы. И на этот раз Скокову повезло, объект остановился у тротуара, пропуская проезжающую мимо автомашину. Иван выстрелил, и в следующую секунду человек, словно поскользнувшись на льду, широко раскинув руки, завалился на спину, но тут же чуть приподнялся.

Иван, решив, что он лишь легко ранил клиента, выстрелил в него еще несколько раз, и лишь убедившись, что тот лежит неподвижно, прицелился более тщательно и пробил голову раненому.

Через прицел он хорошо разглядел, что попал точно в лоб человека, только после этого отстранил от себя оружие и заметил, что мешок для гильз почти оторвался и едва держится на автомате.

Оторвав пакет, Иван заглянул в него и обнаружил лежащие на дне гильзы. Кинув пакет с гильзами в сумку, он быстро поставил автомат на предохранитель и сложил приклад, отделив рожок с патронами, уложил автомат и рожок в сумку и быстро двинулся к выходу с чердака, на ходу застегивая замок на сумке.

Через две минуты он уже вышел из подъезда во двор и пересек его, юркнув в подворотню, ведущую на соседнюю улицу. Едва оказавшись на ней, он увидел, как из-за угла выворачивает белая «пятерка», за рулем которой сидел Марат. Еще через считаные секунды Скоков прыгнул в машину на заднее сиденье и положил себе под ноги сумку с оружием.

Машина быстро покатила по заснеженной улице, удаляясь от места преступления.

– Ты уверен, что он сработан? – после паузы спросил Марат.

– Можешь не сомневаться, я сделал его. Последняя пуля в башке, – устало произнес Иван, откинувшись на сиденье.

– Почему так много палил? Я насчитал пять выстрелов, – хмуро поинтересовался Марат.

– Осечка вышла на первом, – пояснил Иван. – Потом пришлось догонять и наверстывать уже впопыхах.

– Гильзы?

– В сумке лежат. А не опасно нам этот груз по Москве везти? Как бы он нас на дно не утянул, наверняка сейчас менты перехват включат, – в свою очередь спросил Скоков.

– Ну, во-первых, нам недалеко, я думаю, что успеем до объявления перехвата, а если тормознут, то у меня на этот случай ксива есть ментовская, – успокоил его Марат. – Бабки отдам, как только я через ментов подтверждение получу, что клиент зажмурился. А ты пока несколько дней из хаты ни ногой. Пусть все немного утихнет.

## Глава вторая

Таксист остановил машину перед самым оцеплением, Гуров расплатился и медленно вылез из машины. Подняв воротник пальто, чтобы хоть как-то защититься от пронизывающего холодного ветра, он направился к ресторану «Золотой якорь».

На площадке перед входом уже не было никого из посторонних, там суетились несколько сотрудников прокуратуры, милиции, а также эксперты. Оперативные распоряжения на месте преступления отдавал высокий и тощий подполковник милиции с продолговатым красным лицом и торчащими бурыми усами.

Гуров подошел к нему и молча показал свое удостоверение.

– Подполковник Климов, – четко представился в свою очередь коллега. У подполковника был небольшой дефект речи, и чтобы скрыть его, он говорил громко и командно. – Быстро главк прислал своего человека. Вы забираете это дело к себе, покойник ведь был вашим кадром когда-то?

Гуров едва заметно поморщился от резкого голоса Климова.

– Пока не знаю, – ответил он и направился к трупу, лежащему на обледенелом и окровавленном тротуаре.

Климов последовал за ним, стараясь при этом пояснить ситуацию:

– Товарищ полковник, эксперты только начали работать, наверное, не стоит пока им мешать. Прокуратура и эксперты недавно приехали. Мои ребята здесь самые первые появились, сразу же оградили, стали выяснять, куда покойничек приходил, с кем встречался, перехват по Москве включили.

Гортанный голос подполковника все больше раздражал Гурова. Обычно сыщик сразу же включался в работу и начинал собирать информацию о совершенном преступлении, но сегодня был тот редкий случай, когда он хотел хоть на малое время остаться один, чтобы привести в порядок мысли и успокоить странное щемящее чувство, охватившее его после звонка Орлова.

– Вот что, подполковник, – прервал его Гуров. – Давай руководи, контролируй процесс, а я тут сам немного осмотрюсь, потом поговорим.

– Слушаюсь, товарищ полковник, – так же бойко ответил Климов и направился к желтого цвета «Газели», на которой к месту событий прибыла оперативная группа.

Гуров подошел к лежащему на земле Винченко, но почему-то стоять над покойником ему было неловко, и он присел рядом на корточки, подперев подбородок ладонью.

Лев Иванович внимательно осмотрел пулевые ранения на груди Николая. Их было четыре, не считая темной отметины на лбу, в районе правого виска, величиной с двухрублевую монету, свидетельствовавшей о еще одном метком выстреле киллера.

Гуров сидел так насколько минут, а потом его вывел из задумчивости голос Крячко:

– Вот сучара, как человека изрешетил! Пять выстрелов! Думаю, тех, что попали в грудь, было достаточно! Выстрел в голову был последний, для верности.

Гуров молча поднялся и, тяжело вздохнув, сказал:

– Почитай тридцать лет ментовские погоны ношу, черт знает что за этот срок перевидал, казалось бы, ко всему уже привыкнуть должен. Да, если честно, то ко многому и привык, но не к таким случаям. Ведь еще несколько часов назад мы с ним коньяк пили, и все вроде хорошо было у него. И ушел он от нас не на передовую – по делам своим поехал. И вот лежит перед нами все, что от человека осталось.

Гуров замолчал, снова тяжело вздохнув, Стас тоже молчал, хмуро глядя на убитого. Однако первым заговорил все же он:

– Ладно, Лева, давай не будем сильно эмоциями грузиться, от них и так никуда не деться, нахлебаемся еще потом. Похоже, это дело поручат нам, и признаюсь, я этому даже рад. Уж очень мне хочется добраться до этих козлов, которые ментов смеют мочить, пусть даже и бывших. Давай работать, Лева.

Гуров кивнул и, отвернувшись от тела Николая, произнес:

– Теперь давай по делу. Стрелять могли или из проезжающей машины, или снайпер, – Гуров оглядел пятиэтажную сталинку напротив. – Вот из этого дома, скорее всего, с чердака. Смотри, там на чердаке окна подходят вплотную к краю крыши, очень уж это удобно для ведения огня.

– Ставлю сто к одному, что палили именно с чердака, – уверенно заявил Стас.

– Поддерживаю, да и характер пулевых отверстий скорее указывает на снайперские выстрелы, чем на мочилово в упор, впрочем, это еще должны подтвердить эксперты. Давай поговорим вон с тем бравым подполковником, узнаем, что он нарыл на данный момент, а то уж больно сильно копытом бил о землю. Может, и скажет что интересное.

Они подошли к Климову, когда он по телефону давал описание какого-то автомобиля.

– Джип, предположительно «Тойота-Лендкрузер», серебристо-серого цвета, окна тонированные. Да, хорошо, пока все.

– О чем это ты, Климов, что за джип? – поинтересовался Стас.

– По предварительным данным, покойничка расстреляли из проезжающей мимо машины, это видел прохожий, – ответил Климов.

– Он что, видел, как из машины стреляли? – удивился Гуров.

– Нет, он шел по другой стороне улицы и собирался переходить дорогу, в этот момент джип и проехал мимо, довольно медленно. Одновременно началась стрельба. Откуда стреляли, свидетель не видел, но после того как машина проехала, на другой стороне улицы уже лежал человек.

– Джип – дорогая иномарка, и вдруг ее светят на мокрухе, – с сомнением произнес Гуров. – Ну, разве что украденная, или номера съемные.

– Слушай, подполковник, а ты вон тот чердак-то не обыскивал? – спросил Крячко, кивнув на темные окна на крыше дома напротив. – Оттуда ведь тоже стрелять можно, смотри, ни одного стекла в трех окнах, и площадка перед рестораном оттуда видна почти как на ладони.

– Пока там не смотрели, – ответил Климов. – Отрабатывали версию с автомашиной. Но сейчас я пошлю туда людей.

– Пошли вместе сходим, – предложил Гуров Стасу. – Возьмем экспертов, и дай нам парочку твоих ребят из отделения, чтобы жильцы не беспокоились, – попросил он подполковника.

Спустя пять минут Гуров и Крячко в сопровождении экспертов и двух сержантов уже подошли к чердаку. Дверь, ведущая туда, оказалась незапертой.

Едва поднявшись на чердак, Стас шумно втянул воздух ноздрями и произнес:

– Похоже, мы с тобой не ошиблись. Чувствую запах пороховых газов, слабый, но все же ощутимый. Давай искать ствол, из которого стреляли, и отработанные гильзы.

Один из экспертов-криминалистов, которого хорошо знал Гуров, Андрей Лукошин, подойдя к среднему окну, заявил, обращаясь к Гурову:

– Именно здесь, Лев Иванович, наиболее сильный запах. Видимо, отсюда и вели огонь. Но вот оружия я пока не наблюдаю.

– Значит, с собой забрали, – заявил Стас. – Но на кой черт это им нужно? В таких случаях оружие обычно бросают. Пальнул и оставил ствол на месте. Зачем тащить его с собой, рискуя нарваться на патруль? К тому же стреляли наверняка не из пистолета, а из автомата, а это вещь габаритная.

– Не знаю, – задумчиво ответил Гуров, пробегая лучом фонарика по полу чердака. – Но свои резоны у них, наверное, были. Я даже гильз стреляных не вижу, тоже с собой унесли. Чисто сработано, ничего не скажешь.

В этот момент Лукошин, ползающий на корточках по полу рядом с окном, вдруг, приподняв что-то с пола пинцетом, тихо воскликнул:

– Ну, не совсем чисто, один маленький прокол они все же допустили. Я нашел гильзу от «калаша».

– Где она была?

– Вот здесь, под стропилиной валялась, а вот тут, на слое пыли отпечатался свежий след от сумки. Дно у нее жесткое и довольно большое, размер достаточный, чтобы поместить автомат Калашникова со сложенным прикладом.

– Ну вот, уже что-то у нас в активе есть, – заметил Гуров. – Кинолога надо пригласить, пусть прогуляется с собачкой по следу. Наверное, это мало что даст, но хоть будем знать, как он ушел и где его подобрала машина. Может, кто и видел киллера в этот момент. Если так, то попробуем составить описание.

– Эта работа для вас, ребята, – Крячко обратился к двум сержантам, спокойно стоящим в сторонке. – Пройдитесь по подъезду и поговорите с жильцами. Вопросы стандартные: кто что видел и слышал. Выполняйте.

Гуров и Крячко оставили криминалистов работать на чердаке, а сами вернулись на улицу, к входу в ресторан.

– Отменяй поиск джипа, – сказал Крячко Климову. – Стреляли не из него, снайпер сидел на чердаке.

– Что, и оружие нашли? – спросил подполковник.

– Чего нет, того нет, – развел руками Стас. – Автомат киллер с собой прихватил, вместе с гильзами.

– А как же вы тогда определили?

– Мы, как старые ищейки – по запаху, – усмехнулся Стас. – Одну гильзу он нам все-таки оставил.

– Пошли в ресторан, побеседуем с его работниками, – скомандовал Гуров и направился к входной двери. – Выяснили, чей это ресторан? – спросил он подполковника.

– Кто числится по бумагам, я не знаю, – ответил Климов. – Но настоящим владельцем этого заведения является некто Земцов Алексей Гаврилович, известный в криминальных кругах человек, авторитет, так сказать.

Они вошли в зал ресторана, который почти опустел к этому времени, и кроме обслуживающего персонала там больше никто не присутствовал.

Гуров огляделся по сторонам и спросил у стоящего рядом метрдотеля:

– В зале ведется видеосъемка?

– Нет, у нас солидные клиенты, они не любят, чтобы их лишний раз засвечивали. В ресторане проходят деловые переговоры, случаются и совершенно интимные встречи. Сами понимаете, мы не желаем рисковать своей репутацией.

– И жертвуете своей безопасностью, – продолжил за него Гуров. – Неужели думаете, что я поверю в эту чушь? Где и с кем встречался убитый в вашем заведении?

– В малом зале, – ответил администратор. – Там у него была назначена встреча с нашим постоянным клиентом.

– Фамилия у клиента есть? Только не говорите мне, что в вип-зал вы пускаете малознакомых людей, – напирал на метрдотеля Гуров.

– Имя клиента Земцов Алексей Гаврилович, – после секундного колебания ответил сотрудник ресторана. – Они просидели за ужином около двух часов и разошлись почти одновременно.

– Земцов тоже вышел через центральный вход или воспользовался служебным? – задал следующий вопрос Гуров.

– Для Алексея Гавриловича мы делаем исключение. Машина ожидает его во дворе ресторана, – с почтением заявил метрдотель.

Гуров зашел в малый зал и, осмотревшись там, почти сразу же вышел. Он подозвал к себе Стаса, Климова, приехавшего представителя прокуратуры и заговорил:

– На этот час мы имеем следующее. Винченко прибыл в ресторан на встречу с Земцовым и беседовал с ним около двух часов, после разговора, о содержании которого мы ничего не знаем, оба почти одновременно разошлись. Я уверен, что если это вотчина Земцова, то здесь присутствуют камеры наблюдения, по крайней мере в малом зале. Зяма там ведет переговоры. Надо прислать сюда ребят из технического отдела, пусть осмотрят помещение на предмет скрытой съемки и звукозаписи.

– Зяму надо брать как можно скорее и допрашивать по полной программе, – заявил Крячко. – Ну что, прокуратура, даешь санкцию на арест?

– Ну, арест – это, наверное, преждевременно. Никаких доказательств причастности Земцова к убийству Винченко пока нет, но задержать его до выяснения обстоятельств – это реально, – последовал ответ прокурора. – Статья, по которой я возбуждаю уголовное дело, серьезная, так что можете действовать решительнее. Что касается обыска в ресторане, то лучше все же договориться с хозяевами, все-таки это частная собственность.

– Я договорюсь с ними, – уверенно пообещал Климов. – Что касается Земцова, то я уже дал своим команду прошерстить все места, где он появляется. Мы его из-под земли достанем, живого или мертвого.

– Доставайте, только живого, – предостерег Гуров. – Но на всякий случай подключите РУБОП, у них тоже кое-что есть на этого гражданина, могут помочь.

Закончив разговор, Гуров направился к выходу из ресторана. На улице криминалисты заканчивали работу с трупом Винченко. Все необходимые фотоснимки места происшествия были сделаны, и один из экспертов обыскивал труп, извлекая из карманов личные вещи.

Гуров остановился и спросил у эксперта:

– У него должен быть мобильный телефон, вы его нашли?

– Да, вот он, – эксперт передал Гурову мобильник убитого.

– А что было в кейсе? – снова спросил Гуров. – Где он сейчас?

– Его мои люди взяли, ну, чтобы не валялся на дороге, – поспешил пояснить Климов. – Он у меня в машине лежит, сейчас принесут.

– Опись содержимого сделайте и мне завтра передайте, а мобильник я с собой заберу. Посмотрим, с кем контактировал Николай в последнее время. Когда закончите тут работать, сообщите мне.

* * *

Генерал Орлов, обычно бодрый и энергичный по утрам, сегодня выглядел хмурым и уставшим. Он молча приподнялся из-за стола, пожал руки Гурову и Крячко, буркнул что-то про доброе утро и, кивнув обоим на стулья, сказал:

– Дело Винченко передано нам, вести расследование поручено вашей группе. С отчетами лично ко мне каждый день, оперативная связь круглосуточно. Вопросы есть?

– Есть, Петр Николаевич, – Гуров посмотрел на генерала и спросил: – Почему это поручено именно нам? Как я понимаю, это ваша инициатива?

– Тебе-то не все равно, Лева, чем заниматься? Это такая же работа, как и любая прочая, – поморщился Орлов.

– Когда знаешь истинные мотивы и подспудные течения, легче ориентироваться в следственном процессе, – усмехнулся в ответ Гуров.

– Твое дело, Лева, найти истинные мотивы преступления, определить, кто его совершил, и обо все этом доложить мне, а подводные течения пусть тебя не волнуют, – сурово произнес генерал. – Полковник Винченко был одним из лучших сотрудников, долгие годы проработавшим здесь, в Главном управлении, и я считаю, что именно мы должны выяснить, кому понадобилось его убивать. После ухода из органов он работал на влиятельных и известных людей. Поэтому надо действовать особенно осторожно. Еще есть вопросы?

– Нет, товарищ генерал, – поспешил ответить за обоих Стас.

– Зато у меня есть о чем вас спросить, – заявил Орлов. – По какому поводу Винченко вчера посещал вас на рабочем месте?

– Эх, ментура! Ну и стукачье у нас здесь окопалось! – слегка стукнув кулаком по столу, возмутился Крячко. – Шага сделать нельзя, чтобы не донесли.

– Стас! – рявкнул на него Орлов, заставив Крячко замолкнуть.

– Товарищ генерал, – официально произнес Гуров. – Вчера у нас в рабочем кабинете состоялось распитие небольшой дозы армянского коньяка в составе трех человек, личности которых вам известны. Процесс приема горячительного напитка сопровождался воспоминаниями о лихой молодости и рассказами о делах настоящих. Застолье длилось недолго, так как я вскоре был арестован собственной женой и отбыл с ней на концерт, после которого вы и вызвали меня звонком на мобильник.

– А эти ваши стукачи даже информацию подать не могут нормально, сырую туфту вам подкидывают, а вы ей верите, – не унимался Стас.

– Хватит! Все, – хлопнул ладонью по столу Орлов и, посмотрев на Гурова уже спокойно, продолжил: – Если это все, то вам надо выяснить, к кому еще Винченко приходил к главк и главное – зачем. Ну, не коньяк же, в самом деле, он приехал сюда пить.

– Выясним, – пообещал Гуров.

– Теперь докладывайте, что удалось узнать на этот момент по убийству, – генерал сложил руки на столе и приготовился слушать.

– Пока не много, – ответил Гуров. – Стрелял снайпер с чердака дома напротив ресторана, отстрелявшись, ушел через двор на улицу Милешина, Там его, по всей видимости, подобрала машина, поскольку собака, взяв след на чердаке, потеряла его на улице Милешина. Одна жительница, возвращавшаяся домой, видела белые «Жигули» и садящегося в них человека приблизительно в то же время, когда произошло убийство. Но ни модель машины, ни ее номера она не может вспомнить и лицо человека описать не в состоянии, так как он был в капюшоне. Все, что мы знаем о предполагаемом киллере – среднего роста, худощав, одет был в темную куртку с капюшоном.

– Можно сказать, ничего не знаем, – подтвердил Крячко. – Он оставил единственный след – это гильза. Оружие он унес с собой. Работники ресторана подтвердили, что Винченко встречался с Земцовым, но суть разговора пока не выяснили. Место встречи оборудовано камерами наблюдения и пишущей аппаратурой, но записи найти не удалось.

– Если запись велась, что вероятно, то Земцов забрал с собой кассету, поскольку в специальной комнате, где стоит аппаратура, нам ничего обнаружить не удалось. В компьютере, на который ведется запись со всех камер, установленных в ресторане, файлы вчерашнего дня отсутствуют, – пояснил Гуров.

– Шустрый деятель этот Земцов, – задумчиво произнес Орлов. – А что вообще по нему известно?

Гуров раскрыл лежащую перед ним папку и, бегая глазами по тексту, начал рассказывать:

– Земцов Алексей Гаврилович, клички Зяма, Земец. Две судимости, по оперативным данным, один из лидеров таганского преступного сообщества. Его группировка самостоятельная и, по некоторым данным, контролирует вокзалы, рынки, ночные клубы и так далее. В общем, обычный набор. Он в какой-то степени легализовался за последние годы, вложив деньги в промышленный и торговый бизнес. Совладелец машиностроительной корпорации.

– Что-то, как и все, легализовал, а что-то припрятал поглубже, – высказал предположение Крячко. – Чтобы мы сильно не подкапывались.

– Ну, как и многие из братвы, кто поумней, – продолжил Гуров. – Так вот, по оперативным данным, из того, что поглубже припрятано, за Земцом числится и рэкет, и проституция, и наркота. И теперь самый главный вопрос: как такой человек мог быть связан с Винченко и его хозяевами из фирмы «Росфинпром»?

– Вот идите и выясняйте это, – хмуро скомандовал Орлов.

– Легко сказать, Петр Николаевич, – не унимался Гуров. – Здесь не все так просто. Господин Покровский, один из совладельцев фирмы, депутат Госдумы, например. Господин Григорян, второй совладелец, тоже человек известный, и подступиться к ним ой как не просто.

– Ты официально ведешь следствие, Лева, у тебя полномочия, – начал терять терпение Орлов. – Иди и работай… А если возникнут проблемы, то звони мне.

* * *

– Куда мы сейчас? – спросил у Гурова Стас, когда оба вышли из кабинета.

– Я на второй этаж схожу ненадолго, – ответил Гуров, направляясь по коридору к лестнице.

– К Борисову, что ли? – усмехнулся Стас.

– Как ты догадался, что к нему заходил Николай? – не оборачиваясь и не останавливаясь, спросил Гуров.

– Ну, если честно, то я с утра переговорил с уборщицей Тоней, она и видела, как вчера вечером Винченко и Борисов выходили вместе из кабинета.

– Тонкая аналитическая работа, ничего не скажешь, – усмехнулся Гуров. – А я вот пошел более длинным путем, просмотрел телефонные звонки на мобильнике Винченко и пробил их по базе.

– Все-таки мы с тобой выдающиеся аналитики, – улыбнулся довольный Крячко.

– Слушай, ты, аналитик хренов, – Гуров неожиданно остановился у лестницы. – Пошел бы ты поработал хоть немного, применил, так сказать, свои способности на пользу общества.

– А что делать-то? – пожал плечами Стас. – Ты мне ничего не поручал.

– А то ты сам не знаешь, – напирал Гуров. – Гильзой займись, гильзой. Это пока единственная интересная ниточка.

– По гильзе эксперты работают, я-то им чем помогу?

– Пинком хорошим, это ты умеешь делать. Пусть поторопятся с баллистической экспертизой. Что-то мне подсказывает, что из этой гильзы мы сможем извлечь много полезного для нас.

– Ну ладно, – сказал Крячко. – Пойду узнаю, оправдано ли твое предчувствие.

Гуров, уже спускаясь по лестнице, набрал по мобильному номер и произнес:

– Вадим, это Гуров тебя беспокоит. Мне с тобой переговорить надо, давай у курилки через пару минут встретимся. Хорошо, договорились.

Курилкой называли место у окна, в конце коридора, рядом с туалетом. Курение здесь начальство не приветствовало, но для приватного разговора это место хорошо подходило. Когда Гуров появился, Вадим Борисов, капитан из технического отдела, уже прохаживался у окна и курил, стряхивая пепел в жестяную банку из-под пива, видимо принесенную с собой.

– Здравствуйте, Лев Иванович, – еще раз поздоровался Вадим. – Признаюсь, я ждал вашего звонка или даже вызова на беседу. Все, что случилось с Николаем Васильевичем, это просто из ряда вон.

Борисов явно был в смятении. Худой, светловолосый, он выглядел моложе своих тридцати семи лет и давно уже считался в главке молодым и перспективным сотрудником. Однако перспективы карьерного роста все оставались перспективами. Ни присвоение очередного звания, ни повышение по службе пока не состоялось. И сейчас Вадим явно переживал, что разговор с Гуровым еще сильнее отсрочит его карьерный рост.

Но Гуров счел нужным сразу успокоить капитана:

– Не переживай, Вадим. Как ты заметил, я ведь тебя не на допрос вызвал и никаких обвинений предъявлять не собираюсь. Мне просто нужна информация о полковнике Винченко, а точнее, те оперативные разработки, которыми он у тебя интересовался.

– Я понял, что вы меня быстро вычислите, когда узнал, что вас назначили вести дело по этому убийству, – тяжело вздохнув, произнес Борисов. – Вы же были с ним друзья, Орлов знал, что вы рогом землю рыть будете, чтобы отомстить за него. Черт, а мне только что представление на майора отправили.

– Вот что, Вадик, кончай этот щенячий скулеж, – Гуров начал терять терпение. – Да, я сделаю все, что могу, чтобы найти виновных, да, Коля был хороший мент и мой друг, но и у тебя с ним были дружеские отношения, и тебе есть все резоны помочь мне в этом деле. За себя не беспокойся, ваши с ним дела меня не волнуют и стучать на тебя я не буду. Мне нужны концы, понимаешь, нити, за которые я мог бы потянуть.

– Я все понял, – закивал Борисов. – Но я и на самом деле не многое знаю. Винченко иногда заходил ко мне после своего увольнения с просьбами помочь.

– Какими просьбами, что ему от тебя было надо?

– Ну а что нужно бывшим ментам от своих работающих коллег? В основном информация по какому-то конкретному делу, о каком-то конкретном человеке. Я иногда помогал ему в этом, да и не один был у Николая Васильевича.

– Это понятно, – махнул рукой Гуров, не уточняя, чем именно расплачивался Винченко за услуги. – Что его интересовало в последнее время?

– Он попросил найти всю доступную мне информацию о некоторых организованных группировках. Больше всего его интересовали таганские ОПГ, их легальный и нелегальный бизнес, их связи, ну и прочая оперативная информация. Наш отдел вел прослушку по некоторым личностям и делам, которые находились в оперативной разработке.

– Зачем ему это понадобилось, он не говорил? – поинтересовался Гуров.

– Нет, не говорил, – покачал головой Борисов. – Обмолвился только, что у них на фирме случилось какое-то ЧП и ему срочно нужно порешать некоторые вопросы, но прежде чем разбираться с кем-то, сначала надо собрать максимум информации о возможных противниках.

– Возможных, – задумчиво повторил Гуров. – А кого-то конкретно он не называл?

– Больше всех он интересовался Земцовым, – ответил Вадим. – О нем у нас мало информации, но что было, то я ему передал.

– Продублируй и для меня эти материалы, – попросил Гуров. – Лучше сделать это неофициально, но если тебе нужны санкции, то они будут.

– Нет, не нужны, Лев Иванович, – поспешил заверить Борисов. – Я вам все занесу в скором времени.

– Это все, что ты можешь мне сказать по этому поводу? – спросил Гуров напоследок.

– Пожалуй, да, – растерянно пожал плечами Вадим.

– Будь впредь осторожен, Вадик, с подобными делами. В этот раз я постараюсь тебя прикрыть, – Гуров попрощался и пошел к себе в кабинет.

* * *

Крячко, держа обеими руками пистолет, внимательно рассматривал его конструктивные особенности. Нажав на защелку, он вынул магазин из рукоятки и, осмотрев, спросил:

– Это сколько же в нем патронов помещается?

– Восемнадцать, – ответил сидящий за компьютером невысокий коренастый мужчина лет пятидесяти в толстых роговых очках. Звали его Григорий Уткин, он был одним из самых опытных экспертов-баллистиков в криминалистической лаборатории главка.

– Ну надо же, сколько впихнули, – удивился Станислав, вернув обойму на место.

Он покачал оружие в руках, затем подвигал затвором, осмотрел мушку и целик, прицелился, направив оружие в потолочный угол стены, и снова произнес с удивлением:

– Смотри-ка, легкий, наверное граммов на двести легче «макарова». Предохранитель вроде бы на курке расположен, затвор тоже другой, похожий на «глоковский».

– Так оно и есть, – равнодушно подтвердил очкарик, активно работая мышкой. – Легче он за счет того, что в нем полимеров много, механизм работы в чем-то такой же, как у «глока» и «кольта 2000», а также последних моделей «беретты». Да и патрон там 9х19, «парабеллум». Короче, для продажи на Западе его и выпустили, но применяют, как видишь, уже и у нас, слава богу, пока не часто. Модель новая, малыми сериями делают.

– Ну, у нас не Америка, у нас пока в основном «калаши» да «тотоши» используют и, кстати, не жалуются. И автомат, и «ТТ» оружие надежное, недорогое, а заказчики народ экономный в основном. А то, что серии небольшие, так это хорошо – легче будет понять, откуда утечка стволов произошла, и найти виновных, – неожиданно заключил Крячко.

– Ну и славненько, – поднимаясь из-за стола, равнодушным тоном произнес Уткин. – Вот и ищите, получше ищите.

– А мы и ищем, ты нам данные даешь, и мы сразу ищем, – энергично согласился с Уткиным Стас. – Иногда даже находим.

– А они, то есть стволы, опять потом откуда-то уходят и кто-то начинает из них палить. А вы снова начинаете искать. В общем, работы и у нас и у вас хватает, пока оружие по стране гуляет целыми партиями. Положи, пожалуйста, пистолет на место, я из него еще не стрелял.

– Да, конечно, – Стас положил пистолет на стол, с которого он его взял. – А как он называется?

– Тульский завод назвал его «П-96», – сухо ответил Уткин. – Ну так чего тебе надобно, старче, от меня?

– Видишь ли, Гриша, – с иронической улыбочкой начал Крячко. – Вчера к вам на баллистику поступила гильзочка от автомата Калашникова. И меня, и наше высокое начальство очень бы расстроил ответ, в котором ты сообщил бы, что результатов экспертизы еще нет.

– Так это из-за вас, сволочей, я с самого утра здесь торчу и пашу как проклятый? Генерал Орлов позвонил мне сегодня ночью, – в спокойной речи Уткина уже не чувствовалось иронии, но проглядывали нотки раздражения.

– Прости нас, Гриша. Мы-то сами, кстати, ночью и закончили работать, – растянул губы в улыбке Крячко. – Ну так как, обрадуешь меня?

– Ну конечно, заключение готово, – снова меланхолично произнес эксперт.

– Ну и что?.. – насторожился Стас.

– Должен сказать тебе, что из этого ствола никогда раньше по людям не стреляли, – заявил Уткин. – Вероятно, вчера это случилось впервые.

– Да-а, – протянул разочарованно Стас. – Снова не повезло. А вот полковник Гуров считает, что эта гильза – перспективный след в разгадке этого преступления, – Крячко произнес последнюю фразу с грузинским акцентом, подняв указательный палец. – Ну что же, пойду разочарую его, результаты экспертизы нам потом пришли, а то он мне на слово-то не поверит.

Крячко уже собрался уходить, но Уткин остановил его и сказал, также пародируя вождя:

– А знаменитый нюх товарища Гурова не подвел и на этот раз.

– Не понял, – Стас резко повернулся и хмуро посмотрел на Уткина. – Ты что имеешь в виду?

– То, что из автомата этого стреляли почти два года назад, – так же спокойно ответил Уткин.

– Слушай, Гриня, ты что мне мозги пудришь! Ты же сам только что говорил, что этот ствол в убийствах не участвовал! Так какого же рожна ты мне сейчас тут заливаешь?! – Стас покраснел от злости. – Может, хватит в бирюльки играть? Говори, что там с этим стволом.

– Я и говорю, что из него киллеры не стреляли, – ответил Уткин.

– А кто из него стрелял, черт тебя подери? – тяжело вздохнул Крячко.

– Я из него стрелял, – так же спокойно ответил Григорий. – Вон в тот прибор во время проведения экспертизы.

Уткин показал пальцем на длинное приспособление, походившее по внешнему виду на вентиляционный канал, в который и производятся выстрелы из оружия во время проведения экспертизы. Внутри этого канала находилось несколько резиновых штор, гасивших полет пули.

– Как это ты? – удивленно произнес Стас. – Хочешь сказать, что это оружие уже было у тебя на экспертизе?

– Было, – подтвердил Уткин. – Пару лет назад ваши коллеги из отдела по незаконному обороту оружия прихватили где-то тайник со стволами и гранатами и попросили пробить стволы на предмет причастности к какой-нибудь пальбе. Я прострелял эти стволы и подтвердил, что они чистые. Обычно информация о чистых стволах мало кого интересует, всем нужны запаленные автоматы. Поэтому такие данные мы долго не храним. Но я ничего не удаляю, и как выясняется – правильно делаю.

– Так получается, что это оружие было уже у нас, но потом…

– Правильно мыслите, товарищ полковник, оружие было потом продано или похищено, короче, делось куда-то и теперь опять стреляет в городе, – ободряюще кивнул Уткин.

– А кто тебе его передавал на экспертизу? – сразу поинтересовался Крячко.

– Вот тебе дискетка, Станислав, там все материалы по этой экспертизе – заводские номера стволов, фамилии оперативников, передавших оружие. Потом, если понадобится, я тебе и бумажку официальную сделаю, – последовал ответ Уткина.

– Спасибо, – рассеянно поблагодарил Крячко, беря дискету из рук эксперта. Его взгляд случайно упал на пистолет, который он только что рассматривал.

– А почему у этого «П-96» такой странный целик с прорезью? – неожиданно спросил Стас.

– Регулируется поправка на боковой ветер.

– Ну надо же, – усмехнулся Крячко. – Как будто это снайперская винтовка. У пистолета же прицельная дальность стрельбы не больше тридцати метров.

– Понты, – коротко прокомментировал Уткин.

– Да-да, – задумчиво глядя на него, согласился Стас.

* * *

Крячко вел свой «Мерседес» аккуратно и не спеша по настоянию сидевшего рядом Гурова. Выпавший ночью мокрый снег к утру был схвачен легким морозцем, и улицы Москвы превратились в большой каток, лед которого с самого утра пыталась вытравить химией спецтехника городского хозяйства. И хотя во многом это сделать удалось, но ехать на большой скорости было все же не безопасно.

К тому же Гуров не очень доверял авто Станислава. Этот монстр немецкого автопрома конца девяностых годов, усосав не одну зарплату своего хозяина, только недавно перестал чихать и дергать мотором, а также греметь и постукивать подвеской. Забрав в последний раз своего железного коня из автосервиса, Крячко не раз обращал внимание Гурова на ровный внутриутробный звук работающего двигателя и на то, с какой легкостью «мерс» преодолевает ухабы российских дорог. При этом Стас не упускал возможности заявить, что гуровский французишка «Пежо» не очень-то приспособлен для российских условий эксплуатации автомобиля.

Однако сегодня обоим было не до споров на автомобильную тематику. Крячко, внимательно следя за дорогой, рассказывал Льву о результатах своего общения с Уткиным и последующих шагах в расследовании происхождения оружия киллера.

– Ну и засранец этот Уткин, я тебе скажу, – в сердцах заявил Крячко. – Прежде чем все это мне сказать, он сначала повыеживался и мозги мне попудрил.

– Гриша, конечно, не подарок в общении, особенно если его в выходной ночью разбудить и рано утром на работу вызвать, – согласился Гуров. – Но зато спец он хороший, добросовестный и дотошный. Если бы не его пунктуальность, то мы с гильзой на этом работать и закончили бы.

– Да и с ним не сильно продвинулись, – покачал головой Крячко. – Я его дискетку потом посмотрел и с ребятами из убойного отдела побеседовал. Это Коля Кобелев из МУРа со своими ребятами тайник нашел по наводке одного из арестованных. Они повязали несколько человек из одной группировки по подозрению в убийствах. На допросе раскололи кого-то, и он рассказал про тайник со стволами в гараже. Они тайник со стволами изъяли и направили оружие на экспертизу, а потом сдали его на свой склад.

– Где оно до сих пор и хранится, – усмехнулся Гуров.

– Не совсем. История имела продолжение, – Стас не обратил внимания на шутку коллеги. – Около года назад складских ментов повязали опера из Управления собственной безопасности, взяв их на продаже якобы списанных стволов. Доказать сумели только то, на чем поймали, но ревизия показала, что на складе много чего не хватало.

– И автоматов с нашей маркировкой тоже там не нашлось, – предположил Гуров.

– Совершенно верно, – подтвердил Крячко. – Так что получается, что концы в воду. Оружие снова продали непонятно кому, а ментов со склада посадили.

– Сколько их было?

– Сроки получили двое, ну, те, кто попался на продаже – – майор и лейтенант. Майор спустя полгода погиб на зоне из-за несчастного случая. Летеха вроде как сидит на «красной» зоне в Мордовии.

– Да уж, негусто. Ниточка оказалась слишком тонкой, – констатировал Гуров. – – Мы вернемся к ней позже, а сейчас давай попробуем выяснить что-нибудь у бывших хозяев Винченко. С Покровским я сегодня созванивался, он нас ждет в офисе. С Григоряном связаться не удалось, его люди по всем телефонам отвечают, что он отсутствует.

Стас в этот момент остановил машину напротив центрального входа в особняк, принадлежащий фирме «Росфинпром». Перед машиной Крячко уже стояли припаркованные милицейский «УАЗ» и черная «Волга».

– Смотри-ка, Лева, а мы не одни хотим поговорить с сотрудниками этого заведения, – с удивлением констатировал Крячко. – Узнаю нашего неуемного подполковника Климова.

Климов и еще несколько милиционеров стояли перед входом и о чем-то оживленно разговаривали. Завидев вновь прибывших сотрудников главка, Климов бодро шагнул им навстречу.

– Добрый день, товарищи, рад вас видеть.

– Мы тоже очень по тебе соскучились, – откликнулся Стас.

– А вам-то что здесь в выходной день понадобилось? – спросил в свою очередь Гуров.

– Ну как же, ведем свое расследование. Эта контора находится в моем районе, и у нас есть информация, которая связана со вчерашним убийством вашего бывшего коллеги, – заявил подполковник.

– Нашего с тобой коллеги, – поправил его Гуров. – Так что это еще за информация? И почему ты мне вчера о ней ничего не говорил?

– Проверяли по разным источникам, – виновато поежился Климов. – Короче, наши люди подтверждают, что три дня назад во дворе этой фирмы произошел взрыв. Похоже, рванула тротиловая шашка.

– Опаньки! – удивился Крячко. – Взрыв, говоришь. А кого взорвали?

– По некоторым данным, покушались на одного из соучредителей «Росфинпрома» Покровского, но заряд был небольшой и никто особенно не пострадал.

Гуров и Крячко молча переглянулись, после чего Лев Иванович заметил:

– Похоже, это то самое происшествие, о котором говорил Винченко. А почему вы здесь стоите и не проходите в офис? – спросил он у Климова.

– А нас не пускают. Покровский через службу охраны предупредил, что без санкции на обыск даже говорить с нами не будет. Он сказал, что ждет только двух сотрудников главка, с которыми заранее договорился о встрече. Я сразу понял, о ком идет речь, и решил вас подождать.

– Ну ладно, пойдем попробуем вместе разобраться, что там у них произошло и происходит, – согласился Гуров и направился к дверям особняка.

В вестибюле офиса их встретили несколько молодых охранников в форме и невысокого роста мужчина средних лет в хорошем костюме и с рацией в руке. По выправке и манере поведения Гуров сразу отнес его к бывшим военным.

– Полковник Гуров из главка, – представился сыщик.

– Моя фамилия Панов, я начальник охраны этого здания. Меня предупреждали, что прибудут двое сотрудников милиции для встречи с Константином Сергеевичем, об остальных никаких распоряжений не поступало.

– Встретиться с господином Покровским я могу и один. Что касается остальных, то у них тут своя работа. Полковник Крячко осмотрит бумаги в рабочем кабинете Винченко, а подполковник Климов займется осмотром вашего двора.

– На это никаких распоряжений не было. Вы ставите меня в неловкое положение перед начальством, – начал было Панов, но Гуров его оборвал:

– А еще более неловкое положение у тебя перед уголовным кодексом. Статьи за сокрытие улик и противодействие органам в раскрытии преступления грозят тебе и твоему начальству большими неприятностями. Так что выбор у тебя небольшой и незавидный.

Гуров кивнул Климову, и тот со своими подчиненными направился к запасному выходу, ведущему во внутренний двор. Охранники в нерешительности посмотрели на Панова, но тот дал команду не препятствовать милиции.

– Вот и отлично, а теперь, пока я побеседую с Покровским, ты, Стас, поработай в кабинете покойного. Охрана тебя проводит.

## Глава третья

– Что вы себе позволяете, господин Гуров? – с возмущением встретил Покровский Гурова, когда тот представился ему. – Мы договаривались с вами просто о беседе, ради которой я специально приехал сегодня в офис. А вы притащили сюда целую толпу. Вы еще маски-шоу устройте нам здесь, с вышибанием дверей и заламыванием рук сотрудникам фирмы!

Он стоял у окна и бросал поверх очков негодующие взоры то на Гурова, то на милиционеров за окном.

– Вы, Константин Сергеевич, тоже сильно меня удивили, – как можно спокойнее заявил в ответ Гуров. – Три дня тому назад на вас было совершено покушение, и вы не сочли нужным сообщить об этом в милицию.

– Считайте этот случай чьей-то глупой шуткой, в результате которой никто не пострадал! Расследованием этого инцидента занялся ваш бывший коллега полковник Винченко, и я был уверен, что он обязательно найдет и организаторов и исполнителей.

– Позвольте мне самому решать, что считать шуткой, а что – преступлением, – жестко заявил Гуров. – Я уверен, существует связь между этим взрывом и убийством Николая. Я также не сомневаюсь в том, что вам угрожает опасность, и в ваших интересах быть откровенным со мной, отвечая на мои вопросы.

Покровский с хмурым и усталым видом сел за письменный стол и, сняв очки, ткнул ими в сторону кресла, предназначенного для Гурова.

– К сожалению, я не слишком много знаю об этих событиях и практически не смогу вам помочь, – Покровский закрыл глаза и нервно зацепил тонкими длинными пальцами переносицу, слегка массируя ее.

Гуров, глядя на него, не мог понять, то ли это он сам сильно раздражал Покровского, то ли тот таким образом пытался сосредоточиться на беседе. Так и не определившись, в каком ключе построить разговор, Гуров решил начать сразу с сути дела:

– Это вы послали Винченко на встречу с Земцовым?

– Я дал ему задание разобраться, кто и что стоит за этим взрывом, – повторил Покровский. – А уж куда ездить и с кем встречаться, он решал для себя сам. Он был профессионал и знал, как делать свою работу. Не исключаю, что у него были свои мотивы поговорить с Земцовым.

– Зяма был вашей крышей?

– Крыша – это то, что сверху, – Покровский усмехнулся одними губами. – Земцов был одним из наших партнеров по бизнесу и не более того. На начальном этапе он, учитывая его репутацию в определенных кругах, помогал устранять мелкие, так сказать, недоразумения с залетными лохами. Я немало денег вложил в свою службу безопасности, и криминальная крыша мне не нужна.

– Не до конца понимаю, какое место в вашей системе безопасности занимал Винченко и чем здесь занимаются другие люди из этой службы? – поинтересовался Гуров.

– За Николаем Васильевичем были закреплены общие вопросы, разработка стратегии безопасности, а также специальные поручения. Охрану наших объектов ведет господин Панов и его люди. Кроме этого, у нас с партнером есть личные телохранители.

– Что раскопал Винченко по факту взрыва?

– Не много. Небольшой заряд тротила был кем-то помещен под лестницу во дворе, основная взрывная волна погасилась стенкой, ни я, ни мои телохранители не пострадали.

– Бомбу привел в действие часовой механизм или радиовзрыватель?

– Скорее второе, – неохотно ответил Покровский.

– Значит, кто-то из своих нажал на кнопку? Тот, кто был в здании и видел вас на лестнице? – предположил Гуров, внимательно посмотрев на Покровского, но тот не открыл глаз, продолжая массировать переносицу.

– Не обязательно, это могли сделать из здания обувной фабрики, из окон которой виден двор нашего офиса.

– Но заложил бомбу, скорее всего, кто-то из своих? – продолжал допытываться Гуров.

– Не знаю я, черт вас побери! – Покровский не выдержал и, сложив руки на столе, раздраженно посмотрел на Гурова. – Я же сказал, что всем этим занимался Винченко! И ему немногое удалось узнать до вчерашнего дня, когда его убили. Боюсь, это все, что я вам могу сообщить на этот момент.

– Где сейчас находится ваш партнер Григорян? Я так и не смог его сегодня найти.

– Ответ тот же – не знаю. Наверное, заперся в своем коттедже с охраной и ждет развития событий, – криво усмехнулся Покровский.

– Скажите, Константин Сергеевич, вы сами подозреваете кого-то, можете предположить, кто стоит за убийством вашего сотрудника? – напоследок спросил Гуров.

– Нет, я никого не подозреваю, – сухо ответил Покровский.

На сей раз терпению Гурова пришел конец, и он прямо заявил:

– Простите меня, Константин Сергеевич, но позвольте с вами не согласиться. Вы откровенно врете мне. У вас есть не одна версия произошедшего, но вы намеренно не желаете делиться со мной информацией. Это более чем странно, учитывая тот факт, что на вас было совершено покушение! Может, ваша фирма ведет с кем-то войну и вы решили сами поквитаться со своими врагами?!

Покровский надел очки и медленно поднялся. Он смотрел на Гурова как человек, удивленный и возмущенный поведением собеседника.

– Послушайте, полковник, – тихо произнес он. – По-моему, вы забываетесь. Вы пришли не к простому ларечнику. Я депутат и видный человек в российской политике, у меня хватит связей, чтобы поставить вас на место.

– Боюсь, что ваши титулы и связи не слишком надежная защита от пули киллера, и следующая попытка уничтожить вас может закончиться куда успешней, чем предыдущая, – Гуров, говоря эти слова, тоже поднялся. – У Коли Винченко тоже были и связи и опыт, но похоже, он чего-то не рассчитал в этом деле и поплатился за это. Он был моим другом, и я все равно найду тех, кто его убил, но могу не успеть помочь вам.

– О своей безопасности я позабочусь сам, – с этими словами Покровский вышел из-за стола и встал у окна, повернувшись спиной к своему собеседнику. Тем самым он дал понять Гурову, что аудиенция закончена. – Если я узнаю, кто убил Винченко, то обязательно сообщу вам.

– До свидания, – попрощался Гуров и покинул кабинет.

* * *

В кабинете, раньше принадлежащем Винченко, кроме Крячко находились Панов и Климов. Когда в нем появился Гуров, Стас сидел за столом и со скучающим видом просматривал бумаги в папках, лежащих перед ним.

– Что-нибудь нашел интересное? – сразу спросил его Гуров.

– Второй раз пролистываю, но ничего интересного по нашей части не заметил. Может быть, УБЭП что-то здесь и заинтересует, да и то вряд ли. Здесь все наверняка подчистили накануне нашего визита, ночью припороли и вынесли все отсюда, – последние слова были адресованы Панову, сидящему на стуле у стола.

– Мы тоже работать умеем и хлеб свой зря не едим, – усмехнулся в ответ охранник.

– Хреново вы работаете, господин Панов, – заявил Гуров. – Бомбу мимо тебя в здание пронесли и под задницей твоего начальства взорвали. Сотрудника вашей фирмы замочили, а вы ничего не знаете и знать не хотите по этому поводу.

– А вы сами-то много знаете? – спросил в ответ Панов.

– А кто из нас безопасность твоего начальства и его сотрудников обеспечивает?! – – наехал на охранника Крячко.

– Я охраняю здание и другие объекты фирмы, – твердо заявил Панов и тут же добавил, погрустнев: – Хотя правильнее будет сказать, что охранял. Бомбу эту мне вряд ли простят, уволят, скорее всего.

Он нервно покрутил узелок своего галстука и вдруг с неожиданной вспыльчивостью произнес:

– Но и меня понять можно. Когда начальство в разладе, вся фирма работает ненормально. Здесь сейчас кто за кого играет? Одни за Покровского, другие за Григоряна, и черт его знает, кто в этой ситуации хлопушку подложить решился.

– А ты сам-то в чьей команде? – хитро улыбнувшись, спросил Крячко.

– Получается, что я сам по себе. У них у каждого своя личная охрана, а я за их имуществом присматриваю.

– Чью сторону принял в этой игре Винченко? – в свою очередь спросил Гуров.

– Николай Васильевич всегда был человеком Покровского, – заявил Панов. – Именно Константин Сергеевич пригласил его работать, и именно ему он поручил разобраться со всеми этими проблемами. Да и опыт в таких делах у Винченко побогаче, я ведь майор спецназа, всю жизнь во внутренних войсках, а он все же полковник, оперативной работой занимался, да и связей в Москве у него побольше, чем у меня, будет.

– Ты сам пытался разобраться в этом деле? Это же мимо твоих охранников взрывчатку пронесли и под лестницей заложили, – Гуров внимательно посмотрел на Панова, ожидая ответа.

Но тот, тяжело вздохнув, неопределенно пожал широкими плечами и произнес:

– В здании почти целый месяц велся ремонт, работали несколько бригад строителей, их мы сейчас проверяем. Но есть и другая проблема. С камеры наружного наблюдения видна не вся лестница, а только площадка перед дверью. Так что получить видеосъемку преступника вряд ли удастся.

Крячко захлопнул папку и сдвинул всю стопку документов на край стола. Развалившись в просторном кожаном кресле, он с усмешкой посмотрел на Гурова, не произнеся при этом ни слова.

«Да уж, дело полный мутняк, и нет никаких явных концов, за которые можно его вытянуть, – мысленно согласился Гуров с другом и соратником. – Гильза от автомата ничего не дала, так как этот ствол был продан неизвестно кому. Нельзя выяснить, кто подложил бомбу, во всяком случае, в скором времени. А со слов майора Панова получается, что это вообще невозможно. Покровский отказывается от сотрудничества со следствием, спрятавшись за своим депутатством и пригрозив связями. Григорян тоже исчез, наверняка сейчас сидит на телефоне и напрягает все свои высокие знакомства на предмет защиты от нас, ментов-беспредельщиков. Земец залез в нору еще вчера, у этого авторитета нюх и реакция хорошие, старой закалки бандюган».

– Земцова ищете? Есть по нему хоть какая-нибудь информация? – спросил Гуров у Климова.

– Ищем, товарищ полковник, по всем каналам ищем, – как обычно бодро ответил тот. – Но времени пока мало прошло, он, похоже, на дно залег. Ждет, когда ситуация прояснится в отношении него. Но он от нас никуда не денется, мы на него облаву устроим, будем отлавливать по всем его местам обитания.

– В общем так, Климов, открывай дело по этому взрыву и начинай собирать материалы. Вот майор, я уверен, даст необходимые показания. Если что-то станет ясным по Земцу или по взрыву, то сообщи нам. Пойдем, Стас, у нас тут на сегодня дела закончены.

* * *

– Ну и что будем генералу докладывать? – спросил Крячко, когда они с Гуровым сели в его «Мерседес». – Какие версии предложим его вниманию?

– Какие на хрен версии, когда самим толком ничего не понятно? – Гуров поежился от холода и подставил ладони под струю едва теплого воздуха, дующего из панельной решетки радиатора.

– Вряд ли его устроит такой ответ, – усмехнулся Стас. – По крайней мере слово «хрен» я бы опустил. Но мне кажется, что одна версия прорисовывается вполне ясно.

Крячко немного наклонился вперед и повернулся к Гурову, при этом прислушиваясь к звукам работающего мотора, доносящимся в салон.

– Ну излагай, – в свою очередь повернулся к напарнику Гуров, при этом не переставая греть руки.

– По-моему, эта история – обычная разборка между двумя зажиревшими коммерсами. Покровский поссорился с Григоряном, и оба начали делить вместе нажитое добро, чтобы разбежаться в разные стороны. Как часто бывает в таких случаях, оба стали тянуть одеяльце на себя, вот оно и начало рваться. Сначала рвануло под крыльцом, рядом с Покровским, затем, – Стас осекся на секунду. – Затем застрелили Николая.

– Вот за это нас, Ментов, и не любят, – заявил Гуров. – Очень мы склонны строить простые версии. А я чувствую, что здесь все сложнее, чем обычная разборка между учредителями фирмы. Хотя ты прав в том, что конфликт между ними существует, да они этого и не скрывают. Допустим даже, что взрыв – это дело рук Григоряна, предпринятый, чтобы надавить на Покровского. Но за что убили Винченко?

– Как за что? – недоуменно пожал плечами Стас. – Коля принял сторону Покровского и начал работать на него, отстаивая его интересы.

– По твоей логике получается, что Земец выступил на стороне Григоряна, – предположил Гуров.

– Ну да, они забили стрелу, чтобы договориться о мирном разводе, но не договорились, и Земец дал команду снайперу. Как тебе версия? По-моему, очень съедобная.

– Не то слово, – усмехнулся Гуров. – Проскочит в желудок так, что и не заметишь. Только вот потом как бы не расслабило.

– Ой! Я тебя умоляю, – скривился Стас. – Давай без этих твоих образов, а то нам скоро обедать.

Он распрямился и отвернулся от Гурова, демонстрируя явное негодование, но на Гурова это не произвело никакого впечатления. Он продолжал:

– Я думаю, важно сейчас как можно скорее найти Земца, он последний, кто видел Винченко и общался с ним перед убийством. Земец – фигура совсем не того уровня, как учредители «Росфинпрома», его проще заставить отвечать на наши вопросы.

– Так давай его в розыск объявим как подозреваемого в тяжком преступлении, – предложил Крячко.

– Не знаю, не уверен, – засомневался Гуров. – Как бы он не перепугался совсем и не свалил куда подальше. Нам бы его по своим каналам найти. У меня в связи с этим есть одно предложение. Помнишь, у тебя был «барабан» на Павелецком вокзале? Он работал под беженца, актер в прошлом, который нам информацию сливал по наркотикам.

– Ты про Лаврика говоришь, – вспомнил Крячко. – Да какой он там барабан, так маленький бубен, стучал иногда по нашей просьбе по маленькому. Масштаб у него не тот совсем, как он, по-твоему, нас на Зяму может вывести?

– У Земцова, по ориентировкам, на вокзалах свои тугие интересы есть, его связи с земли начинаются, вот мы по ним и попробуем на него выйти.

– Попробовать, конечно, можно.

– Ну так поехали уже, мотор давно прогрелся, а мы все на месте топчемся.

* * *

Около десяти часов вечера Крячко проехал по неприметной улочке, вдоль которой с одной стороны выстроился ряд пятиэтажек, а с другой асимметрично стояли несколько трехэтажных старых домов. К одному из них Стас и повернул свой «Мерседес», остановившись на небольшой площадке перед домом.

Оба полковника к вечеру уже сняли свои трехзвездные кителя, уместные при утреннем визите в фирму «Росфинпром» и совершенно непригодные для рутинной оперативной работы, к коей и относился визит к информатору.

Стас по своему обыкновению надел кожаную темно-коричневую куртку, Гуров же предпочел более теплое короткое пальто.

– Наверное, он дома, во всяком случае, свет в его окнах горит, – поеживаясь от крепчающего мороза, предположил Стас, оглядывая ряд окон первого этажа.

– Главное, чтобы у него толпы гостей не было, – подняв воротник, сказал Гуров. – Эта вокзальная публика часто у Лаврика по ночам отиралась, пропивала дневные трудовые заработки.

– В крайнем случае вызовем его и в машине поговорим, – заявил Крячко и направился в подъезд.

Как ни странно, в подъезде горела лампочка и полы были вымыты не так давно, причем с хлоркой. Рядом с высокими крашеными дверями, ведущими в квартиру Лаврика, появилась табличка с тремя фамилиями, указывающая, сколько раз кому звонить. Напротив нужной фамилии была нарисована цифра «2».

– Ты посмотри, какие изменения, – с улыбкой кивнул на дверь Крячко. – Чистота и порядок. Неужто Лаврик пить бросил? А может, он женился? Может, наконец какая-нибудь новая москвичка из деревни его на путь истинный наставила, на работу определила, хату прибрала?

– Любовь великая сила, а наш Лаврик большой романтик, артист как-никак, – подхватил ироничный тон напарника Гуров. – Только вот кажется мне, что ответы на твои вопросы будут куда более прозаичными. Ладно, давай звони, сейчас узнаем, что тут происходит.

Дальнейшие события не только сильно удивили сыщиков, но и оказались для них огорчительными. После двукратного нажатия на кнопку звонка последовала довольно длительная пауза, прежде чем замок несколько раз щелкнул и дверь распахнулась.

Однако на пороге стоял не худосочный Лаврик, а здоровенный верзила под два метра ростом в спортивном костюме, заслонивший собой почти весь дверной проем и сильно подавший вперед пузо. Это была единственная часть его тела, которая выходила за границу квартиры.

Ковырнув мизинцем под нижней губой, он чмокнул и, уставившись на гостей слегка осоловелым взглядом своих больших голубых глаз, прогудел:

– Чего вам, отцы?

Первым спохватился Гуров и, стараясь быть любезным, произнес:

– Нам хотелось бы повидать Лаврика, позовите его, пожалуйста.

Верзила вперился в Гурова своим холодным взглядом и не спеша осмотрел его с головы до ног, после чего подверг такому же рентгеновскому исследованию Крячко. Результаты визуального обзора непрошеных гостей нисколько не добавили уважения к ним, и здоровяк коротко сообщил:

– Лаврика нет дома.

– Он что, еще не пришел? – недоумевая, спросил Гуров.

– Его нет, – повторил здоровяк. – Приходите завтра.

Посчитав аудиенцию законченно, – он начал закрывать дверь, но ему не позволил это сделать Стас, поставив ногу на порог.

– Послушайте, милейший, – как можно спокойнее начал он, несмотря на то, что в душе у него закипало негодование. – Нам нужен Лавриков, и я видел, что окна у него в комнате горят. Но даже если его нет, мы тихо подождем у него в комнате. Мы с ним давнишние знакомые.

То ли действия Крячко вызвали гнев верзилы, то ли любое упоминание о приятелях Лаврика вызывало в нем нервозность, но при слове «знакомые» этот тип неожиданно повел себя агрессивно. Он вдруг, резво для такой комплекции бросив дверь, ухватился здоровенной лапищей за лицо Крячко. При этом он так сжал физиономию бедного Стаса, что губы того сложились бантиком, перевернутым по вертикали.

Стас как мог сопротивлялся, схватив обеими руками запястье нападающего, но в тот момент у него возникло ощущение, что он зацепился лицом за стрелу башенного крана.

– Я таких знакомых отсюда пачками на помойку относил. И вас, козлов, туда же отправлю. Вам, швали вокзальной, там самое место. Пошли на хер отсюда, пока я вам головы как орехи не расколол!

С этими словами верзила оттолкнул Крячко и собрался уже закрывать дверь, как вдруг Гуров неожиданно для всех наклонился, упершись руками в колени, словно ему стало плохо. Это заметил обидчик Стаса и, остановившись, с недоумением посмотрел на него. Но в следующую секунду Гуров, наклонив голову, словно бык, бросился на соперника. Удар головой пришелся в область солнечного сплетения и припечатал здоровяка к дверному косяку.

Верзила, утробно загудев, начал наклоняться и приседать, придерживая пузо. Тут в действие вступил Стас. Левой рукой растирая челюсть, ребро правой ладони он с силой обрушил на шею здоровяка. От этого удара тот хрюкнул и закачался, но все-таки удержался на ногах, застыв в нелепой позе глубокого поклона.

В этот момент Гуров и Крячко одновременно ударили его ногами, и гиганта отбросило назад в квартиру, где он и приземлился на спину со страшным грохотом.

Чтобы не привлекать внимание жильцов соседних квартир шумом драки, оба сыщика быстро зашли в квартиру и закрыли дверь. Потом Крячко ринулся к поверженному сопернику и, пока тот не пришел в себя, быстро и не церемонясь завернул ему руки за спину и надел наручники. Гуров, в свою очередь, закрыл входную дверь на замок.

– Господи! Гости-то какие пожаловали! Радость-то какая видеть вас! – послышались радостные возгласы из внезапно открывшейся двери, ведущей в одну из комнат.

Тощий лысый мужичишка выскочил в коридор и, радостно взмахнув руками, засуетился, кидаясь с рукопожатием то к одному гостю, то к другому.

– Надо же, какие гости, а! Ну надо же, как я рад видеть вас, господин Крячко, и вас, господин Гуров! Спасители вы мои!

– Слушай, Лаврик! – оборвал поток его щенячьей радости Стас. – Во-первых, прекрати орать и провозглашать наши фамилии на весь дом, во-вторых, вообще прекрати орать, и в-третьих, расскажи нам, что это за зверье у вас тут завелось?

– Это, – Лаврик на секунду уставился своими темными глазками-бусинками на лежащего на животе мужчину. – Это Микола, сосед наш новый, из Кустаная недавно приехал. Гнида редкостная, вертухай в отставке. Всех нас тут к стенке поставить хочет, сучара позорная.

– Я тебя, придурка, не только к стенке поставлю, я тебя и расстреляю, – простонал Микола, который потихоньку начал приходить в себя. – И вас, козлы, тоже удавлю, если браслетики мне не снимете по-хорошему!

В ответ на эти угрозы великана Крячко наступил ему на физиономию тяжелым башмаком так, что носок попал на ухо, а каблук на челюсть. И без того красная от злости физиономия Миколы сделалась густо-бордовой.

– Ну ты, козел кустанайский, еще раз вякнешь, я сам тебе репу в лепешку превращу. Скотина, чуть челюсть мне не сломал.

– Я всех вас, гадов, ментам сдам, бомжи зачуханные, – продолжал сипеть Микола, смешно чмокая при этом губами. – Марья Павловна, звони в мусарню скорее.

Последний возглас явно был обращен к соседке, и Гуров заметил, что дальняя дверь в коридоре приоткрыта и за ними с интересом наблюдает в щель маленькая сухенькая старушка в платочке.

– Не надо звонить в милицию! – сказал Гуров и, достав из кармана удостоверение, подсунул его к физиономии драчуна из Кустаная. – Теперь ты понял, на кого руки распустил? – спросил его Гуров. – Лежи здесь, морда, и если ты еще хоть раз пикнешь, то я тебя, урода, засажу за нападение на милицию и сопротивление при исполнении!

– Да его давно бы прижать надо, беспредельщик он страшный! – начал было Лаврик, но Гуров его грубо оборвал:

– Заткнись и иди к себе в комнату, нам поговорить с тобой надо.

Лаврик сметливо кивнул и юркнул к себе в берлогу. Следом за ним последовали Гуров и Крячко.

Испуганным взглядом их провожали не только старушка, но и лежащий на холодном полу Микола, не решавшийся напомнить о своем бедственном положении.

– Когда этот жлоб здесь появился?! – раздраженно спросил Стас, в котором еще клокотало негодование от нанесенных побоев и азарт от пережитой драки.

– Да вот как Петрович, сосед наш, крякнул, паленой водяры перепив, так его дочь и продала комнату этому паскуде, – поспешил с ответом Лаврик. – Считай уж полгода он нам тут террор устраивает.

– И в чем же этот террор заключается? – поинтересовался Гуров.

– Так этот же паскуда надзирателем работал раньше, вот он из нашей квартиры тюремную камеру и организовал, – верещал Лаврик. – Заставляет меня полы по всей квартире мыть, деньги и водку отбирает, говорит, что бабки на оплату квартиры идут, а водку только по праздникам мне теперь пить можно. Всех приятелей моих поразогнал, а кому и по башке настучал, падла. Говорит, что здесь не бомжатник, и никого сюда не пускает. Я только днем, пока его нет, могу людей пригласить.

Лаврик был возмущен, пользовался возможностью впервые за полгода высказаться открыто и не боясь по поводу квартирного тирана.

– Приятеля моего Гогу, интеллигентного человека, в прошлом, конечно, журналиста, между прочим, отлупил и на мусорку отнес, скотина, – продолжил рассказ о подлостях соседа Лаврик. – Тот не хотел от меня уйти, сказал этому гаду, что имеет право общаться со мной и находиться у меня дома, а этот боров ему чуть голову не отвинтил. Гога до сих пор с синяками ходит.

– Ну, доходы у попрошайки от этого меньше не стали, народ побитого больше жалеет, – предположил Крячко.

– Да при чем здесь это?! – немного обиделся Лаврик. – Если хотите, то синяки можно и подрисовать, а Гога работать не мог после этого.

– Ну надо же, – усмехнулся Крячко, глядя на Гурова. – Он о попрошайничестве говорит как о руководящей работе в министерстве.

Лаврик неожиданно горделиво выпрямил спину и с оскорбленным самолюбием в голосе произнес:

– Ну, если общество отторгает нас от одного социума, то мы должны приспосабливаться жить в другом, и если человек талантлив, то он творчески делает любую работу.

Гуров улыбнулся и еще раз осмотрел комнату со скудной убогой мебелью, остановившись взглядом на книжной полке. Она была почти пуста за исключением трех книг.

Гуров взял в руки первый попавшийся том. Это был Диккенс, «Большие надежды».

– Вот ты говоришь, что общество вас отринуло, а сам не можешь даже водку пить бросить без посторонней помощи. Для этого потребовался отставной вертухай, который тебя силком в трезвое будущее потащил.

– Да что вы, Лев Иванович, водку я и сам давно уже не жалую, – снова оживился Лаврик. – Я в последнее время больше на травку перешел. Эффект, знаете ли, от курева помягче, поутру не так тяжело вставать, а кайф от него куда благороднее.

В этот момент Гуров раскрыл томик на месте, где он был чем-то заложен, и обнаружил, что в качестве закладки использован прозрачный пакетик, наполненный мелко рубленной соломкой бледно-зеленого цвета. Название этой травы и ее предназначение не вызвали у Гурова никакого сомнения.

– У нас на вокзале в последнее время стали продавать замечательное зелье, – Лаврик продолжал развивать тему, нисколько не смущаясь тем, что Гуров обнаружил его тайник. – Исключительного качества товар, и главное, травка не водка – ее легче спрятать от этого урода толстопузого. А вы, Лев Иванович, молодец, опытный сыскарь, сразу обнаружили мою нычку.

– Да нет, – равнодушно пожал плечами Гуров. – Просто решил узнать, что это за «большие надежды», которые, так сказать, тебя питают. Но похоже, что все твои надежды так или иначе связаны или с водкой, или с наркотой.

Гуров захлопнул книгу и вернул ее на полку.

– Кстати, – неожиданно продолжил он, – а много на вокзале наркоты появилось в последнее время?

Лавриков оживленно забегал взглядом с одного гостя на другого и, понятливо кивнув, сказал:

– Как я понимаю, вы о деле заговорили, что же, всегда рад вам помочь всем, чем только могу.

Он сел на сетчатую кровать, застеленную байковым одеялом бурого цвета, прожженным в нескольких местах сигаретами, и, обхватив руками сведенные колени, с готовностью сказал:

– Что же, я готов отвечать. Что вас интересует?

– Лаврик, вопрос тебе уже задан, – хмуро заметил Крячко.

– Ах да, – спохватился стукач. – Но я не знаю, как ответить на этот общий вопрос. Можно как-нибудь поконкретнее сформулировать его?

– А я вот сейчас спущу с поводка ту гориллу в коридоре, и она тебе конкретно объяснит все непонятные вопросы, – с нарастающей угрозой в голосе пообещал Стас.

– Нет-нет, ну зачем же так сразу, – забеспокоился Лаврик. – Я действительно затрудняюсь ответить. Это же вокзал, там всего много, и наркотиков тоже. Где же еще дурью-то торговать?..

– На Павелецком вокзале торговлю дурью таганская братва контролирует? – спросил Гуров.

– Угу, таганские. Земец у них главный, под ним еще Курский и Ярославский вокзалы. Но сам он давно уже не появляется на точках. Говорят, солидным бизнесменом стал, легальным бизнесом занялся.

– Кто теперь непосредственно на местах куратором от этой бригады работает?

– Раньше, сразу после Земца, был Коля Бибиков, но его Земец приподнял, и он теперь на высоких постах подле него работает. А на замену недавно Кирпича прислали, то есть Серегу Кирпичева.

– Ты его в лицо знаешь? – задал вопрос Крячко.

– Ну конечно. Он почти каждый день мимо меня по переходу проходит. Пунктуальный такой, во всем порядок любит. Приезжает приблизительно в одно и то же время, джип свой ставит в одном и том же месте, перед входом в метро, прямо под знаком. Менты там все куплены, – Лавриков вдруг осекся и снова забегал взглядом с одного сыщика на другого, на сей раз с явным недоумением. – Так вы что же, решили таганскую братву с вокзала стереть и торговлю дурью прекратить?

– Слушай, Лаврик, делать выводы – это не твоя забота, от тебя нужна только информация, – снова одернул его Крячко. – Ну и посильная помощь в оперативной работе.

– Что я должен сделать? – натянуто спросил Лавриков.

– Завтра на вокзале ты покажешь мне этого Кирпича, – приказал Гуров. – А теперь слушай внимательно, как мы это сделаем…

Через пять минут сыщики уже выходили из комнаты Лаврикова, и Стас первым делом направился к Миколе, послушно лежащему на полу.

Гуров обратил внимание, что Крячко с некоторой опаской расстегивает наручники на запястьях временно арестованного соседа. Так хозяин недавно купленной большой собаки осторожно входит в ее вольер.

– На первый раз ты прощен, дядя, – заявил ему Стас. – Ну а вообще надо поаккуратнее с мордобоем. Это ведь Москва, а не деревня, здесь разные люди шастают, и надо смотреть, на кого руку поднимаешь. Сегодня ты на доброго полковника милиции нарвался, а завтра так же, по дурке, можешь злого киллера повстречать, приняв его за лоха.

– Мужики, извиняйте, правда ведь, не допер сразу, – смахнув кровь с разбитой губищи, пролепетал Микола. – К нему же тут один сброд ходил, вот я и принял вас за…

– Ладно, ладно, – поспешно похлопал его по плечу Крячко и добавил: – Ну а в целом линия на гигиену правильная, одобряю. Порядок в помещении должен быть, да и с пьянством надо бороться. Только вот беспредела больше допускать не надо, это ж не зона все-таки.

Микола кивнул, так не поняв до конца, как ему теперь себя вести в отношениях с соседом Лавриковым.

Уже садясь в машину, Гуров улыбнулся и спросил Стаса:

– Ну как челюсть? Жевать-то сможешь?

– Если надо, я и загрызть смогу кого угодно. Моя челюсть и не такие наезды выдерживала. А этот урод толстопузый нас в старики записал, надо было ему еще по репе настучать за это. Кстати, а почему ты его головой-то в пузо боднул? Что за странная техника драки?

– Стас, да какая там техника драки, – отмахнулся Гуров. – Нам главное противника нейтрализовать и задержать, а там уж как получится. Сегодня получилось головой его обездвижить, завтра другой частью тела, мне все равно – главное, чтобы был эффект.

Крячко с удивлением смотрел на друга, никак не комментируя сказанное. Гуров же, помолчав секунду-другую, произнес, на сей раз уже смущенно:

– Если честно, то я не был уверен, что смогу его кулаком пробить. Больно уж здоровым он мне показался, вот я и решил его сначала удивить, а потом понадежнее действовать. Не знаю, может, старею уже.

Крячко тяжело вздохнул и, отвернувшись от Гурова, повернул ключ зажигания и завел двигатель машины.

– Лева, – печально обратился он к Гурову, – с такими мыслями у тебя скоро не только руки, но и другие части тела работать нормально перестанут.

Уловив многозначительность в словах Крячко, Гуров насупился и замолчал. Однако молчание длилось недолго, прервал его Стас, желая вывести друга из глубокой задумчивости.

– О чем задумался, полковник? – начал он веселым тоном. – Не переживай, мы еще покажем с лучшей стороны все свои части тела.

– Завтра же и начнем, – задумчиво ответил ему Гуров. – Только для большей эффективности работы нам надо будет разделиться. Я завтра с утра поеду на Павелецкий вокзал, а ты двинешься гораздо дальше.

– Не понял, – насторожился Крячко. – Ты, значит, решил послать меня куда подальше и мне заранее ничего об этом не сказал?

– Я это только сейчас решил, – спокойно ответил Гуров. – Где, ты говоришь, сидит этот лейтенант, неудачно торговавший конфискованными стволами? Кажется, в Мордовии?

– Лева, это жестоко, – категорично заявил Стас. – И это все из-за неудачной шутки в твой адрес?

– Ты уже не мальчик, должен знать, как шутить с непосредственным начальством, – равнодушным тоном поучал Гуров друга. – Ну а если серьезно, то у нас практически нет пока никаких стоящих зацепок, и надо использовать по максимуму хотя бы все то, что есть. Съезди поговори с этим сидельцем, пообещай ему что-нибудь, может, он тебе что-то и скажет полезное для нас.

– Что он там скажет? – возмущенно махнул рукой Крячко. – Ты сам-то хоть представляешь, что именно мне надо оттуда привезти?

– Если честно, то не очень, – устало вздохнул Гуров. – Может быть, фамилию, может, если повезет, то и адрес. Но пустой не возвращайся. Шутник, блин!..

* * *

Лаврик не подвел. Как и было условлено, с девяти утра он уже стоял в переходе от метро Павелецкая к вокзалу и… работал.

Свою работу Лаврик действительно исполнял с незаурядной творческой фантазией. На лице его, несомненно, был наложен грим, оно приобрело большой синяк под глазом и густой землистый цвет. Взгляд был потухший и одновременно печально-задумчивый. Выражение лица ясно показывало, что этот усталый мудрый человек оказался не в силах перенести свалившиеся на него жизненные коллизии. Этому образу соответствовала и одежда – рваная и изношенная, но в далеком прошлом солидная и дорогая.

Гуров, глядя на Лаврикова, подумал, что бывший артист имел право на этот небольшой маскарад, поскольку в этом образе сосредоточились и были доведены до некоего абсурда его собственные жизнь и судьба, конечно, с поправкой на то, что при этом Лавриков решил заработать на своих несчастьях.

Он сидел, прислонившись к стене, недалеко от лотка с газетами. Перед собой артист поставил небольшую картонную коробочку, в которую периодически лазил для того, чтобы малозаметным жестом изъять купюры покрупнее, опущенные туда особо сердобольными прохожими, оставляя в копилке лишь мелочь.

То, что Лаврик сидел, было условным знаком, о котором они договорились накануне. При появлении в зоне видимости Кирпича Лаврик должен был бы встать.

Гуров провел в ожидании почти час. За это время он погулял по переходу осмотрев ассортимент почти всех киосков и книжных лотков. Сыщик купил газету и принялся ее читать, отойдя подальше от Лаврика, но не теряя его из вида, когда вдруг заметил краем глаза, что этот суперагент медленно поднялся.

Гуров свернул газету и направился к Лаврикову, остановившись у картонной копилки, наклонился, чтобы положить туда купюру. В этот момент Лаврик тоже присел и прошептал:

– Высокий мужчина в верблюжьем пальто бежевого цвета. Стоит у ларька с кожгалантереей. У него на левой руке толстая печатка. Джип его, кажется белый «Ниссан», как я вам говорил, должен стоять у спуска в переход.

Гуров молча кивнул и отошел от информатора.

Кирпича он заметил сразу, тот вышел из киоска кожгалантереи и направился в сторону Гурова. Сыщик отвернулся и, когда тот проследовал мимо с озабоченным видом, двинулся за ним.

Через минуту они вышли из перехода, и Кирпич направился к своему джипу, который с радостным звуком мигнул ему габаритами. В тот момент, когда Кирпич уже уселся за руль, Гуров открыл пассажирскую дверцу и бесцеремонно сел в машину.

– Ты что, дед, попутался, что ли? – с недоумением заявил Кирпич, увидев, как высокий пожилой мужчина в потертом пальтишке садится к нему в машину. – А ну пошел на…

– Закрой рот, Кирпич, и сиди тихо, – резко оборвал его Гуров и сунул руку во внутренний карман пальто.

Заметив этот жест незнакомца, Кирпич вздрогнул. Его поразила нехорошая догадка, и круглое полное лицо вмиг приобрело меловой оттенок, а глаза расширились от ужаса.

– Да не пугайся ты так, милый, я не мокрушник, как ты подумал, я из органов, – рассмеявшись, успокоил его Гуров и, достав из кармана удостоверение, раскрыл его перед собеседником.

– Гуров, полковник, Главное управление уголовного розыска, – неуверенно читал Кирпич, с удивлением глядя на Гурова. – А что от меня-то вам надо?

– Не стой здесь, поехали, по пути поговорим, – приказал Гуров.

Кирпич послушно завел двигатель, и машина сдвинулась с места.

– Куда ехать-то? – спросил Кирпичев.

– Все равно, главное, слушай меня внимательно, – ответил ему Гуров. – Я знаю, что ты работаешь с Земцовым, твой шеф на днях вляпался в нехорошую историю с заказной мокрухой и залег на дно.

– А я-то при чем здесь?! – опять запел свою песню Кирпич, и снова его оборвал Гуров:

– Твоя роль в этом деле маленькая: слушать, что тебе говорят, и делать то, что тебе укажут. Тогда и проблем у тебя будет немного, – Гуров убедился, что Кирпичев готов повиноваться, и продолжил: – Я, полковник Гуров, веду расследование убийства моего бывшего сослуживца полковника Винченко. Убитый непосредственно перед смертью встречался с твоим боссом Земцом. Он последний, с кем общался Винченко, и его сейчас ищут. Так вот, передай ему, что я хочу с ним встретиться. Пусть он выйдет на контакт со мной как можно быстрее. И еще передай, что я не склонен думать, будто он причастен к убийству полковника. Если у него есть какие-то доказательства, хотя бы косвенно указывающие на его невиновность, пусть передаст их мне. А еще лучше, если он сам встретится со мной и расскажет об этом убийстве все, что знает сам, – Гуров внимательно посмотрел на Кирпича и добавил: – Только не убеждай меня в том, что ты не знаешь, как связаться с Земцовым. Вот здесь записан номер моего мобильного телефона. Передашь его ему, и будь осторожнее. Не я один попробую выйти на Земца с помощью его подручных. А теперь останови машину, я выхожу.

Гуров оставил на панели автомобиля листок с номером своего мобильника и, открыв дверцу, быстро выскочил из машины. Когда джип скрылся из виду в потоке автомобилей, он достал мобильник и, набрав номер, спросил:

– Ну как, все записал? И где вы сейчас? Ну, если что, звони мне на мобилу.

* * *

Прозвучала команда «открывай», и сетчатые ворота приоткрылись, пропуская полковника Крячко с карантинной территории на территорию администрации зоны. Стас не успел сделать и трех шагов, как ощерившийся сторожевой пес бросился на него, но, вовремя одернутый охранником, застыл, встав на задние лапы в метре от московского гостя.

Крячко, опешивший от такой неожиданности, отступил на шаг и с яростью заорал на хозяина собаки:

– Ну ты, собаковод херов, ты что, уснул на посту?! Или ты своего кобеля не контролируешь?

– Извините, товарищ полковник, он на чужого реагирует. У него рефлексы, – смущаясь, извинился прапорщик, хозяин пса.

– У тебя, похоже, тоже одни рефлексы. Мозгов у вас на двоих совсем не осталось, – рявкнул на него Крячко. – Хотя с вашей работой они вам не нужны, одних рефлексов вполне хватит.

В этот момент из административного здания вышел невысокий худой подполковник и, радушно улыбнувшись, поприветствовал гостя:

– Здравия желаю, товарищ полковник. Семенихин моя фамилия, я начальник зоны. Что здесь случилось?

– Да вот ваши псы чуть не загрызли, уже на ментов кидаются в звании полковника, – пожимая руку, объяснил Крячко.

– Ну, собаки званий не разбирают, а контингент заключенных у нас, смею заметить, сплошь из ментов и состоит, – на жестком морщинистом лице начальника тюрьмы мелькнула едва заметная усмешка.

– Пошутил, что ли, да? – поинтересовался Крячко. – – Я смотрю, вы тут все тонкие ценители юмора, от начальника до служебного кобеля.

– Пойдемте в кабинет, товарищ полковник, не то простудимся, к вечеру мороз сильно покрепчал, – миролюбиво предложил Семенихин и посторонился, пропуская Крячко вперед. Когда тот первым пошел к административному корпусу, Семенихин сурово взглянул на проштрафившегося прапорщика и его кобеля и погрозил обоим кулаком.

Начальник тюрьмы проводил Крячко в свой кабинет, расположенный на втором этаже кирпичного здания. В самом кабинете мало что изменилось с советских времен, та же старая, хоть и добротная, мебель и пролаченные деревянные панели стен, и даже портрет вождя мирового пролетариата на стене.

– Проходите, чувствуйте себя как дома, – последовала любезность начальника зоны, когда они вошли в кабинет.

– Спасибо, я уж постараюсь не забыть, что тут в гостях, – в ответ хмуро заверил его Стас.

– Это частая реакция. Когда милиционеры попадают в нашу зону, они заметно нервничают, раздражаются, – сказал Семенихин.

– К чему это ты? – переспросил Крячко.

– К тому, что наша зона красная, то есть ментовская. В обычной милиционер всегда гость, а в нашей может и жильцом оказаться. Как карты лягут. Вот командировочные обычно и нервничают, заходя на зону.

– Слушай, психолог, давай к делу перейдем, – предложил Крячко. – Честно говоря, времени у меня не много. Скоро ночь, и не хотелось бы по вашим местам в темноте ехать.

– А вы оставайтесь у нас, место мы найдем теплое, уютное, – снова с хитрой улыбкой предложил Семенихин, при этом он открыл большой сейф в углу кабинета и достал оттуда бутылку водки и две рюмки. – А пока можем предложить согреться и отметить знакомство.

– Ох, подполковник, прекращай меня тестировать своими предложениями, – неожиданно для себя рассмеялся Стас. – По первому предложению отказ, а второе мне очень нравится, надо и согреться, и познакомиться поближе.

Первая рюмка была выпита стремительно, после чего Семенихин спросил уже более серьезным тоном:

– Ну и что за дело у московского гостя в нашей глуши? Мне сегодня с утра звонили и предупредили о предстоящем визите.

– Да дело обычное, к вам с такими частенько приезжают, – ответил Крячко. – Сидельца одного надо разговорить попытаться.

– О ком речь идет? – задал вопрос подполковник, слегка насторожившись.

– Гребенкин Андрей Леонидович, – ответил Крячко и достал из своего портфеля папку с личным делом заключенного.

– А-а, этот торговец стволами, – задумчиво произнес Семенихин. – Его отряд только что с работы прибыл, так что можно его сразу и привести сюда.

– Ну вот и хорошо, не будем терять время.

– Что от меня надо? – Семенихин окончательно перестал улыбаться и посмотрел на Крячко напряженным взглядом.

– Да ничего особенного, – пожал плечами Крячко. – Разве что пару чашек, чай, если есть, то кофе, ну и сигареты. Все, разумеется, за мой счет.

– Без проблем, – заявил Семенихин. – Есть и чай, и кофе, дам и пачку «Мальборо». Хотя деликатесами ты их не удивишь, есть у них все это. У меня на зоне полковников сидит не один десяток. Сам понимаешь, контингент в целом обеспеченный, люди со связями.

– Опять ты за свое, блин, – начал было Крячко, но Семенихин сразу замахал руками, давая понять, что он уже уходит.

Через двадцать минут на пороге кабинета стоял высокий жилистый арестант лет тридцати. Одет он был в ватные штаны и черную простроченную телогрейку с нашитым на ней белым лоскутом с номером. Шапку он, видимо, снял в коридоре и держал ее в руках за спиной.

– Заключенный Гребенкин, отряд номер сто пять, – представился он.

– Проходите и присаживайтесь, Гребенкин.

Гребенкин тяжелым шагом прошелся по кабинету и сел на краю стула боком к Крячко, хочет при этом не глядеть на него. Было заметно, что он старался выглядеть спокойным и уверенным, но при этом настороженно ожидал, о чем поведет разговор этот человек с погонами полковника.

– Моя фамилия Крячко, я сотрудник Главного управления уголовного розыска.

– Ну надо же, – с горькой иронией заметил Гребенкин. – Похоже, за меня серьезно взялись, из самого главка прислали полкана. Они бы еще генерала командировали сюда на зону.

Для Крячко такая реакция арестанта была не столько обидной, сколько неожиданной. Гребенкин при этом явно нервничал, словно подобного визита ожидал давно и ничего хорошего от него не ждал.

– Так и дела ваши стоят того, чтобы московские важняки в гости приезжали, – пожав плечами, ответил Крячко. – Вы с покойным майором Якуниным таких дел наворотили, столько стволов в бандитские руки ушло с вашего склада!..

При упоминании о покойном майоре Гребенкин сжал свою шапку, как губку, и, мельком взглянув на Крячко, отвернулся, не желая показывать волнение.

– Какие ко мне вопросы, начальник? Я на суде все сказал, что знаю, – угрюмо ответил он.

– Вопросы все те же, что и были – об оружии, пропавшем со склада, – сказал Стас. – Стволы ваши заговорили, есть жертвы.

– Я за свои грехи уже получил по заслугам, и не надо на меня чужие вешать. Стволы не только я продавал, – стоял на своем Гребенкин.

– Это верно, что не только ты, – спокойно заметил Крячко. – Но беда в том, что в живых из вас двоих остался только ты один. Майора Якунина, шедшего по этому делу, привалило на лесоповале бревном. Ты знал об этом?

– Знаю, – процедил сквозь зубы бывший милиционер и снова сжал свою шапку в сильных ладонях.

– Остался последний источник информации, поэтому я и приехал к тебе на разговор. А то вдруг и тебя случайным бревном задавит насмерть? Или ты думаешь, что на «красной» зоне мента достать нельзя?

Гребенкин криво усмехнулся и тихо произнес:

– Именно здесь меня легче достать.

– Это значит, что стволы ушли не братве, а ментам? По крайней мере часть оружия, так? – предположил Крячко.

Неожиданно Гребенкин развернулся и, подавшись к столу, за которым сидел Стас, яростно зашептал:

– Чего, скажите, вам надо от меня? Я ничего не знаю, кроме того, что уже говорил. Я в этом деле пешкой простой проходил, все решал Якунин. Он старший был и по званию, и по возрасту, он находил заказчиков и договаривался с ними о цене. Я только два раза с ним ходил и то только для подстраховки, чтобы его не кинули на бабло клиенты. И попался во второй раз. Я ничего никому не говорил и не собираюсь больше говорить. Мне от вас ничего не надо, и вы меня не трогайте!

Крячко откинулся на спинку стула и, скрестив руки на груди хмуро, но невозмутимо выслушал этот выплеск наболевшего у заключенного.

Когда тот замолчал и с ненавистью и страхом посмотрел на Крячко, тот еще несколько минут сидел, сохраняя молчание и обдумывая только что услышанное.

Наконец Крячко, тяжело вздохнув, протянул руки к портфелю и молча вытащил оттуда папку с бумагами. Достав два чистых листа, он разложил их по разные стороны от папки и взялся за авторучку.

Гребенкин настороженно наблюдал за этим действием, но так и не решился задать вопрос.

– Да-а, – протянул Стас, задумчиво поигрывая авторучкой. – Вы правы, Гребенкин, что беспокоитесь о вашей безопасности. Судьба вашего подельника, майора Якунина, заставляет задуматься над этим. Бревна на зоне нередко давят людей по чьему-то злому умыслу. Ваши подельники, оставшиеся на свободе, могут вам угрожать. Вы также правы в том, что следователи могут попытаться раскрутить вас на новые уголовные дела и таким образом подставить вашу жизнь под угрозу. «Барабанов» нигде не любят, тем более здесь. Но вы все же ошиблись насчет меня, негативно расценив мой приезд к вам на зону. Я как раз хочу дать вам шанс на спасение.

Гребенкин внимательно слушал Крячко, перестав теребить шапку, но во взгляде его голубых глаз сквозило недоверие.

– Я намерен обезопасить вашу жизнь на зоне, для этого поговорю с начальником, постараюсь, чтобы ваше имя не фигурировало в деле, которое я расследую. Ну и последнее, что я могу для вас сделать, это ходатайствовать об условно-досрочном освобождении. Рановато, конечно, всего год с небольшим прошел, но рискнуть можно.

Крячко положил руку на лист бумаги слева от себя и сказал:

– Этот лист для вас, Гребенкин. Пишите все, что знаете об интересующем меня оружии. А я, в свою очередь, буду писать на своем листе ходатайство на УДО. Сами понимаете, чем больше вы напишете, тем больше шансов на то, что я смогу для вас что-то сделать.

В следующий момент Крячко достал из папки еще несколько листов, скрепленных вместе. Это были выписки из дела по изъятию оружия и передаче его на склад.

– Здесь указано, когда оперативники передали вам автоматы, в каком количестве, их заводские номера.

– Мне знакомы эти автоматы. Я помню тот день, когда их доставили к нам, я их и принимал. В описи были пять «АК-74», черного цвета. Не армейские, с откидными прикладами. Якунин сразу сказал, что у него есть на них покупатель. Потом мы оформляли списание старых автоматов со склада, ну и подменили их, набросали всякого старья некондиционного. Списание было большое, и никто сильно не проверял ни по количеству, ни по комплектации, да и люди-то все свои. Короче, старье уничтожили, а эти стволы мы продали в скором времени.

– Кому? – последовал вопрос Крячко. – Мне нужно имя этого человека или людей.

– Человека, – поправил Гребенкин. – Он был один.

– И кто он? – снова спокойно спросил Стас, в душе начиная терять терпение.

– Я говорил, что его нашел майор. Я только присутствовал на стрелке, когда ему стволы передали. Якунин фамилию не говорил, только погоняло его назвал – Марат. Сказал, что он из бывших ментов, но сейчас на вольных хлебах промышляет и ему железо очень нужно. Я посмотрел – к оружию он привычен, бойко обращается и толк в нем знает, наверное, в спецназе служил или в горячих точках.

– Как выглядит? Сколько лет? Особые приметы? – Крячко не выдержал и забросал собеседника вопросами.

– Лет тридцати пяти, может, чуть побольше. Рост выше среднего, глаза и волосы темные, скулы широкие. Вот, собственно, и все, что я вам могу сказать.

– Ну вот и пиши все, что сказал, – Крячко передал ему ручку, а сам достал из портфеля еще одну и начал писать на своем листе.

Следующие минут пятнадцать в кабинете начальника зоны стояла тишина, и любой вошедший мог наблюдать странную картину, как двое людей по разные стороны стола – один в форме полковника милиции, другой в арестантском одеянии, молча строчат на своих листах обещанные друг другу тексты.

Спустя два часа Крячко в сопровождении Семенихина шел к милицейскому «уазику», на котором приехал и на котором собирался отбыть обратно.

Мимо прошли строем заключенные, возвращающиеся с ужина.

– В последнее время народу стало прибавляться все больше и больше, взялись за вашего брата мента, – поеживаясь от холода, сказал Семенихин.

– Главное, чтобы не стало на одного меньше, – ответил ему Крячко. – За Гребенкина, случись с ним что, вы мне ответите. Я ему слово дал, что помогу.

– Ладно, не переживайте, решим вопросы с вашим сидельцем, – заверил его начальник лагеря. – Ну, счастливо добраться, приезжайте к нам еще.

– Нет уж, лучше, как говорится, вы к нам, – улыбнулся Крячко и полез в машину.

## Глава четвертая

Двухкомнатная квартира, снятая Маратом, располагалась на третьем этаже старого четырехэтажного дома. Мебель в ней отсутствовала, за исключением кухонного стола и нескольких облезлых табуреток, расставленных в кухне и в комнате, где поселились киллеры. В ней стояли две раскладушки, прямо на полу лежал пружинный матрац, на которых спали Марат и его люди.

Наступал ранний зимний вечер, дневной свет за окном уже сошел на убыль, сменившись фонарным суррогатом. В комнате, где лежал на раскладушке Иван, стало темно. Он тихо включил радиоприемник, настроив его на музыкальную волну, и, закрыв глаза, дремал, лежа на спине.

Внезапный звук, донесшийся из коридора, заставил его открыть глаза и насторожиться. Еще один щелчок уже не оставил у него никаких сомнений в том, что кто-то осторожно открывает дверной замок. Иван рывком поднялся и сел, при этом он сунул руку в спортивную сумку, стоящую рядом с его ложем, и достал пистолет Макарова с навинченным на ствол глушителем.

Вместе с последним щелчком замка в двери Иван передернул затвор пистолета и направил его на дверной проем. В коридоре послышались шаги, и на пороге возникла мужская фигура.

– Я вижу, ты уже готов к бою, – послышался голос Марата. – Всегда быть на стреме и уметь быстро стрелять – похвальные качества, ничего не скажешь.

– Черт! – выругался Иван, отводя пистолет в сторону от вошедшего. – Не нравится мне, что ты сам открываешь дверь. Мне было бы спокойнее, если бы ты звонил, а я бы открывал тебе.

– Не стоит привлекать внимание соседей к нашим разговорам перед дверью. В подъезде полно старух, а они очень любопытны и подозрительны, – пояснил Марат. – Кстати, твое похвальное умение сегодня понадобится. Так что можешь одеваться и приготовь две волыны с глушаками. Заряди несколько обойм. И еще нам сегодня понадобятся шапки с прорезями.

– Когда выходим? – спросил Иван.

– Пока не знаю. Мне должны позвонить, – Марат подошел к окну, встал там, задумчиво глядя на черные контуры деревьев во дворе и горящие несимметричными клетками окна дома напротив.

– Если мы будем с двух стволов стрелять, то гильзы уж точно не соберем, – Иван посмотрел на Марата с улыбкой.

– Нет, никаких гильз мы собирать не будем, – спокойно ответил Марат. – В этом уже нет необходимости.

– Почему? – поинтересовался Иван.

Марат, вдруг резко повернувшись, нагнулся к сидящему Ивану и со злостью произнес, заглянув ему в глаза:

– А потому, что лохом не надо быть, потому, что классный стрелок – это не тот, кто со ста метров в яблочко попадает, а тот, кто чисто работает. Это значит, на месте остается только труп и никаких следов.

– А я где наследил? – осипшим голосом спросил опешивший Иван.

Марат так же неожиданно успокоился и отошел к соседней раскладушке. Сняв ботинки, он растянулся на постели и сказал:

– Есть информация, что менты нашли одну гильзу на чердаке того дома. Так что нам теперь можно не скрываться – где одна, там и сто.

– Что это значит? – взволнованно спросил подельник. – Нас теперь по стволам этим вычислить смогут?

Марат пожал плечами и, скривив лицо, ответил:

– Маловероятно. Это оружие числится уничтоженным, к тому же ни по каким делам эти стволы раньше не проходили, а человек, продавший нам его, уже покойник. Так что вероятность того, что вычислят, думаю, маленькая. Но если бы ты сработал чисто, то она была бы вообще нулевая.

– Почему ты так об этом заботишься? – снова поинтересовался Иван. – Зачем так все вылизывать?

– Да потому и забочусь, что нам еще много чего сделать надо, и каждый раз мы сильно рискуем, – тяжело вздохнул Марат, сдерживая раздражение, накатывающее на него от непонимания молодого парня. – И самое главное в том, что это сейчас мы работаем простыми мокрушниками, а как дела все сделаем, то выйдем на первый план. Будет у нас свой кусок пирога, большого и жирного. А чтобы потом спокойно, не озираясь, работать, надо сейчас не засветиться и хорошо себя показать. Понимаешь, о чем я тебе говорю? Научили вас в спецухе от бедра стрелять, а думать не научили. Ладно, проехали. А где Леха?

– В магазин пошел, – понуро ответил Иван. – Ключи с собой взял. А что, он с нами поедет?

– Да, пригодится как шофер, мало ли что. Сегодня мы не в засаде будем сидеть, в дом войдем и там уработаем клиента. При этом всякое может случиться, может, придется и деру дать. Так что водила должен быть на стреме.

– А почему не подождать, пока клиент на улицу выйдет, и там его замочить? – осторожно поинтересовался Иван.

– Времени нету у нас ждать, – ответил Марат, снова тяжело вздохнув. – Клиент может долго в укрытии сидеть и на улицу носа не показать. Ладно, давай покемарим чуток, нервишки покрепче будут и рука потверже.

Он перевернулся на бок и, закрыв глаза, мгновенно заснул. Его примеру последовал и Иван. Однако долго поспать им не удалось, так как зазвонил телефон в куртке Марата. Тот мгновенно вскочил и достал аппарат. Разговор был до предела кратким.

– Слушаю.

– Девочки уже на месте и готовы к работе, – послышался мужской голос.

– Понял, – ответил Марат и отключил связь.

Поднявшись на ноги, он произнес:

– Нам пора. Бери оружие и спускайся во двор к машине, Леху подождем там.

* * *

– Вот здесь притормози, – скомандовал Марат, сидя на заднем сиденье «Жигулей».

Леха крутанув рулем направо, припарковал машину у тротуара и выключил двигатель. Минуту-другую все трое сидели молча, затем, как обычно, нетерпение проявил Леха. Он, не переставая пережевывать большой комок из трех пластинок резинки, повернулся и спросил:

– Ну так что сидим-то? Когда начнем дела делать?

– Прямо сейчас, – холодно сказал Марат. – Вот ты и начнешь.

Он достал из сумки, стоящей на сиденье рядом с ним, большие кусачки, предназначенные для разрезания толстых металлических стержней, и протянул их Лехе.

– Вот твое оружие на сегодня, – пояснил Марат. – Другого, я надеюсь, тебе не понадобится.

– Не понял, – слегка удивился Леха. – Что я должен делать этим прибором?

– Вон, в десяти метрах от нас по ходу движения, металлические ворота. Они ведут во внутренний двор, из которого можно зайти в ночной клуб «Фламинго». Ворота заперты на обычный навесной замок. Рамки ворот прилегают друг к другу не плотно, щель достаточно широкая, чтобы просунуть в нее эти клещи и перекусить дужку замка. Понял свою задачу? Иди и выполняй.

Леха, спрятав кусачки под полой куртки, с неохотой вышел из машины и направился к воротам. Шел он не спеша, оглядываясь по сторонам, но время было уже позднее, улица освещена плохо, поэтому пешеходов почти не было.

Наблюдая за ним со стороны, Марат неодобрительно морщился, словно от легкого недомогания. Леха раздражал его еще больше, чем Иван. Внешне они были похожи – оба высокие спортивные парни, спецназовцы, прошедшие по горячим точкам и в боевом плане подготовленные неплохо. Но Иван по характеру был спокойнее и выдержаннее своего напарника, который по природе был парнем резким, склонным к авантюрности. Поэтому на дело Марат предпочитал брать Ивана как более надежного спутника.

Однако Леха, скрывшись в нише ворот, довольно быстро справился с возложенной на него задачей и вернулся в машину, сев за руль.

Для Марата это был сигнал к действию. Он достал из сумки пистолет с глушителем, две запасные обоймы с патронами и отдал Ивану. Сам он тоже положил пистолет себе за пазуху, а запасные обоймы сунул в карман куртки, в другой положил гранату Ф-1 и еще одну небольшую самодельную. Надев на голову вязаную шапочку, он спросил Ивана:

– Ты готов? – И, получив в ответ уверенный кивок, обратился к Лехе: – Ты остаешься на стреме, двигатель заведи и не глуши. Заметишь что-нибудь опасное, предупреди нас по мобиле. Все, пошли.

Марат первым вылез из машины и направился к воротам, Иван следовал за ним, не отставая. Они проскользнули через приоткрытые ворота, быстро пересекли наискосок двор и остановились у металлической двери, ведущей в здание клуба.

Марат осторожно покрутил дверную ручку и, убедившись, что дверь заперта, достал из кармана брюк связку отмычек. Принявшись за дело, он довольно быстро отпкр не очень сложный замок и, спрятав отмычки, тихо приоткрыл дверь. Они вошли в полумрак помещения и стали медленно подниматься по лестнице, ведущей к освещенному коридору.

Марат натянул вязаную шапку на лицо, достал пистолет и снял его с предохранителя. Иван последовал его примеру.

Поднявшись по лестнице, они оказались перед входом в коридор, идущий в обе стороны, но Марат знал, что им надо направо. Прижавшись к стенке, он осторожно и очень быстро выглянул за угол. Этого взгляда было достаточно, чтобы оценить обстановку и сориентироваться.

В пяти метрах от них, на стуле у единственной двери сидел охранник, молодой парень в костюме, у него на коленях лежало помповое ружье.

Марат жестом показал, что охранник один, Иван кивнул, и они одновременно шагнули в коридор.

Охранник, к удивлению киллеров, несмотря на внезапность нападения, среагировал почти мгновенно. Едва завидев появившихся людей в масках и с пистолетами, он вскочил, передергивая затвор и разворачиваясь к нападающим. Но Марат и Иван начали стрелять сразу, как только появились в коридоре. Первая пуля, попавшая в охранника, угодила ему в горло, и он пошатнулся, судорожно пытаясь проглотить хлынувшую через рот кровь. По его телу пробежали судороги как от нехватки кислорода, так и от пуль, которые вонзались в него. В коридоре несколько секунд были слышны только металлические звуки лязгающих затворов и гильз, падающих на пол. Но дальше произошло непредвиденное. Смертельно раненный охранник оступился, выронил ружье и стал заваливаться на спину.

Марат бросился к падающей жертве, но не успел, и рослый и тяжеловесный охранник с грохотом рухнул на стул, перевернув его при падении. Шум от падения был столь силен, что у Марата не осталось никаких сомнений в том, что их обнаружили.

– Сука! Не удалось по-тихому! – выругался он и ринулся к двери.

Заткнув пистолет за пояс брюк, Марат достал маленькую самодельную гранату с прилепленным к ней куском пластилина и налепил ее на дверь в районе замка. Прижав правой рукой взрывчатку к двери, он левой выдернул кольцо и бросился бежать к входу в коридор, из которого они только что появились. Едва он забежал за угол, где спрятался Иван, как грохнул взрыв, и тяжелая металлическая дверь уже болталась на петлях, словно форточка на ветру.

Проход был свободен, и киллеры бросились в двери. Но входить в помещение они не стали. Марат, уже доставший вторую гранату, на сей раз Ф-1, выдернул чеку и бросил ее в помещение. Через секунду раздался еще один взрыв, гораздо большей мощности.

* * *

Убежищем для себя Земец выбрал сауну. Она принадлежала ночному клубу «Фламинго», владельцем которого он являлся. Однако расположена она была в другом конце здания, и посетителями здесь были только проверенные и очень состоятельные клиенты. Но в последние дни сауна для всех была закрыта на ремонт.

Об этом новом жилье Земца знали лишь несколько человек. Не считая директора клуба, это были охранники, несшие службу круглосуточно, а также два ближайших помощника – Кирпичев и Бибиков.

Именно их и ожидал сегодня Земец для отчета о делах, которые он не мог пока контролировать лично.

Будучи по натуре гедонистом, большим любителем наслаждений, Земцов при этом не терпеть не мог никаких проявлений официоза в делах и формализма в отношениях с партнерами. Уже став заметной фигурой как в деловых, так и в криминальных кругах, имея большой бизнес в обеих этих сферах, он так и не завел собственного кабинета и офиса. Может, потому, что из своих пятидесяти лет он семь провел в условиях лагерной зоны, или просто не доверял начальникам, сидящим в больших кабинетах, видя в этой роскоши лишь желание пустить пыль в глаза. По этим двум причинам ведение переговоров он старался перенести в ресторан, а еще чаще в сауну.

В сауне можно было не только вкусно поесть и выпить, но и попариться в обществе горячих девчонок, таким образом оказав сопротивление ожирению, надвигающемуся по причине частого обжорства. В сауне распаренные деловые партнеры были куда откровеннее и сговорчивее в деловых вопросах. Особо несговорчивых бойцы Земца могли при случае попарить в сауне или искупать в бассейне уже без их желания и уж совсем без удовольствия. Процедуры продолжались до достижения полного понимания выгодности сделанных Земцом коммерческих предложений. По этой причине конфликтные деловые партнеры соглашались вести переговоры только в ресторане в присутствии своей охраны.

Но если сам Земец предпочитал вести неформальную жизнь, то его ближайшие помощники имели и офисы, и секретарш. Оба были молоды и вполне могли вписаться в современную бизнес-элиту Москвы. Этот выбор был для Земцова принципиальным, так как он прекрасно понимал, что его бизнес должен вестись по всем существующим правилам и понятиям. И Бибиков, и Кирпичев не были классическими выходцами из братвы, оба имели высшее образование и опыт управления бизнесом. В большей степени это касалось Бибикова, которого Земец первым приблизил к себе. Начав с низов структуры Земца, этот человек поднялся до уровня главного управляющего большинства его официальных предприятий и немалой части нелегального бизнеса. Кирпичев, будучи вторым человеком после Бибикова, в последнее время получал от Земцова все больше полномочий. Конкуренцию между ними Земец поддерживал намеренно, чтобы получать максимально полную информацию о деятельности всей конторы. Теперь, когда Земец лег на дно и не мог в полной мере руководить своими делами, это имело большое значение.

Босс уже попарился в бане и поплавал в бассейне к тому времени, когда появился первый гость – Бибиков. Это был невысокий худощавый мужчина лет тридцати, спортивно сложенный. Одет он был в черный строгий костюм, гармонировавший с его темными кучерявыми волосами, тщательно и гладко уложенными. Он был энергичен и подвижен, взгляд его холодных голубых глаз отличался внимательностью и напряженностью, словно Бибиков старался уловить суть задаваемого хозяином вопроса еще до того, как тот его окончательно сформулирует.

Комната, в которой они находились, была просторной и служила гостиной, с одной стороны от которой располагалось помещение, служившее спальней и массажной одновременно. Другой выход из гостиной вел в бассейн и в парилку.

Посреди гостиной, вокруг невысокого стола располагались кожаный диван и два кресла по краям от него. Земец в махровом халате восседал на диване, Бибиков занял одно из кресел.

Пока помощник рассказывал Земцу о текущих делах, хозяин молча ел, наклонившись к тарелке со взглядом человека, погруженного в свои мысли и лишь поверхностно фиксирующего доносимую до него информацию. Но Бибиков прекрасно знал, что его шеф никогда не пропускает важных, ключевых аспектов в ведении дел и всегда жестко спрашивает за малейшие ошибки.

– Хорош про эти мелочи мне втирать! – Земец неожиданно бросил тарелку на стол и, причмокивая остатками пищи во рту, повернулся к Бибикову. – Ты бабло перевел, как я тебе сказал?

– Бабло?.. Это которое?.. Конечно, шеф! Еще вчера платежки отнес в банк.

– Ну так какого же хрена ты молчишь! Втюхиваешь мне тут рекламную паузу! Сразу не мог сказать?

– Так я еще вчера платежки в банк отправил. Шеф, скажу вам честно, бабок еле наскреб. В следующий раз такие платежи надо проводить траншами, а то оборотных средств не будет хватать на другие нужды.

– Если надо, найдешь и бабки, и оборотные средства на счетах! На то ты и поставлен, чтобы выкручиваться в таких ситуациях! – одернул его Земец. – А то вы, как жирные коты, никого и ничего ловить не хотите!

– Шеф, ну какой же я жирный, – примирительно улыбнулся Бибиков, проведя рукой по своему плоскому рельефному торсу. – Я весь день на ногах, мне жиреть некогда.

– Найдешь еще время, и тебя разопрет, как меня, – категорично отмахнулся Земец. – Главное, чтобы мозги не зажирели. Ладно, давай сюда платежки.

Бибиков открыл свой портфель и протянул хозяину бумаги в прозрачной папке.

– Вот здесь все: и платежки и договора, – пояснил он, видя, как Земец внимательно изучает переданные ему документы.

Просмотрев бумаги, Земцов отложил их в сторону на диване и достал из кармана махрового халата мобильный телефон.

– Алло, это я, – сказал он абоненту. – Бабки вам переведены. Когда будем завершать начатое? – Земец внимательно выслушал ответные предложения и сказал: – Хорошо, тогда завтра созвонимся и уточним место и время. Пока.

Убрав телефон, Земец принялся было за устриц, как в дверь постучали. Он, взяв пульт от телевизора, нажал на кнопку, и картинка музыкального канала сменилась видом на входную дверь снаружи.

Перед дверью стояли охранник и Кирпичев. Земец, снова переменив картинку на более интересную, кивнул Бибикову.

– Ну что расселся, иди дверь открой. Второй охранник у меня спит пока.

Вошедший Кирпичев был немного запыхавшимся, на его располневшем лице сиял румянец от уличного морозца.

– Опаздываешь! – прошипел Земец, пройдясь по вошедшему тяжелым взглядом.

– Ворота заперты, – пояснил тот. – Вот и пришлось через клуб сюда идти.

Кирпич был полной противоположностью Бибикову. Высокий и толстый, он куда более соответствовал роли кабинетного начальника, но, возможно, по этой причине Земец и держал его на работе, требующей разъездов и постоянного контроля за множеством объектов. При всей своей тучности Кирпичев с работой справлялся и зарекомендовал себя в глазах шефа надежным и толковым исполнителем. Плюхнувшись в свободное кресло, он потянулся к стоящей на столе бутылке минеральной воды и, налив себе в стакан, жадно выпил.

– С бодуна, что ли? – спросил Земец. – На улице вроде бы не жарко.

– Нет, просто запыхался и вспотел, – ответил Кирпич. – Я все сделал, как вы приказали, шеф. Вот здесь, в кейсе, вся сумма, о которой мы с вами договаривались. Скажу честно, собрать такие деньги…

– Только не надо мне снова эту туфту задвигать про то, что бабки большие и у нас ничего не осталось, – резко оборвал его Земцов. – У нас структура крупная, бабла в ней много крутится. И если я дал команду собрать, значит, так надо! Для бизнеса надо.

Он принял кейс из рук Кирпича и, положив на колени, раскрыл его. Осмотрев аккуратно сложенные пачки долларовых банкнот, Земец закрыл портфель и небрежно бросил под диван.

– Что-нибудь еще у тебя есть для меня? – спросил он Кирпичева.

– Дела все в норме, продажа идет неплохо, но товар заканчивается. Неделя-другая, и все продадим, – ответил Кирпич и, на секунду задумавшись, добавил: – И еще есть один вопрос. Честно сказать, не знаю, что за этим всем стоит, может быть, и подстава, а может, и…

Земец и Бибик насторожились, хмуро посмотрев на рассказчика, и первым не выдержал начальник:

– Ну чего там еще случилось? Давай выкладывай и не крути яйца коту!

– Короче, утром ко мне на Павелецком в машину подсел мент. Наглый, как утюг. Похоже, ему кто-то стуканул, что я там тусуюсь, и он меня подстерег. Я его сначала на хер послал, но он, похоже, мужик крутой. Показал мне ксиву полкана из уголовки, не МУР, а та уголовка, которая в главке, и начал базарить про то, что ему очень надо встретиться с вами, шеф, и перетереть об этой мокрухе. Убитый ментяра – его друг, он говорит, что вас не подозревает и еще надеется на то, что вы ему все об этом расскажете. Если у вас есть алиби, то можете ему эти доказательства предоставить. Вот вроде бы и все, – закончил говорить взволнованный Кирпич.

– Туфта какая то, на подставу похоже, – подозрительно покачал головой Бибиков. – Я бы не клюнул на это.

– Заткнись! Тебя никто не просил советы мне давать, – обрезал его Земец и, обратившись к Кирпичу, спросил: – А имени тебе этот мент не называл случайно?

– Называл. Гуров его имя, Лев Иванович, – смутившись, ответил Кирпич. – И еще он дал номер своего сотового и просил немедленно с ним связаться. Вот здесь, на бумажке написано.

Земец с хмурым видом принял бумажку и, достав мобильник, быстро набрал номер, но тут же сбросил набор и положил телефон обратно в карман.

– Ладно, обмозгую сегодня, что это могло бы значить, а завтра, может быть, позвоню. Гуров этот, как я слышал, в ментовской среде человек авторитетный. Для подставы уж больно просто. Но справки кое-какие надо навести. Если это все, то хватит о делах, давайте похавайте и, если хотите, попарьтесь в баньке.

– Я с удовольствием приму хотя бы душ, а то мокрый весь, – радостно подскочил из кресла Кирпичев и направился в банный зал.

– Ну а я, пожалуй, ограничусь закусью и отчалю домой. Что-то я устал сегодня, – заявил Бибиков и принялся накладывать себе в тарелку из разных блюд.

Земец тоже не упускал шанса поесть и присоединился к Бибикову, продолжив трапезу.

Прошло уже минут десять как вдруг в коридоре послышались какие-то странные шумы и, наконец, отчетливый грохот.

Земец, взяв пульт, включил камеру наружного наблюдения и увидел, как человек в маске прилаживает к двери какой-то предмет, а на полу лежит мертвый охранник.

– Трындец, это мокрушники! – заорал Земец. – Бибик, буди Костю охранника. У него ствол, пусть прикроет.

После этих слов Земец на удивление проворно подскочил с дивана и, схватив кейс с пола, бросился бежать в сторону бассейна. Бибик рванул в массажный кабинет с криком:

– Костя, наезд!

В тот момент, когда он забежал в массажную, грохнул взрыв, и дверь в сауну отворилась.

Привлеченный шумом, выскочил из душа голый Кирпичев, успевший завернуться только в полотенце. Проснувшийся второй охранник, которому Земец позволил поспать, выбежал из массажной с пистолетом в руке. Он и заметил как в комнату влетела граната.

– Ложись, лимонка! – заорал он и кинулся за кресло.

Кирпичев также упал на пол ближе к дивану.

Мощный взрыв потряс комнату, после него на пороге тут же появились Марат и Иван. Они увидели, как на полу стонут и шевелятся два человека, без лишних движений открыли огонь, и в комнате снова послышалось лязганье затворов. Через несколько секунд киллеры хорошо разглядели расстрелянных ими людей.

– Вот сучара! Это не Земец, – воскликнул Марат, указывая стволом пистолета на бездыханное тело Кирпичева. – Такой же боров, но не он. Давай быстро в бассейн.

Но в этот момент из бассейна раздался громкий звук падающего предмета, и оба киллера как по команде ринулись туда.

Они вбежали в просторное светлое помещение, обложенное плиткой в мягких малахитовых тонах, посреди которого, огороженные невысоким бортиком, играли мелкой рябью воды бассейна. Однако внимание киллеров сразу привлек раскрытый маленький оконный проем и валяющийся под ним спортивный тренажер. Его, видимо, только что кто-то использовал как подставку, чтобы достать до окна.

Иван ринулся к раскрытому окну, мигом подняв тренажер, вскочил на него и высунулся в окно. Его острый взгляд сразу уловил, как по двору мелькнула фигура в халате с кейсом под мышкой. Человек этот подбегал к дверям подъезда здания напротив.

– Вон он, сучара! – воскликнул Иван и, выставив руку с пистолетом, почти не целясь выстрелил по убегающему Земцу. Расстояние было приличным, во дворе темно, и он промазал. Первые две пули высекли пыль из кирпичной стены рядом с убегающим, а последняя проделала дыру в деревянной двери подъезда, куда вбежал Земец.

– Ну что там? Достал козла? – нервно поинтересовался Марат.

– По-моему, нет, – понуро ответил Иван, спрыгивая с подставки. – Он в подъезд вбежал, мы можем еще его догнать.

– Нет уж, пора и нам о своей шкуре подумать, – Марат пресек порыв Ивана. – Скоро он сюда тучу народу пришлет, и ментов уже, наверное, вызвали. Уходим!

– Шустрый оказался этот боров! – Иван посмотрел еще раз на оконный проем и поинтересовался: – Как он вообще пролез в это окно с его-то тушей?

– Жить, видать, очень хотел, – хмуро ответил Марат и побежал к выходу.

* * *

– Ну ни хрена себе, – Гуров покачал головой, входя в сауну клуба «Фламинго». – Здесь как в Грозном при зачистке домов от террористов. Они что, гранаты взрывали? Вонища-то какая!

– Так точно, товарищ полковник, – устало подтвердил Климов, появившийся на месте преступления много раньше Гурова и сам ему сообщивший о случившемся.

– Что, тоже унюхал? – хмуро переспросил Гуров.

– Нет, я о том, что гранаты взрывали, – пояснил подполковник Климов. – По предварительным выводам экспертов, сначала самодельной гранатой малой мощности взорвали дверь, а затем бросили лимонку в помещение. Раненых добили выстрелами из пистолетов системы Макарова.

– Ну и каковы жертвы? Кто убит? – задал вопрос Гуров.

Климов указал на охранника, лежащего на боку, с пистолетом, зажатым в руке, которым он так и не успел воспользоваться.

– Это Бобров Константин, работал в личной охране у Земца, а это…

– Ну, с этим я знаком был, – перебил подполковника Гуров. – Кирпич его погоняло, помощник Земца.

– И давно вы с ним знакомы? – удивился Климов.

– Недавно знакомы, корешами стать не успели, – Гуров осмотрел тело Кирпичева, на котором кроме полотенца на поясе ничего не было и хорошо просматривались все ранения. – Похоже, его за Земца приняли, такой же боров. Смотри, как нашпиговали свинцом.

– Земец тоже тут был, но сбежал.

– Да ты что? – удивленно посмотрел на Климова Гуров. – Значит, остались живые после этого побоища?

– Остались, – подтвердил Климов. – Один из них в массажной под диваном сховался. Его прибывший наряд милиции нашел.

– Кто же это?

– Еще один помощник сбежавшего криминального босса, Бибиков его фамилия.

– Где он сейчас?

– Там же.

– Под диваном, что ли? – – с недоверием спросил Гуров.

– Нет, достали уже и сейчас допрашивают, – ответил Климов. – Но будь моя воля, я бы его, сучару, под шконку бы давно загнал! Устроили здесь резню, понимаешь, в центре столицы, а мне все это дерьмо разгребать теперь.

– Суров ты, Климов. Трудись, орденами награжу – усмехнулся Гуров и пошел в массажную.

Бибиков сидел на диване, мертвецки бледный, в помятом костюме, со спушенным почти до груди узлом галстука, руки его бессильно лежали на подлокотниках кресла.

Напротив в кресле устроился следователь и, положив папку на колени, записывал ответы Бибикова на свои вопросы. Тот говорил медленно и крайне вяло.

Когда появился Гуров, следователь поднялся, готовый выслушать его команды, но полковник жестом дал понять, чтобы тот продолжал работать.

– Вы видели, куда побежал Земцов в тот момент, когда вы заметили киллеров по камере видеонаблюдения?

– В бассейн, – устало ответил Бибик. – Куда тут еще можно бежать? Не мокрушникам же навстречу.

Гуров не удержался и спросил:

– Где сейчас может быть Земец?

Бибиков окинул Гурова тусклым взглядом.

– А вы кто будете, что так интересуетесь?

– Отвечай, сучок, когда тебя старший офицер МВД спрашивает! – неожиданно заорал на него Климов. – Иначе мы тебя всю ночь допрашивать будем у себя в отделении.

– Да ладно вам, подполковник, – утихомирил коллегу Гуров. – Он же не подозреваемый все же, а потерпевший.

– Это мы еще разбираться будем, потерпевший он или подозреваемый, – не унимался Климов. – Он единственный уцелел в этой заварухе.

– Хватит, я сказал, – твердо проговорил Гуров. – Моя фамилия Гуров, я из Главного управления.

– А-а, так это от вас Кирпич сегодня маляву притаранил, чтобы стрелу забить с Зямычем, – Бибик заинтересованно посмотрел на Гурова.

– Так, значит, Земцову передали мой номер телефона? – спросил Гуров.

– Передали, передали, – заверил его Бибик. – Только вот звонить он сразу не решился – подставы боялся. И, видать, не просто так опасался. Сегодня у него все шансы были в лучший мир перейти, но наш старый лис опять улизнул.

– Ничего, недолго ему бегать осталось, – прошипел Климов. – Найдут его скоро. Или мы, или конкуренты.

Гуров удивленно посмотрел на Климова, но ничего не сказал. Неожиданно к нему обратился следователь:

– Товарищ полковник, это случайно не ваш номер мобильного телефона? – он достал из своей папки листок бумаги, который утром Гуров передал Кирпичеву.

Гуров посмотрел на листок и кивнул.

– Да, это мой номер, можете не пробивать его по базе. Этот листок я передал помощнику Земца, чтобы тот со мной связался и дал показания по делу об убийстве полковника Винченко. А где вы это нашли?

– Лежал на диване вместе с другими документами.

– Какими еще документами? – поинтересовался Гуров.

Следователь достал из папки пачку документов и протянул их Гурову, тот с нескрываемым интересом пролистал их все и спросил:

– Эти бумаги уже описали?

– Да, они уже внесены в протокол осмотра, –ответил следователь.

– Я их заберу на пару дней, под мою ответственность, кое-что проверю, если дело останется у вас, то верну.

Следователь не возражал, но неожиданно запротестовал Бибиков:

– Эй, менты, вы что! Это документы фирмы, и никакого отношения к этим разборкам они не имеют. Как я отчетность без них вести буду? Там, между прочим, немалые суммы фигурируют, и вообще это коммерческая тайна. Вы не имеете права их забирать.

– Усохни, рожа бандитская! Имеют эти бумажки отношение к убийству или не имеют, будет решать следствие! – снова наехал на протестующего Бибикова Климов. – Лев Иванович, а на самом деле, зачем вам эти бумажки? Если с ними что случится, я ведь ответственность несу…

– Да вы что в самом деле! – не выдержал уже Гуров. – Я тебе уже сказал, что верну, просто проверю кое-что и…

– А что именно? – спросил Климов.

– Завтра у меня в кабинете встретимся на совещании и обо всем поговорим, – решительно заявил сыщик и направился к выходу с документами в руках.

* * *

В десять утра в кабинете генерала Орлова уже сидели Гуров и Климов. Генерал, закончив говорить по телефону, положил трубку на рычаг и несколько секунд задумчиво смотрел на аппарат, словно провожал недобрым взглядом своего собеседника.

Когда, развернулся к подчиненным, его взгляд и голос разом изменились.

– Лева, это очень похоже на войну! В центре Москвы! Тебе так не кажется?!

Гуров, прекратив барабанить пальцами по столу, неопределенно пожал плечами и произнес:

– Спорить не буду. Может, и война, только надо еще разобраться, кого с кем.

– Ну надо же, спорить он не будет, – всплеснул руками генерал. – Спасибо, Лева, ты сильно облегчил мне этим жизнь. И как верно ты подметил, что надо разобраться во всем этом междусобойчике. Так разбирайся, давно надо было разобраться или хотя бы узнать, откуда ноги растут, чтобы прекратить эту заваруху! А вы чем занимаетесь?! Кстати, где Крячко, почему его нет здесь?!

– Он в командировке был, прилетел сегодня под утро. Скоро прибудет, должен же человек хоть немного поспать с дороги, – ответил Гуров и пожалел, что сказал лишнего.

– Так он спит к тому же! Молодцы, хорошо устроились, поздравляю! Два полковника на старости лет на непыльной работе! Так вот, я вам напоминаю, что вы не бурыми медведями здесь работаете, вас за сыскарей держат, и сон свой вы еще заслужить должны, поэтому у вас и рабочий день ненормируемый.

Орлов помолчал, отвернувшись от подчиненных, и по тому, как нервно дергаются его ноздри, Гуров понял, что тот еще не выговорился.

– У вас уже четыре трупа, два взрыва и пальба в центре города, вы уже три дня этим занимаетесь, я прикрываю вас от наездов со всех сторон, а у вас нет ни задержанных по этим делам, ни версий происходящего. Ничего!

Оба, и Гуров и Климов, промолчали, ожидая очередной волны генеральских наездов, и Орлов, помолчав, рявкнул:

– Ну чего заткнулись-то, говорите уже хоть что-нибудь!

Климов, бросив осторожный взгляд на Гурова, повозился в кресле и сказал нерешительно:

– Лев Иванович, если позволите, я начну.

– Да, пожалуйста, – с видимым безразличием ответил Гуров.

– Петр Николаевич, у нас не совсем уж все так плохо. Я думаю, что кое-какие выводы мы вполне можем уже сделать. На мой личный взгляд, надеюсь, у Льва Ивановича похожее мнение, произошел обычный конфликт между коммерсантами и их крышей». Конкретно я имею в виду руководство фирмы «Росфинпром» и некоего криминального авторитета Земца, в миру Земцов Алексей Гаврилович, он же Зяма, он же Гаврилыч, он же…

– Достаточно, – поморщившись, прервал Климова генерал. – Ты еще всю его биографию расскажи. Что дальше?

– Похоже, Земец что-то не поделил с этими бизнесменами и начал наезжать на них, взорвав под Покровским гранату малой мощности. Предупредительный выстрел, так сказать. На разборку с ним был послан наш бывший коллега полковник Винченко. В пользу этой версии говорит и тот факт, что Винченко интересовался делами Земца накануне и собирал информацию о нем.

– Ты-то откуда об этом знаешь? – удивленно спросил Гуров.

– Винченко был у меня накануне и спрашивал о Зяме, поскольку тот работает на моей территории, то есть на территории отделения милиции, которое я возглавляю, – поправился подполковник. – Так вот, – продолжил Климов, – понимая, что Винченко серьезный соперник, Земец заманивает его в ловушку, и полковника убивает поджидавший его киллер. Понимая, что просто так это ему не простят, он ложится на дно, прячется в своем клубе «Фламинго». Его обнаруживают, наемные киллеры пытаются его устранить, но в этот раз им это не удается.

– Все? – хмуро спросил Орлов. – Выводы?

– Ну, во-первых, надо арестовать Земцова, пока его не достали мокрушники. Для этого надо его в розыск объявить. Поймаем Земца, он нам все расскажет.

Генерал посмотрел на Гурова и спросил:

– Твое мнение?

– В целом все ровно сложено, я бы согласился почти со всем сказанным, – устало ответил Гуров. – Но есть кое-какие мелочи, портящие всю картину.

– Какие именно? – насторожился генерал.

– У нас нет никаких прямых доказательств в пользу этой версии, – усмехнулся Гуров. – Даже косвенных негусто.

– Ну, с этим надо работать, и я уверен, мы нароем факты, – ответил Климов.

– Так рой же, рой! – Орлов опять потерял терпение. – Ничего же не нарыли пока.

– К тому же есть кое-какие факты, которые эту версию не подтверждают, – снова вставил слово Гуров.

– Вы о чем? – на сей раз вопрос задал Климов.

Гуров вынул из папки документы, которые вчера забрал из сауны, и положил их на стол перед генералом.

– Это что за бумажки? – поинтересовался тот.

– Это договор и платежное поручение о переводе десяти миллионов долларов. Эти деньги заплатил Земцов конторе Покровского – Григоряна. Конторы, фигурирующие в деле, контролируют именно они, я это проверил по нашей базе.

– Ну и что из этого следует? – генерал вяло пролистывал лежащие перед ним документы.

– Странно как-то выходит, группировки воюют, но при этом бабки друг другу переводят исправно и в большом количестве, – сделал вывод Гуров.

– Да уж, что-то непонятное, – пробурчал Орлов. – А принадлежность фирм именно им точно установлена?

– Точно, – заверил Гуров. – Фирма «Гранит 155», принадлежащая Земцову, покупает фирму «Трансмастер», владельцами которой являются вышеуказанные господа предприниматели.

– Ты сам-то это как объясняешь? – поинтересовался генерал.

– Пока никак не объясняю. Мне нужно время, чтобы разобраться в этой заварухе. Пока мы можем только гадать.

Климов, до этого момента внимательно слушавший обоих, снова оживился, заерзал на стуле, привлекая к себе внимание генерала Орлова.

– Мне кажется, что и этому есть разумное объяснение, построенное на установленном нами факте ссоры между учредителями «Росфинпрома» Покровским и Григоряном, – пояснил он и, увидев, что Орлов его с вниманием слушает, продолжил: – Очень похоже, что учредители, рассорившись, выбрали себе союзников в этой борьбе. Винченко играл за Покровского, а Григорян перетащил на свою сторону Земцова.

– Чем дальше, тем глуше и темнее, – прокомментировал Орлов и, посмотрев на Гурова, сказал: – Ну, парируй, чего молчишь?

– Похоже на истину, – задумчиво ответил Гуров. – Один другого лишил союзника, тот обиделся и попытался сделать то же самое со своим конкурентом.

– Да я уверен, что Покровский «обратку» включил! – с горячностью подхватил Климов. – Все они одним миром мазаны, эти бизнесмены-бандюганы.

– Все, хватит! – Орлов стукнул ладонью по столу. – Я сыт по горло этими вашими жидкими версиями. С ними к прокурору не пойдешь, тем более что речь идет о таких фигурах, как Покровский. Давайте мне план оперативных мероприятий. Что вы собираетесь делать и что вам надо для этого? В том числе от меня?

– Надо брать Земца, объявить его в розыск, – предложил Климов. – Возьмем, хорошенько допросим, и я уверен, он расколется.

– Согласен, – добавил Гуров. – Но в розыск официально мы его объявить не можем пока, поскольку предъявить ему нечего. Самим надо искать, а для этого нужны люди, Петр Николаевич.

– Какие еще люди?! Все отделение Климова в твоем распоряжении. Часть дел осталась в его ведении, он и поможет.

– Я согласен, найду людей и розыск Земца беру на себя. Я его давно хочу достать, и сделаю это, – пообещал Климов.

– Ты помощника Земца, этого, как его там… Бибикова выпустил? – поинтересовался Гуров.

– А что мы ему предъявим? Конечно, выпустил, вы же сами сказали вчера, – развел руками Климов.

– Я не об этом, – Гуров поморщился, услышав, как Климов перестраховался в очередной раз. – Я о том, что наружку за ним надо пустить, и понадежней. Чтобы все его разговоры слушала, даже если он во сне разговорится.

Климов в ответ снисходительно улыбнулся.

– Обижаете, Лев Иванович. Уже пустил, пасем надежно, если что, сразу сообщим вам.

Гуров молча кивнул.

– Что еще? – не унимался генерал.

– Еще нам нужна информация, как можно больше информации, – Гуров посмотрел на Орлова. – Для оперативного реагирования нужны ее дополнительные источники.

– Источники? – Орлов нахмурился, не понимая, но по мере догадки выражение его лица из удивленного становилось возмущенным. – Лева, ты что? Я, по-моему, уже говорил тебе, что это фигуры высокого полета. Никто не захочет подставляться, давая санкцию на прослушку депутата Покровского.

– Но офис хотя бы мы можем на прослушку поставить. А Григорян не депутат, слава богу, можем его домашние переговоры слушать, – настаивал Гуров. – А как еще работать, если тут нельзя, там нежелательно, а здесь вообще не подходи близко!

– Как хочешь! – заорал в ответ Орлов. – Но в рамках закона.

– Понятно, – сухо сказал Гуров. – Разрешите идти?

– Свободны!

Гуров и Климов разом поднялись и направились к выходу, но тут Орлов приказал:

– Полковник Гуров, задержитесь!

Повинуясь приказу, Гуров вернулся к столу, но садиться не стал.

– Для оперативного реагирования, значит? – спросил Орлов.

– Так точно, товарищ генерал, хотя бы для оперативного реагирования, – подтвердил Гуров, улыбнувшись в душе. Он понял, что генерал Орлов почти согласился, но желал сказать об этом Гурову наедине.

– В общем, так. Покровского трогать запрещаю, – заявил Орлов, и надежда, появившаяся было в душе Гурова, тут же начала остывать. – Не дай бог засекут, шума будет столько, что даже мне не разгрести. А вот за Григоряном можно и присмотреть, но осторожно и своими силами, не привлекая чужих.

– Понятно, – сказал Гуров. – Разрешите негласно привлечь капитана Борисова из техотдела?

– Почему его?

– Он мне кое-что должен, – неопределенно ответил Гуров. – И я уже привлекал его для маленькой помощи в этом деле.

– Без моего согласия, – сокрушенно замотал головой Орлов. – Опять начинается эта партизанщина. Ладно, все, проваливай, не могу я больше с тобой, нервы уже на пределе.

## Глава пятая

– Вы чего это? – Гуров застыл на пороге своего кабинета, глядя, как Крячко убирает со стола бутылку, а Борисов – стаканы.

Заряд бодрости, только что полученный от генерала, Лев Иванович невольно начал передавать своим коллегам.

– Да вы совсем обнаглели! Нажираться с самого утра на рабочем месте!

– Лева, да мы же просто продегустировали. Я с собой привез из командировки хорошую настойку местную. Вот мы с Вадиком и приняли по чуть-чуть, так сказать.

– Хорошо устроились, дегустаторы! Меня там, понимаешь, и в хвост и в гриву дерут, а они тут по чуть-чуть накатывают! Убрать все к черту, и чтоб я этого больше не видел!

Столы были в момент приведены в рабочее состояние, спиртные напитки и закуска исчезли, вместо них аккуратными стопками лежали пустые листы и бланки.

– Ну, я, пожалуй, пойду на свое рабочее место, – заявил Борисов и бочком, мимо Гурова, начал пробираться к двери.

– Стоять! – рявкнул на него полковник и, когда тот замер на месте, добавил: – Здесь теперь твое рабочее место. Ты временно переводишься в мое распоряжение как работник технического отдела.

После этого он прошел к своему столу, сел и нервно сдул пыль с его поверхности, и без того чистой.

– Лева, ну что за выражения, где твоя природная интеллигентность? – миролюбиво сказал Крячко.

– Сдал генералу Орлову на долгосрочное хранение, – буркнул в ответ Гуров. – Кроме того, он забрал у нас с вами право на сон, на отдых и на нормальное питание, потому что мы все это должны заслужить.

– Сурово, – констатировал Стас. – Похоже, и у генерала не все так просто в отношениях с начальством.

– Да, попал я в это дело, как окурок в пылесос, –констатировал Борисов, закуривая.

– У нас не курят, – холодно произнес Гуров. – Дай сюда сигарету.

Борисов послушно передал ему зажженную сигарету, и Гуров, приняв ее, сам глубоко затянулся.

– Ну, давай, курилка, рассказывай, как ты вчера следил за Кирпичом, – спросил Борисова Гуров, дымя сигаретой и одновременно мастеря из листа бумаги пепельницу.

– Да нормально проследил, – пожал плечами Вадим и поставил перед Гуровым баночку из-под пива, служившую пепельницей. – – Сначала он по точкам проехал, видимо, собрал деньги. В машине он вслух быстро считал что-то, я уверен, что именно купюры. Потом позвонил какой-то бабе, договорился с ней и направился в гости. Потом заехал в свой офис и там пробыл довольно долго, практически до вечера. Один раз выходил, поужинал в одиночестве в кафе и вернулся в офис. Вышел он оттуда уже с кейсом и направился прямо в ночной клуб «Фламинго»…

– Где его и замочили, – таким же монотонным голосом закончил за Борисова Гуров. – Чуть не уснул, слушая тебя. Поехал туда, приехал сюда, деньги, бабы… Толком никакой информации.

– Да обычный рабочий день современного дельца, ничего особенного я не увидел и не услышал. Есть единственный момент, на который я бы обратил внимание, – с сомнением в голосе добавил Борисов. – Мне показалось, что он весь день собирал бабки, большую сумму. И вечером он, видимо, ее собрал, поскольку из офиса вышел с кейсом и с двумя охранниками, которые ехали следом за ним до самого «Фламинго». Потом он, видимо успокоившись, их отпустил и пошел в клуб в одиночестве.

– Где его окончательно успокоили, – снова зло пошутил Гуров. – Понятно с тобой. А что у тебя? – спросил он Крячко.

– Есть имя, – коротко, но победно ответил тот.

– Да ты что? – на лице Гурова впервые за все утро проснулась улыбка.

– А может, это погоняло, точно не знаю, – скорректировал свой ответ Стас, и Гуров прекратил улыбаться. – Гребенкин вспомнил, что человека, которому он продал именно наши стволы, зовут Марат.

– И это все? – уже холодно спросил Гуров.

– Не совсем, он бывший мент и, возможно, служил в спецназе.

– Негусто, но я надеюсь, прежде чем настойку жрать с нашим молодым коллегой, ты сделал попытку уточнить по базе, кто он такой – этот Марат?

– Ни в нашей базе, ни в базе РУБОПа я такого бригадира не нашел, похоже, это новое лицо в криминальной жизни столицы.

Гуров, в последний раз пыхнув сигаретой, затушил ее в пепельнице и, откашлявшись, заявил:

– Стас, ты продолжаешь работать по этому направлению, то есть занимаешься киллером. Узнай, интересовался ли сам Винченко этим человеком. Ты, Вадим, начинаешь работать по Григоряну под мою ответственность. Санкций у нас пока нет, но нам нужна информация по этому делу, в котором мы пока понять ничего толком не можем. В конце концов, мы имеем право его попасти, хотя бы в качестве охраны, но так, чтобы он нас не замечал.

– А Земца надо искать? – поинтересовался Крячко.

– Им займутся Климов и его люди, – ответил Гуров. – Признаться, этот подполковничек меня сегодня немного удивил.

* * *

– А я считаю, что Климов прав. Этот Григорян и Земец с Покровским долбятся, – заявил Стас, глотнув кефира из пакета. – Да, по большому счету, и хер бы с ними, пусть долбятся. Лично мне никого из них не жалко, кроме Коли Винченко. И как его угораздило влезть в эту историю? Первым его же и завалили.

– А я думаю, Лев Иванович прав, – Борисов ел йогурт из цветного пластикового стаканчика белой пластиковой ложкой. – Пока мы не узнаем, почему стрелять начали, выводы делать рано.

Оба сидели в «Мерседесе» Крячко и обедали по-походному.

Машина стояла на улице перед большим девятиэтажным элитным домом, построенным по квадрату, с внутренним двором, выезд из которого осуществлялся через единственную арку.

Квартира Григоряна располагалась на обе стороны дома, выходя окнами во двор и на улицу. Поскольку во двор въезд был им закрыт, Борисов настроил пушку-микрофон на уличные окна квартиры. Однако кабинет Григоряна располагался на противоположной стороне, и ничего кроме болтовни по телефону его жены и ее же разговоров с прислугой за три часа услышать не удалось.

– Ты, Вадик, молодой еще, но уже должен понимать, что работа мента – это не только преступников ловить, но и докладывать начальству о ходе работы. Вот на эти писульки у нас с Гуровым треть всего времени и ушла, – причмокивая кефиром, поучал Крячко. – Поэтому прав в этой ситуации Климов. Никто не знает, когда мы докопаемся до истины и найдем настоящих преступников, а доложить начальству что-то надо. Дал начальнику версии, дал план оперативных мероприятий, дал задержанных по текущему делу, опросил-допросил, и начальство уже довольно – – работа идет, подчиненные на месте не сидят, суетятся.

– Мудро, – согласился со старшим коллегой Борисов. – Только как ни крути, а преступников ловить все же надо, в конце концов. Одними отчетами начальство сыто не будет. А для этого нужны доказательства. А у нас полный мутняк пока в отношении версии, взятой в разработку. И сейчас вот мы сидим тут, а все, что услышим, доказательством являться не будет, потому как незаконно, да еще нас могут привлечь.

– Ну ладно, разнылся тут! – Стас повернулся к Борисову. – Одними законными методами ты в нашей стране ничего не накопаешь. Да и мы тут пока всякую муть слушаем из твоей этой хреновины, – Стас ткнул пальцем в монитор прибора, который был прилажен на панели его «мерса».

– Тихо вы! Можно ведь поаккуратнее! Эта техника очень чувствительная и дорогая, между прочим!

– Да ладно, – отмахнулся Крячко. – От этого гнилого бабского базара, который мы уже слушаем несколько часов, толку уж точно никакого нет!

Борисов неожиданно прибавил звук и, подняв руку, предупредил:

– Тихо!

Из микрофона, сквозь скрежет эфирных помех, послышался усиленный голос жены Григоряна, сообщившей своему мужу, что звонит его сотовый телефон. Видимо, тот был в туалете и не слышал звонка.

Разговор Григоряна со своим абонентом происходил в гостиной и хорошо был слышен сыщикам.

– Да, я понял. Где именно и когда?.. Хорошо, через два часа у бара «Охотничий» на Таганке.

Григорян отключил связь и сказал жене, что он скоро уезжает, видимо, ненадолго.

Крячко в свою очередь взял мобильник и, набрав номер Гурова, проинформировал того:

– Клиент с кем-то назначил встречу через два часа на Таганке, в баре «Охотничий».

* * *

«Мерседес» Григоряна выехал со двора примерно через полтора часа и направился к центру города. Крячко и Борисов следовали за ним на почтительном расстоянии, при этом Вадим прослушивал все разговоры в салоне машины Григоряна.

Когда у Григоряна снова зазвонил мобильный телефон, до места встречи было не более пятнадцати минут езды.

– Да, я слушаю тебя, Алексей, – произнес Григорян и тут же добавил, заверив своего собеседника: – Да. Мы уже подъезжаем, будем минут через пятнадцать.

Борисов, набрав номер Гурова, сообщил ему:

– Лев Иванович, наш клиент едет на встречу с каким-то Алексеем и будет на месте через пятнадцать минут. Как вы думаете, кто этот неизвестный Алексей, к которому Григорян так спешит?

– Понял тебя, Вадик. Я сейчас сам прибуду. На метро мне пятнадцать минут туда добираться.

«Мерседес» остановился на стоянке перед баром позади джипа «Лексус», уже стоявшего здесь же.

Крячко, соблюдая все меры конспирации, припарковался на противоположной стороне, метрах в тридцати от места стоянки машины Григоряна.

Из джипа первым вылез охранник в куртке и, открыв заднюю дверку «Лексуса», помог выйти из машины своему подопечному – грузному мужчине в светлом плаще с кейсом в руке. Мужчина, прихрамывая, направился в сопровождении охраны к «Мерседесу» Григоряна.

– Ну вот, мы не ошиблись, сам Земец к нам на стрелку пожаловал. После вчерашней кровавой бани он выглядит не очень здоровым, зато вполне живым, – прокомментировал Стас появление криминального авторитета. – Ну а теперь послушаем, что они там проворкуют друг другу.

* * *

Земец подошел к машине. Тонированное окно «мерса» опустилось, сидевший в одиночестве на заднем сиденье Григорян подвинулся к левому краю и с улыбкой предложил Земцу:

– Присаживайтесь, Алексей Гаврилович, засады здесь нет.

Земец сел рядом с Григоряном и захлопнул дверцу. В этот момент единственный охранник Григоряна, сидевший за рулем, покинул машину и вместе со стражем Земца остался ждать окончания разговора на холоде.

Григорян, прекратив улыбаться, спросил:

– Слушайте, что происходит? Это правда, что на вас вчера покушались и вы еле унесли ноги?

– Совершеннейшая правда, уважаемый, – криво усмехнулся Земец. – Еле унес ноги – это слабо сказано. Одну ходулю унес травмированной, вывихнул при падении, когда прыгал из окна бани.

– Вы уже выяснили, кто это? – спросил Григорян, внимательно посмотрев на собеседника.

– Я как раз занят этим со вчерашнего вечера, – ответил Земец, удостоив Григоряна не менее пристального взгляда. – Скажу откровенно, сперва я вполне мог подумать и на вас, если бы не те большие бабки, которые вы еще должны получить с меня по нашему договору. Впрочем, эти деньги вчера были со мной в бане, и мокрушники вполне могли бы ими завладеть, если бы я не вспомнил молодость и не свалил оттуда так резво.

– Не порите чепухи! Мы не отморозки и никогда не были замешаны в подобных делах. Эта сделка взаимовыгодна, и нет никаких оснований ее вести под стволами автоматов, – ответил Григорян, заметно возмутившись.

– Однако именно так она и происходит, под пулями, – Земец задумчиво посмотрел перед собой. – Ладно, я вам верю, иначе не пришел бы сюда сам, прислал бы своих ребят с автоматами вместо авторучек. Давайте завершать начатое, а проблемы решим по мере их поступления.

– Деньги у вас? – поинтересовался Григорян.

– Разумеется, – подтвердил Земцов и открыл принесенный с собой кейс. – Здесь все, часть налом, остальное на кредитных карточках на ваше имя. Будете пересчитывать и проверять?

– Нет, не буду, – ответил Григорян. – Надеюсь на вашу порядочность и на нежелание поиметь дополнительные проблемы к тем, что мы уже имеем.

Григорян принял из рук Земца кейс и передал ему кожаную папку.

– Здесь все, что вас интересует, – произнес он, наблюдая, как Земец пролистывает лежащие в папке листы бумаги. – Если вам нужны комментарии и техническая помощь, можете обращаться ко мне. Я надеюсь, что наше сотрудничество не заканчивается на этом.

– И я надеюсь, – задумчиво проговорил Земец и захлопнул папку. – Но на ближайшее время нам надо затаиться и лечь на дно. Я уверен, что люди, которые противились этой сделке, сами не успокоятся, и нам надо провести определенную работу, чтобы их вычислить и успокоить.

– Я в ближайшее время уезжаю за границу, – сказал Григорян. – И вам советую сделать то же самое. Там спокойнее, мы сможем встретиться и без помех обсудить наши проблемы.

– Боюсь, что они нас и там могут достать. Впрочем, поступайте как знаете. До свидания.

Земец вылез из машины и в сопровождении охранника быстро зашагал к своему джипу.

* * *

– Ну и где они? – спросил Гуров, садясь на заднее сиденье машины Крячко.

– Тихо, Лев Иванович, – попросил его Борисов, указав пальцем на прослушивающий прибор.

В салоне были слышны звуки записываемого разговора.

– Вон тот «Мерседес» и «Лексус» на стоянке перед баром, – тихо проинформировал Гурова Стас. – Оба сейчас сидят в «мерсе».

– Давно? – спросил Гуров.

– Да минут десять уже, похоже, скоро заканчивают, судя по базару, – ответил Крячко.

– Ну и хорошо. Пойду познакомлюсь с обоими и, если получится, поговорю, а если поговорить не удастся, то придется вам подключиться, – заявил Гуров. – – Сразу вызывайте подмогу, и будем задерживать.

Гуров вылез из машины и направился к стоянке перед баром, но в этот момент из «Мерседеса» вылез Земцов и вместе с охранником пошел к своей машине.

Гуров собирался уже перейти на другую сторону дороги и догнать Земцова, как вдруг непредвиденное событие заставило его остановиться на краю дороги.

Он увидел, как из бокового стекла «Мерседеса» выбились мелкие стеклянные брызги и в окне образовалась круглая дырка, обрамленная белой паутинкой трещин.

В следующую секунду брызги от пробитого стекла стали выбиваться и по стеклу водителя, который только что сел за руль. Послышалась неровная барабанная дробь от пуль, впивающихся в крышу «Мерседеса», еще через несколько секунд оба стекла осыпались от града пуль.

Гуров видел, как «Лексус» тронулся с места и на большой скорости помчался по улице. Но полковника больше не интересовал джип, он, задрав голову, рыскал взглядом по дому напротив.

Звуков выстрелов слышно не было, и Гуров старался ориентироваться по возможной траектории пуль, попадавших в «Мерседес». Вскоре он заметил на крыше пятиэтажки легкий едва заметный дымок, исходивший из двух окон, расположенных в разных концах чердака. Но автоматчиков он уже не увидел.

Сыщик бросился к изрешеченному автомобилю. Окон у него уже не было, и в образовавшиеся проемы полковник увидел расстрелянных людей.

Григорян сидел на заднем сиденье, далеко запрокинув голову на спинку, руки его были раскинуты в стороны, словно он упирался ими, пытаясь противостоять силе ударяющих в него пуль. Его седая пышная шевелюра была сильно забрызгана красным, белая сорочка и костюм также пропитались кровью, сочившейся из многочисленных ран.

Его охранник лежал, завалившись на бок, одна из пуль попала ему прямо в лицо.

Сзади Гурова послышался свист тормозов, и машина Крячко остановилась посреди дороги, рядом с расстрелянной иномаркой.

Гуров, резко развернувшись и увидев, как оба его напарника вылезают из машины, неожиданно для них заорал:

– Поехали! Быстро садимся и погнали!

Они мигом попрыгали на сиденья, и Крячко, вдавив в пол педаль акселератора, спросил недоуменно:

– А что с этими делать?

– Им мы уже ничем не поможем, – ответил Гуров. – Вызову наряд и «Скорую помощь».

– А мы за кем гонимся? – поинтересовался Стас. – Земца задерживать будем?

– Нет, не его, – ответил Гуров и скомандовал: – Сейчас сворачивай налево!

– Ты что, здесь же одностороннее движение. Нельзя сюда.

Гуров не дал ему говорить, заорав:

– Поворачивай, тебе говорят!

Стас покорно крутанул руль влево и под удивленными взглядами водителей машин, стоящих на светофоре, начал доставать свободной рукой мигалку, лежащую под сиденьем.

– Мигалку не трогай, – снова рявкнул Гуров. – Мы не на параде, а на оперативной работе.

– Блин, врежемся же без мигалки! – не выдержал Стас.

Резким вывертом руля он переменил полосу, едва уйдя от лобового столкновения с грузовиком.

– Куда мы сейчас мчимся? – непонимающе спросил Борисов, с испугом глядя на дорогу.

– Ты что, засек стрелков? – догадался Крячко.

– Они засели на крыше дома напротив стоянки и стреляли из чердачных окон. Я уверен, что уходить будут с другой стороны квартала, там тихая улочка и удобный выезд на оживленную трассу. Поэтому сейчас поворачивай снова налево.

Стас, слушая Гурова, лишь возмущенно дернул головой.

– Легко сказать, тут оживленный перекресток. Как бы нам при повороте кто-нибудь в бочину не въехал.

Но, на счастье сыщиков, водители ехавших навстречу машин, завидев летящий на большой скорости старенький «мерс» Крячко, не спешили стартовать на зеленый свет. Таким образом Стас получил возможность проскочить на перекресток и свернуть на неширокую улицу, проезжая часть которой была сплошь заставлена припаркованными автомобилями.

– По-моему, это они.

Медленно проезжая по улице, сыщики увидели, как двое парней в коротких кожаных куртках и вязаных шапочках, со спортивными сумками в руках, вышли спокойным шагом из подворотни и направились к поджидающим их белым «Жигулям» пятой модели.

– Прижмись, – скомандовал Гуров, и Стас остановил машину у тротуара.

– Да, похоже, мы успели вовремя. Они еще здесь, – прокомментировал Крячко.

– Сейчас мы проверим, они ли это, – произнес Борисов и направил микрофон на «пятерку», при этом мягко крутя тумблер в поисках голосов, настраиваясь на их ровное и четкое звучание.

В этот момент парни сели в машину, двигатель у нее уже был включен, и «жигуленок», сорвавшись с места, начал удаляться от сыщиков.

В динамиках раздался голос человека, сидящего за рулем:

– Все прошло нормально?

– Да, сделали, как и договорились – клиент не уедет, передозировка свинцом, – ответил ему один из стрелков.

– Тогда на базу, – сказал водитель.

Гуров, напряженно слушавший этот короткий диалог, произнес:

– Вот и нам надо проследовать к этой самой базе, сидя на хвосте у стрелков. Поехали.

«Пятерка» уже поворачивала за угол, когда «мерс» Крячко рванулся за ней вдогонку, пролетел, рыча мотором, всю улицу и медленно повернул за угол следом за машиной с киллерами.

Преследование велось с максимально возможной осторожностью. Стас держал приличное расстояние, стараясь пропускать перед собой две-три машины. Для Борисова слушать нужный разговор в таких условиях было очень не просто, и как он ни старался, записать больше ничего не удалось. Сыщики так и не знали, обнаружили их слежку или нет.

Но Гуров все сорок минут движения по улицам Москвы не сидел без дела. Прежде всего он связался с дежурной частью и сообщил о том, что совершено убийство предпринимателя Григоряна и необходимо вызвать наряд милиции и «скорую» на место преступления.

– Мы обнаружили и преследуем автомобиль с убийцами Григоряна – продолжил он. – Необходимо выслать группу захвата, которая должна двигаться нам навстречу. О своем передвижении я буду сообщать по телефону. По нашим наблюдениям, они пока не обнаружили преследования, а это означает, что у нас есть время составить план захвата преступников.

Через десять минут на связь с Гуровым вышел командир группы захвата и сообщил, что их автобус выехал с базы и Гурову надо по телефону корректировать маршрут.

Преследование длилось минут тридцать-сорок и окончилось в районе станции метро «Аэропорт».

Свернув с проспекта, киллеры проехали вдоль сквера несколько кварталов и свернули во двор, окруженный четырьмя зданиями.

– Кажется, приехали, – предположил Гуров. – Стас, остановись здесь, у торца здания, и не заезжай во двор. А ты, Вадик, как самый молодой, сбегай за ними и посмотри, в какой подъезд они направляются.

Борисов без лишних слов вылез из машины и, завернув за угол, пошел по двору вдоль дома. Он сразу же увидел, что машина с киллерами, проехав по этой же дорожке, остановилась у последнего подъезда и из нее вышли двое парней с сумками. Борисов не сомневался в том, что это были киллеры, расстрелявшие Григоряна и его телохранителя.

Шофер «пятерки» не покинул машину и, едва высадив пассажиров, двинулся дальше по двору. Но он не выехал из него через проезд, ближайший к их подъезду, а, свернув, поехал к дальнему выезду.

К этому времени стрелки уже зашли в подъезд, и Вадим, дождавшись, когда «пятерка» скроется из виду, вернулся к машине Крячко.

Оба сыщика уже вышли из машины, и Гуров по телефону давал последние указания группе захвата, сообщая им место дислокации обнаруженных бандитов.

– Мы все видели, из-за угла выглянули, – предупредил отчет Вадима Гуров. – Через пять минут здесь будет спецназ, и тогда решим, что делать.

– Странно как-то, почему они не заехали во двор с той стороны дома, там ближе к подъезду и по ходу движения тоже ближе? Зачем они объехали дом и вернулись к своему подъезду по двору? – хмуро рассуждал вслух Гуров.

– Может, почувствовали, что за ними следят? – предположил Крячко. – Но тогда почему пошли домой, почему не попытались скрыться?

– Ладно, что гадать, скоро все выясним, – махнул рукой Гуров. – Дом, в котором они находятся, стоит отдельно от других, по крышам уйти они не смогут. Будем пасти их и дожидаться спецназа. Черт, не выходит у меня из головы этот шофер! Как бы он нас не раскусил.

– Да хватит тебе маяться сомнениями. Это же хуже зубной боли, – заявил Крячко. – Скорее всего, этот третий поехал ставить машину на стоянку или в «ракушку». Но ориентировку на него мы уже дали, и первый же патруль ГАИ его задержит.

* * *

Марат заметил этот «мерс» еще на месте преступления, когда Иван и Леха, отстрелявшись, вернулись в машину. В дальнейшем Марат периодически высматривал, есть ли за ним «хвост», но выделить никого не мог. Долгое время за ними ехала черная «Волга» с пассажирами, и внимание Марата было приковано к ней.

Когда же «Волга» отстала и вообще свернула на перекрестке, на душе у Марата отлегло, и он спокойно доехал до станции метро «Аэропорт». Когда же он повернул на менее запруженную автомобилями улицу, то неожиданно заметил, что за ним на приличном расстоянии едет «Мерседес» с тонированными стеклами, похожий на тот, который он видел ранее. Номера машины он не запомнил, за что сильно себя корил.

От неожиданности и желая убедиться, не «хвост» ли это, он даже проехал вдоль дома дальше привычного въезда во двор, свернув у другого торца здания.

Но следом за ним во двор машина не въехала, и Марат подумал, что, видимо, его опасения были напрасны. Высадив ребят, он сказал им, что вернется к вечеру, и предупредил, чтобы они, как и обычно, никуда не выходили из дому.

В этот момент он все время поглядывал в зеркало заднего вида, но иномарке так и не появилась. По двору шел только один мужчина в коротком пальто и теплой кепке. Ничего подозрительного в нем Марат не приметил, этот человек вполне мог оказаться жильцом этого квартала. Но все же какое-то странное чувство обеспокоенности держало в напряжении часть его мозга и не давало нормально думать ни о чем другом, как об этом автомобиле с тонированными стеклами.

Именно поэтому он неожиданно даже для самого себя свернул вглубь двора и, проехав по узкой дорожке, выехал на улицу с другой стороны.

«Черт, старею, – сокрушался в душе Марат. – Или я уже стал параноиком со своей подозрительностью и аккуратностью в делах, и мне везде видятся менты, выслеживающие меня? Или они на самом деле провели меня по дороге так, что я этого не заметил? В любом случае старею».

Марат проехал по улице к скверу, который ее пересекал, и, свернув, направился обратно к дому, в котором жили его бойцы, но уже по противоположной стороне. Он заехал во двор дома, находившегося напротив, и оставил там машину. Сам же вернулся обратно и по скверу направился к зданию, в котором жили его стрелки.

Проходя по скверу мимо дома, он понял, что его подозрения полностью оправдались. Между торцами домов стоял «Мерседес», преследовавший его машину с самого места преступления. У машины находились три человека – двое мужчин в возрасте и тот самый молодой человек, шедший по двору за их «пятеркой», которого он принял за местного жителя.

Несмотря на довольно морозную погоду, Марат почувствовал, что его прошиб пот и майка плотно прилипла к спине. Струйки пота текли по его затылку и шее, и он нервно завертел головой, словно отказываясь верить в произошедшее.

Все это длилось несколько мгновений, затем он взял себя в руки и, достав мобильник, набрал номер Ивана.

– Ваня, быстро сваливайте оттуда, ничего не берите кроме стволов для обороны. Просто сваливайте, нас накрыли менты. Я вижу, подъехал автобус со спецами. Они пока на улице. Быстрее уходите. Лучше через сквер в дом напротив, там я вас жду с тачкой!

Отключив мобильник, Марат не стал досматривать, чем все закончится во дворе. Он быстрым шагом направился к машине. Надо было срочно поменять номера и приготовить нужную, самую надежную ксиву.

* * *

Автобус «ПАЗ» с занавешенными окнами подъехал и остановился у машины Крячко, передние двери раскрылись, и Гуров вскочил на подножку.

– Здорово, бойцы, – поприветствовал он сидящих в автобусе омоновцев.

Всего их было десять человек, не считая водителя и старшего группы. Старший стоял рядом с водителем, протянул Гурову руку и представился:

– Майор Купцов, старший группы. Это со мной вы держали связь по телефону.

Это был мужчина лет сорока, среднего роста, но очень широкий в плечах, с красным обветренным лицом. Взгляд его темных глаз был решительным и быстрым, как у человека, привыкшего оперативно принимать решения в стрессовых ситуациях.

– Где засели киллеры? – сразу спросил майор.

– Двое зашли в этот дом, в дальний подъезд, квартиры мы не знаем. Один уехал на машине, и мы не стали его преследовать, чтобы не обнаружил. Мы дали приметы его машины в дежурку, и его задержат на ближайшем посту ГАИ. Я думаю, нам надо перекрыть все пути отхода, зайти скорее в подъезд и обнаружить их жилье.

– Пожалуй, я бы так тоже поступил, – согласился Купцов.

– Надо быть осторожнее, они не новички. Похоже, что эти парни выходцы из спецназа и подготовка у них соответствующая, – предупредил его Гуров. – Так что заезжайте во двор. С этого торца здания будут дежурить мои люди. Твои, майор, перекроют все остальные пути отхода.

Автобус медленно тронулся и заехал во двор, направляясь к дальнему подъезду.

– Спецназовцы, говоришь, – с горечью произнес майор. – Что творится, это же наши парни. Мы только что из командировки, из Чечни, с зачисток. Там мы все дружно духов гоняем, а здесь, в Москве, начинаем друг в друга стрелять.

– Не переживай, майор, у нас на оперативной работе тоже всякое бывает, – подбодрил его Гуров. – Сегодня вместе бандитов выслеживаем, а завтра…

Гуров не договорил, так как дверь подъезда вдруг распахнулась и из него вышли киллеры.

– Это они, – почему-то тихо произнес Гуров.

Оба парня, выйдя из подъезда, спокойно, даже не взглянув на автобус, направились к углу дома. Один был одет в длинный не по погоде плащ, на втором была куртка, которую он не застегнул.

Гуров уже нисколько не сомневался, что третий никуда не уехал, он выследил сыщиков и предупредил своих подельников об опасности, грозящей им.

– Так, парни, делать больше нечего, как брать их силой. Выскакиваем в две двери и берем их на мушку. Если что, стреляем на поражение. Главное, не задеть гражданских.

Двери автобуса открылись одновременно, и омоновцы стали выпрыгивать из него и сразу разбегаться в цепь, чтобы не находиться на линии огня друг друга.

Но случилось самое худшее из того, что только мог предположить Гуров. Предупрежденные киллеры были готовы к этому и начали действовать первыми.

Едва омоновцы выскочили из автобуса, Леха, сжимающий в карманах куртки два пистолета, резко развернулся и выстрелил по ближайшему к нему бойцу из двух стволов сразу. Тот, получив заряд в грудь из двух пистолетов, запрокинулся на спину и рухнул как подкошенный, отлетев на метр назад.

– Ванька, беги, я их покрошу! – заорал Леха, продолжая с двух стволов палить по нападающим, так и не вынув руки из карманов.

Иван, также развернувшись, распахнул полы плаща и, выхватив автомат, висевший у него под плащом на ремне, дал несколько коротких очередей по омоновцам.

– Все! Уходим! – крикнул он, увидев при этом, как еще один боец, скошенный его выстрелами, упал, застонав, на снег. Развернувшись, Иван побежал в сторону улицы.

Леха продолжал стрелять по нападающим, отходя к углу дома и прикрывая отход друга.

В свою очередь омоновцы, видя потери, а первым упал их командир майор Купцов, уже не колебались. Упав на снег, они открыли огонь на поражение из всех стволов.

Леха, лишь немного не дойдя до угла, задергался от пуль, вонзающихся в его тело. Ноги его подкосились, и он медленно рухнул на колени, нелепо распахнув полы куртки, после чего завалился на бок.

Гуров, первым выбежавший из автобуса, залег сразу же после выстрелов Лехи и, выхватив пистолет, стрелял в киллера вместе с ОМОНом. Но как только Леха был убит, Гуров вскочил и бросился бежать за вторым бандитом вместе с другими омоновцами.

Иван, перебежав проезжую часть, одним прыжком перемахнул через металлический забор и, скрывшись за стволом дерева, приготовился прикрывать отход своего напарника, но увидел, что Леха уже лежит на земле, а к нему бегут несколько бойцов и мужчина в штатском.

– Суки! – заорал Иван, поняв, что он не сумел прикрыть друга и тот погиб.

Он дал несколько коротких очередей по нападающим, но те уже не лезли на рожон, прячась кто за стоящими у обочины машинами, кто за фонарными столбами.

Но Иван был меткий стрелок, и еще один боец, только что выбежавший из-за угла, упал на землю. Иван дал еще несколько очередей по укрывшимся бойцам и бросился бежать к противоположной стороне улицы, как ему и советовал по телефону Марат. Он прекрасно осознавал, что стрелять по нему на улице милиционеры могут, лишь будучи уверенными в том, что не попадут в случайную жертву. И хотя в сквере народу было мало, но напротив стоял жилой дом и шальная пуля вполне могла залететь в окно квартиры.

Опасность состояла лишь в том, что кто-нибудь из омоновцев даст очередь низом, попадет ему в ноги и ранит. Чтобы обезопасить себя от этого, Иван бежал, постоянно петляя.

Перебежавшие дорогу бойцы группы захвата вместе с Гуровым, который взял на себя командование, засели у ограды сквера и, тщательно прицеливаясь, открыли по убегающему огонь одиночными выстрелами.

– В ноги, ребята, только в ноги! Он живым мне нужен!

Когда до противоположной ограды сквера оставалось метров пять и Ивану начало казаться, что он уже спасся, удача отвернулась от него.

Один из бойцов, вооруженный снайперской винтовкой с оптическим прицелом, угадав его следующие шаги, выстрелил несколько раз, и убегающий, споткнувшись, упал, перевернулся через плечо и, встав на четвереньки, попытался дотянуть до ограды и перевалиться через нее.

Но снайпер выстрелил еще раз, прицелившись уже в другую ногу. Пуля, пробив бедро Ивану, свалила его, и он, поняв, что уйти уже не удастся, лежа на боку, вскинул автомат и приготовился отстреливаться.

Вдруг пуля, выпущенная неизвестно кем, пробила ему спину.

От неожиданности Иван выронил оружие, но все же удержался на локте, видя, как к нему подбегают омоновцы, держа на прицеле.

В следующий момент еще две пули, одна за другой, попали ему в спину, и он, содрогнувшись всем телом, со стоном повалился на живот.

– Не стрелять! Я же приказал не стрелять! – орал на омоновцев бегущий к Ивану Гуров.

Первым лежащего киллера достиг высокий омоновец, который прежде всего отшвырнул в сторону валяющийся рядом с ним автомат, затем он с размаху врезал носком ботинка под ребра Ивану.

– Падла! Урод! – выругался спецназовец.

Лица его Гуров не видел, оно было скрыто маской, но и без этого было ясно, что боец в бешенстве и еле удерживает себя от того, чтобы и дальше лупить ногами даже покойного.

– Оставь его, – устало сказал Гуров, присаживаясь и на всякий случай проверяя пульс.

Киллер был мертв, а это означало, что концы оборваны и все жертвы напрасны. Гуров почувствовал обиду и горечь от своего бессилия что-либо изменить.

– Ну я же приказывал живым брать, – едва сдерживаясь, но все же спокойно произнес он.

– Да не стрелял я в него, козла! – огрызнулся омоновец. – Мы бы его давно положили если бы не приказ брать живым.

– Значит, он сам пустил себе пули в спину? – саркастически заметил Гуров.

– Не знаю, я не стрелял, можете проверить, – упрямо продолжал твердить боец группы захвата.

– Да ладно, толку от этих проверок никакого, – отмахнулся Гуров и направился обратно к дому, по пути вызванивая следственную бригаду и медиков.

Во дворе дома в автобусе находились трое раненых. Двое омоновцев лежали. Одному прострелили ногу, другому досталось больше. У него было касательное ранение шеи и прострелено плечо. Майор сидел, откинувшись на спинку сиденья, уже без бронежилета, и едва дышал.

– Какие потери, майор? – спросил Гуров.

– Сам не видишь, что ли, – выдохнул майор и снова осторожно вздохнул. – Ребята ранены серьезно, у меня попроще. Броник спас. Видимо, отделался переломами ребер и ушибами. Ерунда, не привыкать. Не первый раз меня броня спасает от пули.

– Слава богу, никто из случайных прохожих не пострадал.

– Мои ребята работу знают и приказы выполняют, все парни обстрелянные и проверенные, – снова на выдохе произнес Купцов.

– Хорошие ребята, только не взяли они живьем никого, – Гуров устало присел рядом с майором. – Обоих пристрелили, как бешеных собак.

Майор с трудом повернул к Гурову шею и, с недоверием взглянув на него, переспросил:

– Что, и второго убили?

Гуров молча кивнул в подтверждение сказанного.

– Ну, первого они сгоряча погасили, когда увидали, что он в меня из двух стволов попал. А второго не должны были, я же приказывал. Как, мать вашу, это произошло?!

Майор начал было подниматься, но Гуров без труда усадил его обратно.

– Не суетись, майор. Они не виноваты, обстоятельства были сложные, вести в городе стрельбу твои бойцы могли только ограниченно, но и упустить его нам было нельзя, – объяснил Гуров. – Спишем все на чрезвычайку, и не сильно покривим душой.

Оба замолчали, осмысливая предстоящие невеселые разговоры с начальством о причинах столь неудачного завершения операции по обезвреживанию группы киллеров.

– Да, хорошо поработали. Попали на ровном месте, да мордой об асфальт. Один киллер сбежал, двое убиты, несколько бойцов ранены. Допущение стрельбы в центре города, возможны иски со стороны граждан по порче имущества и так далее. Короче, надо готовиться к получению дынь, – заключил Гуров.

Купцов неожиданно громко и резко чихнул.

– Ой, не могу. Как будто все обожгло внутри, ни чихнуть, ни дернуться нельзя без боли.

– А ты не чихай и не дергайся, – начал было говорить Гуров, но вдруг осекся.

– Ты чего это, полковник? – Купцов опять с трудом повернулся к Гурову.

– Он же дергался, когда сидел, – произнес Гуров задумчивым тоном. – Он сидел лицом к нам и дергался. В него стреляли в этот момент, – сделал вывод Гуров. – Ему стреляли в спину, и стрелял свой же. Я в этом убежден.

Гуров вскочил и побежал к лежащему в сквере убитому киллеру. Там стояли трое омоновцев, дожидаясь приезда экпертов-криминалистов. Один из них, видя пробегающего Гурова, рванулся следом за ним.

Через несколько секунд они уже стояли во дворе дома напротив, и Гуров заметил, что дверь первого подъезда открыта. Они вошли в подъезд и поднялись на второй этаж, где и обнаружили открытое окно, из которого хорошо был виден сквер.

– Хорошая точка для ведения огня, – прокомментировал омоновец, стоящий позади Гурова. – Отсюда он его и прикончил в спину.

– Пистолет был с глушителем, поэтому мы ничего не слышали, а гильзы он забрал с собой, – закончил рассуждения Гуров.

Они вернулись во двор, и сыщик заметил на детской площадке молодую женщину, гуляющую с коляской. Подойдя к ней, он спросил:

– Скажите, вы не видели в последние полчаса во дворе незнакомого мужчину, входящего вон в тот подъезд? Возможно, он был на белой машине.

Мамаша, судя по пунцовому румянцу на ее круглом лице, никак не менее часа прогуливалась с ребенком. Шмыгнув носом, она вытерла его платком и, развернувшись всем корпусом, показала рукой на площадку у одного из подъездов.

– Вон там действительно стояла машина, и с ней возился какой-то мужчина. Она, видимо, у него сломалась, и он сначала лазил в багажник, затем в мотор, а потом пошел в тот самый подъезд, на который вы показали. На вид лет тридцать, может, больше. Невысокий, но можно назвать и симпатичным.

– Как давно это было, можете вспомнить точнее? – спросил снова Гуров.

– Ну вот как только на улице начали петарды рваться, он и пошел, – катая коляску, произнесла женщина. От скуки она была рада поговорить с кем угодно и о чем угодно. – А потом он вышел, сел в машину и уехал. Как раз этот грохот и закончился. Я еще сама хотела выйти посмотреть, что там за фейерверк такой устроили.

– В башке у тебя фейерверк, – омоновец от злости сплюнул в сторону, приподняв маску. – Благодари бога, что этот тип тебя как свидетельницу не грохнул.

– Чего это вы так со мной? О чем это он говорит? – обиделась мамаша.

– Он хотел сказать, что надо быть осторожнее, – Гуров сурово посмотрел на омоновца, но тот отвернулся. – Не все зрелища безопасны для вас и вашего ребенка. И еще, сегодня или завтра к вам явится милиционер, и вы дадите показания. Расскажете обо всем, что вы видели, опишете этого человека и поможете составить его фоторобот.

– А кто это был? – раскрыв рот, насколько это позволяла перевязь пушистой шапки, спросила свидетельница.

– Убийца и организатор этого, как вы сказали, фейерверка, – уходя, ответил Гуров.

За время отсутствия Гурова Крячко и Борисов, опросив соседей, выяснили, какую квартиру снимали киллеры, и, вскрыв ее, тщательно обыскали.

Кроме оружия, личных вещей и трех импровизированных кроватей найти в квартире ничего больше не удалось.

## Глава шестая

Вечером в кабинете генерала Орлова собрались все участники следствия. Орлов только что вернулся с доклада у заместителя министра, но, несмотря на тяжелый разговор с начальством, он был не разозлен, как обычно, а скорее задумчив и озабочен.

Он медленно прохаживался по кабинету, в котором за большим столом молча сидели Гуров с членами своей группы, а также Климов и Купцов, который, несмотря на плохое самочувствие, успел переодеться и явиться на планерку.

Орлов остановился у стола и, тяжело вздохнув, произнес:

– Так, все должны положить мне на стол подробные рапорты о случившемся, особенно о том, почему операция по захвату киллеров проводилась на улице в дневное время.

– Товарищ генерал, – начал было подниматься майор Купцов, сидящий спиной к Орлову. Но тот, положив руку на плечо майора, усадил его обратно, сказав:

– Сиди, майор, не на параде. Как сам-то?

– Терпимо, ребята тоже жить будут. К счастью, раны не тяжелые. Я хотел сказать, что мои бойцы действовали максимально аккуратно в создавшейся ситуации. Это я не смог сориентироваться и организовать засаду в подъезде.

– Я подтверждаю первую часть того, что сказал майор, – взял слово Гуров. – Его ребята в создавшейся ситуации действовали максимально ответственно и мужественно. Но это не он, а я не сумел правильно прочесть ситуацию, поскольку не учел, что за нами могут следить и предупредить бандитов.

– Ну, хватит этих нежностей, вы еще рассопливьтесь здесь у меня, – вспылил генерал. – Какие благородные менты попались. Каждый готов помочь другу, взяв вину на себя. А я вам так скажу. За то, что выследили и уничтожили киллеров – спасибо, молодцы. А то, что в центре города, на улице бой допустили, это ни вам, ни мне не простят. Счастье еще, что никто не пострадал из прохожих.

– Это уж точно, – согласился Гуров, вспомнив о молодой маме, гулявшей во дворе и собиравшейся понаблюдать за событиями, происходящими на улице.

– Точно можно говорить о том, что несмотря на все усилия, пролитую кровь и риск, которому вы подвергли мирных граждан, результат операции практически равен нулю, – саркастически заметил Орлов. – Киллеры мертвы, и никаких новых нитей для распутывания дела мы не получили. Вы хотя бы выяснили, кто эти двое?

– Как и предполагалось, – снова взял слово Гуров, – они бывшие спецназовцы, служили во внутренних войсках, потом по контракту в Осетии и Чечне. В двадцать пять лет демобилизовались, в двадцать шесть были убиты. Где и с кем провели этот год жизни на гражданке, пока неизвестно. Один из Смоленска, другой из Кемеровской области. Службу проходили вместе, видимо, друзья. Их связи здесь в Москве, сейчас уточняем.

– Что, ни телефонов, ни записных книжек у них с собой не было?

– Нет, телефоны были, – поспешил сообщить Гуров, – но без сим-карт. Видимо, их уничтожили на всякий случай, перед выходом. Кроме паспортов больше ничего при них не обнаружено.

– Негусто, – поморщился генерал и, пройдя на свое место, устало сел в кресло. – – А что с Земцовым?

– Джип, в котором он уехал с места преступления, был задержан через пятнадцать минут, но Земцова там не было. По показаниям охраны, он вышел у станции метро, и больше они о нем ничего не слышали, – ответил Гуров. – Поиск Земцова возложен на подполковника Климова и его людей.

Сообщив последнюю информацию, Гуров как бы дал понять, что за это упущение он отвечать не собирается. Климов же, в свою очередь, откашлялся и обычным бодрым голосом произнес:

– Товарищ генерал, я задействовал все свои ресурсы и источники информации. Все его ближайшее окружение под контролем. Я надеюсь, что мы его найдем в ближайшее время. Но при всем при этом необходимо также объявить Земцова во всероссийский розыск как подозреваемого в убийстве. По моему мнению, все основания для этого у нас есть. Я уверен, что это он заказал и Винченко, и Григоряна. Его манера вызывать на стрелку и, не договорившись, мочить с помощью заранее приготовленной засады.

– Хорошо, объявляйте его в розыск, – дал команду Орлов. – Ваше мнение, полковник, по мотивам убийства Григоряна.

– Я не против розыска Земца, – согласился Гуров. – Но по поводу того, что они не договорились, у меня есть некоторые сомнения. Они основаны на пяти миллионах долларов наличными и на кредитках на имя Григоряна. Эти деньги нашли в машине покойного.

– Может, это его доллары, – предположил Орлов.

– Вряд ли, – в свою очередь произнес Крячко. – Мы с капитаном Борисовым наблюдали, как Земцов сел в машину с кейсом в руке, а покинул ее с папочкой и уже без кейса. Если он его там не разобрал на части и не распихал по карманам, то кейс, который нашли в машине, именно его. Соответственно, и бабки его.

– Ну и что, по-вашему, это означает? – снова задал вопрос генерал.

– А то, что сделка, похоже, состоялась, и каждый получил то, что хотел. На этом они и разошлись, – предположил Гуров. – Но потом случилось что-то непредвиденное, во всяком случае для Григоряна.

– Да уж, – усмехнулся Климов. – Но и это все объяснить можно тем, что Земец, получив какую-то информацию, предположим дорого стоящий компромат на себя, тут же отомстил за то, что его шантажировали. Или захотел стать эксклюзивным владельцем этой информации, если это был компромат на кого-нибудь другого.

Гуров в очередной раз удивился способности Климова меняться, превращаясь из солдафона в убедительного оратора в момент, когда он что-либо доказывал.

– Может быть и такое, – согласился Гуров. – Но мы так и не знаем, что же именно он купил у Григоряна. Прослушка их разговора не содержит никакой конкретики на этот счет. Но зато мы прекрасно знаем, что свои дела Земец вел совместно с учредителями «Росфинпрома», один из которых теперь убит. Но другой-то жив, и он может дать нам разъяснения по этому поводу.

Орлов уловил взгляд Гурова и промолчал, склонив голову. Но поскольку все присутствующие ждали ответа, генерал все же произнес:

– Я, конечно, звонил ему, но он сегодня вечером улетел из страны. В командировку, как мне сказала его секретарша. На вопрос, когда он снова будет в России, она ответа не дала. Я проконсультировался с начальством, в целом согласие на допрос получено, но это в крайнем случае, да и процедура долгая. Ведь Дума, депутатом которой он является, должна дать разрешение на снятие депутатского иммунитета. А для этого нам нужны более убедительные доказательства его причастности, каковых у нас вообще нет. Кстати, что дал план-перехват третьего киллера?

Гуров тяжело вздохнул и уныло произнес:

– Ничего. Машина с таким номерным знаком не проезжала мимо постов ГАИ. Я подозреваю, что знак он сменил еще во дворе дома, из подъезда которого застрелил своего сообщника.

– Ну хоть что-то по нему у вас есть? Судя по всему, этот бандит более опытный по сравнению с убитыми, – генерал начал понемногу раздражаться, видя, что расследование снова буксует.

– Мы предполагаем, что он главный в этой банде и зовут его Марат, – ответил Гуров. – Но кличка это или имя, мы пока не знаем. Есть также данные, что он бывший сотрудник милиции. Судя по всему, это новый персонаж в нашем криминальном мире, во всяком случае, ни в нашей базе, ни в РУБОП человека с такими данными нет.

– Откуда эта информация?

– Стас ездил в колонию, где сидит человек, продавший этому Марату оружие, из которого убили Винченко и Григоряна, – ответил Гуров.

– Короче, все надо начинать сначала, – невесело подвел итоги Орлов. – Климов ищет Земца, Гуров – этого Марата. Все, идите работать, но помните, что времени у вас не много.

* * *

Гурова на выходе из кабинета окликнула Верочка, секретарша Орлова.

– Лев Иванович, подождите секунду. Тут из сотовой компании пришло письмо с отчетом по звонкам Винченко. Вы ведь просили их дать такую распечатку?

– Да, я просил Петра Николаевича, чтобы он поторопил их, они обычно долго это делают, – признался Гуров.

– Вот они и прислали ему с курьером, – сказала секретарша и передала пакет Гурову.

Он поблагодарил ее и направился к себе в кабинет, где уже сидели Крячко и Борисов.

– Лев Иванович, я все в толк не возьму, – поинтересовался Вадим, видя, как хмурый Гуров садится за стол. – А чего это он все на «пятерке» ездит? У него что, проблема с деньгами? Не думаю, людей валят солидных, значит, организация и финансирование должны быть серьезные. И осторожности они немало сил уделяли. Можно было не светиться на одной тачке и найти еще пару, хотя бы угнанных.

– А ты не догадываешься? – усмехнулся Крячко.

– Я же не опер, моя работа – техника, – ответил Борисов.

– Ответ очевиден, – произнес Гуров, доставая из конверта длинную распечатку с номерами телефонов и датами. – Тачка эта заряжена хорошо, бабок в нее вбухано немало.

– Там что, мотор от джипа стоит? – улыбнулся Борисов.

– Нет, мотор там, я думаю, самый обычный, но номеров он с собой возит несколько, к каждому номеру есть свои документы, – пояснил Гуров. – И, судя по всему, надежные документы.

– Ну а если обшмонают и найдут номера и ксивы фальшивые, тем более сейчас, когда он на ней уже засветился? – продолжал упорствовать Вадим.

– А на этот счет у него есть, к примеру, фальшивая ментовская ксива, а может, и удостоверение сотрудника ФСБ, – продолжил за Гурова объяснение Стас. – Ты думаешь, почему он так легко от постов милиции уходит?

– Я не думаю, я спрашиваю, – пожав плечами, ответил Вадим.

– Придется тебе этим заняться, – неожиданно произнес Гуров, читая распечатку.

– Чем именно? – не понял Борисов.

– Тебе сейчас надо подумать и вспомнить, зачем тебе звонил Винченко в день смерти, – пояснил Гуров.

– Лев Иванович, я же все вам рассказал на следующий день, – удивленно и даже обиженно сказал Борисов.

– Вот здесь, в распечатке, указано время, когда он звонил тебе, будучи в ресторане, перед встречей с Земцом, – Гуров показал Вадиму распечатку.

Борисов хмуро смотрел некоторое время на документ, затем еще больше нахмурился, видимо, вспоминая подробности того вечера.

– Ну, если честно, я что-то припоминаю, но плохо, – наконец заговорил он. – Мы тогда вечерком с друзьями собирались обмыть в бане звездочку Артамонова. Он получил капитана и собирал нас всех. А тут пришел Винченко, мне пришлось с ним задержаться. И когда он позвонил, в это время я уже был в бане. Я записал где-то, что он просил. А просил он пробить какой-то номер машины.

Он полез во внутренний карман пиджака и достал записную книжку. Какое-то время Вадим ее листал и наконец нашел нужную запись.

– Вот, на букву «В», узнать для Н.В. хозяина машины, – он вдруг осекся и посмотрел на Гурова широко раскрытыми глазами.

– Что, неужели белая «пятерка»? – спросил Гуров.

– Так точно, – упавшим голосом произнес Борисов. – Номер а566ен. Лев Иванович, виноват, простите меня. Готов понести заслуженное наказание.

– Понесешь, не сомневайся, – тихим голосом заверил его Гуров. – А теперь хватит размазывать кашу по тарелке, мигом кинулся выполнять просьбу покойного Николая Васильевича.

Борисов без лишних слов сел за компьютер и быстро ввел поисковые данные. Через несколько минут на мониторе появилась информация о владельце автомашины.

– Машина зарегистрирована в Балашихе три года назад, – вслух прочел Вадим. – Владельцем является некто Муратов Евгений Андреевич.

– Муратов, – задумчиво повторил Гуров.

– Чутье подсказывает, что мы на верном пути, – заверил присутствующих Крячко. – Муратова сначала звали Мурат, а потом погоняло переделали в более благозвучное для славян – Марат.

– Но этот Муратов, если верить записи, старше шестидесяти лет, – уточнил Борисов. – А тому человеку, который вел машину, по описанию свидетелей и жильцов дома, было не более сорока. Он что, пластическую операцию сделал или горным воздухом всю жизнь дышал?

– Горным воздухом многие дышали, в горах Чечни и Дагестана, к примеру, а еще раньше в Афганистане, – заметил Стас. – Но не многим это пошло на пользу.

– Спорить не будем, – прервал их Гуров. – Съездим и посмотрим, кто живет по указанному адресу. В Балашихе у нас есть знакомый опер, Гуляев Эдик. Мы ему в свое время помогли, а теперь сами к нему обратимся за консультацией.

– Я думаю, Эдику можно доверять, – согласился Крячко.

Позвонив в Балашиху, они выяснили, что Гуляева сегодня в городе нет, он будет завтра с утра. После этого Гуров решил ехать завтра и вместе с местным оперативником заняться проверкой хозяина машины.

* * *

Высокий худой парень в форме капитана милиции вышел из отделения и, подойдя к «Пежо», за рулем которого сидел Гуров, быстро юркнул на заднее сиденье.

– Привет, Эдуард, – поздоровался с ним Гуров.

– Ну, приветствую вас, господа столичные начальники, – энергично пожал он им руки. – Ох, не без сомнений пришел я на встречу с вами, недобрые предчувствия одолевают меня.

– Чего это ты так пафосно? – подозрительно повернулся к нему Крячко, сидевший рядом с Гуровым.

– Да слухи до нас тут дошли, что вы вчера банду киллеров в центре Москвы повязали, прямо на улице, – весело улыбаясь, рассказал Гуляев.

– Вранье, – решительно ответил Крячко. – Никого мы не вязали, зачем это нам надо?.. Мы их просто застрелили прямо на улице.

– Опа! – хмыкнул Гуляев. – Это что, личная месть или новое слово в оперативной работе?

– А мы вообще новаторы, – поддержал ироничную ноту в разговоре Стас. – И очень не любим киллеров.

– Ну, может, хватит языки проветривать? – оборвал их Гуров. – Однако быстро слухи в нашем ведомстве распространяются.

– И вы по этой причине мне встречу в машине устроили, а не в моем кабинете? – усмехнулся Гуляев.

– Верно мыслите товарищ, нам лишние уши не нужны, – подтвердил Гуров. – – Ожегшись на молоке, как говорится, начинаешь дуть на любую жидкость.

– Значит, ваш приезд к нам – это последствия вчерашних событий? – снова спросил Гуляев. – Неужели и в наших спокойных местах тоже начнется стрельба?

– Ну да, у вас тут, конечно, просто тихая заводь, – с сарказмом заметил Стас. – Криминальных авторитетов больше, чем здесь, нигде не живет в Подмосковье.

– Поэтому и тихо, что они здесь живут, а воевать в Москву едут, – ответил Гуляев и, заметив, что Гуров начал проявлять беспокойство, сказал: – Лев Иванович, вы не думайте, я все, что надо, для вас сделаю. Говорите, что вас здесь интересует?

– Один автомобиль, который у вас зарегистрирован, и его хозяин, – коротко ответил Гуров. – Вадим, дай человеку данные.

Борисов, сидящий рядом с Гуляевым, протянул ему листок бумаги с данными на хозяина.

– Улица Высокая, – удивленно взмахнул бровями Гуляев. – Да это же моя вотчина.

– Типа ты там всех крышуешь? – поинтересовался Крячко.

– Типа там крыша моего дома, – ответил опер. – Живу я там, на этой улице. И этого Муратова я знаю, не очень, конечно, хорошо, но знаю. Он три года как на пенсии, до этого работал на железной дороге. Машина у него была, но вот последнее время он на ней не ездит. У него, по-моему, были проблемы со здоровьем. Может, поэтому ездить перестал и продал ее кому-нибудь по доверенности.

– Это все и надо проверить, но не поднимая шума и не засветившись, – сказал Гуров.

– Ну, тогда поехали, – предложил Гуляев. – Сейчас направо и до конца улицы, а там я покажу.

Гуров завел мотор и покатил по улицам, ориентируясь по подсказкам местного оперативника. Через пять минут они уже были на окраине города и, в очередной раз свернув, оказались на улице, где дома были сплошь частными, в основном старыми и одноэтажными.

– Вот сейчас притормозите, Лев Иванович, слева от вас зеленый дом – в нем и живет Муратов. Но я предлагаю проехать дальше, вон к тому двухэтажному, из белого кирпича. Это мой дом, у меня и обсудим, что делать дальше.

Гуров проехал к дому Гуляева, и через пару минут они уже были у него во дворе.

– А здесь недалеко, – сказал Гуров. – Как думаешь, Вадим, твоя аппаратура возьмет разговор в доме Муратова, если ее поставить на втором этаже?

– Конечно, возьмет, – уверенно подтвердил Борисов. – Микрофон может, конечно, давать сбой, хорошо бы поставить в доме «жучки». Тогда все будет работать надежно.

– Вообще-то, у меня на втором этаже спальня, где мы с женой спим, – рассеянно произнес Гуляев. – Но если уж очень надо…

– Да ты не переживай, – влез в разговор Стас, – Вадик у нас человек увлеченный работой, он вам совсем не помешает.

Эдуард криво усмехнулся на шутку Крячко и сказал:

– Ладно, мы на время можем перейти на первый этаж, а спальню я отдаю в ваше распоряжение. Черт, я знал, что обязательно возникнет какой-нибудь геморрой, связанный с вашим приездом.

– Я что-то не понял… Я что, здесь жить останусь? – прозрел вдруг Борисов, таращась то на Гурова, то на Крячко.

– Я же тебе обещал вчера, что наказание будет суровым, – холодно ответил Гуров. – Ты еще легко отделаешься, если этим все ограничится. У тебя практически курортные условия работы. Это тебе не в тесной машине по морозу гоняться.

– Да, просто повезло мужику, – снова втерся в разговор неугомонный Крячко. – Сиди себе в тепле, попивай чаек, жена гостеприимного Гуляева тебе завтрак, обед и ужин подает, разговорами забавляет, пока муж на службе.

– Она весь день на работе, как и я, – угрюмо парировал опер. – А в доме только теща, но ее вряд ли заставишь еду для ментов готовить.

– С этим немного не повезло, но и с тещей можно договориться, – продолжил было Стас, но у Гурова опять кончилось терпение, и он заорал на них:

– Мы работать будем сегодня?!

Все посмотрели на него вопросительно, и Гуров уже тихо и спокойно продолжил.

– Вадим, выдай Эдуарду несколько «жучков» и покажи, как их поставить. Ты, Эдик, расположи здесь нашу технику и сходи к Муратову. Причину надо найти бытовую, никак не связанную с разыскиваемой нами тачкой. Но по ходу аккуратно порасспроси о том, где она сейчас. Хозяина попроси принести что-нибудь, поставь «жучки» по квартире и уходи. Тему подходящую найдешь?

– Обижаете, Лев Иванович, уже нашел, – обиженно ответил Эдик. – Я же все-таки опер.

Вихрастый барбос высотой в холке не выше колен яростно заголосил, как только Гуляев подошел к калитке. Зная, что собака привязана, опер вошел во двор и направился по расчищенной от снега дорожке к дому.

Навстречу ему уже вышел хозяин и, грубо цыкнув на собаку, вопросительно посмотрел на Эдуарда.

– Привет, дядя Женя, – поздоровался опер.

– Здорово, Эдик, чего пожаловал?

Высокий старик в неопрятной телогрейке, с трехдневной седой щетиной, торчащей ежиком, и такими же волосами, и был Муратов.

– Дядя Женя, у меня к тебе секретная миссия, – улыбнулся Эдуард.

– Какая? – не понял Муратов.

– Дело в том, что у нас сегодня в ментуре намечено кое-что отметить. Водку мы закупили за счет отдела, а закусь свою должны принести. Вот я и хочу у тебя прикупить пару банок с солениями. Я знаю, что ты на базаре приторговываешь ими, вот и решил к тебе обратиться.

– А что, у самого нет, что ли? Зачем деньги-то тратить? – резонно спросил старик.

– Да есть, конечно, но если я сейчас в погреб полезу и банки достану, то теща сразу же жене обо всем настучит. И тогда начнется такое, что и не поверишь, – пояснил гость.

– А-а, – понятливо кивнул хозяин. – Знамо дело, с тещей и я в свое время жил. Ну, пойдем, покажу, что у меня осталось. Зима-то уже кончается, что сам съел, что продал.

Они вошли в дом и прошли в гостиную. Хозяин давно уже жил один после смерти жены, и в хате его было не слишком-то прибрано. Гуляев, выбрав самую крепкую табуретку, сел за стол.

– Вот и правильно, посиди пока, а я в подпол слазаю, – заявил хозяин. – Тебе чего надо-то из солений?

– Да немного, банку огурцов и помидорчиков тоже.

– Ну, этого добра у меня еще немного есть, – сказал старик и, открыв люк подполья, начал медленно спускаться по лестнице.

Пока Муратов разбирался с соленостями, Гуляев быстро воспользовался ситуацией и поставил пару «жучков» в комнате и на кухне.

– А хорошо продаются заготовки зимой? – спросил мент, когда старик поднял последнюю банку на пол.

– Да какое там, – досадливо махнул рукой хозяин. – Так, чуток выручаю, чтобы штаны поддержать. Хозяйство-то вести надо, а где деньги брать? На пенсию больно-то не проживешь. Вот и приходится подрабатывать на базаре.

– Слушай, дядя Женя, а у тебя же тачка была, я помню. Чего не калымишь на ней, ты же мужик еще в силе? – поинтересовался Гуляев.

– Да нет ее теперь у меня, и калымить дело опасное для моего возраста. Того и гляди и тачку отберут, и жизни лишат. Сам знаешь, какая сейчас преступность повсюду. А машину свою я племяннику отдал, вот он и калымит на ней.

– У тебя что, племяш есть? – недоумевал Гуляев.

– А как же, Сашка, сын брата моего Петьки, который в Туле жил, – развел руками Муратов.

– Что-то я не припомню никакого Сашку, ни разу не видел его, – сказал мент. – Наверное, он у тебя редко бывает.

– Да он в Москву теперь перебрался и попросил у меня машину. Я последнее время стал сердцем маяться, так что ездок из меня уже никудышный. А Сашке в самый раз, он мужик молодой, здоровый, еще и сорока нет. К тому же он машину обновил, отремонтировал. Ну и монету мне за машину исправно платит. Я на эти деньги крышу себе починил и сарай построил. Похоже, в Москве немалые деньги на моей машине можно зарабатывать, – усмехнулся старик.

– Да уж, немалые, – серьезно произнес Гуляев. – Смотря как ее использовать. Ну, спасибо тебе за закуски, мне пора.

Гуляев, расплатившись с хозяином, положил банки в принесенную сумку и покинул дом Муратова.

* * *

– Значит, его зовут Муратов Александр Петрович и он из Тулы, – повторил Гуров. – Если предположить, что он еще и бывший мент, то это значит, что мы сегодня узнаем о нем многое.

– Погнали в Москву и начнем работать по нему, – предложил Крячко. – А Вадик послушает пока его дядьку. Может, племянничек сегодня же здесь и объявится.

– Если объявится, то мы его тепло примем, – заверил Гуляев.

– Если он появится, то вы сначала сообщаете мне, а я буду принимать решения по дальнейшим действиям, – приказал Гуров. – Больше проколов мы не можем допускать.

В этот момент зазвонил мобильник Гурова. Когда он достал его, то сильно удивился.

– Какой-то незнакомый номер. Кто бы это мог быть?

Включив соединение, Гуров представился:

– Слушаю, Гуров.

– Это Земцов на проводе, – послышался в трубке незнакомый хрипловатый голос.

– Я слушаю вас, Алексей Гаврилович, – быстро сориентировался Гуров.

– Это скорее я вас слушаю, – усмехнулся Земцов. – Вы сами предложили мне связаться с вами, и я наконец решился узнать, что вам надо от моей скромной персоны.

– Уже не такой скромной, как бы вам хотелось, во всяком случае после вчерашних событий в Москве.

– Я к ним не имею никакого отношения, – сразу же оживился Земец. – К убийству Григоряна я не причастен.

– Я-то вам верю, а вот другие участники следствия не очень. Поэтому нам надо встретиться и обо всем подробно поговорить. Я хочу разобраться в этом деле до конца и найти виновных в убийстве своего друга полковника Винченко. Для меня это дело чести.

– Да, у вас личный интерес, – снова усмехнулся Земцов. – Ну что же, дружбу я уважаю. Но какие гарантии, что меня не повяжут на месте нашей встречи?

– Никаких, кроме моего слова, – заявил Гуров. – Вы мне пока нужнее на свободе, чем за решеткой. Я уверен, что вы тоже не сидите сложа руки и ищете, откуда ноги растут в этом деле.

– Ладно, не знаю почему, но я вам верю, – произнес после короткого раздумья Земец. – Давайте встретимся, и я передам вам все, что имею по этим делам.

– Где?

– На Кольцевой дороге, на пересечении с Рублевкой и направо, если ехать из Москвы. В десять вечера я буду стоять на обочине в синем джипе «Ниссан». О возможных проблемах договоримся по телефону, мой номер у вас теперь есть, – и Земцов прервал связь.

Когда Гуров положил свой мобильник, все смотрели на него с нескрываемым интересом.

– Как я понял, это звонил Земец? – спросил Борисов.

– Сегодня у нас с ним встреча, – ответил Гуров, осмысливая состоявшийся разговор.

– Ну вот, наконец и нам повезло, – облегченно вздохнув, произнес Крячко.

– Если и повезло, то пока никуда и ни до чего не довезло, – хмуро заметил Гуров. – Сдается мне, что Земцу самому нужна информация, поэтому он и решил с нами встретиться.

## Глава седьмая

Сразу же по приезде в главк и Гуров, и Крячко начали собирать информацию о личности третьего киллера из обнаруженной группы, имя которого они узнали сегодня.

Запросив в базе областного УВД Тулы данные на имя Муратова Александра Петровича, они получили ответ, что такой человек служил в органах десять лет. Начав службу сержантом в одном из районных отделов, он затем закончил школу милиции и в звании лейтенанта перешел на оперативную работу. Работал в ряде служб, в основном в системе криминальной милиции. В качестве оперативника бывал в командировках на Кавказе. Дослужившись до капитанского звания, он уволился из органов.

– Негусто и слишком формально, – констатировал Гуров, получив эти сведения. – Надо связаться с Управлением собственной безопасности УВД Тулы и узнать причины увольнения.

Крячко отрицательно мотнул головой.

– Это дело не быстрое, ответ нам сразу не дадут. Надо обосновать свой запрос. Разве что генерал Орлов поможет все это ускорить.

– Пока докладывать ему ничего не будем, – заявил Гуров. – Самим надо еще во многом разобраться. Вот встретимся с Земцом, тогда и доложим. А пока оформляй заявку на то, чтобы нам его личное дело переслали и как можно быстрее.

– Да и без личного дела ясно, что он не сам уволился, скорее вынудили, – нехотя берясь за телефонную трубку, высказался Крячко.

До конца дня они так и не дождались ответа из Тулы.

В девять вечера оба полковника выехали на встречу с Земцовым. Гуров сидел за рулем своего «Пежо», осторожно маневрируя в уже сильно поредевшем потоке машин, владельцы которых возвращались домой, в спальные районы Москвы.

По Рублево-Успенскому шоссе они проехали до Кольцевой дороги, и, повернув направо, Гуров остановился на ближайшей стоянке. Часы показывали без двадцати десять, и несмотря на то, что оба сыщика внимательно просматривали дорогу, синий джип «Ниссан» мимо них не проезжал.

Гуров начал уже беспокоиться. Когда стрелки на часах вплотную подобрались к десяти, зазвонил мобильник и на дисплее высветился номер Земца.

– Я стою на Кольцевой, в километре от поворота с Рублевки, – сообщил он и выключил связь.

– Похоже, он приехал на встречу гораздо раньше нас, – резонно предположил Стас. – Наверное, это хороший признак. Значит, мы ему нужны не меньше, чем он нам.

– Посмотрим, – не стал загадывать Гуров, направляя машину к указанному Земцом месту.

Проехав километр, они действительно увидели припаркованный на площадке джип с включенным двигателем и остановились позади него. Стекла у джипа были тонированные, и разглядеть, кто сидит в машине, было невозможно.

Гуров вышел из своей машины и направился к джипу. Когда он открыл дверцу, то увидел сидящего за рулем Земца. В машине больше никого не было.

Гуров, не дожидаясь приглашения, уселся переднее сиденье и представился:

– Я полковник Гуров.

– Я знаю, – ответил ему Земец. – Я навел справки о вас и фото ваше тоже видел.

– Я тоже на всякий случай заглянул в ваше досье. Таким образом, мы, заочно зная друг друга, можем не терять времени на разведку и перейти сразу к делу.

– Я слушаю вас, – холодно произнес Земец. – Что вы хотели мне рассказать?

– Нет, это скорее я вас слушаю, – ответил ему Гуров. – Я думаю, за последнее время ситуация настолько сильно поменялась, что для вас эта встреча имеет немалое значение.

– Поясните, – холодно предложил Земец, скосившись взглядом на Гурова. – Почему это ситуация поменялась для меня так кардинально?

– Ну, хотя бы потому, что вас передали в розыск как подозреваемого в организации убийства. Кроме этого, вас самого хотят убить. Этого уже достаточно, чтобы вам искать новых союзников, – ответил ему Гуров. – Тем более что старых убивают одного за другим.

В машине после этих слов Гурова воцарилось минутное молчание. Не дождавшись от задумавшегося Земца ответа, сыщик сам продолжил задавать вопросы.

– Кто вас убивает? – спросил он.

– Если бы я знал, то не сидел бы здесь и сейчас с вами, – медленно разлепив губы, угрюмо произнес Земцов. – Ну а вы почему здесь, точнее, почему вы верите в мою непричастность к этим убийствам?

– Даже если бы вы не договорились с Винченко и вам надо было бы его срочно убрать, не было никакого смысла стрелять в него у дверей кафе сразу после встречи, – предположил Гуров. – Он жил один и ездил без охраны, не самая трудная мишень для киллера. Мог бы и в подъезде подождать. Я кое-что знаю о вас и думаю, что вы поступили бы похитрее. То же самое и с Григоряном, но здесь вы оставили еще и несколько миллионов наличными, что было бы странно для человека, который готовится застрелить своего партнера по сделке. Вы ведь были партнерами?

– Не понимаю, как они собирались в этом случае доказывать мою виновность, – с горячностью высказался Земец.

– Для начала они бы вас закрыли на долгое время как подозреваемого в организации мокрого заказа, – пояснил Гуров. – А затем начали бы с вами работать и, я уверен, до чего-то обязательно доработались бы. Но вы сразу легли на дно, и они решили вас убрать. Покушение не удалось, и тогда они продолжили действовать по старой схеме. Если честно, то мне пока не совсем понятна их логика.

– Ну, – рассуждая, Земцов неопределенно пожимал плечами. – Сначала они выключили из игры сильного игрока – бывшего ментовского полковника Винченко. Затем хотели сорвать мою сделку с Покровским и Григоряном и попытались замочить меня. Здесь у них случился облом, и они почему-то решили не мешать сделке, а после ее завершения грохнули Григоряна, человека не самого значимого в «Росфинпроме». Теперь они ищут меня, чтобы грохнуть или посадить, что, в принципе, одно и то же, живым меня все равно не выпустят.

Земец замолчал, размышляя над сказанным. По тому, как он нервно покусывал губы, Гуров понял, что названные перспективы его сильно беспокоят, но животного страха в нем не замечалось.

– Но если в их планы входило меня закрыть, то это значит, что в этом деле припаханы и менты, – с презрительной усмешкой сделал вывод Земец. – Или прокуратура.

– Или и те, и другие, – согласился Гуров. – Но гадать смысла нет. Главное, понять, насколько менты замешаны в этом деле.

– В любом случае доверять ментам полностью мне резонов нет никаких, – констатировал Земец. – Вот, например, ваши интересы мне не полностью ясны.

– Почему я здесь, объяснил вам я. Я хочу найти убийц моего друга, и найду их. Думаю, что непосредственных исполнителей этого заказа мы уже нашли. Это те самые киллеры, которые вчера были убиты в перестрелке с омоновцами. Но их главарю, к сожалению, удалось уйти. Впрочем, мы уже знаем его имя.

– Говорите, – тут же среагировал Земцов, внимательно слушая собеседника.

– Не все сразу, – ушел от ответа Гуров. – Настало время вам кое-что рассказать. Иначе мне не было смысла с вами общаться. Я ведь правильный мент и осведомителем у авторитетов никогда не был. Наше партнерство должно быть взаимовыгодным. А не арестовываю я вас, потому что на свободе вы можете принести мне больше пользы для раскрытия этого дела.

– Что конкретно вы хотите узнать? – спросил Земец настороженно.

– Главный вопрос и одновременно ключ к разгадке этого преступления вот в чем, – произнес Гуров. – Что это за сделку вы заключили со своими деловыми партнерами Покровским и Григоряном?

– Нет, полковник, – отрицательно качнув головой, ответил Земец. – Наши дела – это наши коммерческие тайны, и сливать тебе информацию означает рисковать бизнесом. Даже при твоей репутации честного мента я не могу быть уверенным в том, что эта информация не достигнет ушей конкурентов. Скажу лишь одно. Я купил по его предложению часть бизнеса «Росфинпрома».

– Странные вы люди. Вам смертью грозят, вас убивают, а вы все о деньгах думаете, – удивился Гуров. – Изменим вопрос. Кто конкретно из ваших конкурентов не заинтересован в этой сделке?

– Все, – неожиданно рассмеялся Земец. – Никто не хочет усиления кого-то другого. Короче, чтобы избежать дальнейших вопросов, я вам скажу следующее. Я думаю, что эта волна наездов идет со стороны Покровского. По сути это его проблемы мы разруливаем. Что-то наш депутат сделал не так, и мы за это теперь платим.

– Откуда такая уверенность? – поинтересовался Гуров.

– Я в своей среде информацию пробил, там все вроде бы тихо. Да и почерк наезда не наш, у нас все попроще, знаете ли, без этих наворотов, – объяснил свои выводы Земец.

– Почему Покровский решился продать свой бизнес вам, в частности, компанию «Трансмастер»? – снова задал вопрос Гуров.

– Наш депутат окончательно решил перейти в большую политику и делать свои деньги там, – с иронией заметил Земец. – Поэтому распродает часть своих активов. Григорян был поначалу против, но потом решил, что с Покровским ему спорить не стоит, и согласился.

– Кто и зачем, в таком случае, взорвал бомбу под Покровским? – продолжал спрашивать сыщик.

– Я уверен, что хотели стравить нас, узнав о разногласиях, – последовал ответ. – Но Покровский сообразил, что здесь что-то не так, и в ответ ускорил проведение сделки.

– Что за разногласия у вас возникли?

– Когда Покровский заявил о том, что он уходит в политику и продает бизнес, Григорян вообще был против любых изменений, его все устраивало. Мне же не понравилось, что меня поначалу не брали в расчет при принятии решений. Об этом я им сразу заявил. Мы вместе вели дела, и я имел право на то, чтобы с моим мнением и с моими интересами считались.

– Вы уладили конфликт?

– Уладили, – в голосе Земцова появилась досада, он с большим трудом развернул свое дородное тело, достал с заднего сиденья портфель,вынул из него дискету и аудиокассету и передал их Гурову.

– Здесь запись нашего разговора с Винченко. В ресторане мы договорились обо всем, но его на выходе замочили какие-то отморозки. В этот же вечер я связался с Покровским и сказал ему, что это не моя работа и я согласен с теми условиями, которые он передал мне через покойного полковника. Когда я перевел им первые деньги, на меня совершили покушение, но я был уверен, что это не их работа. За мной оставалась еще крупная сумма наличными, мочить меня не было резона, да и они никогда не были мокрушниками. В этот раз мне позвонил сам Покровский и подтвердил мои догадки.

– Покровский говорил вам, что он кого-то подозревает? – спросил Гуров.

– Нет, не говорил, но намекал, что ему известны эти люди. Он добавлял, что это его личные проблемы и меня они не касаются. Сам, мол, все решит, сука, – неожиданно добавил Земцов. – Как он их решил, мы теперь знаем.

– Где он сейчас находится? Говорят, он срочно уехал за границу, – поинтересовался Гуров.

– Да, как только он узнал, что Григоряна расстреляли, в этот же день улетел на Кипр. Там у него вилла в Ларнаке, прикупленная уже давно, – сказал Земец. – Похоже, он наконец-то понял, насколько вляпался, и решил пересидеть тяжелые времена за бугром. Кстати, и я ненадолго должен уехать из Москвы, так будет безопаснее, – добавил он.

– А как же расширенный бизнес без вас? – удивился Гуров.

– Я передал сегодня все дела Бибикову. Он у меня еще сопляком начал, постепенно рос, и вроде бы я его научил работать, – ответил авторитет. – Справится без меня, а я пока буду заниматься выяснением всех деталей этой заварухи. Так какое имя вы мне хотели назвать?

– Надеюсь, вы понимаете, что этот человек нам обоим нужен только живой, – сказал Гуров, не торопясь называть имя киллера. – Он может вывести на заказчика.

– Вряд ли на самого главного, – усомнился Земец. – Но я согласен с вами, что информацию он может носить ценную. Я обещаю вам, что поделюсь сведениями о его местонахождении.

– Вам знаком человек с погонялом Марат? – наконец спросил Гуров.

– Марат… – задумался собеседник. – Что-то я слышал такое. Он явно из новых.

– Бывший сотрудник милиции, – добавил Гуров.

– Да-да, – вспоминая, хмурился Земцов. Он повернулся к Гурову и спросил: – А насколько надежна информация об этом Марате?

– Очень надежна, – подтвердил Гуров.

– Я очень скоро все узнаю об этом мокрушнике, – заверил Гурова Земцов. – И тогда сообщу вам. А в этом что-то есть, – неожиданно развеселился он. – Они ищут нас, а мы их. Кто первый найдет, тот и выиграет соревнование со смертью.

– Смотрите не заиграйтесь, –предупредил его Гуров. – Вы обещали мне сотрудничество.

– Я уверен, что в ближайшее время вы услышите о нем, – твердо заявил Земец.

– Ну что ж, желаю вам удачи, Гуров уже открыл дверцу автомобиля и собирался выходить, как вдруг Земцов произнес напоследок:

– Работая вместе, мы, конечно, найдем и этого Марата, и тех, кто его нанял, но в любом случае без людей из высших сфер здесь не обошлось. Так что, расследуя это дело, ты сильно рискуешь, полковник.

– А ты сам-то не боишься? Ты ведь тоже птица не очень высокого полета, – в ответ съязвил Гуров.

– Я их все равно достану, – стиснул зубы от злости Земец. – Пуле безразлично, кто на ее пути.

Гуров промолчал в ответ и захлопнул дверцу. Джип сразу же резво рванул с места и помчался по трассе на высокой скорости. Сыщику даже показалось, что Земец, воодушевленный разговором, спешил как можно скорее проверить верность своих подозрений.

Проводив машину Земца взглядом, Гуров медленно направился к своей машине, но, сев за руль, не спешил трогаться с места.

– Ты все слышал? – спросил он наконец у Крячко.

– Да что там слышать-то, – возмущенно произнес Стас. – Рассказал кое-что из того, что мы и так подозревали. А по делу так ничего и не сказал путного. Они все что-то скрывают и не договаривают до конца, даже под угрозой смерти.

– Значит, есть что скрывать от милиции, значит, бизнес Григоряна и Покровского был нелегальный и теперь он принадлежит Земцу, – размышлял вслух Гуров.

– Ясен хрен, что он нелегальный, – вновь возмутился Крячко. – Только вот что это за бизнес, мы не знаем и пока даже не предполагаем.

– Ну, выбор тут велик. От отмывания денег и ухода от налогов до организации исламской революции в какой-нибудь европейской стране, – улыбнулся Гуров.

– Последнее мне особенно нравится, – заявил Стас. – В этом случае все перейдет в ФСБ, и с нас снимут это мутное дело. Но боюсь, что все гораздо прозаичнее, и мы будем до конца расхлебывать эту бодягу.

– Ничего, недолго уже осталось, – заметил Гуров.

– Это ты о чем? – заинтересовался Крячко.

– А ты знаешь, мне даже кажется, что и про киллера он знал что-то, – продолжал рассуждать о своем Гуров. – Но мне не сказал, хочет до него первым добраться.

– Это все мне понятно, – нетерпеливо заявил Крячко. – Ты мне скажи, с чего это ты решил, что скоро все закончится?

– Интуиция, – весело ответил Гуров.

– А-а, – понимающе протянул Стас. – Тогда другое дело, это действительно серьезно.

– Говоря откровенно, Земец, конечно, еще тот партнер по бизнесу, по нему тюрьма давно плачет, но на этом этапе нам выгодно иметь его в партнерах. В конце концов, мы его запустили как торпеду, вот и пусть теперь землю роет. А мы посмотрим, к чему это приведет.

– Что ж, посмотрим, коли недолго осталось, – вздохнул Стас. – Так мы поедем наконец или здесь ночевать будем?

* * *

Гуров был прав, утверждая, что Земец кое-что знал о Марате и не сказал об этом. Первой причиной молчания был его личный счет к этому киллеру, едва не отправившему его, Земца, на тот свет. Он до сих пор с содроганием вспоминал, как перебегал пустынный двор клуба «Фламинго» в одном халате, босой, а вслед ему стреляли наемные убийцы. В тот вечер лишь природное чутье опасности, умение быстро реагировать и удача спасли ему жизнь.

Но он уже тогда, едва почувствовав себя в безопасности, дал себе слово, что во что бы то ни стало поквитается как с киллерами, так и с организаторами этого заказа на него.

Второй же причиной было небольшое сомнение в том, на самом ли деле этот Марат тот человек, которого он искал. У Гурова была железная репутация, и вряд ли такой человек стал бы бросать слова на ветер, но все же судьба приучила Земца не доверять ментам, во всяком случае полностью.

Слух о том, что в таганской группировке появился новый исполнитель мокрых дел, дошел до Земца достаточно давно. Поговаривали, что он из бывших, то есть ссученных ментов, и ходит под Гогой, одним из таганских авторитетов. Он и его стрелки держались особняком и имели дело только с серьезными людьми, от которых и принимали заказы.

Люди, умеющие хорошо стрелять, появлялись и раньше, но долго на этом свете не задерживались. Кого устраняли как ненужного свидетеля, кто-то погибал от рук мстителей. Многих сгубили наркотики.

Поэтому, когда у Земца появилась такая информация, он не придал ей большого значения. А когда неожиданно для всех был убит Гога, он вообще забыл об этой бригаде киллеров.

Смерть Гоги списали на дагестанцев, с которыми он конфликтовал из-за территории, и вскоре один из их лидеров был застрелен и еще несколько человек были арестованы. Конфликт сошел на нет, и о Марате больше никто не вспоминал.

Теперь, после разговора с Гуровым, Земец подумал, что появление этого Марата и устранение Гоги, под крылом которого тот начинал, все это могло произойти не случайно.

Земец корил себя за то, что в свое время, из-за неприязненных отношений с Гогой, он не проявил должного интереса к его убийству, решив, что нет ничего плохого в том, что одним психопатом и наркоманом на свете будет меньше. Если бы он тогда выяснил все обстоятельства гибели авторитета, то, возможно, сам вышел бы на этого Марата, и сейчас не было бы тех проблем, с которыми он имеет дело.

Для Земца было почти очевидно, что этот мокрушник Марат просто расчищает себе и своей банде место под солнцем, устраняя конкурентов. Сначала достал Гогу, теперь пытается мочкануть и его, Земца.

Но эта догадка была не полной, сам по себе Марат ничего из себя не представлял. Если он ссученный мент и наемный убийца, то эти две категории не пользуются уважением в криминальной среде. Шансов подняться у него было не много, но раз он замахнулся на такой жирный кусок, как бизнес Земца, значит, его кто-то поддерживает, и этот кто-то – человек куда более влиятельный.

Как только они устранят Земца, самого авторитетного из таганских, то на сцену выйдут новые люди во главе с этим Маратом и станут крышевать бизнес ушедших.

– Ну, козлы, ну я вам устрою карнавал и мясорубку одновременно. Конечно, правильнее будет дать разобраться во всем этом Гурову. Он, похоже, заряжен на победу и пойдет до конца, но его может остановить собственное начальство, а меня никто не остановит. Этого Марата я сам за яйца подвешу и вытяну из него все до последнего словечка! – Земец был преисполнен решимости и злости.

В этот момент он вдруг увидел милицейский «жигуленок» с проблесковыми бело-синими огнями, стоящий на обочине пустой трассы.

От автомобиля отделился милиционер в желтой накидке, отсвечивающей под фарами, включил фонарик в своем полосатом жезле и, ткнув им в джип Земцова, недвусмысленно приказал остановиться.

– Ну откуда ты взялся на моем пути, паскуда?! – выругался взбешенный Земец.

Но поскольку он находился почти на нелегальном положении, вступать в конфликт с ГАИ и проезжать мимо было явно нецелесообразно. Мент мог дать команду на отлов не остановившегося водителя, а это уже как минимум доставка в отделение со всеми вытекающими из этого неприятными последствиями.

Земец решил остановиться, дать ретивому гаишнику на лапу и побыстрее отправиться улаживать свои проблемы.

– Следом едут Гуров и его человек, в крайнем случае придется обращаться к ним, чтобы отмазали, – улыбнувшись сам себе, произнес Земец, вынимая из кармана документы и стодолларовую купюру.

Гаишник вразвалочку подошел к джипу и, дождавшись, когда тонированное стекло опустится, представился, отдав честь:

– Инспектор дорожной службы сержант Антонов. Предъявите, пожалуйста, документы.

– Слышь, сержант, – по-простому обратился к нему Земец. – А вот такой документ тебя устроит? – Земец вложил в права стодолларовую купюру и протянул этот набор бумаг гаишнику. – Давай экономить время.

– Не положено, у нас с этим строго, – заявил сержант, раскрывая документы и кладя купюру в карман. – Вы, Алексей Гаврилович, нарушили скоростной режим, и наказание должно быть суровым.

– Слушай, ты, ментяра, давай-ка не борзей. Я в своей жизни столько режимов разных нарушал, что этот скоростной мне вообще по хрену, – рассвирепел Земец. – На вот еще стоху, но больше ничего не получишь. У тебя, я смотрю, даже радара нет, фраер дорожный.

– Есть у меня радар, – невозмутимо ответил инспектор, принимая вторую сотку и возвращая документы владельцу. – Гляньте, на крышке багажника моей машины лежит.

– Ну и засунь его себе… – произнес Земец, машинально взглянув на стоящий впереди ментовский автомобиль.

В этот момент инспектор достал из кармана куртки пистолет и, приставив ствол к голове Земца, выстрелил.

Мертвый Земец как подкошенный рухнул на бок, упав головой на пассажирское сиденье.

– Вот так, Алексей Гаврилович. Я же говорил, что наказание будет суровым, – спокойно, даже с улыбкой произнес Марат.

Затем он открыл заднюю дверцу машины и взял портфель, лежащий на заднем сиденье. Захлопнув дверцу, Марат отправился к своему автомобилю, по пути швырнув пистолет в придорожный кювет. Через несколько секунд он уже мчался по Кольцевой на высокой скорости, удаляясь от места преступления.

Набрав на мобильнике номер, он сообщил кому-то:

– Все прошло удачно, как по нотам. Музыкант уже отыграл свою партию. Его папка с нотами у меня.

– Хорошо, передай ее мне завтра в условленном месте, – ответил ему собеседник.

– Мне нужна капуста, вся сумма за работу, – заявил Марат.

– Работа еще не закончилась. Мы еще не выиграли эту партию, вся сумма будет немного позже, – последовал ответ. – Завтра я отдам часть денег, чтобы ты мог отлежаться и подготовиться к новой работе. Давай не будем сейчас по телефону об этом. Завтра и поговорим.

– Хорошо, поговорим, – согласился Марат. – Но бабки ты все же привези.

* * *

Гуров и Крячко молча ехали по ночной автостраде, у обоих было только одно желание – как можно скорее добраться до дома и лечь спать. Последние напряженные дни вымотали не только обилием работы, но и отсутствием достойных результатов. Неопределенность в расследовании угнетала сильнее всего.

Джип, стоящий на обочине шоссе и выхваченный из темноты дальним светом фар, не мог не привлечь внимания сыщиков.

Крячко проследил взглядом проплывший мимо стоящий автомобиль и неуверенно сказал:

– Это же джип Земца, его номер. Я его запомнил, пока сидел в машине во время вашего разговора. Какого черта он тут встал?

– Может, позвонить решил или отлить? – предположил Гуров, но в души обоих уже закрались недобрые предчувствия.

Повинуясь им, Лев Иванович снизил скорость и набрал на мобильнике номер сотового Земца. Тот не отвечал, и Гуров, прижавшись к обочине, остановил автомобиль и, включив задний ход, поехал назад.

Когда они подошли к джипу Земца, мотор его работал и габариты были включены. Крячко открыл переднюю дверцу, и оба заглянули в машину.

– Конец нашей торпеде, – констатировал Крячко, глядя на Земца, лежащего с окровавленной головой. – Взорвали ее на самом старте. И домой мы сегодня попадем не скоро. Ну что за жизнь у нас пошла, одни геморрои и неудачи!

Гуров угрюмо смотрел на убитого и ничего не говорил, плотно сцепив зубы.

Стас заглянул в салон и, осмотрев его, спросил:

– А портфель или кейс у него был?

– Портфель был, – ответил Гуров. – Да уплыл. Быстро ребята работают, во всем они нас опережают на полшага. А там, где не опережают, им просто везет.

– Ну, ты еще впади в очередную депрессию по этому поводу, – одернул друга Стас.

– И не подумаю, – твердо заявил Гуров. – В последний раз они нас обскакали. Теперь мы возьмем инициативу в свои руки. В конце концов мы их все же достанем.

– Откуда эта уверенность? – поинтересовался Крячко, набирая на мобильнике номер дежурного.

– Есть у меня по этому поводу кое-какие соображения и даже план…

* * *

Консьержка внимательно посмотрела на Гурова через толстые линзы очков. От этого немигающего коровьего взгляда сыщику сделалось немного не по себе.

– Так к кому вы направляетесь?

– Я уже говорил вам, что направляюсь к генералу Орлову.

Въедливая старушенция просмотрела удостоверение личности и потянулась к телефону, стоящему у нее на столе.

– К Орловым так рано никто не приходит в гости, – произнесла она голосом, полным сомнения.

– Я по служебным делам, – терпеливо пояснил Гуров.

– Тогда почему бы вам не встретиться на службе? – последовал резонный, с точки зрения бабки, вопрос.

– Сегодня суббота, и генерал не собирался на работу, – после бессонной ночи, проведенной на Кольцевой дороге, Гуров из последних сил собирал в кулак остатки терпения.

– Петр Николаевич, – сказала в трубку бабка, когда генерал ответил на звонок. – Здесь пришел гражданин Гуров. Так, хорошо…

Положив трубку, консьержка вернула документ Гурову и сухо проинформировала его:

– Третий этаж, квартира номер…

– Я в курсе, – опередил ее Гуров и уже собрался пойти своей дорогой, как вдруг неожиданно для себя спросил: – А вы случайно в органах не работали до пенсии?

– Этот дом построен для сотрудников МВД и прокуратуры, – сурово ответила женщина и не без гордости добавила: – А я одной из первых сюда вселилась.

– Да что вы? – не сильно удивился Гуров. – Значит, у вас большой стаж работы в нашей системе?

– Сорок лет! – с каким-то ожесточением произнесла консьержка.

– Скажите пожалуйста, – задумался Гуров. – Как меняются времена, но не люди.

Генерал лично открыл дверь после звонка Гурова. Он был одет в спортивное синее трико с лампасами и яркую бейсбольную майку с крупными цифрами на груди и спине.

Гуров, привыкший к мундирам генерала и к его дорогим костюмам, был откровенно обескуражен домашним одеянием шефа.

– Внука ограбил? – не удержался он.

– Выбирай выражения, – сурово одернул его Орлов, но, помявшись, все же пояснил: – Он сам мне подарил на день рождения. А что, нормальное одеяние! Ну не всю же жизнь мне в форме «Динамо» шастать! Хочется чего-то новенького.

– Понимаю, – кивнул Гуров и вопрошающе посмотрел на Орлова.

– Мои все на даче, на лыжах катаются, так что давай проходи сразу на кухню, – ответил тот на так и не заданный вопрос.

Когда Гуров сел за стол, генерал, не поинтересовавшись, хочет он есть или нет, стал выкладывать закуски из холодильника на стол.

– Тебе чаю или сразу что покрепче? – спросил он.

– Мне все и сразу, – ответил Гуров и начал делать себе бутерброд.

– С Земцовым закончили? – поинтересовался как бы между делом Орлов.

– Да полуночи пробыли на Кольцевой дороге, потом торчали в местном отделении милиции, затем я заскочил домой, уже под утро, и вот я здесь перед вами, Петр Николаевич, – рванув зубами кусок бутерброда, закончил излагать Гуров.

Генерал, достав из шкафчика бутылку дорогого коньяку, поставил ее на стол рядом с рюмками и сел сам. Начав открывать бутылку, он, не глядя на сыщика, произнес:

– Я так понимаю, что это ты мне прозрачно намекнул, что свое уже получил, резервов терпения у тебя больше нет и выговаривать тебе я не имею права.

– Ну почему же? Конечно, имеешь, – запротивился Гуров. – Я всегда открыт для критики. Но большого смысла в этом не вижу. Я ведь пришел сюда после всего этого не плакаться, по делу поговорить хочу. Решения должны быть приняты как можно скорее, поэтому я и напросился на раннюю встречу.

Орлов разлил коньяк по рюмкам, не дожидаясь Гурова, выпил свою, что было нехорошим предзнаменованием.

– Что касается дела, то у меня новости скорее плохие, чем хорошие, – прямо сказал Орлов. – Дела у нас больше нет. Его забирают и передают в МУР. Так что с сегодняшнего утра ты этим уже не занимаешься.

– То есть меня от дела отстраняют, – подвел итог Гуров.

– Можно и так сказать, поскольку этим делом заинтересовалось Управление собственной безопасности. Но насчет последнего не переживай, я думаю, что это просто профилактическая проверка.

Орлов замолчал и как-то виновато посмотрел на своего подчиненного.

– Ну скажи мне, на кой черт ты встречался с этим Земцом, да еще и тайно, сам искал до этого контакты с ним? Ты – полковник милиции, работник главка. Ты что, не мог его у себя в кабинете допросить или хотя бы меня в курсе этих дел держать? Он же у нас проходил как подозреваемый.

– Ответ вы и сами знаете, Петр Николаевич. Я просто занимался оперативной работой, а ее логика иногда диктует действия, которые не всегда можно просто и понятно объяснить начальству. Я не считал и не считаю Земца виновным в убийствах Винченко и Григоряна. Но я был уверен, что на свободе он более эффективно поможет нам найти настоящих преступников. Это было в его интересах.

– Судя по тому, что мне известно, пользовались его информацией вы недолго, а вот в лужу сели по полной программе! – Орлов порывисто налил себе коньяку и выпил его, Гуров присоединился к начальству.

– Теперь вот будешь все это следакам из УСБ объяснять не один день, – в голосе Орлова слышались досада и злость. – Как его выследили? Ведь его выследили, или это вас держали под колпаком?

– То, что выследили, это несомненно, – кивнул Гуров. – В этом деле вообще постоянно где-то утекает информация, и бандиты пока всегда опережают нас. Они следили за Винченко, они знали, где прячется Земец, знали о встрече Земца и Григоряна, о нашей встрече с Земцом. И сумели хорошо подготовиться к покушению.

– Ну и где, по-твоему, утекает эта информация, у нас или у этих коммерсантов непутевых? – спросил Орлов.

– Может быть, и них и у нас одновременно.

– Даже так, – горько усмехнулся Орлов. – Впрочем, теперь уже все равно. Ты отстранен, и я тебе ничем не могу помочь в этом. Приказ замминистра. Ну, ты тоже сильно не переживай, можешь взять отпуск и отдохнуть немного.

– Да-да, – живо согласился Гуров. – Я как раз давно хотел отдохнуть. Устал страшно, пора насладиться заслуженным покоем и уютом.

Орлов, собравшийся было налить еще по рюмке, остановился и уставился на Гурова. Вид у него был пораженный, настороженный, он явно не знал, как воспринимать сказанное собеседником.

– Ты чего это? – только и спросил генерал. – Что-то ты очень быстро согласился со мной. К чему бы это?

– К тому, что мне надо съездить на Кипр, хотя бы на денек, – ответил Гуров и показал взглядом на рюмку. – Что же не наливаете, Петр Николаевич?

– Да пошел ты знаешь куда! – заорал Орлов, поставив коньяк на стол. – Опять начинаешь партизанщину, опять меня подставить хочешь!

– И ехать надо как можно скорее, желательно сегодня, – не обращая никакого внимания на крики начальства, заявил Гуров. – Заграничный паспорт у меня уже есть, надо бы мне с визой помочь, без тебя эта канитель может надолго затянуться.

Орлов несколько секунд молча смотрел на Гурова недоуменным взглядом, словно соображая, что за такой наглостью может скрываться. Наконец он так же молча налил коньяку в рюмки и, махом выпив свою, наклонился вперед, приготовившись слушать.

– Ну, давай договаривай, – подбодрил он.

– Я думаю, мы вплотную подошли к раскрытию этого дела, – заявил Гуров. – – Мы уже знаем, кто возглавлял группу киллеров, совершавших все эти заказные убийства. Это некто Муратов Александр Петрович, бывший мент из Тулы. Но сейчас главное – выйти на тех, кто им руководил и прикрывал его от нас.

– Что ты хочешь от меня? – по-простому спросил генерал.

Гуров принялся излагать информацию, которую он собрал на этот момент, сказал и о том, что собирается делать дальше. Когда он закончил говорить, Орлов налил себе коньяка и долго держал рюмку у рта, задумчиво вдыхая пары терпкого напитка и как будто не решаясь выпить его. Но наконец он осилил рюмку и сказал тоном человека, принявшего решение:

– Ладно, рискнем. То, что тебя отстранили, может нам быть на руку, пусть думают, что ты уехал отдыхать. Но неизвестно куда… Только я не совсем понимаю, зачем ты хочешь переговорить с Покровским. Ты что, всерьез считаешь, что он что-то тебе расскажет?

– Я хочу дать ему последний шанс, – ответил Гуров. – По-моему, это в его интересах, слишком многим он сейчас рискует.

– А по-моему, это ты сильно рискуешь, – ответил Орлов. – Но действуй как знаешь, посмотрим, что из этого получится. Все, что надо от меня, я сделаю, как мы договорились.

## Глава восьмая

Самолет стал резко снижаться прямо над морем, словно пилоты пугали пассажиров показом экстремального пилотажа. Наконец, когда у многих возникло ощущение, что следующий нырок загонит «Боинг» прямо в морскую пучину, под крылом самолета возникла желтая полоска суши, а следом и бетонная дорожка аэродрома, на котором вскоре лайнер совершил успешную посадку в аэропорту города Ларнака.

Таможенная проверка была быстрой и формальной, и, выйдя из здания аэровокзала, Гуров направился к стоянке такси. Сев на заднее сиденье желтого новенького «Фиата», он протянул таксисту бумажку, где на английском был написан нужный ему адрес.

Понимающий шофер кивнул и без лишних разговоров направил такси по нужному адресу. Через двадцать минут езды они углубились в зеленую зону у подножия гор, и, проехав мимо нескольких вилл, стоящих вдоль дороги, машина остановилась.

– Хаус намба тэн, – прокомментировал таксист. И уже на пальцах для уверенности показал: – Найн фунтс.

Гуров дал ему десятку и вышел из машины.

Двухэтажная вилла, отгороженная от дороги довольно высоким, почти в рост человека, выбеленным бетонным забором, находилась немного на взгорье, и к ней сквозь фруктовый сад вела выложенная камнем дорожка, окруженная прекрасно ухоженным газоном, неестественно зеленым для этих выжженных солнцем земель. До слуха сыщика доносился шум волнующегося моря, берег которого находился по ту сторону горы, на склоне которой стояли виллы. Нажав на звонок рядом с калиткой, Гуров подождал и через несколько секунд услышал через динамик голос Покровского:

– Проходите, Лев Иванович, дверь открыта.

Калитка в заборе открылась, щелкнув язычком замка, и Гуров по дорожке начал подниматься к дому, расположенному в глубине сада.

На открытой веранде стоял охранник в белой рубашке, с пистолетом в кобуре, пристегнутой под мышкой. Он посмотрел на Гурова, но обыскивать не стал, молча посторонившись и пропуская гостя в дом.

– Проходите, пожалуйста. Подождите здесь, хозяин сейчас спустится.

Затем он закрыл стеклянную дверь, оставшись на улице.

Гуров очутился в приятной прохладе, созданной хорошим кондиционером. Он стоял в просторном зале, в котором царил полумрак, по стенам располагалась явно не дешевая мебель из темного бука. В центре зала размещалось мягкое салонное трио – диван и два кресла из белой кожи, повернутые к висящему на стене телевизору. Огромное окно открывало прекрасный вид на морское побережье и каменистый склон горы, ведущий к самой кромке воды.

От созерцания красот южной приморской природы Гурова отвлек звук приближающихся шагов.

Покровский, одетый просто, по-летнему, спустился по деревянной лестнице со второго этажа и, скупо улыбнувшись, пожал Гурову руку.

– Сказать, что я удивлен, было бы неточно. Я больше заинтересован тем, что же ваш визит может означать для меня, – произнес он, предлагая присесть в одно из кресел.

Пока Гуров устраивался, Покровский достал из холодильника, спрятанного в одном из стенных шкафчиков, бутылку вина, минералку, два фужера и, поставив все это на стол перед гостем, сказал:

– В здешних жарких краях гостям принято предлагать напитки, здесь никогда не откажут, если прохожий попросит пить. Минералка от жажды, если она у вас появилась, а вино для беседы. Ведь вы приехали сюда поговорить со мной.

– Благодарю вас, Константин Сергеевич, но, по моему мнению, время для разговоров прошло, и уже давно. Вам прекрасно известно, что в Москве уже не говорят, а стреляют и убивают, – глотнув минералки, ответил Гуров. – Вчера ночью список погибших в этой тайной войне пополнился еще одним человеком. Киллер застрелил еще одного вашего партнера по бизнесу – Алексея Земцова.

Покровский удивленно посмотрел на сыщика. Это сообщение явно было для него новостью. Он сосредоточенно налил себе бокал вина, сделал глоток и спросил:

– Как это произошло?

Гуров вкратце рассказал, при каких обстоятельствах убили Земца.

Покровский внимательно выслушал сыщика и снова спросил:

– Зачем вы искали контакты с Земцом? Какие у вас с ним могут быть совместные интересы?

– С его помощью мы хотели найти и задержать киллера, работавшего на всех этих заказных убийствах, – пояснил Гуров.

– Не думал, что Земец позволит себя устранить, особенно после неудавшегося покушения на него, – задумчиво и грустно произнес Покровский. – При личной встрече он вам что-нибудь рассказал о причинах этих разборок?

– Если бы он что-то рассказал, то, скорее всего, я бы сюда не приехал, – последовал ответ Гурова. – Земец, как и вы, хотел сам решить свои проблемы и поплатился за свою самоуверенность. Вы не боитесь совершить ту же ошибку? Мы оба знаем, что следующим в очереди на устранение стоите вы.

– Я предполагаю это, но не бездействую и кое-что предпринял для своей безопасности, – стараясь сохранить спокойствие, ответил Покровский. – Для начала я перебрался сюда, на Кипр.

– Если им надо вас достать, то и на Кипре вам от них не скрыться. Я предлагаю вам единственный выход: начать сотрудничать со следствием и посвятить меня во все детали этого конфликта, рассказать о вашей сделке и назвать имена тех, кто стоит за всеми этими преступлениями, – предложил Гуров. – Удивительно, как вы до сих пор не поняли всей серьезности грозящей вам опасности.

Покровский неожиданно позволил себе проявить открытое раздражение и, подавшись всем телом вперед, яростно прошипел:

– Удивительно, что вы до сих пор не понимаете того, что путь, предлагаемый вами, для меня еще хуже, поскольку, начав сотрудничать со следствием в этом деле, я буду первым, кто пострадает от органов.

– Зато сохраните жизнь и многое чего еще.

– Нет, Лев Иванович, ваше предложение не подходит мне, – усталым голосом ответил Покровский.

Он сидел в кресле, рассеянно глядя на бокал с вином, который держал в руке.

Гуров поймал себя на мысли, что Покровский сильно изменился со времени их последней встречи. От тщательно одетого в строгий костюм надменного человека теперь мало что осталось. Для сыщика было очевидно, что беда, свалившаяся стремительно и жестоко, оказалась для Покровского полной неожиданностью.

– Впрочем, – Покровский, видимо, чуть изменил решение и посмотрел на Гурова, – неофициально я могу дать вам информацию о наших делах. Думаю, что доказать что-то вы все равно не сможете. Более того, я уверен, что вы и так многое уже выяснили. Что вы конкретно хотите узнать?

– Для меня очевидно, что ваше нежелание официально сотрудничать со следствием говорит о причастности к серьезным преступлениям. Таким, по которым договориться со следствием не представляется возможным. Если бы речь шла о неуплате налогов или о чем-то похожем, вы давно бы пришли к нам и попросили помощи. Я предполагаю, что вы и ваша фирма причастны к распространению наркотиков.

Покровский глотнул вина и, чуть помедлив, спросил:

– Каковы основания для такого вывода?

– Это несложно предположить, зная, что Земец контролировал сеть по продаже наркотиков на нескольких вокзалах столицы и в ряде ночных клубов. Какой еще бизнес мог бы сравниться с этим по прибыльности, чтобы, рискуя многим, заняться им? Ответьте мне, как вас угораздило вляпаться в такое дело?

– Это началось достаточно давно и по жесткой необходимости. Вести бизнес в России – это значит всегда балансировать на грани между законным и незаконным и часто переходить эту грань. Только так можно удержаться на плаву и не быть съеденным своими конкурентами. Я в этом смысле тоже не исключение, – Покровский говорил медленно, тщательно подбирая слова. – Когда в стране разгорелся кризис и «Росфинпром» зашатался, как и многие другие компании, спасаться приходилось разными средствами. В тот период мы и приняли решение наладить новый для нас нелегальный бизнес. И это нас спасло тогда. Наличные деньги от этого дела помогли удержать фирму от краха и пережить кризис. Но вы не правы в том, что я занимался распространением.

– Вы хотите сказать, что в ваши функции входила доставка оптовых партий? – переспросил Гуров.

– Я организовал канал поставки, – устало пояснил Покровский. – У меня были надежные связи за границей, на таможне и возможности переправки товара на территорию России. Сбыт был проблемой Земцова.

– Так из-за чего же возникла эта война? Не поделили рынки сбыта с конкурентами? – Гуров перешел к сути.

– Рынки сбыта здесь ни при чем, – холодно произнес бизнесмен. – В этом случае проблемы были бы только у одного Земцова. Просто всегда и во всем надо знать меру. Я принял решение уйти из этого дела.

– Что так? – поинтересовался Гуров.

– Политика, – многозначительно ответил Покровский. – Я ушел в политику и собирался посвятить себя этому делу. Для этого надо было подчистить все опасные концы, решительно их обрезать. Но это оказалось непросто.

Покровский поднялся и принялся медленно прохаживаться по залу, видимо, так ему было легче пережить то эмоциональное возбуждение, которое он, несомненно, испытывал, рассказывая Гурову о перипетиях этого дела.

– Григорян был против, он ничего не хотел менять, и его поддерживал в этом Земцов. Отношения между нами накалились, и мне стоило больших трудов разрулить ситуацию и прийти к соглашению. Когда подо мной взорвали бомбу, я даже подумал что это дело рук моего партнера, и обратился к Винченко за помощью.

– Николай знал об этих ваших нелегальных делах? – задал вопрос Гуров.

– Мне пришлось посвятить его в эту историю. Он был мне обязан, я в прошлом оказал ему помощь, поэтому он молчал и не сдал меня своим бывшим коллегам. Однако я не сомневался, что покрывать этот бизнес он не станет, Николай согласился помочь мне только на условии сворачивания его. Это соответствовало и моим устремлениям. Когда все заинтересованные стороны конфликта поняли, что Винченко в этом споре выступает на моей стороне, конфликт быстро удалось уладить.

– Каким образом? Вы продали этот бизнес Земцову? – предположил Гуров.

– Да, чтобы не раздувать конфликт, мы приняли решение, устраивающее всех, – подтвердил Покровский. – Земцов взял все под свой контроль и заплатил за это, а Григорян получил большую часть этих денег.

– Таким образом вы продали Земцу канал поставки наркотиков, – констатировал Гуров. – Став его владельцем, он со своей сетью распространения оказался крупным игроком на рынке наркоты. Это могло многим не понравиться. Вы можете назвать фамилии этих людей? Кто начал этот отстрел?

– Тот, кто сильно, глубоко и, видимо, давно уже копал под меня и моих партнеров, – туманно заявил Покровский. – Тот, кто решил воспользоваться этой заварухой и избавиться от нас, представив это все как междоусобную войну внутри наркоклана. Видимо, где-то произошла утечка информации, и эти люди воспользовались ею, слишком уж скоординированно они действовали.

– Назовите мне их имена, – предложил Гуров.

– Этого я не стану делать, – отрицательно покачал головой Покровский. – Сначала я должен попробовать с ними договориться о прекращении войны на любых приемлемых для себя условиях. Если же это сделать не удастся, тогда…

– Тогда уже будет поздно, – отрезал Гуров.

Покровский неожиданно усмехнулся.

– Лев Иванович, а вы не боитесь, что, обладая этой информацией, вы сами становитесь мишенью для этих людей? Они хотят устранить меня не только как конкурента, их задача в том, чтобы завладеть моим бизнесом и делать деньги. Вам будет крайне тяжело доказать их виновность, но, обладая информацией, вы можете помешать им делать деньги. Поэтому вы уже сейчас очень опасный для них человек.

– О моей безопасности есть кому позаботиться.

– Генерал Орлов не сможет помочь, если вас решат устранить, – заявил Покровский.

– Кроме Орлова на моей стороне еще и закон, – возразил ему Гуров.

– Слабоватая защита от пули, – криво усмехнулся Покровский. – К тому же вся эта, так сказать правоохранительная, система слишком ненадежная штука, чтобы полагаться на нее не только мне, но даже и вам. Мои тайные враги, затевая этот наезд на меня, рассчитывали на то, что я не могу обратиться в милицию, потому что рыло в пуху. Кроме того, кто-то из вашей системы их должен был прикрывать. Иначе зачем так топорно инсценировать и провоцировать войну между мной и Земцовым?

– Если вы напишете официальную бумагу, назовете в ней имена и дадите мне хотя бы минимальные доказательства, то я смогу обезвредить этих людей и предотвратить визит киллеров к нам обоим, – твердо пообещал Гуров.

– Нет, Лев Иванович, вы заблуждаетесь, это только ускорит появление наемных убийц, – с грустью не согласился Покровский.

– Ну что же, пожалуй, я сделал все, что только мог, в этой ситуации, – вслух признался сам себе Гуров и поднялся с кресла. – Жаль, что не удалось договориться. Придется, как всегда, действовать самому.

Он повернулся и, не пожимая руки Покровскому, направился к выходу. Когда сыщик был уже у стеклянной двери, владелец виллы его окликнул.

– Лев Иванович, спасибо за предложение помощи, – сказал он. – Я уверен, что вы сделали это искренне.

– Это моя работа, – сухо ответил Гуров и решительно растворил дверь.

* * *

Покинув виллу Покровского, Гуров пешком направился к городу по дороге, тянущейся вдоль моря. Он размышлял о произошедшем разговоре с бизнесменом и о том, какие последствия он мог иметь.

К немалому сожалению сыщика, результат состоявшейся беседы был практически нулевым. И хотя Гуров и не питал особых иллюзий по поводу сотрудничества Покровского с милицией, но все же в глубине души он надеялся на это и был разочарован отказом бизнесмена.

Гурову, несмотря на то, что Покровский оказался преступником, почему-то было жаль этого человека, когда-то сделавшего неправильный выбор и теперь дорого платящего за свою ошибку.

Он набрал номер на мобильнике, подождал, пока произойдет соединение с Москвой, и наконец произнес:

– Здравствуйте, товарищ генерал. Да, добрался и уже поговорил. Как мы и ожидали, нет никаких серьезных результатов. В основном то, что мы и предполагали, ну, разве что прояснил ситуацию. Будем действовать сами. Собираюсь вылететь в Москву завтра утром. Могу я хоть один день отдохнуть на море, коли я сюда приехал?

Гуров, отключив связь, проголосовал проезжающему мимо такси и, сев в машину, скомандовал:

– Хотель, ноу экспенсив, плиз.

Нехорошие предчувствия Гурова сбылись даже быстрее, чем он ожидал. На следующее утро, находясь в номере небольшого отеля, он включил телевизор и отправился в ванную бриться. Но едва он начал соскребать с лица нанесенный гель, как его внимание привлекли звуки передаваемого по телевизору репортажа. Гуров ничего не понимал по-гречески, но произнесенную репортером русскую фамилию он расслышал хорошо.

Вбежав в комнату номера из ванной, сыщик, машинально стирая бритвенный гель с лица, впился взглядом в картинку передаваемого репортажа. С первого взгляда ему стало понятно, что случилась трагедия.

Камера оператора выхватила знакомую уже Гурову виллу Покровского, молодой длинноволосый грек с изящными усиками, показывая на нее рукой, рассказывал о случившихся там событиях. За ним были видны несколько офицеров полиции в форме. Следующие кадры телерепортажа показали лежащее в луже крови тело охранника, которого нашли у бассейна, рядом с домом.

Тело Покровского нашли в спальне, на ковре перед кроватью, со связанными за спиной руками и перерезанным горлом. Изящный рисунок светлого шерстяного ковра поглотило большое красное пятно, расплывшееся под головой убитого.

Лев Иванович, пораженный увиденным, сел на кровать, какое-то время он рассеянно глядел перед собой. Но шок, пережитый от увиденного, постепенно отпускал сознание и заставлял мозги работать, перебирать варианты возможных последствий этого убийства и реагирования на них.

«И все-таки они его достали! – с тоской подумал Гуров, вскакивая с кровати и начиная одеваться. – Покровский сам сделал свой выбор и ничего не сказал, чтобы я мог достать его убийц… Впрочем, кое-что он мне подсказал, – неожиданно задумался сыщик. – И хотя это рискованно, я все же воспользуюсь его подсказкой».

Гуров набрал номер телефона и, дождавшись наконец соединения, поприветствовал своего собеседника:

– Товарищ подполковник, категорически приветствую. Это Гуров вас беспокоит со знойного юга. Да, отдыхаю наконец-то, а что еще делать отстраненному от дела стареющему менту? Спасибо на добром слове, но я намерен делом доказать, что не зря ношу погоны. Я ведь тебе с Кипра звоню, здесь вчера замочили Покровского… Да, прямо на вилле, но я виделся с ним перед этим. Он мне кое-что рассказал об этом деле, и теперь я знаю, что и где искать. Речь идет о крупных партиях наркотиков и о канале поставки наркоты в Москву. Так вот, можно считать, что этот канал у меня в руках. Но поскольку меня от дела отстранили, я хочу, чтобы ты мне помог накрыть этих наркобаронов. Людей мне Орлов не даст, он на меня зол, поэтому я рассчитываю на тебя. Сегодня после обеда прилетаю в Москву, ты не мог бы прислать за мной машину? Стаса в Москве нет, он в деревню на рыбалку уехал, а время терять не хочется, добираясь на перекладных. Ну, спасибо, за мной должок. Пока.

– Интересно, у меня еще деньги на счету есть какие-нибудь, или я все проболтал? – задумчиво произнес Гуров, снова набирая номер.

* * *

Чартерный самолет из Ларнаки совершил посадку в Москве, когда часы показывали четверть пятого вечера. Пройдя таможню по зеленому коридору, Гуров уже через двадцать минут после прилета стоял у центрального выхода аэропорта «Шереметьево-2».

К нему почти сразу подошел неизвестно откуда взявшейся капитан милиции лет тридцати пяти и спросил:

– Простите, вы полковник Гуров?

– Да, это я, – подтвердил Гуров и, в свою очередь, поинтересовался: – А вас прислал за мной подполковник Климов?

– Так точно, товарищ полковник, я от Климова. Капитан Грищенко, – представился тот. – Машина ждет недалеко от входа. Позвольте ваши вещи донести.

– Не стоит, – холодно ответил Гуров. – Я сам в состоянии справиться с этим, капитан. Пойдемте к машине, не будем терять время.

Они прошли к милицейскому «жигуленку» с мигалками, припаркованному на стоянке таксистов. Здесь Гуров, садясь в машину, проявил недовольство:

– А что, «Волги» у Климова не нашлось, чтобы за мной прислать? Он бы еще инвалидную коляску прикатил сюда.

– К сожалению, вы позвонили слишком поздно, и свободной была только эта машина. Но вы не переживайте, сейчас мигалочку включим и попрем вне очереди по всем дорогам. Быстро долетим, – утешил Грищенко Гурова, трогая машину с места.

«Жигуленок» действительно быстро миновал территорию, прилегающую к аэропорту, и стремительно покатил по трассе, ведущей в город.

Гуров с заднего сиденья приглядывался к сидящему за рулем капитану через салонное зеркало. У него было широкое скуластое лицо, темные, глубоко посаженные глаза, видимо, совсем недавно он начал отращивать усы.

– Кстати, – неожиданно прервал молчание в салоне Грищенко. – Климов сказал, что вы просили его о помощи людьми в расследовании, которое вы ведете. Так вот, мне поручено помогать вам. Если что-то надо сделать, то я в вашем распоряжении.

– Благодарю, – ответил Гуров. – Вы давно служите у Климова?

– Несколько лет.

– В каком отделе и кем работаете? – продолжал спрашивать Гуров.

– В убойном отделе, заместитель начальника, – ответил Грищенко.

– Значит, давно на оперативной работе, – сделал вывод Гуров и тут же неожиданно спросил: – А убивать раньше не приходилось?

Капитан бросил удивленный взгляд на Гурова через зеркало заднего вида и с усмешкой переспросил:

– А что, это входит в обязанности вашего помощника?

– Всякое может быть, – серьезно ответил Гуров.

– Приходилось и убивать… при задержании особо опасных преступников, – почти официально закончил фразу Грищенко. – Кроме этого у меня есть опыт операций в горячих точках.

– Молодец, – похвалил Гуров. – А ментов убивать случайно не приходилось?

Взгляды Гурова и капитана встретились на секунду-другую в том же зеркале, после чего Грищенко спросил:

– Вы это к чему, Лев Иванович? Почему вас это интересует?

При этих словах Гуров обратил внимание на то, что левая рука капитана плавно заскользила вниз по рулевому колесу автомобиля.

– А вот руки, Саша, старайся держать на руле, если не хочешь, чтобы я тебя покалечил, – холодно предупредил его Гуров, достав из кармана своей куртки пистолет.

Капитан послушно положил руки на руль и, широко улыбнувшись, спросил:

– Лев Иванович, а откуда вы знаете мое имя? Я ведь вам его не называл.

– И имя твое, Александр, и фамилию, и лицо, и биографию я получил по компьютеру, а затем по факсу из базы данных твоего родного Тульского УВД. Из которого, кстати, тебя с треском выперли в звании капитана несколько лет назад, – сказал Гуров, придвинувшись к нему сзади.

Уперев дуло пистолета в бок капитана, сыщик протянул левую руку вдоль края сиденья, на котором восседал шофер. Пошарив там, Гуров быстро нащупал лежащий под сиденьем пистолет с глушителем, аккуратно вынул его и засунул себе за пазуху.

– Оружие киллера мы у тебя изъяли, а как с оружием честного мента?

Гуров уже не столь напряженно провел рукой по правому боку шофера и, не обнаружив кобуры, откинулся на заднее сиденье.

– Ну вот теперь можно и поговорить спокойно, – сказал он. – А то я сильно нервничал, думал, когда же ты решишь, что пора, и начнешь меня убивать. Это всегда очень неприятно, когда кто-то, равный тебе перед Богом, решает, сколько тебе осталось жить.

Капитан молчал, бросая напряженные взгляды то на трассу, то на сидящего сзади Гурова, который держал его на мушке.

– Вот ты какой, тульский боевик, ссученный мент с погонялом Марат, – улыбаясь, произнес Гуров.

– Вы что-то путаете, – буркнул Марат. – Видимо, перегрелись на солнце на этом Кипре.

– Не надо. Не стоит играть в непонималочку, – одернул его Гуров. – Мы же тут одни, и я тебя не на понт беру. Ты, наверное, хотел бы узнать, как мы тебя вычислили, так я тебе расскажу. Все началось с гильзы, которую вы оставили на чердаке, когда стреляли в Винченко. По гильзе мы нашли стволы, а по стволам вышли на человека, который их купил, то есть на тебя, Марат. В прошлом капитан милиции Муратов Александр Петрович. Я тебя в аэропорту сразу узнал по фотографии, присланной из Тулы.

– Черт! – выругался Марат. – Я так и знал, что у нас будут проблемы с этим патроном, я чувствовал, что со стволами что-то не в порядке, и они оказались паленые. Эх Ваня-Ваня, говорил я тебе, дураку…

– Ваня – это тот, кого ты сам замочил при перестрелке? – уточнил Гуров. – Ловко ты нас тогда обошел. Нам всем за эту пальбу в центре города так по башке настучали, что до сих пор болит.

– Вы тоже молодцы, – радушно похвалил Марат сыщика. – Выследили нас на самой мокрухе, это хороший класс оперативной работы.

– Да ладно, просто повезло, – отмахнулся Гуров. – Значит, теперь ты приехал и меня на тот свет отправить.

– Работа такая, – деловито пожал плечами киллер. – К вам у меня ничего не было, кроме уважения. Вы личность известная и авторитетная в наших кругах. Просто вы узнали то, что вам знать совсем не надо было.

– Я-то известен, а вот те, кто тебя послал, до сих пор держатся в тени, – парировал Гуров. – Не хочешь мне назвать имена этих людей? Поверь, я в долгу не останусь, свое слово всегда держу.

– Я готов сотрудничать, – уверенно закивал Марат. – Но, конечно, на определенных условиях. Мне должна быть предоставлена отдельная камера, нормальное питание и гарантировано, что я не получу пожизненное на суде.

– Ну да, – скептически буркнул Гуров. – А еще тебе, наверное, потребуется миллион долларов и самолет с полными баками. А ну-ка давай останови тачку здесь, – неожиданно скомандовал он.

– Зачем это надо? – насторожился Марат.

– Что-то мне не нравится тон твоего разговора, – ответил киллеру Гуров.

– Чем это он вам не понравился? – удивился Марат.

– Слишком покладистый он, – последовал ответ сыщика. – За мою долгую жизнь, полную ошибок и печального опыта, я научился не доверять добродушию таких типов, как ты. Надежнее будет застегнуть тебя в наручники.

В это момент «жигуленок» проезжал мимо большого рекламного стенда. Вдалеке на противоположной стороне стояла машина с поднятым капотом, у которой возился какой-то мужчина.

– Тормози, кому говорю! – заорал Гуров, приставив пистолет к виску киллера. – Вон там, подальше от этого сломавшегося. Нам лишние глаза не нужны.

В следующий момент Марат, упершись руками в руль, до пола притопил педаль тормоза, и машина резко затормозила, сильно вильнув задом. От этого не пристегнутый Гуров подался вперед и немного завалился на бок, оказавшись в пространстве между сиденьями. Ствол пистолета соскочил с головы Марата и уже не был направлен на него.

Этим моментом секундной беспомощности Гурова не преминул воспользоваться Марат. Он схватил пистолет левой рукой и рванул его в сторону лобового стекла, отведя от себя. Локтем правой руки он одновременно ударил Гурова в грудь.

Но, к счастью для сыщика, локоть попал в пистолет самого Марата, который Гуров держал за пазухой куртки. В ответ полковник левой рукой вцепился в лицо Марата, стараясь пальцами попасть в глазницы киллера. Тот застонал и замотал головой, пытаясь сберечь глаза, но все же продолжил наносить удары локтем в грудь Гурова, вырывая пистолет левой рукой.

Эта тактика принесла наконец свои плоды, и Гуров, не удержав пистолет, выпустил его и, оттолкнувшись от противника обеими руками, рванулся корпусом к ближайшей к нему дверце автомобиля.

Открыв ее, он выкатился из машины и бросился к противоположной обочине дороги, успел добежать до кромки, когда за его спиной прогремел выстрел. Гуров упал на обочину дороги и, перевернувшись, посмотрел в сторону машины Марата.

Киллер сидел за рулем машины с открытой дверцей и целился в Гурова из отнятого у него пистолета. В следующий момент прогремели еще несколько выстрелов, и Лев Иванович вскрикнул от боли, схватившись за грудь, потом за бок.

Однако после этих выстрелов Марат с удивлением взглянул на пистолет, который он держал в руках.

– Не старайся, не застрелишь, козел! – заорал Гуров морщась при этом от боли. – У тебя ствол стреляет резинками! А вот тот, который у меня, заряжен стальными пулями!

При этих словах Гуров с трудом начал доставать из-за пазухи отнятый у Марата пистолет с глушителем. Но он не успел еще этого сделать, как киллер, мгновенно оценивший ситуацию, решил, что добежать до сыщика он не успеет, а вот попытка сбежать с поля боя может иметь успех. Дернув рычаг скоростей, он со свистом колес сорвал машину с места, открытые дверцы захлопнулись сами от встречного потока воздуха.

Гуров тщательно прицелился и выстрелил по машине. Пуля попала в заднюю фару, цветная стекляшка разлетелась вдребезги, но «пятерка» на большой скорости удалялась с места событий и вскоре исчезла. Сыщик с трудом поднялся на колени, но дыхание перехватило, судороги свели мышцы с такой силой, что он снова скрючился и завалился на бок.

В таком состоянии он провел несколько секунд, после чего снова встал на колени и только тут заметил, что к нему подходит, держа обеими руками короткую снайперскую винтовку, Стас Крячко.

Тот, широко улыбнувшись, заговорил немного снисходительным тоном:

– Ну что, болезный, наигрался в шпиенов, небось все ребра эти резинки пересчитали. Наблюдал я через прицел этого винтаря, как он по тебе палит из твоего же пистолета.

– Да пошел ты подальше со своими шуточками, – простонал Гуров, с трудом поднимаясь на ноги. – У меня вся грудная клетка ноет, и бок болит. Надо было бронежилет надевать.

– И каску, – подхватил его мысль Крячко. – А еще лучше скафандр.

Рядом с ними на обочине притормозил гуровский «Пежо», прикрыв странную компанию, которая, несомненно, привлекала внимание водителей и пассажиров проезжающих мимо автомашин и автобусов.

Из «Пежо» выскочил Борисов и, суетливо осмотрев Гурова, быстро спросил:

– Ну что, все живы и здоровы?

– Живы, но не здоровы, – буркнул в ответ Стас и, открыв заднюю дверцу машины перед Гуровым, помог тому подняться и забраться в салон.

Тот с трудом и кряхтением залез на заднее сиденье, Стас положил винтовку рядом с Гуровым, а сам сел за руль. Борисов к этому времени уже сидел на переднем сиденье с раскрытым ноутбуком на коленях.

Крячко развернул машину и поехал вдогонку за сбежавшим Маратом.

– Ну что, сильно болит? – уже более сочувственным тоном спросил Стас. – Может быть, в больницу?

– Болит, но вроде бы продышался, стало немного легче, – ответил Гуров. – Ни о каких больницах я и слышать не желаю.

– Надо было газовый ствол брать с собой, а не этот «макарыч» с резиновыми пулями, – посетовал Стас.

– Марат бы понял, что это газовый ствол, – ответил Гуров. – А если бы он в салоне машины выстрелил, мы бы оба сейчас с опухшими зенками здесь рыдали.

– Да лучше бы он здесь сейчас рыдал в наручниках, чем бегать за ним с риском потерять, – заявил Стас. – Не нравится мне вся эта твоя сложная затея! Проще надо было действовать и надежнее. Яйца бы ему на допросе прищемили, и он бы все рассказал.

– Нет, это бы нам ничего не дало, – упрямо покачал головой Гуров. – У нас на них практически ничего нет, и еще неизвестно, заговорил был он. А теперь у нас есть уникальная возможность пустить его, как крысу с подожженным хвостом, по знакомым адресам и посмотреть, куда он направится.

Молчавший до этого Борисов вдруг обеспокоенно посмотрел на коллег и сказал:

– Он остановился и, кажется, съехал с трассы.

– Где? – в унисон спросили сыщики.

– Недалеко, в паре километров отсюда, у проселочной дороги.

– Может быть, нашел датчик и выкинул его, – предположил Стас. – Ты куда его спрятал в машине?

– Между подушками заднего сиденья и еще в карман куртки засунул, когда его обыскивал, – ответил Гуров.

– Не исключено, что он решил бросить машину и добраться до города пешком, – сделал новое предположение Борисов.

– Тогда мы перехватим его на трассе, когда он выйдет голосовать, – успокоил всех Крячко.

– Скорее всего, он сейчас занят сменой номеров на машине, – заявил, в свою очередь, Гуров. – У этой банды хорошая техническая поддержка. И номера запасные есть, и приборы прослушки имеются.

– Смотрите, – воскликнул Стас. – Вот он, выезжает на дорогу.

Белая милицейская «пятерка» с мигалками на крыше выехала на трассу метрах в пятидесяти перед ними и, набирая скорость, стала удаляться от автомобиля сыщиков.

Гуров медленно взял в руки лежащую рядом снайперскую винтовку, направил ее в сторону милицейского «жигуленка», приложился глазом к оптическому прицелу. Поймав в перекрестье номер машины, он продиктовал его Борисову.

– Все верно – эта сука сменила номера, – подтвердил версию Гурова Вадим. – Был 764, а стал 375. Да, шустрые эти ребята и экипированы хорошо. Интересно, что он еще возит в багажнике?

– Поймаем, узнаешь, – одернул его Крячко. – А пока давай-ка повнимательнее следи за этим шустряком, вся надежда на твою технику. Если ты его потеряешь, нам можно сразу самим себе кастрацию делать. Начальство нам этого никогда не простит.

– Чего у вас обоих не отнять, так это умения поднимать дух коллегам, – с сарказмом заметил Борисов, надевая наушники и направляя микрофон-пушку в сторону едущего впереди них «жигуленка».

Но Марат ехал молча, никому не звонил по дороге. Борисов отслеживал его движение по специальному прибору, показывающему расстояние между машинами. Это позволяло держать стабильную дистанцию, не находясь в зоне прямой видимости. Накладывая сигнал датчика на карту дорог и улиц в компьютере, Вадим мог наблюдать на мониторе ноутбука движение преследуемой ими машины Марата.

Так, почти молча, они ехали минут сорок, когда на окраине Москвы случилось то, чего они больше всего опасались.

– Куда он едет? – спросил Крячко. – В Москву не поехал. Куда-то пробирается окраинами, никому не позвонил до сих пор. Что все это может значить?

Неожиданно его перебил Борисов, который, с недоумением глядя на монитор, громко выругался:

– Твою мать, что это за херня такая?! Что случилось с сигналом, откуда эти помехи?!

С монитора вдруг исчезло отражение сигнала от машины Марата, в эфире послышались сильные помехи.

– Что еще произошло? – сурово посмотрел на Борисова Стас.

– Я потерял сигнал, что-то случилось с аппаратурой, – пояснил Вадим, судорожно пытаясь наладить работу своей техники.

Однако ничего у него не получалось, и у Крячко, наблюдающего за безрезультатными действиями Борисова, сдали нервы:

– Вот скотство! Я же говорил вам, что не надо этих сложностей. Проще надо работать в России – поймали преступника, и за яйца его на дыбу. А мы по следу пустились вдогонку, на железки этого балбеса понадеялись. Ты их хоть проверял, прежде чем мы на операцию собрались?!

– Да все я проверял, все было в рабочем состоянии. И не надо меня обзывать, я офицер милиции, а не сержант-срочник! – обиделся Борисов.

– А мы полковники, и что это меняет?! – заорал еще громче Стас. – И все мы как последние дятлы сидим, смотрим в этот монитор и не знаем, где нам теперь искать киллера, которого мы только что упустили! Похоже на то, что он вычислил нас и выкинул все ваши прибамбасы технические из машины!

– Да ты бы лучше скорость прибавил, может, еще настигнем и на хвост ему сядем, – огрызнулся Борисов. – Ну, странно это в самом деле. Все выглядит так, будто он включил глушилку и гасит наш сигнал, причем сильной волной!

Гуров осторожно откашлялся, боясь добавить себе болезненных ощущений, и заметил:

– А может быть, это кто-то другой нас глушит случайно?

Все трое как по команде повернули головы налево, где вдоль дороги тянулся длинный и высокий кирпичный забор, за которым виднелись бетонные верхушки корпусов какого-то производства.

– Блин, похоже, это какой-то военный НИИ! Вот черт, угораздило нас попасть под его систему безопасности, – с досадой прокомментировал Борисов. – Сейчас отъедем от этого здания и проверим, что у нас получилось.

Когда они миновали забор и здание НИИ, то выяснили, что компьютер Борисова работает исправно, но сигнал о передвижении автомобиля Марата на мониторе отсутствует и датчик расстояния не показывает никаких величин.

– Все, обделались в очередной раз, – констатировал Крячко.

– Я-то здесь при чем?! – сразу перешел к активной обороне Борисов. – Откуда я знал, что на пути попадется этот НИИ и что у него такие…

– Да в городе полно таких контор, мимо которых проезжаешь и радио в машине глохнет, – наезжал на него Стас. – Надо же было предупредить меня, я бы к этому убийце плотнее держался!

Гуров медленно вздохнул и ледяным голосом выдохнул из себя:

– Заткнитесь оба! Немедленно!

Крячко резко затормозил и, приняв вправо, остановил машину. После чего он и Борисов повернулись к Гурову, и Стас спросил у него:

– Хорошо, мы заткнемся, но что путного можешь сказать ты сам в этой ситуации?

– Ты интересовался, куда он едет, – сказал Гуров. – Отсюда до Балашихи минут сорок езды, не больше.

– Ты думаешь, он туда направляется? – переспросил задумавшийся Стас.

– Не исключено, – ответил Гуров. – Кстати, а кто у нас дежурит на посту в доме Гуляева и наблюдает за домом дяди Муратова?

Борисов понял, что этот упрек в виде вопроса адресован ему, и снова начал интенсивно защищаться:

– Лев Иванович, у меня, конечно, две ноги, но задница одна, и если даже я порву ее на работе на британский флаг, то все равно в разных частях города не смогу быть одновременно! Вы мне сказали по телефону, когда звонили с Кипра, что я нужен вам здесь. Дополнительные силы вы не желали привлекать из-за соображений секретности и чтобы не допустить утечки информации. Поэтому за домом Муратова я оставил следить самого Гуляева… в свободное от его работы время.

– Понятно, – так же холодно и скупо отреагировал на слова Борисова Гуров. – В таком случае едем в Балашиху. Молча едем!

Стас включил поворотник и назло Гурову рванул его машину с места, не щадя ни мотора, ни покрышек.

В таком напряженном молчании они ехали какое-то время, пока в салоне не зазвонил сотовый телефон Гурова. Сыщик, словно ждавший этого звонка, быстро приложил аппарат к уху и произнес:

– Слушаю, Гуров.

– Это Гуляев вас беспокоит, – послышался в трубке знакомый голос опера из Балашихи. – Похоже, ваш клиент прибыл в дом своего родственника. Только он почему-то на милицейской машине…

– Не бери в голову, это бутафория. Он кому-нибудь звонил из дома дяди?

– Звонил и договорился с кем-то о встрече, – подтвердил Гуляев. – Имя не называл, но место встречи повторил, записывая.

– Диктуй мне его, – попросил Гуров.

* * *

«Пежо» с выключенными фарами и габаритными фонарями, едва слышно урча мотором, медленно катил по тихой улице небольшого поселка в Подмосковье.

Справа вдоль всей улицы тянулся длинный забор из красного кирпича, ограждавший территорию местного автотранспортного предприятия, слева выстроился ряд частных домов, большинство из которых было старой деревянной постройки. Но в этом ряду, как знак дачной экспансии столичных жителей, среди деревянных одноэтажных виднелись и несколько кирпичных домов современной постройки – двухэтажных, с мансардами и балконами.

У одного из таких коттеджей стояла белая «пятерка» с синими милицейскими номерами. Стас остановил машину метрах в пятидесяти от него и сказал, обращаясь к Борисову:

– Вот и наш клиент. Он, видимо, уже в доме, свет горит на втором этаже. Давай лови их на свою радио-мушку и пиши весь разговор. Только теперь уж точно без сбоев.

Борисов с хмурым видом настраивал технику и давал понять, что не слышит последних слов Стаса. Гуров на заднем сиденье по сотовому давал последние указания ОМОНу, подсказывая, как добраться до места назначения.

– Сейчас Купцов подъедет, – закончив разговор, объявил он. – Ему просто не терпится увидеть этого подонка, виновного в ранении его ребят.

– Как он сам-то, здоров? – переспросил Стас.

– Не знаю, здоров или нет, но полон энтузиазма, – заявил Гуров.

В этот момент после долгого шуршания помех из динамиков послышались голоса беседующих людей.

– Я только одного не пойму. Как случилось, что ты не смог завалить этого полковника, которому на пенсию давно пора? – адресовал вопрос Марату чей-то знакомый голос.

– Не дождетесь, – сцепив зубы, прошептал Гуров, заочно вступив в полемику.

– А это очень просто объяснить, – ответил собеседнику Марат. – Он узнал меня и сумел подготовиться к неожиданностям. Откровенно говоря, это большая удача, что я унес ноги целым и невредимым. Меня вполне могли замочить там, на месте, к счастью он попал лишь в фару машины. Не так прост этот Гуров.

– Поэтому тебя и послали уработать его.

– А теперь ты скажи мне, к чему была такая спешка? Ведь мне не дали подготовиться. И зачем понадобилось именно мне вступать с ним в контакт? Это было опасно хотя бы потому, что он мог меня заметить еще при перестрелке на нашей квартире, мог иметь мой фоторобот. Неужели нельзя было грохнуть его без такой спешки, лучше подготовившись к делу?

– Нельзя было, потому что не было времени. Обстоятельства вынуждали действовать быстро и оперативно, – ответил ему собеседник. – Поэтому и воспользовались первой представившейся возможностью покончить с ним. Он не должен был доехать до Москвы. А теперь последствия могут быть непредсказуемые.

Борисов посмотрел на Гурова и произнес с удивлением:

– А знакомый голос у этого второго.

– Я уверен, вы выкрутитесь, – заверил собеседника Марат. – А вот мне надо сваливать и как можно скорее. Мне для этого нужны деньги, ты мне много задолжал.

– Как этот Гуров тебя вычислил? – спросил Марата подельник.

– По гильзе от автомата, – ответил тот. – Стволы, которые я купил у этих мусоров со склада, были паленые. Я это чувствовал, поскольку не доверял этим козлам, поэтому попросил Ивана забрать с собой все стреляные гильзы, но одну он все же оставил там, на чердаке. Дальше Гуров, наверное, нашел выходы на продавцов, и те меня сдали.

– Значит, они знают о тебе все и наверняка уже ищут везде, – заключил незнакомец. – Да, тебе надо залечь как можно глубже и не высовываться.

– Где мои деньги? – настойчиво спросил Марат.

– Здесь, в кейсе. Это все деньги, которые мы тебе должны за выполненную работу, тут и доля твоих помощников, можешь взять ее себе. Документы у тебя есть, уезжай из Москвы подальше, пока все не уладится здесь. Номер телефона пришлешь мне, когда будет нужно, я тебя сам найду.

– Можно не пересчитывать? – усмехнулся Марат.

– Как хочешь, – серьезно ответил ему незнакомец.

– Ты не забывай, что я эту работу делал не только за эти бабки, – на прощание сказал Марат. – Мы с вами договаривались о доле в бизнесе этих коммерсов, Покровского и Григоряна. Так что я должен вернуться в это дело, когда вы снова его наладите.

– Мы помним это, и ты еще пригодишься нам в новом деле, – заверил его собеседник. – Ну а теперь прощай, тебе пора ехать.

– До встречи, – сказал Марат.

Гуров быстро набрал на мобильнике номер Купцова и, когда тот ответил, спросил его, заметно волнуясь:

– Вы скоро прибудете на место, майор?

– Минуты через три-четыре, – последовал ответ командира группы захвата.

– Хорошо, тогда сразу оцепляйте дом, который вам укажет капитан Борисов.

– А ты сам-то куда собрался? – удивился майор.

– Один из клиентов хотел отчалить, и нам его надо задержать в сторонке и без шума, – пояснил Гуров. – Ты, главное, помни: тот, что остался в доме, нам нужен только живым. Он главнее того, за кем едем мы.

– Понял, – коротко ответил омоновец и выключил связь.

Марат появился у своей машины через минуту, держа в руке черный кейс. Открыв дверцу, он на секунду кинул взгляд на стоящий в отдалении автомобиль сыщиков и, бросив кейс на сиденье рядом с водительским, сел за руль. Через несколько секунд «жигуленок», взревев мотором, сорвался с места и погнал на приличной скорости по улице.

Стас тут же завел двигатель и двинулся следом.

– Вадим, ты у дома выскочишь и дождешься омоновцев, – скомандовал Гуров.

– А вы, а аппаратура? Вы же ранены, – с нарастающим волнением спрашивал Борисов.

– Вылезай, мать твою! – рявкнул на него Стас, притормозив у калитки, ведущей к дому, в котором только что встречались преступники.

Борисов уже без препирательств выскочил из машины, едва успев закрыть дверцу.

«Пежо», управляемый Стасом, набирая обороты, помчался за ускоряющей ход «пятеркой». Похоже, опытный Марат уже почувствовал неладное и надавил на педаль газа до упора, желая оторваться от преследования на прямой, но эта поспешность сослужила ему плохую службу.

«Пятерка», набирая ход, попала задним колесом на обледенелый участок дороги и слегка пошла юзом. Стараясь выправить положение машины на дороге, Марат чересчур резко крутанул рулем, и на огромной скорости это придало автомобилю еще большую неустойчивость. «Жигуленок» сильно развернуло и почти под прямым углом к дороге потащило на деревянный забор одного из домов.

Врезавшись на полном ходу в деревянный частокол, машина проломила его и застряла в образовавшемся разломе, воткнувшись туда почти на всю длину капота.

Стас притормозил и плавно остановил «Пежо» метров за тридцать до места аварии. Оба сыщика вылезли из машины, но тут же бросились в разные стороны, так как заметили, что выбравшийся из «пятерки» Марат вскинул руку с пистолетом и выстрелил несколько раз в их сторону.

Свист пуль был хорошо слышен Гурову, который упал за свою машину, держа в руках винтовку. Крячко спрятался за фонарным столбом, стоящим недалеко от кирпичной стены.

Лев Иванович поднялся первым и, высунувшись из-за машины, выстрелил два раза в сторону «жигуленка». Обе пули попали в машину и разбили боковые стекла. В ответ Марат предпринял отчаянную попытку спастись бегством с места перестрелки. Одной рукой держа кейс, другой стреляя на ходу по Крячко, он бросился бежать к забору, видимо, намереваясь скрыться за ним от пуль и преследователей.

Стас стоял боком к столбу, не рискуя двинуться с места, так как одна из пуль только что попала в столб, другие пролетели очень близко с ним.

Воспользовавшись моментом, когда киллер стрелял по Крячко, Гуров поднялся на ноги, положил винтовку на крышу машины, за которой он скрывался, быстро прицелился и, когда Марат уже подбегал к стене, выстрелил в него.

Марат вскрикнул, выронил пистолет и, схватившись за ягодицу, рухнул со стоном на колени, но тут же вскочил и, хромая, бросился к забору. Но за ним уже бежал со всех ног Крячко, и в тот момент, когда Марат, перекинув кейс через забор, подпрыгнул и ухватился за его кромку, Стас зацепил его рукой за штанину и рванул на себя.

В следующий момент за забором грохнул оглушительный взрыв, яркая вспышка от которого была видна даже Гурову.

Он, толком не понимая, что, собственно, произошло, бросился на помощь Стасу, который, едва придя в себя от неожиданности, накинулся на лежащего рядом Марата и принялся методично дубасить его размашистыми ударами кулака в лицо.

К тому моменту, когда подбежал Гуров, Марат почти не сопротивлялся, он не двигаясь лежал под Крячко и вместе со всеми наблюдал, как сверху на снег приземляются долларовые купюры, планирующие словно листья, поднятые осенним ветром. Некоторые из них были уже сильно обуглены.

– Ну ни хера себе кульбит судьбы! – выругался Стас. – Даже не думал, что доживу до этого – доллары с неба падают!

– Нет, такая манна небесная нам не нужна, – заявил Гуров, поднимая купюру, упавшую рядом с ним. – Похоже, это фальшивка, куклу тебе подсунули, Маратик. Вместе с бомбой, чтобы не заигрался.

– Вот сучара! – взбеленился Стас. – А если бы я тебя, придурка, вместе с чемоданом задержал бы на той стороне, то мы оба сейчас летали бы, как эти фантики!

Крячко в ярости двинул кулаком в челюсть Марата, и тот, резко дернув головой, затих, потеряв сознание. Стас рывком перевернул его на живот и застегнул наручники на запястьях у него за спиной.

– Стас, достань из машины аптечку и перевяжи ему рану. По-моему, я ему в задницу попал.

– Да пошел он, козел, душегуб отмороженный!.. Еще я ему жопу не подтирал, пусть даже от крови, – разозленный Стас даже не пошевелился.

Но, поймав неодобрительный взгляд Гурова, он все же поднялся и направился к машине.

Гуров же пошел к дому, рядом с которым уже стоял автобус ОМОНа. Несколько бойцов спешили к нему на помощь.

– Ребята, этого в наручниках помогите доставить к автобусу, – попросил их полковник.

Пока бойцы вместе со Стасом возились с раненым Маратом, Гуров зашел в дом, охраняемый омоновцами, и поднялся на второй этаж.

Дом был недавно построен, и мебели в нем было не много. На втором этаже в просторной комнате стояли лишь стол и несколько стульев. В углу находился старый диван, на котором сидел майор Купцов, а на подоконнике широкого окна пристроился Борисов. Двое бойцов ОМОНа стояли в центре комнаты, рядом со стулом, на котором сидел скованный наручниками пленник.

– Ну что, Климов, даже застрелиться не успел, так быстро тебя взяли? – насмешливо спросил Гуров.

Климов, одетый в гражданский костюм, выглядел совсем иначе, нежели в милицейской форме. Он был похож на вполне преуспевающего менеджера высшего звена частной компании. Впрочем, Гуров давно заподозрил, что в этом человеке имеется не одно скрытое дно, иначе он не смог бы стать во главе преступной группировки, дерзко занявшейся не только отъемом собственности, но и полной ликвидацией конкурентов в этой борьбе, при этом оставаясь нераскрытым и действуя на виду у следствия.

Климов медленно поднял глаза на Гурова и с пренебрежительной усмешкой спросил:

– С какой это стати мне стреляться? Ты что же, во мне слабака увидел?

– А честь мундира, замаранная тобой кровью жертв вашей банды?

– Ты и вправду придурок, Гуров, если всерьез это говоришь, – с презрением заявил Климов. – Какая на хер честь мундира, ты что! Да кругом все только деньги делают и используют для этого все подручные средства, в том числе и мундиры, если они есть. Чем дольше я служу, тем больше в этом убеждаюсь. Один только ты, блин, осколок упавшей империи, все суетишься ради своей страны и своего полковничьего мундира. Вижу, обрадовался, что повязал меня, только у тебя ничего не получится. Руки у тебя коротки, не знаешь, с кем связался!

– Дальше несложно, следствие установит, что ваша с Муратовым банда уничтожила группировку Покровского-Земцова для присвоения принадлежащей ей бизнес-структуры, как легальной, так и нелегальной, – спокойно пояснил Гуров.

– Это тебе покойник Покровский рассказал? – уточнил Климов.

– Да ничего он мне не рассказал, – грустно усмехнулся Гуров. – Просто я тебя на понт взял, как лоха последнего. Я тебя, козла, давно подозревал и поэтому разыграл с тобой эту простую и нехитрую комбинацию – сказал тебе, что везу важные сведения. Я был уверен, что ты пришлешь своего киллера Марата, чтобы со мной разобраться и выяснить, что мне удалось узнать о ваших делах. Я к тому времени уже знал, как он выглядит, и когда он появился в аэропорту, для меня все встало на свои места. Дальше мы его якобы случайно упустили, и он привел нас к тебе. Так что препираться нет смысла, мы взяли вас с поличным на месте встречи.

– Бред! – выкрикнул Климов. – Я не знаю ни о какой банде, ни у кого я ничего не отнимал и никого не убивал! Все это твой вымысел! Нет никаких доказательств моей виновности, все, что вы здесь творите, – это произвол! А этот Марат просто бывший знакомый, такой же мент, просто попросил меня помочь ему деньгами! О том, что он киллер, я узнал от вас!

Молчавший до сих пор Борисов влез в разговор и заявил, обращаясь к Климову:

– Я записал ваш с Муратовым разговор, это доказательство вашей причастности к преступлениям.

– А разрешение на прослушку у тебя имеется? – с вызовом спросил Климов.

– Вас поймали на месте встречи с киллером, вы ему деньги передали, – продолжал напирать Борисов.

– Я не знал, что он киллер, и деньги ему в долг дал, – недолго думая ответил задержанный. – Он был моим информатором. И если он кого-то замочил, то и спрашивайте с него. Я лично никого не убивал.

– Это ты врешь, когда говоришь, что никого не убивал, – снова вступил в беседу Гуров. – Ты только что подсунул бомбу своему подельнику, наемному убийце Муратову. Бомба находилась в чемодане с фальшивыми деньгами. Это была плата за выполненные им заказные убийства. А ты являешься заказчиком этих расправ.

– Хватит болтать, все это вымысел, который надо еще доказать, – упрямо твердил Климов. – Нет у вас почти ничего на меня, а того, что есть, недостаточно, чтобы меня за жопу взять.

Майор Купцов, до этого мирно сидевший на диване, вдруг рывком поднялся и, подойдя к стулу, на котором сидел Климов, произнес, обращаясь к Гурову:

– Лев Иванович, я не знаю, докажете вы вину этого паскуды или он выкрутится, но у меня к нему свой личный счет, и я больше не могу смотреть на то, как он тут нас всех за дураков держит.

После этих слов омоновец почти без замаха воткнул кулак в живот Климову, и тот перегнулся пополам с полезшими из орбит глазами, судорожно ловя воздух ртом. Климов на этом не остановился и, уперевшись подошвой тяжелого сапога в плечо подполковника, резким толчком опрокинул его вместе со стулом.

Гуров, присев на край стола, равнодушно наблюдал за действиями омоновца, но как только тот вознамерился врезать лежащему Климову еще и сапогом под ребра, вступился, спокойным голосом сказав:

– Достаточно, майор. Подозреваемый оказал сопротивление при задержании и был за это наказан. Но далее не стоит продолжать.

Купцов несколько секунд еще стоял над Климовым, явно размышляя, достаточно ли он отвел душу, но, видимо, предостережение Гурова подействовало, и он вернулся на диван. При этом у него был вид человека, получившего пусть небольшое, но облегчение.

Омоновцы по знаку Гурова снова водрузили Климова на стул, и тот, продышавшись, с трудом произнес:

– Ну, уроды, вы за это ответите. Вы за все мне ответите, вы еще не знаете, с кем связались и кто за мной стоит. А когда узнаете, то сильно пожалеете о своих действиях.

– Вот теперь, когда с тебя спесь немного сбили, я и хотел бы узнать, кто за тобой стоит, – заявил ему Гуров. – Я ведь предполагал, что ты не один такой хитрый и ловкий все это затеял. Расскажешь все чистосердечно, я обещаю тебе помочь получить минимальное наказание.

– Да пошел ты со своей помощью куда подальше, – прошипел с ненавистью подполковник. – Тебе самому она скоро понадобится, старый сучок!

Купцов снова поднялся и готов был продолжить воспитательную работу, но Гуров его остановил взмахом руки. Он наклонился к Климову и, заглянув ему в глаза, тихо заговорил:

– Ты, конечно, смелый и крутой, Климов, настоящий подполковник. Ну а чего ты тогда здесь понты наколачиваешь? Ты здесь не стрелу с бандюками забил… А я знаю, почему ты так нервничаешь, и знаю, чего ты реально боишься.

Климов молча внимательно слушал Гурова, и тот продолжил:

– Ты не знаешь точно, все ли концы убрал, сумел ли замочить своего приятеля Марата, которому бомбу подсунул вместе с фальшивыми долларами.

В этот момент в комнату вошел Стас и, посмотрев на Климова, заулыбался и сказал:

– Ну ты и фрукт, подполковник! Это же надо, какой ты фейерверк здесь устроил. Просто повезло нам, что жертва всего одна. Меня самого чуть на куски не разнесло.

При упоминании о жертве Климов с едва заметным облегчением вздохнул. Гуров в свою очередь с беспокойством посмотрел на Крячко. Тот поспешил пояснить:

– На территории автостанции, где и взорвался заряженный чемодан, недалеко от эпицентра взрыва стояла собачья конура. Сторожевой пес погиб на посту смертью храбрых.

– А где Муратов? – спросил Гуров.

– Лежит в автобусе, ругается матом и стонет. Пуля в заднице его сильно беспокоит, – ответил Крячко. – Говорит, что всех козлов, покушавшихся на его жизнь, он обязательно достанет.

Гуров повернулся к Климову, у которого не осталось ни сил, ни желания больше дерзить. Он сидел молча, с заметно побледневшим лицом, глядя в невидимую точку перед собой.

– Вот кого ты сейчас больше всего боишься, – обратился к нему Гуров. – Маратик после такой расплаты с ним за тяжелый и опасный труд, видимо, сам захочет заплатить той же монетой. Я почему-то думаю, что он молчать не будет и все нам о вас расскажет.

– Я больше ничего вам не скажу без адвоката, – угрюмо произнес Климов.

– Да больше ничего и не надо, – заявил в ответ Гуров. – Тебе теперь стоит подумать, кто первый из вас начнет сотрудничать со следствием и кто пойдет по облегченной статье. Стас, давай его к нам в машину, а киллера пусть омоновцы в автобусе довезут. Только не придушите его там, он мне нужен сейчас живой и здоровый. Дырка в заднице не в счет.

## Глава девятая

Орлов встретил Гурова и Крячко на пороге своего кабинета и, крепко пожав руки, начал с поздравления за отлично выполненное задание:

– Ну, молодцы, ничего не скажешь. Распутали дело и таки повязали почти всех, кто входил в банду. Конечно, действовали рискованно, со сроками не все ладно, да и не всех сумели от этих оборотней в погонах защитить, но все-таки результат есть, а именно по нему и оценивают нашу работу.

Орлов еще раз пожал руки полковникам и, пригласив их сесть за стол, направился к своему рабочему креслу. Гуров и Крячко, усаживаясь, быстро переглянулись, несколько удивленные таким началом. Орлов не очень-то любил раздавать комплименты и благодарности. Однако сейчас он едва сел за стол, как сразу же достал из ящика тумбочки бутылку коньяка и три бокала. Откупорив бутылку, он принялся отмеривать всем по одинаковой дозе.

– Ну, мужики, давайте, нарушая режим, выпьем за очередную победу над преступностью.

Послушные подчиненные исправно исполнили команду начальника, опрокинув коньяк, и генерал тут же начал отмеривать новые дозы горячительного напитка.

– Слушай, Лева, я не понял, как ты вычислил этого Климова? Когда ты понял, что он замешан в этом деле? – не отрываясь от розлива напитка, задал вопрос генерал.

– Я с самого начал относился к нему настороженно. Он слишком активно влез в это дело, – ответил Гуров. – Другой мент на его месте спихнул бы это все на нас и занялся бы своей работой. У него что, в его отделении дел больше нет? Да наверняка полно всяких висяков. Я подумал, что у него свои счеты с Земцовым, который работал на его территории, и он хочет наверняка разделаться с надоевшим авторитетом, но потом понял, что он не только Земца хочет потопить, но и его партнеров. Окончательно это стало понятно, когда застрелили Земцова на трассе. Климову было поручено пасти всех людей Земца, в первую очередь его заместителя Бибикова. Но Земец встречался с Бибиковым накануне своей гибели, значит, его должны были видеть и задержать люди Климова. Но этого почему-то не произошло, а вечером Земца убил человек, знающий время и место нашей встречи. Вот тогда я и решил, что Климов намеренно не стал задерживать Земца, потому что его уже решили убрать, при этом подставив нас со Стасом. Это, конечно, не железное доказательство, но этот факт убедил меня окончательно, что Климов преступник… Узнав о гибели Покровского, я решился на рискованный шаг и сделал попытку его развести. Позвонил Климову с Кипра, сообщил, что у меня есть важная информация, и попросил прислать за мной машину в аэропорт. Я был почти уверен, что Климов поручит Марату меня встретить. Так и случилось.

– А если бы он тебя все же замочил? Он ведь парень шустрый, – поинтересовался Орлов. – Почему ты был так уверен, что переиграешь его?

– Потому что у меня было преимущество – я уже к тому времени знал, кто он и как выглядит, а он об этом, скорее всего, даже не догадывался, – ответил Гуров. – К тому же мы договорились со Стасом и Борисовым, что меня будут встречать, обговорили место и страховочные варианты. В камере хранения я взял положенные заранее «жучки» и пистолет, заряженный резиновыми пулями. Машину мы остановили в нужном месте, Стас держал киллера на прицеле и в случае опасности для моей жизни аккуратно снял бы его с помощью снайперской винтовки. Так что все было продумано… Ну, почти все, – добавил Гуров на всякий случай.

– Ну ладно. Что сделано, то сделано, хотя все это слишком рискованно было проведено, – Орлов поднял бокал. – Ну, ребята, не знаю, как награды, а коньяк-то вы точно заслужили. За вас.

Все выпили, но генерал на этом не остановился и снова собрал бокалы. Это было уже слишком и не могло не вызвать подозрения.

Гуров, полный настороженности и смутных предчувствий, не выдержал и аккуратно начал выяснение причин такого милостивого поведения начальника:

– Петр Николаевич, не рановато ли мы начали распивать столь ценный продукт?

– Да ладно, не занудствуй, уже скоро вечер, – наполняя бокалы, отмахнулся Орлов.

– Ты в самом деле вечно влезешь в самый разгар праздника с минорной нотой, – в унисон начальству наехал на Гурова Стас.

– Я не в том смысле, – смутился Гуров. – Хочу сказать, что дело еще не закрыто. Не все преступники арестованы, многое еще предстоит узнать об этом громком преступлении. Нам надо допрашивать задержанных.

– Не надо, – коротко ответил генерал, раздавая наполненные бокалы.

– Не понял, – растерянно произнес Гуров, принимая коньяк из рук генерала.

– У меня для вас еще одна радостная весть. Это дело доводить до конца будем не мы, – заявил, широко улыбаясь, Орлов. – Мы со своей задачей справились, группировка уничтожена, убийства раскрыты. Нам уже дали понять что там довольны проделанной работой, – Орлов поднял глаза вверх, произнеся слово «там».

– А кто же будет заниматься этим делом дальше? – настороженно переспросил Гуров.

– Ясен хрен, прокуратура теперь с удовольствием себе его возьмет, – заметил Стас.

– Да, это дело у нас забирает Генеральная прокуратура, но мы будем ей помогать, работать, так сказать, в контакте, конечно, когда такая необходимость у них возникнет, – проинформировал подчиненных Орлов.

Генерал и Крячко уже готовы были выпить еще раз, но, заметив, что Гуров коньяк не пьет, Орлов тоже поставил бокал на стол и произнес с ноткой оправдания в голосе:

– Ничего не поделаешь. Приняли решение о передаче дела, и все тут. Ну и хрен с ним, пусть теперь у них голова болит за все эти горы томов, которые им предстоит понаписать, пока со всеми этими делами закончат.

– Вы прекрасно понимаете, что они для того и забирают это дело, чтобы кое у кого голова не болела… Дело спустят на тормозах!

– Ну и хрен с ним, с этим делом! – в ответ рявкнул Орлов. – Полностью его на тормозах спустить не удастся, слишком большой резонанс и слишком очевидные факты против фигурантов дела.

– Но и до верхов не доберутся! – взорвался Гуров. – Опять каких-то середняков и шестерок посшибаем, и все на этом?!

Орлов, тяжело вздыхая, устало покрутил шеей и после этого выпил-таки свой коньяк.

– Послушай меня, Лева. Я не знаю, что сказать тебе в ответ, – заявил Орлов. – Не знаю потому, что я такой же мент, как и ты, который вырос, сформировался как личность и отслужил большую часть своей карьеры в другой стране, в государстве, которого больше нет на карте. Да, и там все было не так просто, и там были те, кто творил черт знает что. И может быть, в чем-то дела обстояли хуже, чем сейчас. Но там я четко знал, откуда может подуть ветер и какие нагнать проблемы. А сейчас все по-другому. Сейчас я не знаю, что, и самое главное, кто может стоять за спиной преступника или покрывать его преступный бизнес. Но я знаю, что если при таком общественном резонансе они смогли забрать у нас дело и собираются его притопить, значит это очень влиятельные люди. И я сейчас не смогу с ними в одиночку играть. Меня просто уберут на пенсию… В лучшем случае. А если уберут меня, то с вами все решат значительно проще. Нам и так многое удалось сделать по этому делу. Мы нашли убийц и ликвидировали преступное сообщество. И более того, мы раскрыли в своих рядах очередного оборотня в погонах.

– Главное, из-за чего были заказаны и устранены все жертвы этого дела, заключается в том, что кто-то, откупившись от нас Климовым и Муратовым, спокойно будет кормиться от присвоенного бизнеса Покровского и Земцова, – возразил устало Гуров. – А мы будем стоять в сторонке и ничего не предпримем, чтобы их остановить.

– Лева я кое-как смог прикрыть вас в этом расследовании от высшего начальства, я дал тебе возможность найти убийц, застреливших полковника Винченко. Но я не смогу прикрыть вас от пули киллера и не прощу себе, если подобное случится с вами.

На минуту в кабинете воцарилась тишина, заметно давящая на нервы присутствующих. Первым не выдержал и заговорил Крячко:

– Похоже, можно действительно подводить итоги дела. Климов и Муратов пойдут как основные и единственные подозреваемые. Наверное, выкинут с работы нескольких сотрудников из ближайшего окружения подполковника. Убитых киллеров Муратова признают нехорошими людьми посмертно, а его самого, скорее всего, сделают главным злодеем. Ему все равно нечего терять. Климов получит срок как соучастник, но не главный, и в скором времени или выйдет по УДО, или помрет от чего-то на зоне. Зачем его подельникам лишние рты здесь, на воле? А в Москву, на точки Земца, польется по старому каналу белый поток наркоты, принося баснословные барыши его новым владельцам…

– Наступит время, и их мы возьмем за задницу, но для этого нужно проявить терпение, – сказал генерал Орлов и после паузы добавил: – А пока все материалы дела придется передать следователям прокуратуры. Это приказ!

Орлов посмотрел на бутылку, поколебавшись, махнул рукой и плеснул себе в бокал горячительной влаги.

* * *

Гуров и Крячко молча шли по коридору главка к себе в кабинет, так же молча они сели за свои столы и занялись подбором бумаг.

– Может, по маленькой добавим еще? – осторожно предложил Стас, посмотрев на Гурова. – Если уж сам генерал сегодня напьется, то нам тем более можно.

– Завтра следаки из прокуратуры придут с утра, а от нас разить будет. Нехорошо это как то, – заартачился Гуров. – Давай потом как-нибудь.

– Ну, как скажешь, – не сильно разочаровался Крячко.

Дверь открылась, и в кабинете появилась худенькая девушка, работающая курьером в отделе рассылок.

– Добрый вечер, – поздоровалась она, нисколько не смутившись, что оба полковника даже не посмотрели на нее, хмуро продолжая заниматься перекладыванием своих бумаг и папок. – Лев Иванович, тут вам почта пришла сегодня, посмотрите и распишитесь.

– Положи на стол, – сказал ей в ответ Гуров и, взяв ручку, поставил подпись в журнале, который девушка ему подала.

– Между прочим, заграничный штемпель стоит, – заявила девушка, видя полное безразличие не только к ней, но и к принесенному толстому пакету.

– Чего?.. – неожиданно встрепенулся Гуров и посмотрел на девушку.

– Почта-то заграничная, – пояснила девушка. – Может, что-то срочное. Посмотрите…

Гуров взял в руки пакет и посмотрел на штемпель. Посылка пришла с Кипра.

– Ну я пошла, если нет никаких вопросов, – заявила курьерша, наблюдая уже за тем, как Гуров лихорадочно рвал упаковку на посылке. Из пакета он достал тонкую кожаную папку и раскрыл ее.

– Ну, так что там нам пришло из-за рубежа, последний номер «Плейбоя» или что покруче? – поинтересовался Крячко, наблюдая за Гуровым.

– Гораздо круче, – ответил тот, пролистывая какие-то бумаги, лежащие в папке. – – Новый детектив, точнее сказать, продолжение старого, но уже со счастливым концом.

– Да ты что, – удивился Стас, подходя к столу Гурова. – Что-то я не пойму. Здесь какие-то адреса и фамилии, названия контор. Что это – список явок, что ли?

– Это, Стас, и есть канал поставок известного тебе товара, – ответил Гуров. – Последний привет от Покровского. Похоже, он перед смертью подстраховался и решил таким образом достать своих врагов.

– С нашей помощью, – вставил Крячко. – Боюсь, генерал это не одобрит, даже если напьется в стельку.

– И все-таки он мне поверил… – задумчиво произнес Гуров.

– Кто, Орлов, что ли? – недоумевал Крячко.

– Нет, – ответил Гуров. – Покровский. Не зря я все же ездил на Кипр.

– Ну что же, давай попробуем не разочаровать покойного.

* * *

Ранняя весна уже в марте так обильно поливала землю солнечным светом, что почки на деревьях набухли и вот-вот готовы были прорезаться зелеными побегами, несмотря на то, что вдоль трассы еще сплошь лежал снег.

– Черт, как глаза слепит! – выругался усталый водитель длиннющего грузовика «Рено», поправляя светозащитный козырек над стеклом машины.

– И припекать стало сильнее, – не размыкая глаз, произнес сидящий рядом охранник, пытающийся задремать. Он запрокинул голову, чтобы на лицо не падал солнечный свет, помповое ружье положил на колени, не выпуская при этом из рук. – В кабине духота, включил бы кондиционер, что ли.

– Зачем зимой кондиционер, когда можно окно открыть и проветрить кабину, – возразил шофер. – Но я простуды боюсь, так что лучше разденься и езжай с комфортом. Привыкай, если весна так и дальше пойдет, то скоро сменим форму одежды.

– Сменим, сменим, – подтвердил охранник. – Но раздеваться я не буду, скоро пост ГАИ, там все равно вылезать придется. А пост проедем, там уже и Москва близко.

Охранник открыл глаза и посмотрел в зеркало заднего вида, в котором виднелась едущая следом серебристая «девятка» с тремя вооруженными охранниками.

– Боишься, что отстанут? – усмехнулся водитель. – И на кой черт нам дали такое сопровождение, оно ведь только внимание ментов привлекает больше обычного.

– Тебя не спросили, – одернул его охранник, который, видимо, был за главного в этом коллективе. – От ментов мы откупимся, а лишние проблемы на дороге нам не нужны.

Проехав оставшиеся до КП километры, маленький караван наконец остановился на площадке досмотра по указанию лейтенанта – инспектора дорожной службы, дежурившего на обочине дороги.

Как только дальнобойный грузовик остановился, к молодому лейтенанту присоединился еще один сотрудник ГАИ. Этот майор был уже в годах и, похоже, являлся главным на посту в эту смену.

– Старший инспектор дорожной службы майор Голубев, – представился он водителю и охраннику, выбравшимся из машины. – Это что, ваше сопровождение? – майор показал на остановившуюся неподалеку «девятку».

– Так точно, герр майор, – весело заявил водитель «Рено», – Это наши защитники от беспредела на дорогах. Сопровождают нас от самого Урала до Москвы.

– Чего же вы такое везете? – заинтересовался майор, принимая из рук водителя сопроводительные документы. – Видимо, что-то очень ценное, коли вас с самого Урала пасут.

– Станки-с, – снова с иронией ответил водила. – Доставляем в столицу нашей родины оборудование для заводов, восстанавливаем, так сказать, отечественную промышленность с помощью иностранного оборудования.

– И сколько же они стоят? – поинтересовался майор, обходя длинномер сзади.

– Точно не знаю, но, видимо, очень дорого, они же с ЧПУ, – ответил охранник.

– А-а, – протянул гаишник с видом знатока промышленного оборудования. – Ну тогда давай открывай ворота, проверим, что за железо вы к нам в Москву прете. Лейтенант, а ты пока проверь зеркальцем под днищем. Может, там еще какая техника прилепилась по дороге.

– Какая еще техника? – спросил испуганно водила, открывая при этом двери фургона грузовика.

– Ну, нас, москвичей, очень сильно интересует взрывная техника, – пояснил майор и уставился на большие деревянные ящики, которыми до предела была набита фура. – Ну ни хрена себе! Вы бы хоть какой-то проход оставляли, как осматривать груз?

– Командир, а что тут осматривать-то?! – заявил охранник. – Мы же не на таможне находимся, здесь можно и обычной проверкой обойтись.

– Это ты моему начальству объясни, – огрызнулся майор, продолжая с недовольством смотреть на упакованные станки. – У нас в столице очередной месячник по борьбе с терроризмом. Ну-ка, сынки, подсобите мне.

С этими словами майор взобрался в кузов фуры и полез по ящикам вглубь. Через пару минут он вернулся обратно и, спрыгнув на землю, произнес, тяжело дыша:

– В дырках какие-то станки видны, но все ли у вас с документами в порядке? Есть ли лицензия на оружие?

– Конечно, – заверили его водила и охранник. – Все в порядке, можете сами в этом убедиться.

С этими словами водитель протянул ему права, в которых гаишник обнаружил стодолларовую купюру. Он равнодушно переложил купюру в карман форменной куртки и, задумчиво посмотрев на ящики, сказал с сомнением в голосе:

– Груз, должно быть, действительно дорогой. Так что там с лицензией на оружие?

Охранник протянул ему свернутый листок, в котором лежала еще одна зеленая сотка, она так же осела в кармане майора.

– Ну вот, теперь я вижу, что все в полном порядке. Можете следовать дальше. Добро пожаловать в столицу нашей родины.

Майор вернул все документы и направился к следующей фуре, остановленной его подчиненным, потеряв всякий интерес к только что проверенному «Рено» и его сопровождению. Но как только караван из двух машин скрылся из виду, он, снимая с себя на ходу зелено-желтый «слюнявчик» с надписью «милиция», побежал к будке ДПС, у которой стояла белая «Волга».

За рулем машины сидел Гуров.

– Ну что, в кузове все в порядке? – спросил он у садящегося в машину Крячко, который аккуратно свернул накидку гаишника и положил ее в пакет.

– Кормилец ты мой, – ласково произнес Стас, поглаживая пакет со «слюнявчиком». – Двести баксов за пять минут работы.

– Ты сдурел, что ли, оборотень хренов? – выразительно посмотрел на него Гуров.

– А что, много взял? – переспросил озабоченно Стас.

– Ну, во-первых, много, насколько я знаю, – Гуров заговорил более рассудительно. – А во-вторых, нам с тобой только проблем с УСБ еще не хватало на старости лет. Вдруг кто из ГАИ стуканет на нас?

– Не смеши меня, кто из них стуканет? А я действовал по оперативной необходимости. Иначе курьеры могли бы что-то заподозрить, и операция сорвалась бы. Важная операция, много месяцев готовившаяся…

– Ладно, – махнул рукой Гуров, давая понять, что Стас неисправим. – Не распрягайся тут мне, я не с проверкой пришел. Что в фуре, я тебя спрашиваю, все нормально получилось?

– Конечно, все получилось, – заверил его Крячко. – Все сделал как надо. «Жучки» расставил по коробкам, никто не заметит… Ну что стоишь-то, ехать пора уже за ними.

– Их и без нас пасут плотно и незаметно.

* * *

Было уже пять часов вечера, когда Гурову позвонили на мобильник и доложили о том, что фура со станками прибыла на складской комплекс в районе Бутово, принадлежащий станкостроительной корпорации.

– Ну вот они и приплыли, – сказал Гуров. – У нас есть возможность конспиративно найти там помещение для оперативного штаба?

Гуров и Крячко в этот момент сидели у себя в кабинете в ожидании новостей от групп наблюдения, которые сопровождали фуру по Москве.

– Думаю, что есть, – уверенно ответил Стас. – Этот склад мы держали на примете как вероятное место прибытия груза. Там неподалеку есть офисное здание, а в нем наверняка найдутся пустующие помещения. Я уверен, что нам не откажут в аренде одного из них.

– Тогда быстро езжай туда и заселяйся со всей необходимой аппаратурой, – дал команду Гуров. – Нашим партнерам я сам позвоню.

Через два часа, когда Крячко отзвонился, доложил о проделанной работе и назвал номер офиса, Гуров сам выехал на место.

Комната, снятая на пятом, последнем, этаже офисного здания, выходила окнами как раз на большой двор, в центре которого располагалось одноэтажное складское здание, построенное из железобетона. Кроме Крячко и Борисова, расположившегося за компьютером и настраивающего аппаратуру для прослушивания, здесь находились еще два человека. Обоих Гуров знал, это были люди из Комитета по наркоконтролю, полковник Санаев и капитан Плужников.

Санаев, невысокий мужчина возраста Гурова, с энергичным и строгим лицом, первым поздоровался с сыщиком и сказал:

– Ну что, Лев Иванович, приступаем к финальной стадии операции? Мои люди уже готовы и находятся на позициях.

– Рановато, Григорий Ильич. Мы-то все уже приехали, майор Купцов со своими омоновцами тоже готов приступить к захвату, но нет самых главных действующих лиц, ради которых все это и начиналось.

– Ты уверен, что они приедут? – с сомнением спросил Санаев.

– Кто-то приедет точно. Есть основания предполагать, что прибудут многие, – ответил Гуров. – Слишком большой прибыл груз, и очень большие деньги на кону стоят. В таких случаях личный контроль не помешает.

– Ну что же, давай подождем еще, – посмотрев на наручные часы, согласился Санаев.

Гуров подошел к Борисову, сидевшему, как обычно, в наушниках, и, дотронувшись до его плеча, спросил:

– Ты что-нибудь слышишь? Чем они там занимаются?

Борисов, сняв наушники, пожал плечами и ответил без особого энтузиазма:

– Слышно неплохо, несмотря на то, что здание из железобетона. Правильно сделали, что сегодня на въезде поставили дополнительные «жучки». Боюсь, что одной пушкой мы бы не обошлись. Но слышать пока нечего, они только что закончили разгрузку подъемником. Все шесть станков уже находятся на складе. Судя по всему, людей там осталось немного, не больше пяти шести человек. Скорее всего, это доверенные лица, но распаковывать оборудование они не спешат.

– Тем более надо подождать, – утвердился в своем мнении Гуров. – Мы уже не один месяц ждем и, я уверен, дождемся наконец.

– Эх, мне бы вашу уверенность, Лев Иванович, – усмехнулся Санаев. – Признаюсь, это самая крупная моя партия наркотиков. В двух предыдущих доставках было по одному станку, предположительно по десять килограммов в каждом, а теперь они решились на крупную партию. Шестьдесят килограммов, и это только по минимуму.

Гуров неожиданно прильнул к установленной у окна подзорной трубе и произнес:

– А вот, кажется, и первые гости пожаловали.

Крячко и Санаев взяли со стола бинокли и также начали наблюдать, как во двор склада въехал серебристый джип, из которого вышел пассажир в сопровождении двух охранников.

– Давайте поприветствуем главу станкостроительной корпорации господина Бибикова, собственной персоной посетившего подведомственное ему хозяйство, – заметил сыщик, узнав приехавшего человека.

Через пять минут во дворе появился еще один джип.

– А это кто к нам прибыл? – спросил Санаев.

– Это их новый начальник службы безопасности, – пояснил Гуров, наблюдая за мужчиной, который вылез из второго джипа и, подойдя к Бибикову, о чем-то заговорил с ним.

– Я вот только не пойму, если он начальником службы безопасности работает у Бибикова, то почему они все время порознь ездят? – поинтересовался недавно введенный в группу капитан Плужников.

– Это еще неизвестно, кто из них у кого работает, – усмехнулся Гуров.

Бибиков и его люди в этот момент направились к зданию склада и скрылись за его воротами.

– Там у них есть административное помещение, – пояснил Санаев. – Они теперь будут там сидеть и ждать, когда распакуют станок.

– Уже распаковывают, – заявил Борисов, прислушиваясь к тому, что происходит на складе.

Санаев оторвался от бинокля и взглянул на Гурова, тот все еще смотрел в трубу и не обращал на коллегу никакого внимания.

– Лев Иванович, – обратился к нему полковник из наркоконтроля. – Я думаю, самое время начинать операцию. Наркобароны в сборе, станок распакован, мы готовы к захвату. Давайте команду на штурм склада.

Гуров, не отрываясь от трубы, произнес:

– А вот это на самом деле большая удача. К нам наконец пожаловали действительно большие боссы. Обратите внимание на эту «Ауди» с депутатскими номерами, едущую по улице.

– Кто это? – быстро поднял к глазам бинокль полковник Санаев.

– Это и есть тот, кого хотел достать покойный хозяин этого бизнеса господин Покровский, когда переслал мне секретные документы, один из тех, кто на самом деле владеет теперь наследством убитого.

Иномарка медленно заехала во двор склада и встала недалеко от джипов, из машины вышел высокий мужчина в светлом пальто и не спеша направился в здание склада.

– Ну вот теперь все в сборе, – прокомментировал Гуров.

– Начинаем? – продолжал настаивать Санаев.

Гуров, отрицательно покачав головой, произнес:

– Рано, надо еще подождать.

– Да вы что, полковник, сколько можно еще ждать и, главное, чего?! – удивился Санаев, начинающий уже терять терпение. – У нас есть все необходимые доказательства, чтобы этих деятелей можно было взять с поличным.

– Не хватает одной детали, – упрямо твердил Гуров. – Надо, чтобы они разрезали хотя бы один станок, иначе снова выкрутятся. Как это было с Климовым и Муратовым. Киллер случайно погиб в тюремной драке, а продажный мент все теперь валит на него и отделается, скорее всего, маленьким сроком. Нет, мы должны все теперь сделать по высшему классу, чтобы никто не подкопался!

– Но как мы узнаем, что они его вскрыли? – спросил Борисов. – Упаковку они разобрали и, похоже, вместе с ней убрали и жучок. Я ничего не слышу теперь, неясно, что они делают со станком.

– Попробуй, Вадик, настройся получше! Скорее всего, они будут разрезать станок газовой сваркой, ну, не пилой же его пилить. Значит, будут слышны звуки шипения горящего ацетилена.

Борисов старался как мог, но ничего не удавалось услышать. Склад был большой, и станок, видимо, перебазировали в какой-нибудь дальний угол.

– Мать вашу, пока мы здесь будем думать, что делать, все эти начальники разъедутся в разные стороны. Надо их брать сейчас, медлить уже нельзя! – решительно настаивал Санаев.

– Не дадим мы им разбежаться, – попытался успокоить его Гуров. – Подгоните армейский «Урал» на угол этого переулка, а мы на другом поставим автобус с ОМОНом. А пока надо найти способ убедиться в том, что…

– Я думаю, они уже его режут, – неожиданно для всех заявил Крячко, отрываясь от бинокля и протирая пальцами уставшие глаза.

– Ты о чем сейчас? – сурово спросил его Гуров.

– Посмотри на окна склада, вон те, дальние от нас. В них отражается едва заметное мерцание, это признак того, что работает сварка, а это значит, что они режут металл, – пояснил Стас.

Гуров мгновенно схватил подзорную трубу и несколько секунд наблюдал за указанным окном. Потом он отошел от окна к столу, взял с него рацию и, выйдя в эфир, объявил:

– Я первый, даю команду всем группам! Начать штурм здания склада!

Не прошло и минуты, как армейский «Урал», набирая скорость, врезался в железные ворота склада и снес их с петель. Когда машина остановилась, из кузова начали выпрыгивать автоматчики в черной униформе и, рассредоточиваясь по периметру, бросились к зданию склада. Одновременно с ними с противоположной от ворот стороны через забор стали перелезать омоновцы майора Купцова.

Прошло еще не более минуты, и бойцы обоих подразделений ворвались в склад и начали делать привычную работу.

В наушниках Борисова слышались громкие выкрики, матерная ругань и резкие команды:

– Стоять! Милиция! На пол! На пол, я сказал, сука!

Приблизительно через пять минут в эфире послышался голос Купцова:

– У нас все чисто, можете заходить! Героин они уже изъяли!

* * *

Когда Гуров и его сопровождающие вошли в здание склада, им открылась следующая картина. По всему помещению рассредоточились автоматчики в масках, в центре в ряд лежали несколько человек, и еще трое хорошо одетых мужчин, которых только что вывели из подсобки, стояли лицом к стене, широко расставив ноги. Руки они держали на затылке.

В углу склада в картонной коробке Гуров насчитал пятнадцать полиэтиленовых килограммовых упаковок с белым порошком внутри.

У стоящего рядом станка в опорной станине был вырезан небольшой кусок шириной в две ладони, открывающий внутреннюю полость, которая и являлась контейнером для перевозки героина.

– Вызывайте следователей и экспертов. Пусть все опишут и оформят изъятие порошка, допросят задержанных. Потом найдите понятых и начинайте вскрывать остальные станки. Сварщика и водителя погрузчика можете взять из задержанных. Этих, – Гуров показал на троицу боссов, – в наручники и обыскать. Отведите их потом в подсобку. Словом, работы у нас на всю ночь.

Через час после задержания на складе появился генерал Орлов в сопровождении мужчины в штатском.

– Все нормально прошло? – поинтересовался Орлов, пожимая руку Гурову.

– По высшему классу, – широко улыбнулся в ответ Гуров. – Я не волшебник, но много чего могу. Срезали их на пике славы, со всеми возможными доказательствами. В момент изъятия наркотиков из контейнера.

– Познакомься, это генерал Ульянов из наркоконтроля. Где основные задержанные?

– В подсобке сидят.

– Пойдем к ним, представишь их нам, – распорядился Орлов.

В подсобном помещении, служившем работникам склада и офисом, на стульях сидели трое задержанных со скрепленными за спиной руками, за которыми пристально наблюдали двое омоновцев.

– Вот они, голубчики, несостоявшиеся наркобароны, – с улыбкой произнес Гуров, как только вошел в помещение. – Это господин Бибиков, уже знакомый нам по расследованию убийства его прежнего босса Земца, – Гуров указал на сильно расстроенного арестанта. – Но мы тогда не знали, что этот человек предал своего босса, переметнувшись на сторону его врагов. Он, собственно, и сдал Земца киллерам как первый раз, в бане, так и во второй, на автодороге, оказавшийся роковым для Земцова. Тот слишком доверял ему и опрометчиво оставил сведения о канале поставки наркотиков. После этого господин Бибиков сделал головокружительную карьеру в составе новой команды и стал президентом станкостроительной корпорации, принадлежащей ранее клану Покровского и Земцова. Получил, так сказать, в награду, без него эта комбинация не состоялась бы.

Гуров указал на угрюмого крепкого мужчину, сидящего в середине между пленниками.

– А это еще одна ключевая фигура, долго остававшаяся в тени, бывший начальник службы безопасности Покровского и Григоряна отставной майор Панов. Он-то, я полагаю, и начал всю эту кровавую игру. Как только этот тип устроился охранять бизнесменов, он тут же стал сливать информацию о них политическим противникам Покровского, так как имел реальную возможность прослушивать разговоры своих боссов и в один несчастный для хозяев момент узнал, что они владеют не только легальным бизнесом, но и являются поставщиками героина на рынок Москвы. Конкуренты по партии, в которой начал свою политическую карьеру Покровский, сначала восприняли эту информацию как просто компромат, с помощью которого можно было бы качать деньги с Покровского на нужды свои и партии. Но когда Покровский, почуяв неладное, захотел избавиться от этого компрометирующего его дела, тут-то эти господа решили, что они могут подзаработать денег, присвоив этот бизнес себе. И началась раскрутка этой кровавой комбинации, в которой главным призом была небольшая папочка с ценной информацией, дающей право контролировать налаженный канал поставки наркотиков – имена купленных ментов и таможенников, перевалочные места, схемы транзитов и так далее. Теперь отставник Панов охраняет своего нового шефа, точнее, контролирует его, чтобы тот был послушным и заботился об интересах высших боссов.

Гуров внимательно посмотрел на третьего арестованного мужчину в светлом пальто.

– Прежде чем что-то говорить, – неожиданно подал голос пленник, – советую подумать о последствиях. Я вам не пешка и не шестерка в этой игре. За мной стоят серьезные люди.

– Так все мне говорили – про серьезных людей за спиной, – отмахнулся Гуров. – Но я все же не послушался вас, и теперь вы сидите передо мной в наручниках. А так, глядишь, и меня тихо убрали бы, как убрали в тюрьме Муратова, киллера, работавшего на вас. А о последствиях пусть голова у начальства болит. Вот оно, здесь находится.

Генерал Орлов выступил вперед и обратился к мужчине в пальто:

– Господин Логинов, может быть, вы сами поясните нам, что делаете здесь, в обществе этих людей, рядом с целой горой наркотиков?

– Я ничего не собираюсь объяснять вам без своего адвоката, – высокомерно отозвался Логинов.

– Зато я легко могу это сделать, – предложил Гуров. – Логинов состоит в услужении у господина Гуськова, лидера парламентской партии и политического конкурента покойного Покровского. Другими словами, он и есть представитель тех боссов, которые являются верхушкой этой банды. Кстати, и арестованный Климов, и задержанные сейчас Панов и Логинов в прошлом сослуживцы по внутренним войскам. Логинов покинул службу раньше всех и занялся политикой. Климов перевелся в милицию и был устроен в Москве, где к тому времени уже жил Логинов. Последним уволился в запас Панов, и его удачно пристроили на службу в «Росфинпром». Муратов был раньше знакомым Климова. А парни, которых наняли убивать, приставив к Муратову в помощники, в свое время служили под началом Панова. Вот так и сформировался костяк этой серьезной бригады. Они, между прочим, наши с вами коллеги по Министерству внутренних дел.

После этих слов Орлов и Ульянов поморщились и, переглянувшись, вышли из комнаты, молча давая понять, что картина для них полностью ясна.

Гуров, задержавшись на минутку, с улыбкой произнес, обратившись к задержанным:

– Пошли решать вашу судьбу, господа, а может быть, и мою тоже. Я ведь с вами теперь как на качелях над прудом – или я потону, а вас вверх потащат, или наоборот. Равновесия в этом деле мы не достигнем. Зря вы решили приятеля моего Колю Винченко убить.

– Твой приятель Винченко был таким же старым идиотом, как и ты сам, – неожиданно заявил Логинов. – Договариваться с вами бесполезно.

– Это, пожалуй, комплимент, – усмехнулся Гуров и вышел вслед за генералами.

Орлов и Ульянов стояли и курили недалеко от выхода из склада.

– Ну и как ты мыслишь, коллега? – поинтересовался Орлов. – Удастся нам переварить эту группу товарищей? Я слышал, связи у них приличные, и противодействие нам будет оказано самое ожесточенное.

– Я уверен, что переварим и всех посадим, – решительно заявил Ульянов. – Ведомство у нас новое, полномочия самые широкие, учитывая остроту проблемы, которой мы занимаемся. А тут такая партия наркоты! Представляю, как мое начальство в это дело вцепится – здесь же килограммов сто. Нет, на тормозах дело точно не спустят, кто бы ни стоял за этими козлами.

– А я думаю, что и мое начальство поспешит отметиться в этом деле победными рапортами, – подтвердил версию коллеги Орлов. – Так что вместе мы этот вопрос решим в нашу пользу.

– Хорошо, что мы договорились о взаимной поддержке, в будущем пригодится.

* * *

В кабинете Гурова и Крячко сидел вместе с ними майор Купцов. В центре стола стояла бутылка дорогого французского коньяка и легкие закуски на пластиковых тарелках.

– Хорошо у вас тут, тихо, – протянул Купцов, развалившись на стуле, отчего тот затрещал под тяжестью тела омоновца. – Я бы даже позавидовал, если бы не знал, какой вы можете шум поднять своей работой и какой опасности подвергнуться при этом.

– И какой же? – спросил Гуров.

– Персональной, – усмехнулся в ответ Купцов. – Мне в этом плане проще, надел маску, бронежилет, и все – я обезличенный солдат на войне с преступностью. Вас же враги знают в лицо и спокойной жизни не дают.

– Да ладно, не сгущай краски, – Крячко взял в руки бутылку и разлил коньяк по рюмкам. – Обычная работа, сидим в кабинете и бумажки пишем по большей части.

– Да ладно вам скромничать-то, – не уступал Купцов. – Тихая работа! По всей стране аресты идут из-за вас, тихонь, по всем каналам наркотрафика прошлись. Ментов одних больше десятка арестовали.

– Так это не мы, это УСБ и люди из Комитета по борьбе с наркотиками. Мы только в Москве работали. И то так и не доработали до конца, – с неожиданной злостью закончил Гуров.

– Что такое? – заинтересовался майор. – Что, неужели кого-то отпустили из повязанных на складе?

– Нет, не отпустили, – успокоил Стас. – Но и не всех удалось взять. Некто Гуськов, депутат и политик, а по жизни крутой бандит, вчера тихо свалил за границу. И что-то мне подсказывает, что он не скоро оттуда приедет. Ну и хер бы с ним, в стране меньше мусора будет.

– Да и за остальных крепко адвокаты бьются, – добавил тревожности в разговор Гуров. – Но и сели они на нары тоже крепко. Нашим генералам стало выгодно, чтобы дело было доведено до конца, вот и устроили показательный процесс. Я в связи с этим думаю, уж не решает ли кто за их спинами свои коммерческие дела? Впрочем, я в последнее время стал излишне подозрителен. Во всем вижу чью-то выгоду, чей-то скрытый коммерческий интерес.

– Да ладно, не загоняйся, Лева, – Стас поднял рюмку. – Давай лучше выпьем.

– Кстати, – встрепенулся Гуров и посмотрел сначала на коньяк, затем на Стаса. – А где ты на сей раз со скидкой купил этот недешевый коньяк?

– А я его без всяких скидок купил, в дорогом магазине, – заверил его Стас, не моргнув глазом. – Хорошее общество, дорогой гость, приятная беседа, все это предполагает, что и напиток должен быть благородным.

– Ну ты философ, – усмехнулся Гуров. – А деньги ты где взял на этот напиток, неужели треть зарплаты отдал за бутылку?

– Я их у наркобаронов изъял на посту ГАИ, – улыбнулся Стас. – Ну не себе же их присваивать, вот я и пустил эти средства на благородные дела и напитки.

– Ты когда-нибудь все же подведешь меня под проверку УСБ, – сокрушался Гуров. – Майор подумал, наверное, что мы регулярно такие напитки пьем и по дорогим ресторанам шастаем.

– Я так не думаю, – Купцов заскрипел от возмущения стулом. – Но если честно, в последнее время часто вспоминаю слова этого урода Климова о том, что кругом люди бабло делают как могут, а мы все государству служить пытаемся. А что такое это государство? Этот ваш Гуськов, он ведь тоже его представитель, и таких там много. Вот и задумаешься порой об этом, а ответов не находишь.

– У меня ответа тоже нет, майор, – устало сказал Гуров. – Я просто говорю себе, что это моя работа. Каждый ищет свой ответ на этот вопрос.

– Я завтра опять в командировку в Чечню отправляюсь, – сказал Купцов. – Из последней у меня один человек не вернулся.

– Ну вот и давайте выпьем за то, чтобы в этот раз все обошлось без потерь, – поднял тост Гуров. – Это самое главное в нашем деле.