# Мужское дело

Алексей Макеев, Николай Леонов

Зрачок ствола, направленный в твое лицо, лезвие ножа, тускло блеснувшее в глухой подворотне, бешеный взгляд бандита, загнанного в угол, – всего этого полковник Гуров повидал в избытке и за годы розыскной работы даже привык к подобным вещам. Но вот к предательству привыкнуть не смог. Потому-то, наверно, и попался в ловушку, расставленную оборотнем в милицейских погонах. Теперь он крепко сидит на крючке у шантажистов, а чтобы соскочить с него, надо рискнуть очень многим и, к сожалению, не только собственной жизнью, но и честью офицера, и гордостью профессионала. Есть над чем подумать, полковник…

## Пролог

Трое высоких мужчин в костюмах повышенной защиты вошли в главный зал денежного хранилища Центробанка. Массивная бронированная дверь плавно закрылась за их спинами, отрезая мужчин от внешнего мира.

Все это выглядело как эпизод фантастического фильма: ровные ряды никелированных стеллажей, уставленных цинковыми контейнерами, слепящий свет галогенных ламп, люди, нерешительно застывшие на пороге. Видеокамеры, что автоматически повернулись в сторону вошедших, среагировав на движение, лишь усилили впечатление нереальности происходящего.

– Терпеть не могу сюда входить, – пробурчал самый толстый из троицы. – Каждый раз такое ощущение, что тебя хоронят заживо. – Голос прозвучал из-под защитной маски так глухо, словно толстяка действительно замуровали в склепе.

Его товарищ, стоявший справа, поежился от этих слов и взглянул на говорившего. В отличие от остальных он был в главном хранилище впервые и испытывал некоторый трепет от того, что оказался в святая святых главного банка России. Третий из вошедших только усмехнулся в ответ.

– Хватит таращиться по сторонам! – вывел вошедших из некоторого замешательства голос, раздавшийся из громкоговорителя под потолком. – Четвертый ряд, шестой, тринадцатый и двадцать второй стеллажи. Выносите к запасному ходу, аккуратно складываете; ждете, пока откроют дверь, выносите в коридор и несете к машине. И пошевеливайтесь! У вас сорок пять минут.

– Сам бы потаскал, хрен голосистый, – недовольно проворчал толстый и двинулся в указанном направлении. – Меня еще только в качестве грузчика не использовали!

– Хватит бухтеть, Диман, – одернул его третий. – Вечно ты хуже бабы…

Он обогнал ворчливого толстяка, следом за ним заторопился новичок. Двухметровые стеллажи в каждом ряду представляли собой как бы отдельные клетки, заставленные цинковыми ящиками. На каждом таком ящике, на торце, чуть пониже металлических ручек, был выбит номер. В шестом стеллаже ящиков было ровно сто.

– Это сколько же тут миллионов? – обалдело присвистнул новичок.

– Нам об этом знать не положено, – ухмыльнулся третий, – но думаю, на всех трех стеллажах миллиарда полтора наберется.

– И на хрена же сжигать такую прорву деньжищ?! – новичок едва не поперхнулся.

– Облажался наш Госбанк, – ехидно прокомментировал толстяк, подходя к стеллажу. – Сторублевки фальшивые им впихнули. Вот они и стремятся от денег избавиться, чтобы кое-кого из теплых кресел не выпихнули.

– Много ты знаешь, – осклабился третий, – только вот на горшок не просишься. Бери ящик да тащи молчком к двери. Провозимся здесь – нас премии лишат. Я тогда у тебя из зарплаты ее компенсирую!

– Пуговицу на лоб сначала пришей, – огрызнулся толстяк, но ящик взял и пошел к запасному выходу.

Ящики со сторублевыми банкнотами весили немало. К тому моменту, когда все они оказались около запасного хода, носильщиков прошиб седьмой пот. Толстяк было уселся отдохнуть, но тот же голос с потолка согнал его с места.

– Двадцать минут осталось! – пророкотал голос с потолка. – Открываю дверь. Быстро все в коридор. В машине будете отдыхать…

Бронированная дверь, едва различимая на стене, бесшумно отворилась, и новичок, подхватив цинковый ящик, потащил его в коридор. Третий остановил его.

– Давайте-ка по цепочке их перекидаем, – он кивнул в сторону ящиков и подтолкнул толстого вперед. – Так и быстрее и проще.

Работа действительно пошла быстрее. Гора ящиков заметно убывала, перекочевывая из хранилища в узкий бетонный коридор без окон. Новичок принимал ящики в коридоре, со страхом поглядывая на дверь, ведущую во внутренний двор Центробанка.

Новичок устал, пожалуй, больше остальных. Он хоть и был моложе, но явно не привык к монотонной работе. Да и мысль о том, что ему придется своими руками отправить в топку крематория такое количество денег, пригибала его к полу намного сильнее того груза, который он носил.

До двери во внутренний двор было метров десять. Новичку приходилось метаться по узкому коридору, укладывая ящики вдоль стен. Вскоре их ровная полоска дотянулась до первой из трех железных решеток, перекрывавших коридор между двумя дверьми.

Наконец последний ящик был вынесен из хранилища, и дверь немедленно закрылась. Повинуясь команде невидимого оператора, все три решетки бесшумно ушли в стены. Следом за ними распахнулась и наружная бронированная дверь. Прямо за ней – кузов автомобиля, который должен был везти ящики в крематорий.

Погрузка закончилась на семь минут раньше запланированного времени. Ящики были уложены в бронированный грузовик. А следом за ними в кузов забрались и трое грузчиков. Автомобиль тут же отъехал от двери, и кто-то невидимый захлопнул створки кузова.

Окон в задней части грузовика не было. Поэтому, едва машина выехала со двора Центробанка и сделала несколько поворотов, сидевшие в кузове перестали ориентироваться в направлении движения. Поэтому они просто отдыхали от трудов праведных.

Всю дорогу новенькому не давала покоя мысль о том, что такая огромная сумма наличных будет уничтожена. Ему казалось несправедливым то, что кто-то сжигает деньги, а он экономит каждую копейку. Новенький недавно женился и теперь даже во сне видел, как покупает квартиру и уводит жену от тещи, ставшей за пару месяцев самым ненавистным человеком.

«Господи, да кто заметит, если я возьму пару пачек в награду за честный труд! – думал новенький, с тоской поглядывая на ящики с деньгами. – Их ведь все равно сожгут, не пересчитывая!»

Украсть некоторое количество сторублевых купюр не представлялось ему трудным делом. Единственной преградой этому были только пломбы на ящиках. Их наверняка будут проверять перед отправкой денег в топку. Новенький так и не успел решить эту проблему, как неожиданно грузовик остановился. Перегородка, отделявшая салон водителя, плавно опустилась. В кузов заглянул ухмыляющийся охранник и проговорил, размахивая пистолетом:

– Приехали, пацаны! Вы думали, что деньги в крематорий везете? А вот хрен вам. Лечь всем на пол, суки! – неожиданно заорал он. – Не дергаться, а то всех перестреляю. Это ограбление!..

Сидевшие в кузове оторопели от такого поворота дел. «Толстый» начал медленно сползать на пол, тихо поскуливая. «Третий» осторожно поднял руки, а «Новенький» так и остался сидеть с открытым ртом.

– Что, испугались? – неожиданно спокойно проговорил охранник. – Да не мочитесь в штаны! Я пошутил. Сейчас ворота откроют, выгружаться будем!

Первым в себя пришел «Третий».

– Вот гадство, – спокойно сказал он и поднялся с места. – За это, честное слово, морду бьют.

– Но-но, шуток не понимаешь! – заорал охранник и быстро поднял перед носом «Третьего» перегородку.

– Хрен с ними. Потом сочтемся, – махнул тот рукой и вернулся на место. – Я номер машины запомнил…

Разгружали грузовик почти так же, как загружали. Только здесь подъехать вплотную к двери не дал высокий порог. Ящики выносили из кузова и кидали сразу в топку. Именно этот факт и подсказал «Новенькому», как украсть купюры.

Дело в том, что перед тем как отправить ящик в топку крематория, его предъявляли человеку, одетому в защитный костюм. Он осматривал ящик, записывал номер, а затем кивал в сторону топки. Вскоре это занятие ему наскучило, и он перестал тщательно проверять пломбы.

«Новенький» подстроил все так, чтобы его товарищи одновременно оказались возле проверяющего. Затем пошел за ящиком и легко вскрыл его о край бронированной двери грузовика. Понимая, что после операции всех могут проверить, он выхватил из ящика несколько пачек сторублевок и старательно запихал их под бампер машины.

Дело было сделано. Запомнив номер грузовика, «Новенький», холодея от страха, понес ящик проверяющему. Тот мельком взглянул на номер и кивнул в сторону топки.

– Много там еще? – устало спросил он.

– Нет! – ответил «Новенький», чувствуя, как сердце наполняется ликованием. – Минут за десять управимся…

## Глава 1

Павел Кулагин, заместитель директора ФСБ, заложив руки за спину, нервно расхаживал по кабинету генерал-лейтенанта Орлова. Сам факт приезда Кулагина говорил о важности проблемы, стоящей перед ним.

Орлов сидел на своем привычном месте. Не отрывая глаз от Кулагина, он тихо барабанил пальцами по столу. На взгляд стороннего наблюдателя (если бы таковой мог присутствовать здесь), могло показаться, что Орлов наблюдает за партией теннисного матча, а отнюдь не обсуждает у себя в кабинете проблемы государственной важности. Наконец Орлов не выдержал.

– Да перестань ты шататься, как маятник! – раздраженно остановил он движение Кулагина. – У меня от гуровских хождений голова кругом идет. Теперь еще ты из угла в угол путешествуешь. Вот возьми конфетку погрызи, если нервную энергию девать некуда!

Кулагин остановился, а затем вернулся к столу Орлова. Он действительно взял предложенную конфету и отправил ее в рот. Облокотившись обеими руками на стол, Кулагин пристально посмотрел в лицо генерала.

– Так ты мне дашь своего Шерлока Холмса? Или нет? – требовательно спросил он.

Орлов недовольно поморщился и откинулся на спинку кресла. Ему даже не хотелось отвечать, потому что замдиректора ФСБ предлагал совершенно невероятное дело. Впрочем, Орлову льстило такое предложение контрразведчика.

ФСБ и МВД постоянно находились друг с другом в натянутых отношениях. Если не сказать больше! Их соперничество уходило в незапамятные времена и никогда не прекращалось.

Сейчас Кулагин предлагал Орлову не просто сотрудничество. Он был готов передать своих людей под команду его гениального сыщика. Во-первых, потому, что ФСБ напрочь провалилось в расследовании дела. А во-вторых (впрочем, можно поменять эти факты местами!), потому, что лучше Гурова сыщика все равно не было.

– Ну уж нет. Леву я тебе никогда не дам. Это точно, – ухмыльнулся Орлов, глядя в глаза контрразведчику. – Если кто-то что и даст, так это ты ему. Своих людей. Но, Павел, ты сам-то соображаешь, что ты просишь? Это абсолютно не в его компетенции. Как Гуров говорит: «Не мой курятник».

– Да пойми ты, Петр, – попытался убедить генерала Кулагин. – Это дело государственной важности, а не моя прихоть! Тебя оно касается не меньше, чем ФСБ. Потому что в итоге в дерьме окажутся все. И по самые уши!

Кулагин продолжал говорить, но Орлов его уже почти не слушал. Он в который раз прокручивал в уме все, что узнал от контрразведчика, и не понимал, чем может помочь им Гуров. Наконец генерал решился. Он остановил разглагольствовавшего о судьбах отечества Кулагина взмахом руки и предложил:

– Давай-ка вызовем Леву и с ним решим этот вопрос.

Кулагин недовольно фыркнул, но возражать не стал. Он давно знал и Гурова, и Орлова. Уважал их обоих, но привыкнуть к таким отношениям между начальником и подчиненным не мог.

Впрочем, ничего другого, кроме как согласиться, Кулагину и не оставалось. Он сел на один из стульев и принялся ждать Гурова.

Гуров появился минуты через три после звонка генерала. В первую секунду полковник удивленно посмотрел на Кулагина, которого никак не ожидал здесь увидеть. Затем Гуров легко справился со своим удивлением, сдержанно поздоровался с обоими генералами и сел.

– Лева, Павел тебе предложение сделать хочет. – Орлов недоуменно пожал плечами, словно сам о таком не додумался бы.

– Извините, но я уже замужем, – усмехнулся полковник.

Оба генерала, настроенные серьезно, не ожидали, что кто-то сейчас может шутить. Орлов едва не поперхнулся, а Кулагин удивленно вытаращил глаза. Затем оба рассмеялись. Гуров, недоуменно улыбаясь, переводил глаза с одного на другого.

– Не обращай на нас внимания, Лева. Мы тут до тебя едва друг другу глотки не перегрызли. Спасибо, что разрядил обстановку! – отсмеявшись, проговорил Орлов. – Интересно, кто у кого паясничать научился? Ты у Крячко или он у тебя?

– Обижаете, ваше высокопревосходительство! Кто из нас старший? – театрально-расстроенным голосом проговорил Гуров. – Так что у вас произошло?

– Это хорошо, что у тебя настроение отличное, – улыбнулся Орлов. – А то тут Пашка такую ахинею несет… Впрочем, пусть он сам все расскажет.

Кулагин поднялся со своего места и подошел к столу Орлова. Не заставляя себя упрашивать, он изложил суть дела. Гуров слушал, не перебивая, автоматически просчитывая варианты развития событий…

Пару месяцев назад из Центробанка в ФСБ поступила информация о том, что в одном из хранилищ банка обнаружены радиоактивные сторублевые купюры. Причем в таком количестве и с такой дозой облучения, что захватывало дух.

Информацию проверили и отдали приказ об уничтожении зараженной партии банкнот. Причем вместе с контейнерами. Сотрудники ФСБ и инспектора банка бросились проверять источник поступления этих денег.

В ходе проверки оказалось, что зараженные деньги могли поступать в Центробанк в течение полугода. Поэтому определить источник их поступления было невозможно. Лучшие спецы ФСБ, налоговой и Центробанка два месяца пытались найти хоть одну зацепку. Но их усилия оказались тщетны.

– Теперь ты хочешь, чтобы я нашел людей, заразивших деньги? – спросил Гуров, едва Кулагин закончил говорить. – Почему милицию сразу в известность не поставили?

– Да ты с ума, Лева, сошел! – Кулагин посмотрел на полковника, словно на ребенка. – Никто не знает, сколько еще радиоактивных купюр может быть на руках населения. В каждой такой бумажке радиации хватит, чтобы месяца за четыре тебя в могилу свести! Представь, что начнется, если обыватели узнают, какими денежками они зарплату получают. Малейшая утечка информации, и столько голов полетит, что под президентом кресло закачается!

– Под тобой тоже? – скорее констатировал, чем спросил Гуров.

– Да что обо мне-то говорить! – Кулагин безнадежно махнул рукой. – Меня сожрут, не поперхнутся.

Гуров встал и заходил по комнате. Орлов тяжело вздохнул и закрыл глаза, чтобы не видеть этого топтания. Кулагин некоторое время смотрел на Гурова, а потом не выдержал и рявкнул:

– Да сядь ты, Лева! И так голова кругом идет.

Орлов удивленно открыл глаза и расхохотался. Недоумевающему Гурову он объяснил, как двадцать минут назад сам так же осадил Кулагина. Сыщик на этот раз веселья генерала не поддержал.

– Какие отрабатывались версии? – Он сел напротив Кулагина.

– Так ты что, решил за это дело взяться? – Орлов удивленно взглянул на полковника.

– А ты меня не за этим сюда вызывал? – съехидничал Гуров.

– Петр, а твои подчиненные дальновиднее тебя оказались! – обрадованно потер руки Кулагин. – Лева, ни о чем не волнуйся. Я тебе и людей дам, и технику предоставлю. Ты, главное, найди мне этих скотов…

– Паша, а ты случайно не забыл, у кого в кабинете находишься? – поинтересовался Орлов. – Лева пока еще мой подчиненный. И мы с тобой еще ничего не решили!

– Ну, началось, – тяжело вздохнул Гуров. – Пойду я, пожалуй. А то у нас всегда получается, что если паны дерутся, то у холопов чубы трещат. Меня Мария лысым домой точно не пустит…

– Лева, сядь! – рявкнул Орлов. – Убийство Аджиева кто будет расследовать?

– Сашка Веселов, – ответил Гуров, опускаясь на стул. – Там ничего срочного нет. Пару деньков подождать может.

– Пару деньков?! – Орлов едва не подскочил. – Пашкины орлы два месяца бились, чтобы в итоге дырку от бублика отыскать. А ты все за пару деньков решить вздумал?

Гуров, казалось, не обратил внимания на вспышку генерала. Он спокойно взял со стола Орлова пачку «Кэмела», достал сигарету. Кулагина такое хладнокровие сыщика восхитило. А Орлов совершенно неожиданно успокоился. Он отобрал у Гурова пачку и бросил ее в ящик стола.

– Свои когда курить начнешь, халявщик? – спросил генерал и пожаловался неизвестно кому: – Уже и слова старику сказать не дадут. Можно подумать, я не о деле беспокоюсь…

– О деле, Петр. О деле, конечно, – ухмыльнулся Гуров, выпустил струю дыма в потолок и продолжил начатую мысль: – Думаю, двух дней нам с Крячко хватит, чтобы хорошенько проанализировать всю информацию по этим деньгам. Затем мы ребятам из ФСБ задачку поставим, и пусть они рыщут. Мы своими делами займемся, а параллельно и их работу отслеживать будем…

На этом и порешили. Кулагин наконец-то смог ответить на вопрос Гурова по поводу версий облучения денег. Собственно говоря, ничего оригинальнее подрыва политического равновесия в стране его люди придумать не смогли. Впрочем, ничего другого Гуров от них и не ждал. На то они и органы госбезопасности, чтобы о политике в первую очередь думать.

Всю заключительную часть беседы Орлов просидел нахохлившись, словно воробей на ветке. Генералу не понравилось, что Гуров и Кулагин решили все без его участия. Впрочем, Орлов помалкивал. Он сам предложил дать Гурову возможность выбора. Поэтому и обижаться на того было глупо. Но Орлов не ожидал от подчиненного такой прыти. Поэтому и принять случившееся спокойно не мог.

Едва Гуров с Кулагиным закончили обсуждение версий, Орлов сухо попрощался с ними, сказав, что трепаться о своих делах оба могут в другом месте. У него, дескать, без них дел полно.

Гуров с Кулагиным понимающе переглянулись. Оба встали, попрощались с генералом и вышли из кабинета. Глядя им вслед, Орлов вызвал по селектору Верочку и попросил приготовить ему кофе.

– Почему вся молодежь такая прыткая? Не успеешь вопрос задать, а у них уже и ответ готов, – горестно спросил генерал неизвестно у кого. И тут же поправился: – Впрочем, Гурова молодым никак не назовешь. У него, поди, уже где-нибудь внуки бегают…

Сыщик распрощался с Кулагиным в коридоре, пообещав выйти на связь, как только он решит, что нужно сделать для поиска структуры, передавшей в Центробанк радиоактивные сторублевки. Кулагин пошел к выходу, а Гуров направился к себе в кабинет.

– Что на этот раз Петру понадобилось? – спросил его Крячко, едва полковник закрыл за собой дверь.

Станислав восседал в кресле Гурова, положив ноги на его письменный стол. Не отвечая на вопрос, Гуров подошел ко второму столу, стоявшему в кабинете, взял с него пачку «Мальборо» и неожиданно запустил ею в Крячко. Станислав едва успел увернуться. Он убрал со стола свои ноги в остроносых ковбойских сапогах, поднял с пола брошенную пачку и, покрутив пальцем у виска, удивленно спросил:

– Совсем тебя маразм одолел? Такими ценными вещами раскидываешься? Свои купи, а потом кидайся!

– В следующий раз положишь ноги на стол, я в тебя чем-нибудь потяжелее запущу, – пообещал Гуров. – Проваливай с моего кресла.

– Тебя там генерал не покусал? – осторожно поинтересовался Крячко, старательно обходя стол с другой от Гурова стороны. – А то, может, тебе сорок уколов в живот сделать нужно? Может, не поздно еще? Жалко тебя пристреливать будет…

– Я вот Орлову доложу, какого ты о нем мнения, – ухмыльнулся Гуров и сел в кресло. – Слушай, ковбой, что за дельце нам подсунули…

Гуров вкратце рассказал Станиславу то, что сам недавно узнал от Кулагина. В его изложении проблема радиоактивных купюр выглядела не такой безнадежной, какой была на самом деле. Но Крячко кажущаяся простота не обманула. Он достал из кармана ту самую пачку «Мальборо», закурил и удивленно посмотрел на Гурова.

– И ты сам сунул голову в эту петлю? Я был о тебе лучшего мнения…

– С каких это пор ты у нас такой разборчивый стал? – Гуров уничтожающе посмотрел на Станислава. – Или испугался замазанным оказаться? Дескать, пусть ФСБ за все отвечает, а мы в стороне постоим и поаплодируем их поражению? А то, что какая-то тварь на тот свет прорву людей отправить могла, тебя не волнует? Тебя, Стас, не волнует, что сейчас, может быть, масса народа уже заражена лучевой болезнью? Бабушки, которым выдали радиоактивными сторублевками пенсию, учителя, врачи и бог весть еще кто?

– Ты чего раскипятился, словно чайник на плите? – с обидой в голосе остановил Гурова Станислав. – Я от работы никогда не отказывался. А на вопросы твои идиотские отвечать не собираюсь! Ты у нас высокоморальный тип, вот и отвечай на них сам.

– Извини, Стас, – Гуров потер переносицу. – Просто, как представлю, что у Марии в кармане может сейчас лежать такая сторублевка, убить всех вокруг готов.

– Так бы сразу и сказал, – усмехнулся Крячко. – А то разорался, как боцман во время аврала.

Гуров промолчал, и на некоторое время в кабинете наступила тишина. Крячко раздумывал над проблемой, выпуская в потолок кольца табачного дыма. Наконец он потушил в пепельнице сигарету и посмотрел на Гурова.

– Не разбегайся, прыгай! – подбодрил его полковник.

– Я думаю, Лева, – задумчиво протянул Крячко, – ребята из ФСБ не так уж не правы. Их версия имеет право на существование…

– Это и все, что ты надумал? – ехидно спросил Гуров. – Богатая у тебя фантазия!

– Не беднее прочих, – Крячко состроил комичную гримасу. – Ты бы дослушал, а потом выводы делал.

Гуров поднял руки, показывая, что не намерен дальше спорить. Он и поддел-то Станислава специально. Гуров давно заметил, что в несколько обиженном состоянии Крячко начинает работать намного эффективнее, словно стараясь опровергнуть замечания друга. В такие моменты у Станислава иногда рождались гениальные идеи. На этот раз не получилось!

– Есть еще одна мысль, – продолжил излагать Станислав. – Сторублевки могли оказаться зараженными случайно. Во время их изготовления, например.

– Это как? – удивленно посмотрел на него Гуров.

– Ну, краску им поставили радиоактивную, – пожал плечами Крячко. – Или металлические нити каким-то образом заражены оказались.

– Да-а! – восхитился Гуров. – С выводами по поводу твоей фантазии я поторопился. Ты, пожалуй, и Рея Брэдбери переплюнешь! Ты хоть знаешь, где эти сторублевки печатались?

– Конечно. – Крячко посмотрел на Гурова, как на идиота. – На Печатном дворе, естественно.

– Предположение логично, но не верно, – полковник откинулся на спинку кресла. – Оборудование нашего Печатного двора не позволяет создавать столько степеней защиты на денежных знаках. Печатались банкноты в США. А у них контроль посерьезнее нашего. Да и при приемке купюры чем только не проверяли. Так что, Стас, ты пальцем в небо попал.

Гуров хитро прищурился. Он, улыбаясь, смотрел на Крячко, ожидая его реакции. Станислав выглядел несколько растерянным. Даже если не принимать во внимание слова Гурова, было и так очевидно, что предположение Станислава, мягко говоря, наивно. Мало вероятно, что такой казус мог произойти даже в нашей стране. Крячко понял это, хоть и с опозданием. Но не ехидничать он не мог. Такой уж у Станислава, как сейчас это принято говорить, стиль жизни.

– И все-то ты знаешь! – театрально восхитился он. – Не тяжело быть таким умным? Головушку мысли к земле не клонят?

– Хватит огрызаться, – миролюбиво отреагировал Гуров. – Есть у меня одна версия. Ты о нелегальной торговле оружием слышал?

– Нет! – фыркнул Станислав. – Как не слышал и о памперсах, прокладках и других атрибутах проклятой буржуазной жизни. При чем здесь торговля оружием?

– Штаты наложили вето на любое общение с несколькими нашими институтами, обвиняя их в передаче ядерных технологий Ирану. – Гуров словно не заметил издевательского тона Крячко. – Наше правительство, конечно, от всего открестилось. Но кто станет утверждать, что эти технологии не были проданы за рубеж нелегально? Под прикрытием этих институтов? А вместе с ними и расходные материалы…

– А расплатились иранцы с нашими торгашами нашими же «деревянными»! – Крячко рассмеялся. – Лева, ты моей фантазии завидовал? Так это зря! Уверяю, меня ты переплюнул. Куда мне до твоего гениально-бредового воображения!

– У тебя есть другие соображения? – обиженно взглянул на Станислава Гуров.

Крячко пожал плечами, но ничего не ответил. В кабинете вновь наступила тишина. Стало слышно, как кто-то за стенкой орет благим матом, кроя по матушке весь белый свет. Крячко прислушался к ругани и восхищенно ухмыльнулся.

– Вот дает! Послушай, – посоветовал он. – Нужно будет запомнить. Я такого еще не слышал. Так ругаться даже твоя Мария не умеет!

– Что ты мою жену во все бочки затычкой суешь? – удивился Гуров. – Хватит на дверь таращиться. Давай-ка делом займемся.

– Что прикажете, ваше сиятельство? – Крячко мгновенно вскочил со стула и вытянулся по стойке «смирно». – Готов исполнить вашу высочайшую волю!

– Клоун, – констатировал Гуров. – Деньги в банк передаются в брезентовых мешках. От радиации они не защищают. Кулагин сказал, что четырех месяцев хватит, чтобы после облучения такой дозой копыта отбросить. Деньги передали в Центробанк от двух до восьми месяцев назад. Значит, люди, что привозили их, или заболели, или умерли. Твоя задача поднять в архивах больниц все случаи лучевой болезни и выяснить, кем являются облученные люди. Вот и все.

– Боже, как просто! – радостно воскликнул Крячко. – Всего-то на пару месяцев работы. И то, если не есть, не спать и в туалет не отлучаться.

– Стас, иногда ты бываешь утомителен, – Гуров тяжело вздохнул. – Пораженных лучевой болезнью, скорее всего, обследуют в одном месте. Найди его, и получишь всю информацию сразу.

– А ты чем займешься, о великий? – Крячко подобострастно посмотрел Гурову в глаза.

– Пообщаюсь с ребятами из ФСБ, – невозмутимо ответил Гуров. – Нужно посмотреть, что им удалось накопать…

## Глава 2

Отправив Крячко обследовать московские больницы, Гуров связался с Кулагиным – заместитель директора ФСБ едва успел вернуться в свое ведомство. Генерал был приятно удивлен темпами расследования, что набрал Гуров.

– Лева, рад тебя слышать! – проговорил Кулагин в трубку. – Чем порадуешь?

– Быстрый какой, – усмехнулся Гуров. – Обрадовать не обрадую, а вот озадачить, пожалуй, смогу. Кто у тебя руководил расследованием?

– Полковник Бурдин. А что? – Кулагин пытался понять, к чему клонит Гуров.

– Приказ об уничтожении банкнот он отдавал? – ответил вопросом на вопрос Гуров и, услышав утвердительный ответ, продолжил: – Человек надежный?

– Уверен, как в себе! – ответил Кулагин. – А что, у тебя появились какие-то соображения?

Гуров не ответил. После того как он узнал, что банкноты уничтожили, не переписав номера, в его голове мелькнула мысль, что это не простое головотяпство.

Человек должен быть профаном в розыске, чтобы так запросто уничтожить вещественные доказательства. И такое нарушение правил расследования наводило на мысль о злом умысле.

Полковник Бурдин с одинаковой вероятностью мог быть как профаном в сыске, так и предателем. Тот факт, что ему за два месяца не удалось ничего выяснить, говорил о возможности и того, и другого варианта.

Сыщик не стал говорить о своих подозрениях Кулагину. Проверить свои предположения он сможет и сам. Да и незачем обвинять человека, не имея для этого никаких доказательств. В конце концов, Бурдин мог оказаться профессионалом в каком-то ином направлении.

В любом случае Кулагин ошибся, назначая Бурдина руководителем следственной группы. Незачем было указывать генералу на его ошибку. По крайней мере, пока. Гуров никогда не боялся сказать правду. Каким бы большим начальником ни был его собеседник. Но и портить отношения с Кулагиным в начале расследования не имело смысла. Поэтому сыщик и проговорил не то, что думал.

– Да нет, – спокойно сказал Гуров. – Просто мне с ним пообщаться нужно. Хотел узнать, что он за человек.

– Так бы сразу и сказал, – в голосе Кулагина послышалось облегчение. – А то наводишь тень на плетень. Я его пришлю к тебе.

– А вот этого делать не надо! – остановил генерала Гуров. – Незачем ставить твоего полковника в подчиненное положение по отношению к сотруднику милиции. Попроси его приготовить все бумаги. Я подъеду через час.

Не дожидаясь ответа генерала, Гуров повесил трубку. Полковник никогда не отличался особой дипломатичностью. Отсутствие умения играть в закулисные игры было одной из причин, по которой Гуров со всеми его талантами не дослужился до генерала. И вряд ли когда дослужится.

Однако с контрразведчиками ему работать уже приходилось. И не раз. Гуров прекрасно знал о том, какого они высокого мнения о себе. Поехать с отчетом в милицию, к равному по званию, для любого из них было равносильно оскорблению. И ничего хорошего из такого начала сотрудничества не получилось бы.

Когда Гуров просил Кулагина подготовить документы через час, он думал отнюдь не об удобстве сотрудников ФСБ в целом и полковника Бурдина в частности. Прежде чем посетить здание на Лубянке, Гуров собирался заехать в Центробанк.

Как и большинство жителей России, не имеющих никакого отношения к финансовой деятельности, полковник очень приблизительно представлял себе, чем занимается Центробанк, кроме не совсем успешной, если не сказать хуже, регулировки курса доллара.

Углубляться в тонкости финансовых операций не входило в планы Гурова. Полковник хотел лишь понять, кто, зачем и как переводит деньги в Центробанк.

Гуров ни минуты не сомневался, что в Центробанке встречать его с цветами никто не будет. В лучшем случае посоветуют пойти и успокоить зуд любопытства в другом месте. В худшем – пообещают устроить неприятности на службе. Мало ли, что он полковник. В Центробанк не каждого генерала пустят! Вот тут-то и должен был пригодиться Кулагин…

В Центробанке все получилось так, как и предполагал Гуров. Встретили его довольно прохладно и общаться не захотели. Пришлось открывать свои козырные карты. Имя генерала Кулагина подействовало магически: к Гурову стали относиться, как к родному.

Через три минуты после звонка на Лубянку полковник уже сидел в отличном кресле шикарного кабинета заведующего отделом поступлений и пил крепкий турецкий кофе. Сам заведующий в это время самозабвенно рассказывал о принципах работы Центробанка.

Некоторое время Гуров не вмешивался в его монолог. Но когда речь заведующего стала здорово походить на абракадабру, полковник не выдержал. Он отставил в сторону чашку с кофе, взял предложенную сигарету и попросил:

– А теперь, господин Демченко, повторите то же самое, но так, чтобы понятно было и ребенку.

От такой просьбы Демченко оторопел. Он и помыслить не мог, что в банк пришлют человека, который ни бельмеса не понимает в финансах. То, что подумал заведующий отделом, сам он, конечно, не сказал. Но для Гурова не составило труда прочитать мысли Демченко по его лицу. Заведующий подумывал о чем-то вроде того, что с таким пеньком, как Гуров, не стоит вообще разговаривать. Только время зря потеряешь.

– Господин Демченко, будьте столь любезны и переведите мне все на простой русский язык, – усмехнувшись, повторил Гуров. – И не нужно особо углубляться в подробности! Просто скажите мне, кто и зачем может переводить деньги к вам.

Заведующий отделом поступлений постарался взять себя в руки и вновь нацепил на лицо маску услужливой любезности. Объяснить процессы банковской деятельности общедоступным языком он явно затруднялся: не сумев подобрать нужные слова, Демченко иногда начинал изъясняться на языке жестов.

Худо-бедно, но к исходу двадцатой минуты разговора Гуров сумел составить себе достаточно хорошее представление о том, чем занимается Центробанк. Картина сложилась примерно такая: главную часть наличности Центробанк получает от изготовителей купюр. Некоторые, впрочем тоже немалые, суммы поступают после очередных валютных торгов в виде платежей от коммерческих банков и других финансовых организаций.

Немалую часть наличности предоставляет Сбербанк России, который получает платежи на счета налоговой инспекции, таможенной службы, судов, государственных нотариальных контор, загсов и прочего, прочего, прочего.

И наконец, некоторые суммы Центробанк просто за плату принимает в свои хранилища от крупных финансовых структур. Именно эта услуга Центробанка и заинтересовала Гурова. Это была как раз та самая щель, через которую в Центробанк могли проникнуть радиоактивные банкноты.

– После хранения вы возвращаете клиенту те же самые деньги? – поинтересовался Гуров.

Демченко некоторое время непонимающе смотрел на него, пытаясь постигнуть смысл вопроса.

– Нет, ну что вы! – наконец сообразил он. – Подобное было бы слишком накладно при наших объемах наличных и их постоянном обороте. Естественно, клиент получает любые купюры на ту же самую сумму. Понимаете ли, у нас столько выплат бывает в день…

– Понимаю, – перебил полковник. – Спасибо за информацию. Я узнал все, что мне нужно. Прощайте. Хотя, может быть, мы еще встретимся.

На лице заведующего отделом откровенно читалось, что он надеется на обратное.

Гуров вышел из Центробанка и зябко поежился. Еще утром не по-октябрьски теплая погода испортилась в одночасье. Пока Гуров разговаривал с Демченко, северозападный ветер занавесил небо над Москвой серыми низкими облаками. И они, казалось, ждали появления Гурова, чтобы брызнуть мелким моросящим дождем.

Полковник поднял воротник плаща и заспешил к своему «Пежо», припаркованному в отдалении.

От Центробанка до Лубянки по московским меркам было буквально шаг шагнуть. Несмотря на светофоры и плотное движение, Гуров добрался туда несколько раньше назначенного срока. Появляться у Бурдина раньше оговоренного времени было не очень солидно. Не по рангу, так сказать.

И все же дело есть дело. Гуров не стал, поглядывая на часы, ожидать, пока минутная стрелка дойдет до требуемой цифры. Мельком посмотрев на часы, сыщик выбрался из машины и вошел в подъезд мрачного здания, которым издавна пугали граждан.

Бурдин оказался крепким невысоким мужичком, лет на восемь моложе Гурова. Держался он с сыщиком довольно дружелюбно. Хотя и относился скептически к подключению «ментовского важняка» к следствию. Дескать, если уж ФСБ с ее возможностями не смогла отыскать концов, то остальным в это дело и соваться нечего.

– Раненько вы, Лев Иванович, – усмехнувшись, проговорил Бурдин, пожимая Гурову руку.

Хватка у него была неплохая, но до тренированного Гурова ему было далеко. Бурдин попытался сдавить руку полковника, но нарвался на достойный ответ и уважительно посмотрел на сыщика.

– Что выросло, то выросло, – ответил на полувопрос своей любимой поговоркой Гуров. – Не знаю, как у вас, но у нас говорят: волка ноги кормят. Документы готовы?

– Давно уже, – Бурдин выложил на стол две объемные папки. – Генерал приказал отдать их вам, если потребуется. Или здесь ознакомить.

Гуров быстро пролистал материал. Как он и ожидал, того, что нужно, здесь не оказалось. Гуров захлопнул папки и посмотрел на Бурдина.

– Я вижу, вы сотрудников коммерческих банков на присутствие симптомов лучевой болезни не проверяли? – вопрос прозвучал обвинительным приговором.

– Смысла не было, – пожал плечами Бурдин. – Если кто-то и подхватил дозу, то проявится это не скоро. Потому как человек мог находиться с зараженными деньгами не больше нескольких минут. К тому же тот, кто организовал эту акцию, не мог не знать, что его исполнители получат ту или иную дозу. Он их давно отправил куда-нибудь в тепленькое местечко. Или попросту ликвидировал.

– Ну-ну, вам виднее, – с сомнением проговорил Гуров. – Папочки я у вас заберу. Изучу на досуге. А потом встретимся и обсудим, что можно предпринять в этом деле.

– Как вам будет угодно, – неожиданно развеселился Бурдин. – Где найти меня, вы знаете. Буду нужен, звоните!

Гуров вышел из здания ФСБ, думая о том, что разговор с Бурдиным получился совершенно дурацкий. Гуров и сам не знал, что он ожидал от общения с контрразведчиком. Поэтому, наверное, и получился у них диалог в духе Дюма: встретились два сильных фехтовальщика и давай друг другу галантно намекать на собственное превосходство, предлагая при случае скрестить шпаги.

Мальчишество какое-то! И зачем только Гурова понесло в ФСБ! Мог бы попросить прислать документы с посыльным. Впрочем, все было сделано верно. Если не считать самого диалога. Союзников надо знать в лицо.

Едва Гуров забрался в не успевшее остыть уютное нутро «Пежо», как зазвонил сотовый телефон. Полковник вдруг решил, что случилось что-то с Марией, и лихорадочно схватил трубку.

– Слушаю вас! – почти закричал Гуров.

– Вот одурел на старости лет! Ты что орешь? – это был Крячко. У Гурова отлегло от сердца. – Слушай, Лева, может, тебя действительно Орлов чем-нибудь заразил? Приезжай ко мне. Проверим, на всякий пожарный!

– Тебе чего нужно? – еще не до конца успокоившись, спросил Гуров.

– Да ничего, по твоему нежному голоску соскучился, – съехидничал Крячко. Затем, видимо, почувствовав, что Гуров сейчас начнет ругаться, исправился: – Шучу. Шу-чу! Отыскал я одного человечка интересного. По части Центробанка. Давай-ка, рули ко мне. Я в Склифосовского…

До клиники института Гуров промчался как на крыльях. Полковник, конечно, лучше других знал о достоинствах Крячко как сыщика, но такой прыти и он не ожидал. Впрочем, сам Крячко, довольный собой, скромно потупив глаза, объяснил успех простым везением.

Конечно, тут не обошлось без обычного для Станислава паясничания, но Гуров не обратил на это внимания. Гораздо интереснее была аккуратная больничная карта, заведенная на имя некоего Антона Борисовича Пешкова. В графе «место работы» было написано: «Центробанк РФ, подразделение охраны». А диагнозом значилось «белокровие, наступившее в результате получения высокой дозы радиации».

– Орден я тебе не обещаю. Зато дружеское похлопывание по плечу гарантировать могу, – Гуров посмотрел на Крячко. – Открой страшную тайну: как тебе это удалось?

– Орешек знания тверд. Но все же мы не привыкли отступать! – встал в театральную позу Станислав. – Лева, я же не профан. Позвонил в Министерство здравоохранения, задал нужный вопрос, получил требуемый ответ. А тут, в клинике, мне подняли все случаи за последние полгода. Эта карточка лежала почти на самом верху. Все. Бурные аплодисменты.

– Гениально, – согласился Гуров. – Ну и что ты думаешь по этому поводу, великий сыщик?

– А хрен его знает, – пожал плечами Крячко. – Парня госпитализировали для общего обследования. Сам он говорит, что служил в ракетных войсках и, кроме как там, получить дозу радиации не мог нигде. Врачи в этом сомневаются. Дескать, облучение не СПИД. Так долго ждать не будет. Пойдем к нему да сами и поспрашиваем…

Гуров спорить не стал. Получалось, что поймать дозу радиации Пешков мог только в банке. Но вот когда? Гуров решил подстраховаться.

– Стас, ты иди к Пешкову в палату, а я сделаю пару звонков, – проговорил Гуров и достал сотовик. – Я тебя догоню.

Крячко пожал плечами и пошел к выходу. Он давно привык к недомолвкам Гурова и уже не обращал на них внимания. Таков уж был стиль работы одного из лучших российских сыщиков. И ничего с этим поделать было нельзя.

Пешков лежал в отдельной палате. Крячко вошел к нему без стука и с хозяйским видом прошел к постели больного. Парень выглядел и в самом деле неважно. Но на умирающего похож не был. Станислав сел на край кровати и пощупал у удивленного Пешкова пульс.

– Ну и как себя чувствует потомок Горького? – участливо спросил Крячко.

– Кто? – не понял парень.

– Ты, темнота! – укоризненно покачал головой Станислав. – В школе учиться получше надо было. Тогда бы таких дурацких вопросов не задавал. У великого классика советской литературы настоящая фамилия была Пешков. Ты ему кем приходишься?

– Внучатой племянницей, – ответил вместо растерявшегося парня вошедший следом Гуров. – Кончай паясничать, Стас. Разговор будет серьезный.

Гуров подошел к кровати Пешкова и предъявил ему служебное удостоверение. То, что сыщик прочитал в глазах парня, полностью подтвердило его догадку. Гуров усмехнулся и неожиданно спросил, обращаясь к Пешкову.

– Куда деньги спрятал?

– Какие деньги? – глаза парня забегали.

– Ворованные, – так же спокойно ответил Гуров.

Крячко удивленно переводил взгляд с одного на другого, но в разговор не вмешивался.

– Я в жизни ничего не украл! – возмущенно начал Пешков. – Какое вы имеете право…

– Господи, опять старая песня. Сколько раз я ее уже слышал, даже не упомню, – устало вздохнул Гуров. – Стас, сходи в машину за наручниками. Не хочет парень здесь говорить, будем у нас допрашивать.

– Стойте! – Пешков подскочил на кровати, увидев, что Станислав пошел к выходу. – В прихожей, на антресолях. В коробке из-под обуви.

– Вот так-то лучше, – похвалил парня Гуров. – Дома кто есть?

– Жена, – губы парня тряслись. – Она в декретном отпуске…

– Ну ты и придурок! – выругался Гуров и пошел к выходу.

– Как вы узнали о деньгах? – прокричал Пешков вслед. – Их ведь никто не считал!

– По пеплу, Антоша. По пеплу! – зло ответил Гуров и захлопнул за собой дверь.

На Павловскую улицу, к ДК завода имени Владимира Ильича, Гуров мчался, словно на пожар. По дороге они заехали в главк и взяли счетчик Гейгера. Именно поэтому Гуров так и торопился. Словно потерянные минуты решали чью-то судьбу.

Крячко сидел рядом с ним и молчал, не решаясь задавать вопросы. Станислав видел, в каком состоянии находится Гуров, и понимал, что сейчас от него ничего, кроме отборного мата, добиться не удастся. Полезней для здоровья будет дать полковнику перебеситься.

Молодая жена Пешкова, как и ожидалось, оказалась дома. Судя по размерам живота, женщина была минимум на седьмом месяце беременности. Она была столь напугана визитом сотрудников милиции, что ни в чем им перечить не смогла. Когда Гуров приказал ей одеваться и идти к машине, женщина лишь покорно кивнула головой.

– Стас, проводи ее! – Гуров вытолкнул обоих из квартиры и полез на антресоли.

Счетчик зачирикал, словно стая воробьев, завидевшая кошку. Гуров спрыгнул с табуретки и с силой ударил кулаком по стене. Несколько секунд он стоял, прислонившись головой к выцветшим обоям, а затем вышел из квартиры, громко захлопнув за собой дверь.

– Куда мы едем? – робко спросила молодая женщина, едва Гуров завел двигатель.

– В больницу, девочка, – устало проговорил полковник, не поворачивая головы. – Будем надеяться, что еще не поздно…

## Глава 3

– А теперь давай рассказывай! – Крячко вошел в кабинет и бросил на стол перед Гуровым пачку «Мальборо». – Как ты парня вычислил?

Крячко только что вернулся из Института Склифосовского, куда отвозил на обследование беременную жену Пешкова. Возле ФСБ Гуров передал ему руль, а сам помчался в это уважаемое учреждение, словно угорелый. Полковник только успел сказать Крячко, чтобы молодую женщину тщательно обследовали и госпитализировали, если это будет необходимо.

Станислав выполнил все распоряжения Гурова в точности. Он добрался до начальника отделения гинекологии и потребовал, чтобы он лично осмотрел будущую маму. Гинеколог сначала возмутился, но, узнав, что женщина могла получить солидную дозу радиации, заспешил в смотровую.

После предварительного осмотра ничего окончательного заведующий отделением сказать не смог. Женщине требовалась госпитализация и самое тщательное обследование. Крячко это устраивало. И он покинул институт, пообещав связаться с заведующим на следующий день.

Чем занимался в его отсутствие Гуров, Станислав, естественно, не знал. Но для того чтобы догадаться о действиях полковника, не нужно было быть семи пядей во лбу. Гуров просто обязан был вытащить спецгруппу с защитным снаряжением и изъять смертоносную коробку из квартиры Пешковых.

В том, что полковник сделал именно это, Станислав ни секунды не сомневался. Он понимал, что уничтожить оставшиеся радиоактивные банкноты без тщательного обследования Гуров никому не позволит. Поэтому и интересовало Крячко совсем другое. Станислав до сих пор не мог понять, как Гуров так быстро смог узнать о воровстве Пешкова.

– Что с женщиной? – не ответил на вопрос Станислава Гуров. Он достал из пачки сигарету и закурил.

– Пока ничего определенного сказать не могут, – Крячко опустился на стул. – Для общего обследования ее положили в Склифосовского. Завтра будут известны результаты.

– Проконтролируй все это, – устало вздохнул Гуров.

– Мне что, вместе с гинекологом ей обследование проводить? – съехидничал Станислав. – Или градусник в интересных местах ей придерживать? Лева, не сходи с ума! Там и без нашего участия прекрасно справятся.

– Ладно, умник. И без тебя все знаю, – Гуров усмехнулся. – Нельзя старому человеку заботу проявить…

– Это ты старый! – возмутился Крячко. – Да на тебе огород пахать можно. А то и колхозное поле!

На эту реплику Гуров не отреагировал. Вместо ответа он рассказал Крячко о том, как вычислил Пешкова. Прямо из кабинета, где Станислав изучал истории болезней, полковник позвонил в ФСБ.

Гурову была срочно нужна информация о Пешкове. Звонить в Центробанк было глупо. Пока бы там навели справки о том, имеет ли право Гуров на получение такой информации, и покопались в своих архивах, прошла бы целая вечность. Поэтому полковник позвонил сразу Бурдину.

Бурдин не стал задавать вопросы о том, зачем это понадобилось. Он просто связался со своего компьютера по сети с базой данных и выдал Гурову все через две минуты. Оказалось, что Пешков устроился в охрану Центробанка за две недели до того, как была обнаружена радиоактивная партия сторублевых купюр.

До момента уничтожения банкнот Пешков работал внутри здания Центробанка, проводя контроль безопасности в коридорах. Из-за того, что заболел один из охранников денежного хранилища, Пешкова и послали на ликвидацию купюр. До этого он не принимал и не выдавал деньги. Не участвовал и в их сопровождении.

– Дальше было все просто, – подвел итог Гуров. – Охранники перевозили деньги в крематорий в специальном снаряжении. К тому же банкноты были в свинцовых ящиках. Что тоже гарантировало от получения дозы. Получалось, что Пешков, как минимум, распаковал один из ящиков. Мало того, просто открыв и посмотрев, такую дозу парень получить не мог, даже не будь он в защитном костюме. Вывод один: Пешков украл некоторую сумму из опломбированного ящика.

– А почему не целый ящик? – спросил Крячко.

– Ящики были пронумерованы и приняты к ликвидации по описи, – Гуров потушил окурок в пепельнице. – Ни один ящик не пропал. А подозревать всю группу ликвидации в преступном сговоре нельзя.

– Это почему? – Крячко продолжал играть дурачка.

– Стас, я тебя убью! – Гуров не выдержал и рассмеялся. – Просто потому, что в Склифосовского лежал бы тогда не он один! Ты думаешь, ФСБ таким совпадением не заинтересовалась бы?

Диалог друзей был прерван появлением посыльного из ФСБ. Это Бурдин любезно прислал Гурову результаты обследования купюр. Полковник расписался в получении пакета и поблагодарил посыльного.

Пока Гуров читал результаты экспертизы, Крячко нервно елозил на стуле, стараясь заглянуть в листки отчета. Гуров не обращал на него никакого внимания. Он спокойно дочитал все, только тогда передал отчет Станиславу.

– В принципе, ничего особо интересного нет, – Гуров посмотрел в потолок. – На купюрах следы изотопа урана-238. Что само по себе ни о чем не говорит. Никаких особых отличительных признаков не имеется. За исключением того, что часть этих купюр явно была ранее в обращении…

– Ты посмотри, Лева, за какую сумму этот олух себя едва не угробил и жену под монастырь подвел! – Крячко удивленно поднял глаза на Гурова. – Всего-то двести тридцать тысяч!

– А ты еще учти, каким количеством купюр он расплачивался после кражи. Не верю я, что Пешков не потратил ни копейки! – тяжело вздохнул Гуров. – Ладно, под лежачий камень вода не течет. Что выросло, то выросло. Иди, Стас, делай запрос по номерам купюр. Может быть, где-то они и фигурировали.

– Да, Лева, что я еще хотел спросить, – остановился в дверях Крячко. – На Пешкова заводить уголовное дело будем?

– Нет, – твердо ответил Гуров. – Он уже достаточно наказал и себя, и свою семью. Хватит с него и этого.

– ФСБ тебе это не даст на тормозах спустить, – пообещал Станислав.

– А при чем тут ФСБ? – хмыкнул Гуров. – Это не их юрисдикция. Хватит лясы точить. Иди работать. Время придет, тогда с этим делом и разберемся.

Оставшись один, Гуров открыл папки с документами, полученными от Бурдина. Полковник попытался сконцентрироваться на изучении дела, но ничего из этого не получилось. Мысли упрямо возвращались к Пешкову и его жене. Представив, что на месте этой женщины могла оказаться Мария, Гуров нервно поежился.

Наконец терпение сыщика лопнуло. Гуров понял, что до тех пор, пока не позвонит Марии, нормально работать он не сможет. До начала спектакля время еще было. Поэтому Строева не должна разозлиться из-за звонка мужа.

Все дело было в том, что перед началом спектакля Мария запиралась в своей гримерной и никого к себе не пускала. Ей необходимо было сконцентрироваться. Вжиться в роль и стать единым целым с тем человеком, судьбу которого предстоит показать зрителю. Тревожить Строеву в такие моменты было все равно что дергать тигрицу за усы.

Даже Гуров очень редко решался на такое. Поэтому он и посмотрел на часы, прежде чем набрать номер телефона. Сейчас позвонить еще было можно. Минут через десять будет уже поздно. И ничего другого, кроме неприятностей и ссоры с женой, Гурову такой звонок принести не мог бы. Полковник уверенно набрал номер и попросил Марию к телефону.

– Что случилось, милый? – удивилась Мария, едва взяв трубку. – Я уже боюсь выходить из театра! Мир наверняка перевернулся, раз ты решил позвонить мне на работу…

– К сожалению, все еще на своих местах, – улыбнулся Гуров. – У тебя есть сторублевые купюры?

– Только не говори, что вам опять начали задерживать зарплату. – Гуров живо представил себе, как Мария закатила глаза. – Мой дистрофичный кошелек этого не выдержит. Его тут же хватит девальвация.

– Мария, я серьезен, словно ксендз на проповеди! – Гуров попробовал не рассмеяться. – У тебя есть сторублевые купюры?

– Нет. Разве я когда-нибудь дождусь, чтобы ты сторублевками мне кошелек наполнял? Взятки бы, что ли, брать начал! – Мария явно не понимала, к чему клонит Гуров. – Зачем тебе сторублевка?

– Мне ни к чему. Да и тебе тоже, – Гуров чмокнул телефонную трубку. – Вот теперь, милая, я спокоен и могу нормально работать…

– А я нет! – перебила его Мария. – Ты белены объелся? Или у вас в ментовке теперь приколы такие?

– Ни то и ни другое. Расскажу вечером. А пока целую! – Гуров положил трубку, не дожидаясь новых расспросов.

Едва полковник закончил разговор, как появился Крячко. Станислав подозрительно посмотрел на Гурова, обошел вокруг него и сел на стул напротив. Не говоря ни слова. Крячко уставился прямо в лицо полковника, словно узрел восьмое чудо света.

– Слушай, Гуров, как тебе это удается? – с тем же выражением на физиономии спросил Станислав. – Может, после заражения бешенством у человека обостряется чутье? Словно нюх у собаки. Тебя надо почаще в одной комнате с Кулагиным держать. После этого ты становиться безобразно гениальным!

– Ну и?.. – Гуров спокойно посмотрел на напарника. – Не разбегайся, прыгай.

– До чего ты скучен, Гуров! – с таким выражением лица, какое изобразил Крячко, смотрят только на безнадежно больных. – Как тебя Мария терпит?

Гуров оставил эту реплику без внимания. Крячко повторял ее с нерегулярной периодичностью. Но делал это настолько часто, что вопрос о терпимости Марии стал чуть ли не притчей во языцех. Крячко ответа на свой вопрос не дождался. Станислав тяжело вздохнул, развел руками и рассказал то, что успел узнать. А куда ему было деваться!

Из кабинета Гурова Станислав пошел прямиком в компьютерный отдел. Он выложил перед специалистами листок с номерами купюр и попросил посмотреть, не фигурировали ли в каком-нибудь деле хоть какие-нибудь из них. Ответ появился на экране IBM через полторы минуты.

Две из перечисленных купюр фигурировали в деле о похищении человека! Станислав не надеялся, что с определением номеров банкнот выйдет что-то путное. Он считал эту операцию простой формальностью. Поэтому Крячко это настолько удивило, что он попросил специалистов проверить еще раз. Ответ на запрос пришел тот же самый.

Около года назад в Чечне был похищен Виктор Скоков, журналист известной газеты. С его женой связались почти сразу и, естественно, потребовали выкуп. Похитители пригрозили, что отрежут ее мужу кисть руки, если женщина попробует связаться с милицией или ФСБ. Что самое интересное, так это требование похитителей. Они хотели, чтобы сумма выкупа непременно была в рублях!

Жена журналиста спорить не стала. Она выполнила все требования. В первую очередь потому, что ни капли не надеялась на то, что компетентные органы смогут отыскать и освободить ее мужа. Невесть какими путями, но требуемую сумму женщина набрала.

Выкуп она заплатила. Мужа ей вернули. Вот тогда и выяснилось, что дамочка обожает читать детективы: перед выплатой нужной суммы она переписала все до единого номера банкнот. Вот с этим списочком они вместе с мужем пошли в милицию.

Заявление у Скоковых приняли. Обещали принять меры, но на этом все и закончилось. Ни одного следа уплаченной суммы отыскать не удалось. До сего дня. Получается, что плохо искали.

– Я поражаюсь вашему гениальному предвидению, мистер Шерлок Холмс, – сострил Крячко. – Но что нам это дает? Ну получили похитители деньги. Потратили их. Часть суммы вернулась в Москву. Что дальше? Остается только сгонять к Скоковым и обрадовать их, что нашлись двести рублей из суммы выкупа. Затем огорчить журналиста тем, что и эти денежки он не получит. Поскольку они теперь радиоактивные и их в данный момент, извините, уничтожают! После этого останется только взять автограф и помахать тете с дядей ручкой!

– Стас, если ты ждешь от меня еще одного гениального озарения, то ошибаешься. Лимит на сегодня исчерпан, – Гуров сочувствующе посмотрел на Станислава. – Поеду сейчас к Скоковым и поговорю. И не смотри на меня бешеными глазами! Я сам не знаю, зачем это делаю. Но что-то делать надо. Иначе мы, как и ФСБ, просидим два месяца и вернем дело с теми же результатами, с какими начинали.

– Знаешь, Лева, иногда я тебя не понимаю, – безнадежно проговорил Крячко. – Как ты умудряешься, делая такие нелогичные поступки, еще и оставаться сыщиком?

– А вот это, Стас, военная тайна, – ухмыльнулся Гуров. – Пытаться разгадать ее бессмысленно. Поэтому займись изучением документов из ФСБ, пока я со Скоковыми разговариваю.

Не сказав больше ни слова, Гуров снял с вешалки плащ и вышел из кабинета. Полковник не понимал, как Крячко может не видеть очевидных вещей. Радиоактивное заражение сторублевых купюр – дело противозаконное. При каких бы обстоятельствах это ни произошло.

Маловероятно, что кто-то потратил на такую акцию полтора миллиарда рублей, добытых законным путем. Для этих целей у нас в стране еще «черный нал» существует. Да и деньги с выкупов за похищенных вполне могут пригодиться. Тем более что похитить человека в России пока не сложнее, чем до ветра по нужде сходить.

Первый найденный след вел в Чечню. Отвергать его только из-за того, что кто-то раньше ничего не смог откопать по делу о похищении Скокова, было совершенной глупостью. Тогда не стоило вообще браться за поиск людей, заразивших радиацией банкноты. Ведь ФСБ-то с этим не справилась!

Гуров прекрасно понимал, что Скоков ничего о зараженных купюрах не знает. Не знает он и того, куда пошел выкуп, выплаченный за него. Но журналист или его жена могут вспомнить какие-нибудь детали, дать хотя бы крохи информации о похитителях, на которые ранее не обратили внимания. Тогда, может быть, и удастся за что-то зацепиться.

Впрочем, на «чеченский след», как назвал для себя Гуров информацию о номерах банкнот, полковник больших надежд не возлагал. Скорее удастся найти зацепку в информации ФСБ.

Поэтому Гуров и посадил Станислава изучать документы. В ответственности и исполнительности Крячко сомневаться не приходилось. Пусть Станислав и не всегда может сделать правильные выводы из информации, но уж систематизировать ее и составить собственную теорию у него получится лучше, чем у кого бы то ни было.

Скоков жил на улице Климашкина, рядом с Грузинской площадью. Когда Гуров добрался туда, дождик усилился. Погода испортилась. И похоже, надолго.

У нужного Гурову дома все обочины были забиты припаркованным транспортом. Остановиться пришлось метрах в двухстах, да еще и на другой стороне улицы. Гуров посмотрел несколько секунд на дождь, выбрался из машины и, подняв воротник плаща, побежал к нужному подъезду.

Самого Скокова дома не было. Дверь Гурову открыла его жена Лариса. Красивая молодая женщина с твердым и открытым взглядом. Она впустила Гурова в квартиру, не задавая лишних вопросов. Предложила кофе и попросила подождать в гостиной, пока она его приготовит.

Ожидая хозяйку, Гуров осмотрелся. Планировка квартиры была неплохая, но вот обстановка гостиной могла бы быть и поприличней. Как-то не вязалась скудная мебель со статусом семьи Скоковых. Впрочем, Гуров сделал вывод, что это легко объяснить: все было продано тогда, когда Лариса собирала деньги для выкупа мужа.

– Я так понимаю, что вы пришли по поводу похищения Виктора, – Лариса неслышно подошла сзади. – Что-нибудь выяснилось?

В вопросе Скоковой никакой надежды не слышалось. Видимо, и задала его она только для того, чтобы как-то начать разговор. Гуров понимал состояние женщины. После года ожиданий надеяться на какие-либо положительные сдвиги мог лишь самый отчаянный оптимист.

Полковник не стал ходить вокруг да около. Он сразу рассказал о цели своего визита. Естественно, о радиоактивных сторублевках Гуров умолчал. Поэтому его слова прозвучали правдой лишь наполовину.

– Я уже рассказывала все другому следователю, – пожала она плечами. – Не знаю, что можно сказать еще.

– Я не следователь, я сыщик, – улыбнувшись, поправил Гуров Ларису. – Поэтому и методы работы у меня несколько иные. Давайте попробуем вспомнить все еще раз. Может быть, выяснится что-то такое, что ранее осталось незамеченным.

Вздохнув, Лариса в сотый раз рассказала, что случилось с ней и ее мужем. Гуров слушал ее, не перебивая. Он лишь мысленно делал для себя пометки, запоминая то, на чем нужно заострить внимание. Рассказ Ларисы получился коротким и ничего нового к уже известному не добавил. Однако несколько интересных мыслей у Гурова появилось.

– Значит, вы утверждаете, что ваш муж вылетел в Грозный неожиданно? – спросил Гуров, едва Скокова закончила говорить. – Когда пришло первое сообщение с требованием выкупа?

– Виктор позвонил мне почти сразу после перелета. Через час раздался новый звонок, – печально произнесла Лариса. – Мужской голос сообщил мне, что Виктор похищен, и приказал ждать нового звонка. Ни с кем не связываться и ни в коем случае не сообщать о похищении в милицию.

– А вам не показалось, что похищение было спланировано? – спросил Гуров.

– Конечно! – Лариса удивленно посмотрела на сыщика. – Человек из штаба Дудаева позвонил в редакцию и попросил срочно прислать корреспондента. Дескать, они хотят сделать сенсационное заявление. Виктора отправили сразу после звонка. Даже домой не отпустили, чтобы вещи собрать. Сказали, что он обернется за один день. Я думаю, что ничего дудаевцы газете сообщать не хотели. Им просто нужен был известный человек, чтобы взять за него выкуп.

– Я не совсем о том спросил, – Гуров терпеливо дослушал до конца. – Разве из штаба Дудаева не звонили в газету и не выражали удивления, что им не прислали журналиста?

– Звонили. Но все это только для прикрытия, – пожала плечами Лариса. – Разве эти гады когда-нибудь признают, что воруют людей!

У Гурова были на этот счет свои соображения. Но спорить он не стал. Скокова верила в свою правоту. Не став спорить с Ларисой, Гуров поинтересовался:

– Кто знал, что ваш муж вылетает в Грозный?

– Заместитель главного редактора Стешенко, – сказала Лариса. – Главного в тот день не было в редакции. Стешенко и принял сообщение по телефону. А затем отправил Виктора в командировку. Андрей Анатольевич очень хороший человек. Когда я поняла, что не соберу денег, то пошла к нему. Он смог дать нам кредит из фондов газеты. Без этого я ни за что бы не спасла Виктора…

## Глава 4

Полтора миллиарда рублей – сумма немалая. А если учесть, что сторублевых банкнот могло быть и больше, то проследить их путь, по теории, не являлось трудной задачей. На деле оказалось все наоборот.

Вся беда была в том, что источников поступления денег было слишком много. Впрочем, как и теорий их появления в Центробанке. Крячко уже в третий раз просматривал материалы ФСБ, но ничего интересного на ум ему не приходило.

Сотрудниками ФСБ, Центробанка и налоговой инспекции было произведено тщательное расследование на самом высшем уровне. Но вместо конкретного результата получили абстрактную дырку от бублика.

Больше всего Станислав жалел о том, что не имеет экономического образования. Почти единственными понятными ему цифрами были даты поступления платежей и их суммы. Остальная мешанина из цифр и специальных терминов со скрежетом врывалась в сознание Крячко и с еще большим грохотом вылетала оттуда, не оставляя ни одного запомнившегося аргумента.

В итоге Станиславу надоело вникать в расследование ФСБ. Крячко попытался отрешиться от их аргументов и создать свою теорию происходящего. Все аргументы специалистов упирались в то, что сторублевые банкноты поступили в банк не в форме единовременного платежа – зараженные купюры оказались в разных концах хранилища.

Существовала, конечно, и теория единовременной выплаты. Никто не отрицал, что купюры могли оказаться в разных концах хранилища просто потому, что не было возможности поместить их в одном месте. Впрочем, этот вариант не рассматривался.

Во-первых, таких случаев, чтобы один клиент сдавал в Центробанк сразу полтора миллиарда рублей, было всего несколько. Во-вторых, одновременный приток такой большой массы радиоактивных денег непременно бы существенно сказался на общем фоне хранилища и был бы зафиксирован датчиками.

Ну а в-третьих, исходя из теории намеренного заражения купюр с целью дестабилизации обстановки в стране (чего упорно придерживалась ФСБ), риск обнаружения дефекта банкнот был столь велик, что злоумышленник попросту на него не решился бы.

Исходя из места расположения зараженных купюр и еще каких-то бухгалтерских подробностей, связанных с особенностью поступления в Центробанк наличности, специалисты ФСБ пришли к выводу, что преступник произвел три перевода денег. Каждый раз по пятьсот миллионов.

Срок в шесть месяцев определялся теми же непонятными Крячко аргументами финансистов. Единственное, что из этих цифр было Станиславу совершенно ясно, так это то, что запасы наличности Центробанка обновляются почти на сто процентов именно через каждые шесть месяцев.

За полгода до обнаружения радиоактивности купюр поступлений по пятьсот миллионов было около семидесяти. Все их также никто не рассматривал. Специалисты ФСБ проверяли только те фирмы, которые переводили суммы от пятисот миллионов и выше трижды за истекший срок.

Затем из списка вычеркнули Сбербанк России и ММВБ (на бирже Центробанк ни разу не покупал трижды за полгода такие солидные суммы у одной организации). По той же причине из списка подозреваемых был сразу вычеркнут и производитель денежных знаков. Впрочем, как раз его-то в качестве подозреваемого всерьез не рассматривал никто.

В итоге осталось всего три банка, от которых трижды поступали вышеозначенные суммы. Один из этой троицы постоянно давал Центробанку деньги на хранение. Второй старательно спасался от банкротства. Ну а третий через Центробанк финансировал некоторые оборонные проекты.

Именно третий банк специалисты ФСБ проверяли с особой тщательностью. Но ничего компрометирующего найти не сумели. Ну очень законопослушными оказались руководители банка! Прямо хоть на Доску почета вешай.

Станислав в такое поверить просто не мог. В своей гипотезе он поставил на первое среди подозреваемых место именно этот банк. Собственно, «своей» эту теорию Крячко называл с неким оттенком иронии. Потому что отрицать мотив заражения купюр радиационным излучением, обоснованный в отчетах специалистов ФСБ, Станислав не мог. Просто ничего иного ему в голову не приходило.

Сделав такие выводы, Крячко попытался придумать хоть какой-нибудь способ проверки своих предположений. Из этого тоже ничего не получилось. Дело в том, что спецслужбы проверили о банках буквально все. Начиная от пионерского прошлого руководителей этих финансовых организаций, кончая степенью законопослушности каждого клиента или партнера банков. Разве что к пенсионерам, хранящим там свои сбережения, с расспросами не приставали.

Результат, как уже известно, оказался нулевым. Некоторые сомнения вызывали платежи банка, пытавшегося спастись от банкротства. Но и здесь все оказалось чистым. Часть сумм банк получал от своих кредиторов. Другую часть вкладывала крупная немецкая фирма, желавшая прибрать разоряющийся банк к своим рукам.

Станислав откинулся на спинку гуровского кресла и беспомощно осмотрел кабинет. Ничего оригинального в голову не приходило. И единственную мысль можно было сформулировать двумя предложениями: «Подвесить всех этих гадов на дыбу. И пытать, пока сами не сознаются!»

Не слишком свежо? Но зато актуально!

Гуров вышел из квартиры Скоковых и в раздумье спустился к своей машине. В этот раз полковник не обратил на погоду внимания. Все его мысли были о состоявшемся минуту назад разговоре.

Предположение о том, что похищение журналиста было организовано здесь, в Москве, приобретало все более осязаемые очертания.

Никаких реальных доказательств этого предположения Гуров не имел, но чувствовал, что пока довольно расплывчатые догадки о неслучайности наличия среди радиоактивных банкнот двух купюр, выплаченных за журналиста, могли получить вполне осязаемую основу.

Гуров никогда не верил в совпадения. И если совпадение случилось, значит, это кому-то было нужно. Еще во время разговора с Крячко о причинах заражения банкнот у сыщика промелькнула мысль о причастности к этому чеченских террористов.

Получив от Крячко ехидный комментарий по поводу возможности продажи за рубеж ядерного оружия, Гуров теорию о террористах высказывать не стал. Сейчас в стране сложилась такая ситуация, что в любом происшествии видится «чеченская рука». Говорить об этом стало хорошим тоном у журналистов. Любой сыщик поднимет такую теорию на смех. И чаще всего окажется прав.

Гуров и сам бы поднял Станислава на смех, если бы тот заикнулся о Чечне. Но этот вариант исключать из прочих было бы неверно. Не желая выслушивать от Станислава новую порцию насмешек, Гуров тогда промолчал. Да и сейчас говорить об этом было рано. Нужно собрать побольше доказательств.

По большей части Гуров был согласен с выводами специалистов ФСБ о заражении сторублевых купюр. «Чеченский след» укладывался в эту версию как нельзя лучше. И дестабилизация политической обстановки в стране будет им на руку. Да и требование заплатить выкуп непременно российскими рублями в таком случае вполне логично можно объяснить.

Верна ли эта теория Гурова, еще предстояло доказать. Единственной ниточкой в этом направлении был заместитель главного редактора Стешенко.

Первой мыслью Гурова было просто пойти и поговорить с этим человеком. Может, удастся узнать что-то о той дудаевской пресс-конференции, на которую Стешенко послал Скокова. Но, уже заведя двигатель «Пежо», Гуров изменил свое решение.

Полковник вдруг понял, насколько торопливо он начал вести это следствие. Обычно перед встречей с тем или иным человеком Гуров собирал о нем максимум информации. В этот раз и визит в Центробанк, и поездку к Пешкову, и тем более разговор со Скоковой иначе, чем спонтанным, не назовешь.

К разговору со Стешенко Гуров решил подойти более подготовленным. Такие лестные оценки, которые давала заместителю главного редактора Лариса, больше подходят этакому ангелочку, а не матерому журналисту.

В ангельскую сущность Стешенко Гурову верилось с трудом. Полковник решил, что не помешает проверить в архивах милиции да и по линии ФСБ, нет ли чего-нибудь на Стешенко. После этого пообщаться с его подчиненными, а уж затем и с самим заместителем.

Приняв такое решение, Гуров больше не стал медлить ни секунды. Развернувшись на Грузинской площади, сыщик поехал на Лубянку.

По дороге в ФСБ Гуров позвонил по сотовому телефону дежурному офицеру своего главка и попросил его распорядиться о проверке данных на Стешенко. Гуров сказал, что эта информация нужна ему срочно. К тому моменту, когда он за ней приедет, распечатка должна быть готова.

То, что Гуров получил на Стешенко в главке, полковнику ничем не помогло. В распечатке был стандартный набор фраз о законопослушном гражданине: «не был», «не судим», «не привлекался», «не имеет»… Что же, в психологический портрет, нарисованный Ларисой Скоковой, эта информация укладывалась полностью.

«А с чего ты решил, что заместитель главного редактора должен быть непременно мерзавцем и потенциальным преступником?» – спросил Гуров сам себя. Ответить на это было нечего.

Полковник не привык менять свои планы. Поэтому, несмотря на исчерпывающий ответ на свой запрос, на Лубянку он все-таки поехал.

Бурдин встретил сыщика, словно родственника с Алтая, но удивления своего не скрывал и довольно ехидно полюбопытствовал, не нашел ли Гуров уже разгадку в деле о купюрах. Не за группой ли захвата приехал сыщик?

– Да нет. У меня запросы попроще, – Гуров сделал вид, что не заметил иронии. – Поищите мне данные на Стешенко Андрея Анатольевича.

– Это не зам главного редактора? – проявил осведомленность Бурдин и, получив утвердительный ответ, спросил: – А вы уверены, Лев Иванович, что вам именно Стешенко нужен? Может, вам в нашей базе данных подругу жизни поискать?

– Спасибо, у меня уже есть жена. Чего и вам желаю, – сухо сказал сыщик. – Снижает, знаете ли, давление мошонки на мозги!

От такого оборота разговора Бурдин несколько опешил. Полковник был уже наслышан о крутости «ментовского важняка». Но такого не ожидал. Он привык к тому, что с ним стараются говорить уважительно, памятуя о том, где он служит. Именно от неожиданности Бурдин и не взбесился, наоборот, начал уважать этого сыщика. Который никого и ничего не боится.

Бурдин молча склонился над компьютером и послал по сети запрос.

На этот раз ответ пришел не столь быстро. Прочитав его, Бурдин на некоторое время задумался. Затем он внимательно посмотрел на Гурова:

– Вы думаете, Стешенко причастен к делу о купюрах? У вас есть какая-то информация?

– Пока ничего определенного сказать не могу, – пожал плечами Гуров. – Его фамилия всплыла случайно. Причем несколько по другому поводу. Мне нужны полные данные о нем, чтобы делать те или иные заключения.

– Не знаю, зачем он вам, – хмыкнул Бурдин, – но у нас Стешенко пару раз засветился.

Дождавшись, пока из лазерного принтера выползет листок бумаги с информацией о Стешенко, Бурдин взял его и протянул Гурову. Сыщик несколько секунд изучал напечатанное, а затем утвердительно кивнул головой и поблагодарил.

– Вам это чем-то помогло? – спросил Бурдин, видя, что Гуров собрался уходить.

– Да, – улыбнулся сыщик. – Я понял, что Стешенко не ангел…


К шести часам вечера Крячко окончательно выдохся. Он искурил пачку сигарет, исчертил тонну бумаги всевозможными схемами, но прийти к каким-то обнадеживающим выводам так и не сумел.

О чем только не думал сыщик, отыскивая решение стоящей перед ним задачи. Даже вариант подключения к проверке банков целого батальона муровских нештатных осведомителей Крячко обдумывал не один раз. Рассматривал со всех сторон и вновь отвергал как негодный.

К тому моменту, когда Гуров вернулся в главк, Станислав выкуривал свою последнюю сигарету, рисуя на листке очередной план действий. Увидев входившего Гурова, Крячко скомкал листок бумаги и запустил им в полковника.

– Чтоб ты провалился, тиран! – рявкнул Станислав. – У меня от твоего задания уже мозги кипят. Смотри, сварится на них котел революции!

– Судя по тому, насколько заполнилась мусорная корзина, на твоих кипящих мозгах не сварится и чашка кофе. Их на нее просто не хватит! – Гуров увернулся от очередного бумажного шарика и посмотрел на переполненную пепельницу. – Стас, а у тебя целый вагон здоровья!

– На чем основано сие гениальное умозаключение? – полюбопытствовал Крячко.

– Той дозой никотина, что ты сегодня употребил внутрь, – ухмыльнулся Гуров, – можно извести на колбасу целый табун лошадей.

Полковник взял пачку «Мальборо», открыл ее и укоризненно покачал головой. Крячко ухмыльнулся. Дескать, обломились вы с халявным куревом! За что тут же и получил пустой пачкой из-под сигарет по голове.

– Конечно, сироту всякий может обидеть, – со скорбной физиономией проговорил Крячко. – Кстати, после такого напряженного трудового дня не мешает действительно что-нибудь принять на грудь. Как ты на это смотришь?

– Пока я смотрю только на тебя, – ухмыльнулся Гуров. – Если соберешься через две минуты, то мы поедем ко мне домой. Там и посмотрим на что-нибудь более интересное. Не только посмотрим, но и попробуем.

Крячко схватил с вешалки свою кожаную куртку и выскочил за дверь. Через три минуты они вместе с Гуровым уже ехали к полковнику домой.

По дороге были куплены традиционные пельмени, которые из-за простоты приготовления всегда покупал Гуров, когда ему было лень готовить. Сегодня спектакль у Марии заканчивался около девяти вечера, поэтому на ее великолепные салаты Крячко рассчитывать не приходилось.

– Гуров, когда тебе наконец надоедят пельмени? – посетовал на друга Крячко. – Попроси Марию, чтобы она съестного на неделю наготовила.

– Бесполезно, – пожал плечами Гуров. – Ты все равно сожрешь все за один раз…

Пока готовились пельмени, Гуров с Крячко выпили по стопке «Смирновской». Разговор долгое время шел ни о чем, наконец терпение Станислава лопнуло.

– Лева, может, исповедуешься мне, отчего ты такой счастливый? – спросил Крячко.

– Люди торопятся, потому ошибаются, – неопределенно ответил Гуров.

Полковник рассказал Станиславу о деталях похищения Скокова. Гуров умолчал о «чеченском следе», но информацию из ФСБ скрывать не стал. Оказывается, первый раз Стешенко «засветился» во время афганской войны. Тогда он был простым корреспондентом. Ездил делать репортаж с места боев.

По возвращении его на Родину в госбезопасность поступила информация, что Стешенко везет в СССР наркотики. В аэропорту его задержали, но наркотиков не обнаружили. Дело, естественно, закрыли, но пару лет Стешенко находился под надзором.

Второй раз госбезопасность обратила на него внимание совсем недавно. С началом боевых действий в Чечне в Москве был арестован один из боевиков Дудаева. В ходе следствия выяснилось, что этот боевик поддерживал контакты со Стешенко.

Заместитель главного редактора объяснил это тем, что с боевиком был знаком еще с Афганистана. И никаких дел, кроме дружеских попоек, он с террористом не имел. Человек Дудаева эту информацию подтвердил. На сем дело и закрыли.

– И что тебе дает эта информация? – удивленно посмотрел на Гурова Станислав. – Какое Стешенко имеет отношение к радиоактивным купюрам?

От необходимости ответа Гурова избавила Мария. Она стремительно вошла в дом, направилась сразу на кухню и, приняв позу оскорбленной добродетели, спросила:

– Объясните мне, пожалуйста, глубокоуважаемый Лев Иванович, что это за шутки со сторублевками?

– Милая, – Гуров встал со стула и обнял жену. – Не могу я тебе ничего объяснить. Просто прошу, чтобы ты нигде не брала сторублевые купюры.

– Лев, это будет выглядеть по-дурацки, – встрял в разговор Крячко. – Будет твоя жена еще ругаться из-за того, что ей дают не те деньги! Пусть возьмет счетчик Гейгера, да и проверяет купюры…

– Тянули тебя за язык! – обреченно развел руками Гуров.

Но было поздно. Рассказать Марии о радиоактивных банкнотах все же пришлось. Заодно Крячко поведал и о тех трудностях, с какими столкнулся во время изучения материалов из ФСБ.

Мария слушала все это с несколько обиженным видом. Ее несколько оскорбило недоверие мужа, но она прекрасно понимала, что далеко не обо всем сыщик имеет право говорить. Поэтому и обижалась только для вида.

– Я гляжу, сыщики липовые, у вас мозги совсем усохли, – покачала головой Мария, едва Крячко окончил говорить. – Вам нужно подойти к этому делу не с экономическими обоснованиями, а с простой «ментовской» логикой. Почему эти деньги в Центробанк должна была перевести одна организация, а не несколько?

– Потому, что такая массовая операция рассеет деньги по всему Центробанку, – как малому ребенку, пояснил Гуров. – К тому же о ней будут знать слишком много людей.

– А зачем им знать? – вскинула брови Мария. – Подставное лицо получает от заказчика деньги. Например, в качестве инвестиций. Затем выплачивает эти деньги в Центробанк. Легко и просто!

– А как тогда все суммы оказались практически в одном месте? – иронично поинтересовался Гуров.

– Кто у нас сыщики? Я или вы? Вот вы и узнавайте, – пожала плечами Мария. – Разливайте водочку. Я пока пойду переоденусь…

## Глава 5

Едва утром Гуров переступил порог главка, как дежурный передал ему поручение от Орлова. Генерал требовал Гурова к себе. И немедленно. Причем вместе с Крячко. Недоумевая, что бы могло случиться за истекшую ночь, полковник поднялся к себе в кабинет и оставил на вешалке плащ.

Несколько минут Гуров раздумывал: идти ли ему к генералу немедленно или все же подождать Крячко: Станислав еще не появился на службе. И было неизвестно, сколько еще его придется ждать.

Проще всего было, конечно, позвонить Орлову и узнать, что именно ему требуется. Но сделать этого Гуров не успел. Едва он потянулся к телефонной трубке, как Крячко вошел в кабинет. Он поздоровался с Гуровым, скинул с себя кожаную куртку и достал из кармана пачку сигарет.

– Потом покуришь, – остановил его Гуров. – Нас с тобой Петр срочно к себе требует.

– Та-ак, – протянул Крячко. – Если день с дискриминации начинается, хорошего от него ждать нечего!

Станислав убрал пачку в карман и пошел за Гуровым. До кабинета генерала друзья шли молча. Оба думали о том, что могло понадобиться Орлову, но все равно угадать намерения генерала им не удалось.

Верочка, секретарь Орлова, выглядела грустной. Похоже, генерал сегодня был не в духе, раз от него досталось и секретарше.

– Ну что, Лева, догусарился? – вместо приветствия спросил Орлов, едва Гуров с Крячко успели войти в кабинет. – Спасибо тебе огромное!

– Петр, вместо того, чтобы закатывать истерики, может, объяснишь, какая муха тебя укусила? – Гуров подошел к столу генерала и опустился на стул. – Верочку почти до слез довел. На меня орешь. Что случилось?

– Ты еще и спрашиваешь?! – еще сильнее распалился генерал. – Между прочим, по твоей милости, Дон Кихот, дело о радиоактивных купюрах передали под мою ответственность.

– И что? – резкость генерала начала выводить Гурова из состояния душевного равновесия. – Что из этого?

– Не строй из себя дурачка! – заорал Орлов так, что задрожал стакан возле графина. – В ФСБ два месяца бились и не нашли ни одного следа. Кулагину грозила хорошая головомойка. Он, гад, знал, что нужно делать: найти дурака и попросить его помочь. Ты на его удочку клюнул. И Кулагин уговорил свое руководство передать дело нам. Дескать, раз милицейский сыщик дело расследует, то МВД все карты в руки. И ответственность в том числе. Теперь, не дай бог, не раскроем, все со своих кресел вылетим!

– Для тебя это, конечно, было Откровением Иоанна Богослова? – усмехнулся Гуров. – Ты не понимал, на что идешь, когда давал согласие Кулагину?

– Я тебе напомню, Лева, – Орлов поднялся из-за стола. – Это ты согласился с Кулагиным, а не я!

– Ну, конечно, – Гуров тоже встал. – Паны дерутся, у холопов чубы трещат. Еще что-нибудь хочешь нам сказать? Мы тебя, Петр, в твоей печали поддержать не можем. Если только вечерком с тобой бутылочку разопьем… А сейчас, извини, работы выше крыши!

Несколько секунд Гуров и генерал смотрели друг другу в глаза, словно пытаясь просверлить насквозь. Крячко прятал ухмылку и наблюдал за ними исподлобья. Такие сцены Станиславу приходилось видеть не впервые. Орлов на старости лет стал дорожить своим местом и устраивал сцены каждый раз, когда, как ему казалось, Гуров делал ошибку.

Впрочем, понять генерала было можно: две внучки и внук… Впрочем, ни из одного подобного поединка с Гуровым генералу выйти победителем еще не удалось. Переупрямить сыщика было делом практически невозможным. Если это и удавалось кому, то только Марии.

– Тебе-то все равно, а мне внуков растить надо, – пробурчал Орлов, сдаваясь. – Я пока у вас начальник. Рассказывайте, что удалось отыскать…


Гуров и Крячко вышли из кабинета генерала через полчаса. Орлов вытягивал из них все, словно гестаповец на допросе. Если еще учесть атмосферу разговора, заряженную электричеством эмоций, то можно представить, насколько нелегко он сложился и для Гурова, и для Орлова.

Впрочем, бесплодным совещание у генерала назвать было нельзя. Вчерашнее предположение Марии о подставных лицах, отправивших деньги в Центробанк, превратилось в осязаемое руководство к действию.

Обсудив все варианты, сыщики пришли к выводу, что подобная передача банкнот была вполне возможна. Только не через подставных лиц, а от вполне легальных фирм. Отличительной чертой этих организаций должно быть наличие общего хозяина, какой-то более крупной фирмы, входящей в состав учредителей или владеющей контрольным пакетом акций каждой из них.

В ФСБ такой вариант не рассматривался вообще. Видимо, госбезопасность посчитала, что такое возможно только на прогнившем Западе. Однако всему миру известно, как быстро наши криминальные структуры перенимают «передовую технологию». В отличие от государственных учреждений.

Разобраться с этим было поручено Крячко. Станислав должен был заново поднять названия и адреса всех плательщиков, перечисливших в Центробанк любые суммы за полгода до обнаружения банкнот. Станиславу такая работа была, по крайней мере, более понятна, чем копание в бухгалтерских отчетах. Поэтому Крячко, нарушая все традиции, даже не пожаловался, когда ему поручили эту работу.

Несмотря на все сомнения Орлова в причастности Стешенко к делу о радиоактивных купюрах, Гуров не собирался отказываться от проверки заместителя главного редактора, хотя и понимал, как мало может дать вся эта суета со Стешенко. Но довести начатое до конца был просто обязан.

По крайней мере, в причастности Стешенко к похищению журналиста Гуров ничуть не сомневался. И имел для этого все основания! Подозрение о переправке наркотиков через границу в 1984 году – это раз. Связь Стешенко с дудаевским боевиком – это два. К тому же именно Стешенко делал одну из хвалебных статей о главном чеченском террористе, когда тот служил в Афгане. Интересная получается закономерность.

Ну и, наконец, тот факт, что звонок из штаба Дудаева был адресован именно Стешенко. Этот момент не казался странным. Интересовало Гурова другое. Почему Стешенко так срочно отправил Скокова в командировку, не дождавшись возвращения главного редактора? Не потому ли, что вся эта история с пресс-конференцией была абсолютной «липой» и главный редактор в тот момент мог узнать об обмане?

Отправив Крячко в Центробанк, Гуров позвонил Бурдину. Согласно распоряжению министра, Орлов осуществлял общий контроль над проведением операции. Он же нес за нее ответственность, а ФСБ было предписано всячески помогать органам внутренних дел проводить повторное расследование.

Вот этот пунктик и собирался использовать Гуров. Раз ФСБ обязана всячески помогать МВД, то пусть делится техникой, людьми и спецсредствами!

Гуров собирался поговорить со Стешенко. Для того чтобы проверить реакцию заместителя главного редактора на беседу о похищении, полковнику было необходимо, чтобы за Стешенко проследили. Узнали, куда он направится и с кем будет говорить. Вот для этих целей Гуров и собирался попросить у Бурдина людей и машину.

Услышав, что надо Гурову, тот не стал возражать. Более того, Бурдин откопал на Стешенко новые данные. Оказывается, журналист поддерживал отношения с чеченской делегацией в Москве (назвать ее «посольством» ни у кого не поворачивался язык!). Бурдин пообещал прислать Гурову двух парней через двадцать минут. На этом они разговор и закончили.

Ожидая прибытия сотрудников ФСБ, Гуров решил связаться со Стешенко. Заместителя главного редактора довольно долго искали по многочисленным коридорам. Гуров терпеливо ждал. Наконец Стешенко взял трубку.

– Мне бы хотелось, Андрей Анатольевич, поговорить с вами по поводу похищения Скокова, – начал Гуров.

– А почему со мной, а не с ним? – удивился Стешенко.

– Это мы с вами и обсудим при личной встрече, – ответил Гуров. – Я приеду через час.

Не слушая возражений Стешенко, Гуров повесил трубку. Сыщик намеренно дал понять заместителю главного редактора, что разговор будет вестись именно об его участии в похищении журналиста.

Гурову было просто необходимо, чтобы Стешенко начал волноваться. Если он и в самом деле замешан в покушении, то пока связываться со своими хозяевами он не станет: нет оснований. Зато Стешенко придется помучиться, раздумывая, где он мог сделать промашку. И во время разговора он будет думать именно об этом. Не ровен час и оговорится.

Парни, которых выделил Бурдин, приехали даже чуть раньше. Полковник критически осмотрел их и остался доволен. Это были квалифицированные исполнители, но другого Гурову сейчас и не требовалось.

Оказалось, что Бурдин успел кратко проинструктировать их о том, что им предстоит делать. У парней была фотография Стешенко и список всех адресов, куда заместитель главного редактора может отправиться.

Это было нужно на тот случай, если Стешенко каким-то способом удастся оторваться от «хвоста». Найти его вновь можно будет по одному из этих адресов. Гурову только и оставалось, что удивленно хмыкнуть, глядя на такую организацию слежки. Похоже, эти парни Стешенко не упустят!

В редакцию Гуров поехал на своем «Пежо». Парни на ржавой «шестерке» пристроились ему в хвост. Техника у них была что надо! Перед выездом Гуров полюбопытствовал, где ФСБ нашла такую рухлядь. Парни молча подняли капот.

Гуров заглянул и ухмыльнулся. Вместо дряхлого «сердца» у ржавой «шестерки» стоял V-образный шестицилиндровый движок от «Мерседеса». И как он только туда влез! Подвески тоже были усилены. К тому же умельцы приладили на движок турбонаддув. Получилась техника почти того же уровня, как в «Формуле-1».

– На такую машину меньше внимания обращают, – гордо прокомментировал один из парней.

– Неплохо, – только и сказал Гуров и пошел к своему «Пежо».

У здания редакции Гуров даже не поглядел в сторону ржавой «шестерки». Из того, что сыщик успел узнать об этих парнях за несколько минут, было очевидно: с выбором позиции они не ошибутся.

Разговор со Стешенко получился недолгий. Полковник сразу заявил заместителю главного редактора, что подозревает того в похищении Скокова. Стешенко на несколько секунд онемел, а затем заорал на сыщика:

– Вы понимаете, что вы говорите? Я в суд на вас подам за клевету! Вы ничего не докажете. У вас ни одной улики нет. А все, что вы нашли, сплошная «липа»…

– А откуда вы знаете, что у меня есть? – спокойно спросил Гуров. Сыщику все стало абсолютно ясно. Если Стешенко не был напрямую замешан в похищении Скокова, то косвенно в этом несомненно участвовал.

– Ничего я не знаю! – снова закричал Стешенко.

Тут Гурову в голову пришла шальная мысль.

– И не знаете, как деньги, уплаченные при выкупе, в Центробанке оказались? – перебил он Стешенко. Этот безобидный вопрос произвел эффект разорвавшейся бомбы. На секунду Стешенко застыл с открытым ртом, а потом снова закричал:

– Я в этом не замешан! Я вообще о деньгах ничего не знаю!

– Ну не знаете, так и не знаете! – поморщился Гуров. – Деньги – это, грубо говоря, эквивалент стоимости того или иного товара. Вашего незнания, например. И незачем так орать…

Гуров повернулся и вышел из кабинета. Сыщик понял, что нащупал нечто ценное. Время покажет, насколько это похоже на золотую жилу. Теперь все зависело от сотрудников ФСБ.


Парни сидели в машине, не спуская глаз с дверей редакции. У них был диктофон, на который наговаривалось все произошедшее во время слежки за объектом. Записали первое сообщение о прибытии на место, далее следовала информация о выходе Гурова из редакции.

Машина сыщика едва успела скрыться за поворотом, как на улице показался Стешенко. Он торопливо прошел к серебристому «Форду-Эскорту» и сел за руль. Парни переглянулись: сейчас у них начнется настоящая работа.

«Форд» вырулил на проезжую часть и на предельно допустимой скорости пошел от Садового кольца к Волоколамскому шоссе. Машина с сотрудниками ФСБ пристроилась за ним.

Стешенко не петлял. Казалось, что у него и мысли не возникло о том, что за ним могут следить. На всякий случай парни старались, чтобы между «Фордом» и их «шестеркой» было не меньше трех машин. Сделать это было нетрудно. Поток машин на улицах был столь насыщенным, что иногда между «Фордом» и ними оказывалось пять-шесть автомобилей.

У станции метро «Сокол» Стешенко неожиданно свернул на Песчаную улицу. Парням пришлось нарушить правила, чтобы не потерять своего подопечного. Они подрезали на повороте «Волгу», но Стешенко не потеряли.

«Форд» проскочил улицу Народного Ополчения и направился по Сурикова в сторону Врубеля. Здесь движения почти не было. Поэтому парни из ФСБ сбавили скорость, чтобы не привлекать внимания. Они почти доехали до тупикового поворота в конце улицы Сурикова, когда оттуда выскочил «Москвич-Святогор».

Визжа тормозами, «Святогор» в одну секунду оказался бок о бок с «Фордом». Словно в замедленной съемке, из окошка «Москвича» показалось дуло «Калашникова». Длинная очередь распорола борт «Форда» и вышибла из кабины все стекла. Машина Стешенко вильнула вправо и на всей скорости ударилась о фонарный столб.

– Вот сука! – закричал тот, что сидел рядом с водителем, не отрывая глаз от «Святогора». – Совсем оборзели, ублюдки! Газуй. Сейчас я их достану… – Вытащил пистолет, и, высунувшись из окна, он три раза выстрелил по колесам «Святогора». Водитель в это время передавал всем постам номер машины и направление ее следования. Договорить он не успел.

От удара приклада у «Святогора» вылетело заднее стекло. Убийца в черной маске выпустил весь магазин в сторону ржавой «шестерки». Очередь вспорола радиатор, превратила в решето крышку капота и вдребезги разнесла ветровое стекло.

В последний момент водитель «шестерки» успел вдавить педаль тормоза в пол. Машину занесло. Из-за огромной инерции движения она перевернулась на бок, подставляя дно под выстрелы киллера. В ту же секунду «Святогор» свернул на улицу Врубеля.


Гуров не торопился в главк. Сейчас он ничего решить не мог. Все зависело от парней из ФСБ, которые должны были выяснить, с кем пойдет на контакт Стешенко. До тех пор сыщику делать было совершенно нечего. Полковник решил пообедать, воспользовавшись услугами милицейской столовой. Кормили там, естественно, не слишком вкусно. Но, по крайней мере, в свежести котлет можно было быть уверенным.

Гуров завернул во двор главка, вышел из машины и остановился: прямо к нему шел незнакомый, стильно одетый мужчина. Полковник сегодня никого не ждал. Тем более во дворе главка. В первую секунду у сыщика мелькнула мысль о том, что это один из людей Бурдина, но она тут же пропала. Так, как передвигался этот парень, профессиональный военный ходить не мог.

– Лев Иванович, – парень подошел к Гурову, – у меня к вам поручение. Всего пара слов. Давайте сядем в вашу машину и поговорим?

Гуров удивился, но спорить не стал. Ему было интересно, как развернутся события дальше. О своей безопасности полковник не беспокоился. Гораздо важнее было то, что хочет ему сказать этот человек. Он сел в салон «Пежо» и распахнул дверку со стороны пассажира.

– Лев Иванович, – начал парень, едва опускаясь на сиденье, – некоторые люди обеспокоены тем, что вы сейчас делаете. Скажу прямо, им не хотелось бы, чтобы вы продолжали расследование.

– Ну, милый мой, – усмехнулся Гуров, – это уже становится пошло! Какое мне дело до желаний этих людей?

– Пока никакого, естественно, – продолжал парень. – Но, может, после получения двухсот пятидесяти тысяч долларов их желания станут вам ближе?

– Мальчик, ты знаешь, что бывает за попытку подкупа должностного лица? – ехидно полюбопытствовал Гуров.

– Ну не надо так все утрировать, – поморщился парень. – Во-первых, это не подкуп, а субсидия на удовлетворение жизненных потребностей отдельного индивидуума. А во-вторых, где вы у меня видите деньги? Мы с вами просто беседуем…

Купить Гурова пытались не один раз, но впервые действовали так нагло. Похоже, за этим парнишкой стоят очень большие люди. Наверняка и какое-то прикрытие у них приготовлено, но припугнуть наглеца все же следовало.

– Мальчик, – хищно ухмыльнулся Гуров, – сейчас я притащу тебя в участок за шкирку. Там с тобой приватно побеседуют. И никаких вещественных доказательств мне для этого не понадобится.

– Фу, как грубо! – вновь поморщился парень. – Если я не позвоню из своей машины через пять минут, то здесь будет мой адвокат, куча журналистов, а в кабинете Орлова раздастся парочка звонков. В одном из них генералу скажут о том, что он отправлен в отставку… Вам что, Лев Иванович, двухсот пятидесяти тысяч мало? Назовите свою сумму!

– Выметайся, щенок, – Гуров начал потихоньку звереть. – И постарайся больше не попадаться мне на глаза.

– Что же! – весело улыбнулся парень. – Такой вариант нами тоже предусматривался. Будем решать эту проблему по-другому!

Парень выбрался из «Пежо» и аккуратно прикрыл за собой дверцу. Он направился к новенькому «Мерседесу», а Гуров смотрел ему вслед, ощущал, как его злость тихо сходит на нет. В душе осталось только ликование: сыщик дернул за ту ниточку, которая разматывала весь клубок!

## Глава 6

Движение на улице Сурикова перекрыли. Внушительные патрули разворачивали с обеих сторон транспорт на улицы Шишкина и Врубеля. Пешеходов пропускали, но сами тротуары вдоль проезжей части были перекрыты.

Гурова, естественно, к месту происшествия пропустили беспрепятственно. Когда он подъехал к оцеплению, наряды милиции выпустили с Сурикова две машины «Скорой помощи». Завывая сиренами, они помчались в сторону ближайшего хирургического стационара.

Бригадой экспертов на месте происшествия руководил майор Филиппов. Он козырнул Гурову и доложил о том, что было сделано. Полковник утвердительно кивнул и спросил:

– Парни из «шестерки» живы?

– Пока да, – майор неуверенно повел плечами. – Не знаю, оклемаются ли. У пассажира огнестрельное ранение в верхнюю правую часть груди и тяжелая черепная травма. С водителем хуже: три огнестрельные раны. Одна другой страшнее! Крови он много потерял. Водитель «Форда» мертв. Его так изрешетили, что хоть муку просеивай…

Гуров вполголоса выругался и пошел к перевернутой «шестерке». Еще каких-то полчаса назад он был счастлив от того, что преступники дали о себе знать, пойдя с ним на наглые переговоры. Теперь все изменилось. Единственная ниточка, которая могла бы привести к цели, была оборвана.

Сыщик даже не успел понять, какую роль сыграл Стешенко в заражении сторублевых купюр. Судя по тому, что его убили, не слишком важную. Но Стешенко знал или догадывался, кто за этим стоит. Иначе какой смысл был ликвидировать заместителя главного редактора?

Впрочем, сейчас это было неважно. Первостепенной задачей для Гурова стал розыск убийц. Они, несомненно, сошки, простые исполнители. Но выход на заказчика дать могут.

– Машину, из которой стреляли, нашли? – спросил Гуров, не поворачиваясь к Филиппову.

– Нашли. Они ее, суки, бросили во дворе на улице Панфилова, – зло проговорил майор. – Там их ждала другая тачка. На ней и исчезли. Ищи их теперь!

– Кто-нибудь видел, как преступники пересаживались? – Гуров спросил без особой надежды.

– Откуда? – хмыкнул Филиппов. – «Святогора» они бросили у железнодорожной линии. В эту пору там даже бомжи не ходят…

– Бомжи! – Гуров едва не подпрыгнул. – Майор, пошлите своих людей прочесать окрестности. Пусть хватают всех бомжей и трясут во всю душу. Не может быть, чтобы у железной дороги их не было. Они вечно там ходят, пивные бутылки собирают!

– Не нужно, Лев Иванович! – раздался за спиной Гурова уверенный голос. Полковник обернулся. Их догонял Бурдин. – Я своих волков на них натравлю. Если был хоть один человек, кто видел киллеров, мы его из-под земли достанем!

– Вот из-под земли не надо, – печально улыбнулся Гуров. – После погружения под землю нам уже никто помочь не сможет. Простите, Сергей Федорович. Жаль ваших ребят. Мне нужно было предупредить их, что и такой вариант возможен.

– Не извиняйтесь, Лев Иванович, – Бурдин обреченно махнул рукой. – Парни сами виноваты. По инструкции они должны были не задерживать убийц, а преследовать их на предельно возможной дистанции. А за стрельбу в густонаселенном районе им вообще головы отвернуть нужно. Что я и сделаю, если выживут. Погусарствовать им захотелось! Рейнджеры недоделанные, мать их…

Осмотр места происшествия ничего нового не добавил. И так было ясно, что киллеры ждали именно машину Стешенко. Видимо, кто-то из них находился где-то у перекрестка с улицей Народного Ополчения. Он и предупредил по рации о приближении «Форда». По-другому точность появления киллеров объяснить нельзя.

Но удивительным было другое – насколько оперативно сработали заказчики убийства. Ликвидация Стешенко и попытка подкупа Гурова практически совпали по времени. Получалось, что напуганный разговором с Гуровым Стешенко позвонил тому, кого искал полковник.

Этот человек мгновенно оценил обстановку. Главарь понимал, что Стешенко рано или поздно заговорит. Догадывался, что Гурова купить не удастся. Поэтому и отдал одновременно две команды: предложить сыщику взятку и ликвидировать Стешенко. Первое – на всякий случай (вдруг повезет!). Второе – для верности.

Убийцы сработали оперативно. Это говорит, в первую очередь, о том, что в этой организации железная дисциплина, и о том, что у нее разветвленная сеть. По крайней мере, по Москве.

Первое было серьезным препятствием в расследовании преступления. Поскольку вышколенные боевики сразу же, получив приказ, залягут на дно и найти их будет очень сложно. Зато второе отличительное качество преступной группы, с которой на этот раз имел дело Гуров, могло здорово ему помочь.

Если сеть боевиков такая разветвленная, то, скорее всего, большую часть времени она находится на консервации: боевики сидят и ждут, когда найдется для них дело. Возможно, есть какая-то группа «быстрого реагирования», но большая часть контингента вступает в дело не часто.

Именно поэтому, если взять кого-то из боевиков, то организация не сразу хватится пропажи. У Гурова еще останется время, чтобы подобраться поближе к главарям, прежде чем все следы их пребывания на белом свете будут уничтожены. Нужно только решить маленькую проблему: найти этих гребаных боевиков!

Бурдин привез с собой целый автобус натасканных волкодавов. Его ребятки должны были прочесать окрестности, в надежде найти свидетеля, заметившего, как киллеры поменяли машину. Майор Филиппов повел их к месту, где был брошен «Святогор». А Гуров вернулся в главк.

На улице Панфилова сейчас сыщику нечего было делать. Гораздо полезнее было сидеть в главке, суммировать информацию, которая будет поступать от ДПС, Бурдина и Крячко, и координировать их работу. Каждый занялся своим делом, и от Гурова вновь, второй раз за день, почти ничего не зависело.

Такое положение вещей полковника не устраивало. Сыщик до мозга костей, он ненавидел координационную работу. Гурову часто приходилось вывозить расследование к благополучному завершению на своих собственных плечах, не слишком рассчитывая на чью-то помощь. Он настолько привык к этому, что других методов работы абсолютно не воспринимал.

«Волка ноги кормят!» – любил повторять Гуров. Поэтому полковник в одночасье изменил свое решение. Он дал Бурдину номер своего сотового и попросил связаться с ним, если появится что-то новое.

Сам же направился в редакцию газеты. Гуров срочно хотел знать, с кем чаще всего контактировал Стешенко. Нужно было определить круг тех, кто не имел непосредственного отношения к журналистской деятельности. Именно среди них Гуров и надеялся найти того, кому Стешенко звонил после разговора с ним.

Гуров уже почти добрался до редакции газеты, когда зазвонил сотовый. Полковник решил, что звонить могут только Крячко или Бурдин. Это означало, что появились положительные сдвиги. Не сбавляя скорости, Гуров вынул трубку из крепления и ответил на звонок.

В первой части своего предположения сыщик ошибся на все сто двадцать процентов. Зато вторая догадка Гурова оказалась абсолютна верна. Новость, услышанная им, была столь неожиданной, что сыщик сначала отказался верить своему везению. Звонил Орлов.

– Лева, – взволнованно проговорил генерал, – марш быстро в главк. Тут для тебя видеопленочка поступила. Похоже, на ней те парни, что устроили пальбу на Сурикова…

Первые, кого увидел Гуров в приемной Орлова, были несколько молодых людей в красно-синих шарфах. Четыре парня и три девушки. Все не старше восемнадцати лет. У одного в руках видеокамера.

Гуров с интересом осмотрел всю группу и вошел в кабинет Орлова. Едва сыщик закрыл за собой дверь, как Орлов махнул рукой, подзывая его к себе, и включил видеомагнитофон.

Съемки велись явно любителем. Камера сначала показала салон электрички и дурачащихся парней с девушками. Некоторое время они дружно скандировали речевки, восхваляющие футбольную команду ЦСКА. Затем электричку качнуло, и один из парней, похоже намеренно, повалился на девчонок.

Веселье среди молодежи усилилось. Парень получил несколько тумаков, а оператор перевел камеру за окно электрички. Вот тут-то в объектив и попал «Святогор». Машина с выбитым задним стеклом резко затормозила возле белого «Опеля» (Гуров автоматически запомнил номер). Из «Святогора» выскочили двое мужчин. Один из них снимал с головы черную маску, а в руках второго был автомат.

– Смотрите, какая чума творится! – закричал оператор, и вся стайка молодежи бросилась к окнам.

На секунду камеру закрыли спины людей, но затем оператор все-таки расчистил себе обзор. Впрочем, уже было поздно: электричка отъехала довольно далеко и в камеру попал только задний бампер «Святогора» со следами от пуль…

– Каково, а? – восхищенно спросил его Орлов. – Какие ребята молодцы. Главное, как оперативно сработали!

– Этих молодцов поощрить не мешает, – перебил генерала Гуров. Орлов как-то сразу сник. – Как они здесь оказались?

– Вот иди, умник, и сам с ними поговори, – проворчал генерал. – «Поощрить»! У меня, между прочим, фонды не резиновые. Мне эти деньги как-то списывать нужно будет. На нештатных осведомителей нам не так много и дают…

– А ты из своего кармашка, Петр, вытащи. Если в главке деньги кончились! – довольно жестко сказал Гуров. – На голой инициативе и энтузиазме сейчас не принято работать. Не поощришь парней, они в следующий раз трижды подумают, прежде чем в милицию идти: а нужно ли свое время на нас тратить!

– Ладно, не учи! – буркнул генерал. – Забирай их к себе и поговори. А я пока что-нибудь придумаю…

Когда все семеро перекочевали к нему в кабинет, Верочка принесла всем кофе. Еще по дороге сыщик намекнул ей об этом, и секретаршу Орлова дважды просить не пришлось. Уж какой черты у Верочки не было точно, так это жадности. Тем более к казенному кофе.

– Что-то дешево, гражданин начальник, вы нас покупаете! – хмыкнув, проговорил один из парней, что выглядел постарше прочих. – Вы нам еще леденцы подарите…

– Заткнись, Борька! – прикрикнула рыжеволосая девчонка. – Не обижайтесь на него, товарищ следователь. У него всегда язык быстрее головы работает. Это я всех сюда притащила после того, как мы этих бандитов на пленку засняли. А все Славка сделал! Ему вчера видеокамеру подарили…

– Стоп, солнышко! – улыбнувшись, остановил девушку Гуров. – Не так быстро. Давайте по порядку.

Разговор вышел не слишком долгим. У Вячеслава вчера был день рождения, и мать подарила парню видеокамеру, о которой тот долго мечтал. Со вчерашнего дня Слава с ней не расставался. И сегодня, когда вся компания решила поехать на электричке из Тушино на стадион ЦСКА на матч своей любимой команды, камеру, естественно, он тоже прихватил с собой.

После толчка в электричке Вячеслав случайно перевел камеру за окно. И в видоискатель попалась машина, мчавшаяся вдоль железнодорожной ветки. Слава, наверное, не обратил бы на нее внимания, если бы не увидел заднее выбитое стекло. Дальше все было видно на видеопленке.

Протоколировать этот разговор Гуров не стал. Ребята явно нервничали, поглядывали на часы. Сыщик решил всех отпустить без задержки, переписав данные на всякий случай. Когда он уже заканчивал опрос, вошла Верочка и отдала конверт.

В конверте лежало триста пятьдесят рублей. Пятидесятирублевыми купюрами. Гуров усмехнулся щедрости генерала. Конверт взяла рыжеволосая девушка, верховодившая в компании. Она открыла его и радостно воскликнула:

– Класс, ребята! Тут три с половиной сотни. А вы еще меня слушать не хотели!

– Ва-у! – протянул Борис. – Теперь и пивка попьем…

Едва ребята ушли из кабинета, Гуров бросился в аналитический отдел. Там уже заканчивали считывание данных с видеокассеты. Специалисты перевели изображение в цифровой код и внесли в память компьютера.

В том, что «Святогор» был именно тот, из которого стреляли по Стешенко и сотрудникам ФСБ, сомневаться не приходилось. Во-первых, время совпадало с точностью до минуты. А во-вторых, на последнем кадре пленки был четко виден край автомобильного номера с одной цифрой и буквами. Они были те же, что и на «Святогоре», обнаруженном около железнодорожной ветки.

Номера эти были известны уже давно, и запрос на них сделан. Как и предполагал Гуров, «Святогор» был угнан. Причем только вчера вечером. Но вот «Опель» еще в этом деле не фигурировал. На пленке была видна только часть его номера, причем плохо. Но спецы обещали отфильтровать изображение и к завтрашнему утру найти в базе данных все «Опели» со схожими номерами.

То же самое было и с изображением киллеров. Оператор видеокамеры сфокусировался на том бандите, что снимал с себя маску. Во время тех нескольких секунд, что велась съемка, он стоял к камере спиной. Лицо второго попало в кадр только один раз. К тому же изображение было нечетким. Но специалисты обещали устранить и этот дефект.

К тому времени, когда специалисты аналитического отдела закончили предварительную обработку информации, к ним пришел и Крячко. С непривычки от долгого сидения за компьютером глаза Станислава покраснели и слезились. Он аккуратно положил перед начальником отдела компакт-диск и достал сигарету.

– Ребята, вытащите мне отсюда всю информацию, – Станислав тяжело вздохнул. – Я сам ни хрена не понимаю, что с этой штуковиной делать. Эти компьютерные маньяки из банка сказали, что для нее нужно какое-то специальное устройство.

– Обычный CD-rom. Сейчас посмотрим, что вам сюда упаковали, – компьютерщик взял компакт-диск и вставил его в считывающее устройство. – Вот это да! Она же почти полтора мегабайта весит. Вы что, Большую советскую энциклопедию сюда скопировали?

– Хуже! – мрачно ответил Крячко. Вдруг его осенило. – Слушай, а компьютер может сам за меня искать информацию?

– Конечно, если задать ему нужные вам параметры, – улыбнулся специалист.

– Ну-ка давай мы с тобой сейчас попробуем, – Станислав придвинул к компьютеру еще одно вращающееся кресло. – Хорошо живете!

– Стас, время уже почти шесть вечера, – Гуров попытался обратить внимание друга на себя. – Поехали домой.

– Езжай один, Лева, – не поворачивая головы, отмахнулся от Гурова Станислав. – Мне еще покопаться в данных из Центробанка нужно…

Гуров пожал плечами и вышел из аналитического отдела. Сегодня ему делать было совершенно нечего. Пока специалисты не обработают информацию и не сравнят ее с банком данных, ничего предпринять сыщик не мог. Правда, оставалась еще надежда на то, что Бурдин сможет найти ниточку к убийцам по своим источникам. Но тот пока не звонил. Номер он знает, так что можно подождать звонка и дома.

За Марией ехать было еще рано, и Гуров отправился сразу домой. Еще не открыв дверь, сыщик понял, что жена уже дома: запах готовящегося жаркого проникал на лестничную площадку. Удивившись тому, что Мария не на спектакле, Гуров открыл дверь и прошел сразу на кухню.

В вечернем платье, с уложенной прической и великолепным макияжем, Мария возилась у плиты. Стол на кухне был накрыт так, словно Строева ждала дорогих гостей и решила устроить великолепный банкет.

– Ого! – Гуров окинул удивленным взглядом богатый стол. – Что у нас сегодня за праздник?

Мария обернулась на его голос. Гурова сразу насторожил нездоровый румянец на щеках жены и странный блеск ее глаз. Полковник застыл в дверях, совсем перестав понимать, что же происходит. Мария усмехнулась.

– У нас сегодня, Левушка, самый главный день жизни. По крайней мере, для меня! – странно дрожащим голосом проговорила Мария и, помедлив, пояснила: – Меня с роли вышибли! Сказали, что мы с героиней не похожи характерами. И вообще, пришло время мне отдохнуть от главных ролей. Слишком типовой подход у меня стал к моим героиням!

Казалось, что Мария сейчас расплачется. Гуров метнулся через всю кухню и прижал жену к себе. Мария на объятья не ответила. Она стояла окаменев. Гуров удивленно отстранился.

– Не переживай, милая. Ничего страшного нет! Нельзя же сыграть все роли на свете, – он попытался утешить жену. – В конце концов, такое с каждой актрисой может случиться.

– Не с каждой, – Мария иронично посмотрела на мужа. – Только с той, что додумалась замуж за сыщика выйти.

– Что ты хочешь этим сказать? – Гуров внимательно посмотрел ей в глаза.

– Ничего, милый! Просто мне намекнули, что ты влез не в свое дело и теперь неприятности будут не только у тебя, – усмехнулась Мария. – Ладно, что мы стоим? Садись, разливай. Думаю, за это надо выпить.

– Суки!!! – только и смог произнести Гуров. Он опустился на стул и взял со стола бутылку «Смирновской». Действительно, выпить сейчас им с Марией не помешает.

## Глава 7

Утром Гуров первым делом связался с парнями из ГИБДД и попросил информацию о владельце «Мерседеса», в котором приехал тот наглый мальчишка, что предлагал взятку.

Уже не в первый раз на близких Гурова оказывали давление. То, что произошло с Марией, было не так трагично, как похищение его первой жены, Риты. Но сам по себе поступок от этого менее гнусным не стал.

Играть в театре для Марии то же самое, что и жить. Актерская работа нужна была ей не меньше, чем пища или воздух. Лишить Марию той роли, к которой она так долго готовилась и о которой мечтала, было подло и жестоко. Мария как-то надломилась, постарела и утратила интерес ко всему, что ее окружало.

Гуров попытался успокоить жену. Он даже посоветовал ей уйти в другой театр. В конце концов, такая актриса без работы не останется. Но Мария и слушать об этом не хотела. Она внимательно посмотрела на мужа и спросила:

– Лева, если бы тебя отстранили от главного расследования в твоей жизни, ты бы ушел из главка, например, в охранное агентство?

Гуров понимал, что Мария права. Поэтому в ответ только отрицательно покачал головой.

– Тогда не надо и меня уговаривать! – резко закончила фразу Строева. – Я добьюсь этой роли. И прошу тебя, не вмешивайся в мои театральные дела! Я в состоянии разобраться с проблемами сама…

Гуров не стал спорить, хотя и согласиться с ней не мог. Если он оказался причиной, из-за которой Мария потеряла роль, то он и должен сделать все, чтобы на нее перестали давить. А для этого нужно было найти тех, кто хотел заставить его отказаться от расследования.

Одним из путей в этом поиске стал «Мерседес», в котором приехал парень, предлагавший взятку. Гуров не думал, что эта ниточка выведет его сразу на нужных людей. Скорее всего «Мерседес» зарегистрирован на какое-то подставное лицо, которое эту машину и в глаза не видело. Но проверить эту версию необходимо.

Куда большие надежды сыщик возлагал на пленочку, снятую фанатами ЦСКА. Маловероятно, что и «Опель», на котором убийцы скрылись, так же, как и «Святогор», был угнан. Убийцы рассчитали все точно, и увидеть, как они пересаживались из одной машины в другую, мало кто мог. А уж обращать на это внимание и запоминать номер «Опеля» точно не стал бы никто. Если бы не парнишка с видеокамерой.

Преступники этого не знали. Они просто не могли предположить, что милиция, благодаря счастливой случайности, выйдет так быстро на их след. Такое развитие событий давало Гурову неплохой шанс найти их и заставить говорить. В том, что убрать Стешенко и предложить сыщику взятку приказали одни и те же люди, Гуров не сомневался. Они же стали давить на Марию, чтобы заставить сыщика отказаться от следствия. Только вот добились обратного результата. Гуров был настолько взбешен последними событиями, что остановить его стало невозможно.

Номер «Мерседеса» в ГИБДД определили довольно быстро. Машина принадлежала некоему Куртияну Рамизу Махмудовичу, проживающему на Ростовской набережной. Гуров поблагодарил ребят и поспешил вниз, к своему «Пежо».

По указанному в ГИБДД адресу Куртиян не проживал, то есть прописан он был именно на Ростовской набережной, но там не жил. В квартире жила одинокая старушка. Говорить о Куртияне она отказалась. Но, увидев удостоверение Гурова, неохотно согласилась.

Оказалось, что Куртияна она видела всего два раза. Старушка нуждалась, и подруга посоветовала ей прописать у себя кого-нибудь за деньги. Старушка дала объявление в бесплатную газету и стала ждать.

Так вот, первый раз она видела Куртияна тогда, когда он пришел по объявлению. Второй раз – когда Рамиз принес деньги и получил вожделенную московскую прописку. Больше он не приходил. И о том, где можно найти Куртияна, старушка не знала.

– Я же ничего противозаконного не делала! Моя квартира. Кого хочу, того и прописываю, – оправдывалась старушка. – А мой жилец, он что, бандит какой? Вежливый мужчина вроде был…

– Как он выглядел? – поинтересовался Гуров.

– Как? Да как и все они, нерусские! – пожала плечами старушка. – Носатый такой, черненький…

Гуров ушел от старушки ни с чем.

Куртиян не появлялся у старушки уже почти полгода. Она не выписала его и не заявила об этом в компетентные органы. Следовало бы ее взгреть как следует, но Гурову не хотелось этого делать. Тем более что наказание старушки не помогло бы ему в розыске преступников.

В главк Гуров вернулся около десяти часов утра и сразу прошел в аналитический отдел. Специалисты пока ничем помочь ему не могли. Работа оказалась труднее, чем они предполагали, – чтобы закончить фильтровку изображения с видеокассеты, им нужно было еще часа полтора. Гуров сокрушенно вздохнул и пошел к себе в кабинет. Время утекало, словно вода сквозь пальцы. Ему оставалось только ждать.

Почти у дверей кабинета Гурова догнал Филиппов.

– Лев Иванович, – возбужденно заговорил майор, едва они с Гуровым поздоровались. – По моей агентурной сети пришло сообщение, что есть информация о заказчиках убийства Стешенко!

– Вот это сюрприз. – восхитился Гуров. – Значит, не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся!

– Ты о чем? – удивился майор.

– Да так, о своем. Не разбегайся, майор, прыгай! – поторопил он Филиппова.

– Да мне и сказать-то пока нечего, – пожал плечами тот. – Вышел на связь со мной один человечек, назначил встречу и сказал, что выложит информацию только тогда, когда я ему работу оплачу. Если хочешь, подожди! Я сейчас еду. Вернусь, расскажу.

– Серега, давай-ка я с тобой двину! – Гуров взял майора под локоть и повел по лестнице вниз. – Чтобы времени не терять…

– Лев Иванович, это же мой человек! – попытался сопротивляться Филиппов. – Он меня одного ждет. Еще говорить не станет. А то и вообще не покажется.

– Ничего, с этим мы разберемся, – не отставал Гуров. – Серега, честное слово, мне информация нужна максимально быстро. Вопрос жизни и смерти! К тому же расходы твои я оплачу…

Встреча майора с его осведомителем была назначена на одиннадцать, в небольшом кафе на Садовом кольце. Времени оставалось совсем немного.

К кафе Гуров с Филипповым подъехали без пяти одиннадцать. Сыщик припарковал «Пежо» прямо около дверей и прошел за Филипповым внутрь. Пока Гуров закрывал двери машины, майор уже увидел своего осведомителя и подошел к его столику. Они едва успели переброситься парой фраз, как к ним подсел Гуров.

– Вот, Мишкин, человек, которому нужна твоя информация, – майор показал на Гурова. – Он и решит, насколько она ценна и стоит ли тебе за нее платить.

– Ты, начальник, совсем офонарел? – пробурчал осведомитель. – Ты еще сюда весь МУР приведи! Засвети меня, чтобы побыстрее пришили. Совсем менты работать разучились!

– А ты нас работать не учи, – оборвал его Гуров. – Выкладывай, что знаешь, и разойдемся, как в море корабли.

– Э-е, нет! – ухмыльнулся Мишкин. – Задаточек извольте, гражданин начальничек. Потом и разговор начнем…

Мишкин хотел что-то добавить, но в этот момент у стойки бара началась драка. Два подвыпивших посетителя пристали к бармену. Дескать, он им водки не долил. Бармен попытался унять буянов, но силы были явно неравны: парни выглядели мощнее человека за стойкой.

– Эй, мужики! – закричал бармен, когда его прижали к стенке. – Помоги кто-нибудь. Выпивка за мой счет.

В этот же момент бармен получил по морде, и со стойки на пол полетели бутылки. Гуров поднялся, но Филиппов остановил его.

– Разговаривайте, Лев Иванович. – майор кивнул в сторону Мишкина. – Я пойду разберусь…

Гуров сел и повернулся к осведомителю. На столе лежала пачка «Мальборо». Гуров не заметил, кто ее положил: Филиппов или Мишкин. Но решил, что значения сей факт не имеет. Он взял сигарету и закурил.

– Так сколько ты хочешь за свою информацию? – проговорил Гуров, выдыхая терпкий сигаретный дым. Краем глаза он заметил, что майору с барменом удалось вытолкнуть буянов из бара.

– Много, гражданин начальник, – ухмыльнулся Мишкин. – Даже не знаю, хватит ли у вас средств, чтобы со мной расплатиться!..

– А ты не гадай! – поторопил Мишкина сыщик. – Называй цену, тогда и поговорим…

Гуров вдруг почувствовал, что пол куда-то поехал, а лицо Мишкина стало огромным и заслонило собой все. Гуров попытался крикнуть, позвать на помощь, но из горла вырвался только слабый хрип. Глядя в ухмыляющееся лицо Мишкина, Гуров попытался достать его кулаком. Руки не слушались, и сыщик провалился в темноту. Последнее, что он слышал, был хриплый голос Мишкина.

– Готов! – проговорил он. – Аккуратно берем и выносим… Что ж ты, друг, так напился с утра-то?


Телефон нетерпеливо зазвонил. Крячко, не отрываясь от документов, протянул руку и взял трубку.

– Стас, ты Марии звонил? – Звонил Орлов.

– Звонил, – рассеянно ответил Крячко. – Спросил ее, забирал ли Лева утром папочку с собой…

– Какую папочку? – заорал генерал. – Я тебя просил выяснить, не знает ли Мария, куда Левка подевался!

– Петр, мне нужно было в лоб ей влепить? Дескать, Лева у нас пропал. Когда ты его в последний раз видела? – Станислав вздохнул. – А так я выяснил, что Гуров утром уехал. И поехал он на работу. Кстати, голос у Марии странный. Не поссорились ли они опять?

– Что ты мелешь, Стас? – вновь сорвался Орлов. – Лева пропал, а ты о какой-то ерунде говоришь!

– Петр, первый раз, что ли, такое случилось? – Разговор начал утомлять Крячко. – Сколько раз Лева исчезал, никого не предупредив…

– Ты на часы посмотри! – генерал, похоже, был в ярости. – Когда это было, чтобы Левка на целый день пропадал и ни с кем не связался? Или ты знаешь, где он торчит сейчас, да скрываешь?

– Ничего я не знаю, – пожал плечами Станислав и посмотрел на часы.

Стрелки застыли почти на восемнадцати. Только сейчас Крячко понял, что случилось нечто серьезное. Гуров не мог пропасть так надолго, никого не предупредив. Задрожавшими руками Крячко достал из пачки «Мальборо» сигарету.

– Петр, искать надо Леву! – выдохнул он в трубку.

– Пенек! – заорал генерал. – Я тебе об этом уже полчаса говорю. Поднимай всех на уши! Может, видел кто Гурова. Куда он мог пойти?

– Только к аналитикам, – вспомнил Крячко. – Они ему к утру обещали информацию с пленки обработать. Неужели он один поехал киллеров брать? Он же не дурак!

Крячко бросил трубку и выскочил из кабинета. Он промчался по коридорам, словно преследуемый привидением. В дверях аналитического отдела Станислав едва не сбил с ног Филиппова и даже не извинился. Майор удивленно посмотрел вслед Крячко и пошел своей дорогой.

Сознание тяжело возвращалось к Гурову. Сначала появились головная боль и сухость во рту. Потом заломило суставы рук и ног. И наконец стали возвращаться зрение и слух. Через полуприкрытые веки Гуров увидел электрический свет, а затем услышал и голос:

– Вот напился, урод! За рулем уснул. Совсем охренели эти чайники. Давай-ка дверку открывай, мужик. Сейчас я тебя быстро в чувство приведу!

Гуров с трудом разлепил веки. Резкий электрический свет резал глаза и причинял сильную боль. Гуров не мог понять, где он находится, он ничего не помнил. Попытался пошевелиться; руки слушались, но плохо. Обладатель голоса, увидев это движение, затряс ручку дверки.

– Вылезай, говорю, твою мать… – снова заорал он. – Или я тебя сейчас за шиворот вытащу!

– Да подожди ты, Сева, – раздался второй голос. – Может, просто плохо с сердцем человеку стало. Что ты заводишься?

– Я ему сейчас дам «плохо с сердцем»! – вновь заорал первый. – Вылезай из машины.

Гуров с трудом разлепил веки. Яркий свет переместился несколько в сторону, и сыщику удалось наконец что-то рассмотреть. Он сидел на месте водителя в своем собственном «Пежо». На улице уже стемнело, а яркий источник света оказался электрическим фонариком, которым светил ему в глаза сотрудник ДПС. Второй стоял рядом и с участием заглядывал в салон.

– Как вы себя чувствуете? – спросил он, поймав мутный взгляд Гурова.

Сыщик ничего не ответил. Только кивнул в ответ на вопрос милиционера. Он осторожно открыл дверку и с трудом выбрался из «Пежо». Первый милиционер направил луч фонарика ему в лицо, но второй убрал руку.

– Извините, мне что-то плохо стало, – проговорил Гуров, едва ворочая распухшим языком. – Сейчас таблетки подействуют, и я дальше поеду.

– Ну-ка дыхни сюда! – приказал первый и протянул Гурову трубку. – Сейчас мы посмотрим, от чего тебе плохо.

Второй милиционер только пожал плечами. Гуров не знал, пил ли он сегодня. Сыщик вообще не помнил, что произошло с ним. Какой сегодня день, он тоже не смог бы сказать даже под дулом пистолета. Единственное, что помнил Гуров, так это поездку в кафе.

Какое кафе? С кем поехал? Зачем? Что случилось потом? Все эти вопросы так и оставались без ответа. Сыщик не знал, пил ли он. Если не пил, то как объяснить такое состояние? А если пил, то зачем это было нужно?.. Поэтому и дыхнул в трубку с опаской, приготовившись предъявить служебное удостоверение. Если парни окажутся слишком приставучими.

Реакция в трубке наличия алкоголя не показала. Однако первый милиционер отступать не собирался. Он потребовал, чтобы Гуров предъявил права и документы на машину. Поняв, что так просто от него не отстанут, сыщик решил показать служебное удостоверение. На месте оказалось все. И права, и документы на «Пежо», и блокнот. Вот только удостоверения и пистолета не было ни в карманах, ни в машине! Гуров похолодел.

– А вы не из милиции? – спросил второй дэпээсник, рассматривая права сыщика. – Что-то фамилия мне ваша знакомая.

– Из главка, – устало проговорил Гуров.

Милиционер согласно кивнул, видимо, вспомнив, кто такой Гуров. Он взял своего недовольного товарища под руку, извинился перед сыщиком и повел ретивого стража порядка к патрульной машине. Гуров остался один. Он сел в салон и обхватил голову руками.

Как он ни старался, ничего он вспомнить не смог. Сложилось такое впечатление, будто какой-то период жизни был безжалостно вырезан из его памяти. Каждая попытка вспомнить хоть что-то заканчивалась резкой головной болью. Вроде в кафе он поехал с кем-то знакомым. Но с кем? Этого вспомнить не мог, хотя и старался: почему-то ему казалось, что это воспоминание и есть ключ ко всему, что с ним случилось.

Когда Гуров окончательно пришел в себя, то понял, что находится на Волоколамском шоссе. На всякий случай запомнив номер дома, у которого стояла машина, Гуров поехал домой. Выяснить подробности случившегося время еще будет. Сейчас ему больше всего хотелось отлежаться и унять головную боль.

До своей квартиры Гуров добрался около половины седьмого. Мария была дома. Увидев жену, Гуров вспомнил, что у нее из-за него возникли проблемы в театре. Раз она была дома, то проблемы эти решить не удалось. Впрочем, сейчас Гуров был не в состоянии раздумывать над этим.

– Лева, может, расскажешь, где ты сегодня был? – тихим голосом спросила Мария. – Тебя даже на работе ищут.

– Ой, милая, – попытался улыбнуться Гуров, – если бы я знал это!

– Даже так? – в ее голосе послышались гневные нотки. – Великий сыщик не знает, где он был? Может, ты не помнишь и с кем? Так я освежу твою память! Только не говори, что двух проституток с Тверской ты сажал в свою машину, чтобы везти на допрос!

– Кто тебе это сказал? – Гуров схватил Марию за плечи. – От кого ты услышала такое?

– Отпусти меня, – Мария холодно посмотрела мужу в глаза. – Или я тебя так пну, что тебе женщины больше никогда не понадобятся!

Гуров понял, что Мария сделает это. Он хотел было объяснить, что ничего не помнит о прошедшем дне. Что ему позарез нужно узнать, кто и зачем подстроил его потерю памяти. Человек, который известил Марию о том, будто Гуров брал с Тверской двух проституток, должен был знать, что случилось с сыщиком.

Гуров опустил руки. Он уже открыл рот, чтобы рассказать Марии историю, мало похожую на правду, но в этот момент зазвонил телефон.

– Лев Иванович? Рад узнать, что вы в добром здравии добрались домой! – послышался в трубке знакомый голос.

Сначала Гуров не мог понять, кто это. Но, едва звонивший продолжил говорить, сыщик вспомнил, где он слышал этот голос. Это тот парень, что пытался его подкупить!

– Хотите узнать, что вы делали за истекший день? – полюбопытствовал парень. – Тогда спускайтесь. Вас ждет машина.

В трубке раздались короткие гудки. Гуров подошел к окну и выглянул наружу. Видимо, за домом следили: одна из припаркованных машин мигнула фарами. Ничего не объясняя Марии, Гуров бросился на улицу.

– Лева, мы еще не окончили разговор! – прокричала ему вслед Строева. – Что ты убегаешь, как трус!

– Потом, Мария, – не оборачиваясь, проговорил Гуров.

## Глава 8

Когда Гуров вышел из подъезда, машина еще раз мигнула фарами. Это был тот же самый «Мерседес», владельца которого Гуров искал утром.

Спускаясь по ступенькам, сыщик постарался взять себя в руки. Для него не составило труда понять, кто сотворил ему потерю памяти и поставил в известность Марию относительно его «похождений». Двумя глубокими вздохами сыщик восстановил дыхание и, не спеша, пошел к «Мерседесу».

Задняя дверка распахнулась, услужливо приглашая Гурова. Сыщику очень не хотелось забираться в салон, но другого выхода у него не было. Гурова заставляли играть на чужом поле и по не известным ему правилам.

Гуров сел в «Мерседес» и осмотрелся. Кроме него, в машине было три человека: вчерашний развязный паренек и двое громил обезьяноподобного вида. Похоже, мальчик боялся Гурова. И правильно делал! Достаточно парню допустить одну ошибку, и Гуров вцепится ему в горло.

– Грязно играем, ребята, – усмехнулся Гуров, устраиваясь поудобнее. – Я так понимаю, что удостоверение и пистолет у вас. Зачем они вам? Неужто обнищали? Оружия своего не хватает?

– Ну что вы, Лев Иванович, – улыбнулся паренек. – Мы вам ствол получше вашего можем подарить, не требуя ничего взамен.

– Молодой человек, мы уже обсуждали с вами все варианты так называемых подарков, – Гуров натянуто рассмеялся. – Глупо повторяться. Придумайте что-нибудь посвежей…

– Вот об этом мне и поручено с вами поговорить, – радостно подхватил парень. – Виктор, поехали, прокатимся по вечерней Москве. Не возражаете, Лев Иванович?

Гуров пожал плечами. Возражать было глупо. Сначала следовало узнать, что хотят бандиты, а потом действовать по обстоятельствам. «Мерседес» вырулил на проезжую часть и тихо поехал вдоль улицы.

Гуров смотрел на пешеходов, торопящихся по своим делам, и слушал парня. Тот говорил лаконично, старательно показывая, что Гурова уважают и на меры пойти были просто вынуждены.

– Давайте смотреть правде в глаза, Лев Иванович, – говорил парень. – Вам поручили расследование одного дела, которое никак вас коснуться не должно было. Благодаря некоторому везению вы получили в руки кое-какие факты, которые никогда не должны были всплыть. Вы сделали из них слишком правильные выводы, и ваши поступки очень встревожили неких влиятельных людей.

– Что за детская игра в «казаки-разбойники»? – брезгливо поморщился Гуров. – «Некие люди», «одно дело», «кое-какие факты». Давайте называть вещи своими именами…

– Не стоит, Лев Иванович, – перебил Гурова парень. – Ни к чему хорошему это не приведет. Разрешите продолжить?

– Да, сделайте милость, – сыщик пожал плечами.

– Так вот. Вам был предложен некий денежный эквивалент вашему усердию, затрачиваемому на интересующее нас дело, – парень предложил Гурову сигарету, но сыщик отрицательно качнул головой. – Вы отказались. Мы были вынуждены принять кое-какие меры. В частности, мое руководство очень надеялось, что проблемы в театре у вашей жены откроют вам степень нашего могущества и заставят пересмотреть ваши взгляды. Мы собирались выйти с вами, Лев Иванович, на связь, но вы нас опередили. Зачем вам понадобилось искать эту машину?

Парень хлопнул ладонью по сиденью «Мерседеса» и вопросительно посмотрел на Гурова. Отвечать сыщику не хотелось: вновь разболелась голова. Да и не имело никакого значения то, что он ответит парню. Поэтому сыщик ответил вопросом на вопрос:

– Значит, старушка знала, где искать Куртияна?

– Да что вы, Лев Иванович! – парень затушил наполовину выкуренную сигарету в пепельнице. – Зачем старому человеку такие переживания? Мы просто платим ей в месяц некоторую сумму за звонок по телефону, когда кто-нибудь начинает интересоваться ее постояльцем. Телефон тот стоит в нежилом помещении. На нем автоответчик. Иногда приходит человек и проверяет информацию. Видите, я говорю с вами откровенно!

– Лгать грешно! – усмехнулся Гуров. – Для такой системы оповещения вы слишком быстро среагировали на мой визит к старушке.

– В этот раз повезло нам, – парень пожал плечами. – Да, впрочем, сейчас это не имеет никакого значения! Речь идет о другом. Ваша жена сейчас находится в ужасном состоянии. Она честолюбивый человек, и отказ от роли унизил Марию. А сегодня еще и вы умудрились пропасть на целый день. Кстати, как вас угораздило снимать девочек на Тверской? Вас же там каждая собака знает…

Как ни пытался Гуров сдерживать эмоции, от такого цинизма его прорвало. Сыщик метнулся к парню с такой быстротой, которой тот явно не ожидал. Гуров схватил парня за горло и прошипел:

– Слушай ты, скотина, еще раз попробуешь издеваться надо мной, я тебе шею сломаю!

В ту же секунду у виска сыщика оказалось дуло пистолета. Гуров замер, пытаясь взять себя в руки. Не стоило сейчас провоцировать бандитов. Судя по всему, они готовы на многое. Если и не убьют, то череп проломить могут запросто!

Гуров скосил глаза на владельца пистолета. На указательном пальце, лежавшем на спусковом крючке, сыщик автоматически отметил татуировку в виде медицинской эмблемы. Не сводя с пистолета глаз, Гуров убрал руки от горла наглого паренька.

– Витек, спрячь пушку, – спокойно проговорил парень, поправляя галстук. – Хорошо, Лев Иванович, я извиняюсь за неудачную шутку. Мы продолжим?

Гуров откинулся на спинку сиденья. Парень утвердительно кивнул головой и закурил еще одну сигарету. Его предупреждали, чтобы он говорил с Гуровым как можно вежливей. Он не сдержался. Не мог не съязвить. Если теперь кто-то из боевиков доложит руководству, у него будут большие неприятности. Дисциплина в организации была железная. И любое нарушение непременно каралось жестоко.

– Витек, дай сюда телевизор и включи кассету, – приказал парень и продолжил: – Мария сейчас в очень взвинченном состоянии. Как вы думаете, Лев Иванович, что она сделает, когда увидит это?

Экран переносного телевизора осветился. На нем появились две обнаженные девушки в компании с Гуровым. То, что они вытворяли втроем, пересказывать не стоит. Сцены были довольно грязные даже для человека, исповедующего свободные нравы.

Уже с первых секунд Гурову стало ясно, что пленка подлинная. На ней были видны малейшие детали происходящего. Все говорило о присутствии оператора в комнате, где проходила оргия. Гуров скрипнул зубами, глядя на эти кадры. В эту секунду он был готов убить того, кто подстроил такую пакость.

– Вы уж извините, Лев Иванович, – грустно сказал парень, приказав выключить видеомагнитофон. – На эти меры мы были вынуждены пойти. Теперь вы и сами видите, что в подлинности происходившего никто сомневаться не будет! Но мы вернем вам ваше служебное удостоверение и табельное оружие, не будем посылать эту пленочку Марии, которой уже намекнули на то, как вы проводили время, вместо того чтобы быть на работе. Мы компенсируем вам и моральный ущерб. Но только в том случае, если вы откажетесь от расследования того дела, которое ведете сейчас!

Пока парень говорил, Гуров лихорадочно пытался просчитать варианты развития событий и найти единственное верное решение. Самым важным сейчас была Мария. Гуров не считал свою жену дурой. Несколько излишне эмоционально она среагировала на звонок «доброжелателя» только по одной причине: из-за неприятностей на работе.

Давление на Марию было тщательно спланировано и отмерено строго необходимыми дозами. Если ей переправят видеокассету, то удар по чувствам Марии будет столь силен, что она не скоро от него оправится. Ее доверие к мужу будет подорвано. И скорее всего она просто порвет с ним. Оградить ее следовало любым способом.

Гуров мог официально отказаться от расследования. Взять отгулы и действовать через Станислава. Так было уже не раз. Но сейчас все изменилось. В первую очередь из-за того, что у бандитов был человек в милиции, знавший и Крячко, и Гурова. Иначе как бы им удалось заманить сыщика в такую примитивную ловушку?

Этот человек непременно узнает, что Гуров обращался за помощью к Станиславу. Тогда информация об утерянном служебном удостоверении и табельном оружии пойдет по инстанции. Вкупе с пленочкой. После этого защитить Гурова не сможет даже Орлов. Но не это главное!

Главным было то, что пленку увидит Мария. Этого Гуров допустить не мог. Но отступить, признать свое поражение сыщику не позволяла профессиональная гордость. Что важнее? Честь или любимая женщина?

Сыщик понимал, что это только начало. Шантажисты не останавливаются, с каждым разом требуя от жертвы все больше и больше. Гуров и сам не раз говорил жертвам шантажа, чтобы они никогда не уступали требованиям преступников. Какими бы простыми они ни казались. А сейчас не мог последовать своим же наставлениям.

Он должен согласиться на требования шантажистов. Сыщик пока не знал, какие силы он затронул своими поисками. Не представлял, зачем им понадобилось облучать банкноты. Гуров догадывался, что преступники не остановятся ни перед чем. Кто знает, каким будет их следующий шаг, если и видеокассета не остановит его? Как бы то ни было, но сейчас для Гурова самым важным было выиграть время.

– Ну, допустим, я соглашусь, – задумчиво проговорил сыщик. – И какие гарантии я получу?

– Вот это уже деловой разговор! Мне говорили, что вы разумный человек, – улыбнулся парень и добавил: – А никаких! Лев Иванович, мы очень хорошо вас знаем, чтобы что-то вам обещать. Вы все равно нам не поверите. И будете правы.

Парень сделал паузу. Он достал из пачки новую сигарету и закурил. Гуров терпеливо ждал. Парень не торопился.

– Вы получите свое оружие и удостоверение. Марии вернут роль, и все сделают вид, что безумно счастливы, – продолжил наконец парень, выдохнув струю дыма. – Мы забываем о вашем существовании. Вы считаете все происшедшее с вами страшным сном. При всем при этом получаете компенсацию за моральный ущерб. Конечно, она уже не будет той, какую мы вам предложили в самом начале. Сами понимаете: издержки производства. Но сто тысяч долларов мы выделить сможем…

– Я не беру взяток! – резко перебил Гуров.

– Да побойтесь бога! Кто говорит о взятках? – парень расхохотался. – Это компенсация! И вы ее возьмете. Причем напишете нам расписочку, за что вы получили деньги. Вы хитрец, Лев Иванович. И непременно продолжите расследование, едва мы перестанем на вас давить. Нам нужны гарантии, что вы ничего не предпримете до официального закрытия дела. Потом мы вернем вам и кассету, и расписочку, и ловите, кого хотите! Мы думаем, это справедливое соглашение. Мы тоже понимаем, что такое служебный долг и долг чести…

– А вы наглецы, – констатировал Гуров.

– Нет, всего лишь профессионалы! – улыбнулся во все тридцать два зуба парень. – В той же степени, что и вы.

Гуров задумался. Собственно говоря, он лишь играл в сомнения. Для себя сыщик все давно решил. Он примет предложение. Иного выхода не существует. Но пусть они не надеются, что на этом все и закончится!

Конечно, от помощи Крячко и Орлова придется отказаться. Придется прекратить все контакты с милицией. Но это не значит, что сыщик оставит их в покое! И пусть их грязные, вонючие деньги послужат для их же разоблачения. Гуров уже знал, что ему делать дальше.

– Похоже, вы взяли меня за горло, – задумчиво проговорил сыщик.

– Честное слово, Лев Иванович, это была вынужденная мера, – парень сокрушенно покачал головой. – Так вы принимаете наше предложение?

– А что мне остается? – Гуров вложил в эти слова всю безнадежность, что мог наскрести в своей душе. – Когда мы покончим со всем этим?

– Прямо сейчас! – парень хлопнул по плечу человека, сидевшего рядом с водителем. – Витек, передай мне чемоданчик. И остановите машину.

Парень раскрыл протянутый ему чемоданчик. Внутри оказались доллары в аккуратненьких банковских пачках и пакет из непрозрачного полиэтилена. Из кармашка чемоданчика парень достал листок мелованной бумаги, а из своего кармана «Паркер». Он захлопнул чемоданчик, положил на него листок и протянул вместе с ручкой Гурову.

– Пишите расписочку, Лев Иванович. У нас с этим строго! – снова улыбнувшись, проговорил парень. – Там, в пакете, ваше служебное удостоверение и пистолет. Извините, но патроны мы вам не вернем. Не хотелось бы после заключения нашего дружеского соглашения получить от вас пулю в лоб!

Гуров взял протянутую ему авторучку и посмотрел парню в глаза. От этого взгляда в салоне «Мерседеса» словно подул ледяной ветер с Москвы-реки. Парень поежился и невольно отодвинулся подальше от Гурова.

– Я бы не стал торопиться называть это соглашение дружеским, – с некоторой угрозой проговорил сыщик. – Вы мне не друзья, да и я вам не товарищ. Передайте своим боссам, что как только дело о радиоактивных купюрах закроют, я достану их из-под земли!

– Это ваше право. Таковы условия соглашения, – парень быстро взял себя в руки. – Вы пишите расписочку-то…

– Кстати, а почему бы вам просто меня не убить? – спросил Гуров, начиная писать. – Стешенко-то вы убрали. Почему со мной столько возни?

– Тут целое множество причин, – ответил парень, заглядывая Гурову через плечо. – Во-первых, найти такого киллера, чтобы смог вас ликвидировать, слишком накладно. И еще нет уверенности, что у него это получится. В любом случае, расходы будут не меньше. Во-вторых, живой вы нам полезней, чем мертвый. В милиции не одни дураки сидят. Если вас ликвидировать, то все поймут, что вы были на верном пути. Тогда на хвосте у нас будет не только вся милиция, но и ФСБ. Избавиться от такой своры ищеек и у нас средств не хватит. Ну и в-третьих, мое руководство предпочитает спокойную жизнь. Отказываясь от следствия, вы, естественно, объясните всем, что дело это безнадежное. Кому-то его, конечно, передадут, но все станет бессмысленным. Без вашего чутья дела не раскрыть. А к тому времени, когда следствие прекратят, мы уже успеем подчистить огрехи.

Гуров закончил писать, открыл чемоданчик и проверил содержимое полиэтиленового пакета. Все было на месте. Впрочем, в этом не стоило и сомневаться. Парень предложил довезти Гурова до дома, но сыщик отказался.

– Да нет, благодарю, – хмыкнул он. – Избавьте меня от своего общества. Вы мне уже порядком надоели!

Гуров выбрался из «Мерседеса» и, не оборачиваясь, пошел к своему дому. Его не успели увезти далеко. До дома было минут пятнадцать неторопливой ходьбы. А именно это сейчас и было нужно Гурову. Сыщик хотел окончательно взять под контроль свои чувства, чтобы не сорваться в предстоящем разговоре с Марией.

Нести домой чемоданчик с деньгами было неразумно. Подходя к дому, Гуров открыл «Пежо» и бросил чемоданчик между сиденьями. Пути назад у него больше не было. Впрочем, Гуров не очень переживал из-за этого. Главное, что теперь у Марии все будет хорошо и ничто ей не будет угрожать. А с остальным Гуров справится.

Он очень надеялся, что решит свои проблемы быстро. У него был в рукаве главный козырь: бандиты явно не знали, что в главке лежит пленочка, снятая наблюдательным пареньком с электрички. Оставалось только опередить милицию и найти киллеров раньше всех.

Когда Гуров открыл дверь, оказалось, что его ждет не только Мария. Крячко поднялся ему навстречу.

– Лева, какого лешего, – недовольно начал Станислав, – где тебя носило весь день? Мы пол-Москвы на уши поставили. Орлов думал, что тебя уже нет в живых!

– Вот она, верность друзей. Уже и похоронить успели! – усмехнулся Гуров и посмотрел на Марию, которая не произнесла ни одного слова. – Милая, давай поужинаем. Я хочу есть, как стадо голодных львов.

– Львы не ходят стадами. У них прайды, – улыбнулась Мария. – Это тебя девочки с Тверской до истощения довели?

Крячко удивленно переводил глаза с одного на другого, не в силах понять смысл диалога. Гуров, усмехнувшись, поведал ему о том, как встретила его жена после возвращения. Станислав выслушал его ироничный рассказ и рассмеялся.

– Правильно, Машенька! Подозревай его, – проговорил Крячко. – Он мимо юбки не пройдет. Вечно всех свидетельниц сам допрашивает, а меня из кабинета выгоняет!

– Я тебе говорила, чтобы ты меня Машенькой не называл?! – прошипела Строева и, вытянув вперед руки, пружинящими шагами пошла к Станиславу. – Сейчас я вырву тебе твой болтливый язык…

Гуров смотрел на них, стараясь сохранить улыбку. После пережитого унижения эти двое людей казались ему еще ближе и дороже, чем когда-либо. Сыщик решил, что никогда не расскажет им о том, что произошло. Он просто уничтожит тех, кто возвел между ними незримую стену недомолвок. А потом – будь что будет!

– Мария, дай этому болтуну перед казнью промочить напоследок горло, – едва справившись с дрожью в голосе, пошутил Гуров. – Стас, что сидишь, как пенек? Доставай «Смирновскую» из холодильника…

## Глава 9

В кабинете Орлова повисла гнетущая тишина. Только что Гуров закончил излагать свои соображения по поводу расследования дела о радиоактивных купюрах. То, что он говорил, прозвучало для присутствующих громом среди ясного неба. Ни Орлов, ни Крячко ничего не могли понять.

– Ну, знаешь, Лева, – генерал только и смог, что развести руками. – Это ни в какие ворота не лезет. Ты что, отказываешься выполнять приказ?

– Что выросло, то выросло, Петр, – Гуров пожал плечами. – Понимай как хочешь. Но я свою точку зрения изложил.

Сейчас, видя изумленные физиономии друзей-соратников, сыщик похвалил себя за то, что не рассказал им о попытке подкупа. Он сам не раз повторял, что люди торопятся, потому ошибаются. Сыщику на этот раз удалось избежать ошибки.

Если бы Крячко или Орлов знали о подкупе, то объяснений поступка Гурова им не потребовалось бы. Обоим стало бы ясно, что на сыщика оказывают давление. Генерал потребовал бы объяснений, а Станислав непременно попытался бы помочь.

Именно из-за этого Гуров и не хотел говорить Крячко о вчерашнем разговоре с шантажистом. Хотя хотелось этого страшно! Станислав влез бы в это дело, а это не привело бы ни к чему хорошему: было неизвестно, кто из окружения сыщиков продался бандитам. Малейшая утечка информации, и план Гурова провалится. Причем вместе с ним развалится и семья сыщика. Погибнет и его репутация. Вовек от такого не отмоешься!

– Лева, ты у нас, конечно, безумно гениальный. Поэтому делай скидку на нас, грешных, – Крячко подозрительно посмотрел на задумавшегося Гурова. – Объясни популярно, что означает твой поступок?!

– Люди торопятся, потому ошибаются, Стас, – Гуров грустно улыбнулся. – Мы с тобой поторопились при начале следствия. Теперь пришло время исправлять ошибки и признать, что мы были слишком самоуверенны, берясь за расследование этого дела…

– Твою мать! – Орлов шлепнул ладонью по столу. – «Самоуверенны», говоришь? Что это получается? Купился на уговоры Кулагина, подставил меня под это дело, а теперь в кусты? Ты хоть понимаешь, как это называется? Трусость! Вот как. От ответственности уйти хочешь?

Гурова эти слова резанули, словно нож по сердцу. Он вскочил из-за стола, намереваясь грубо ответить, но сдержался. Друзей нужно убедить, что он поступает правильно. Тогда и человек бандитов узнает о «добросовестности» сыщика. Это на время развяжет Гурову руки. А потом хоть трава не расти!

– Ты прекрасно знаешь, Петр, что я от ответственности никогда не бегал. Да и сейчас готов ответить за свое решение, – Гуров постарался говорить сдержанно. – Объясню вам еще раз.

Гуров начал шагать по комнате из угла в угол. Орлов закрыл глаза, стараясь успокоиться.

– У нас было две версии поступления в банк зараженных купюр, – продолжал Гуров. – По первой получалось три перечисления крупных сумм из одного финансового учреждения. Но эту версию отрабатывали специалисты и не пришли к положительному результату. Согласно второй, деньги в банк могли попасть из множества мелких фирм, подчиненных одной, более крупной…

– Ты хочешь сказать, что и этот путь ошибочный? – ехидно спросил Крячко.

– А вот это уже не мой курятник! – резко остановился Гуров. – Проверить ее должны специалисты. К тому же разработка этой версии займет уйму времени. У нас его нет. Возвращаем дело в ФСБ с нашими выводами. Пусть сами дальше разбираются. Тем более что у нас нет ни одного предположения о мотивах, заставивших преступников облучить деньги…

– А Стешенко? – Крячко посмотрел сыщику в глаза. – Ты же утверждал, что твой разговор с ним послужил причиной убийства замглавного редактора.

– А я и сейчас от своих слов не отказываюсь! – Гуров выдержал испытующий взгляд Станислава. – Только вот мотивы у преступников были иными. Стешенко работал на чеченских боевиков, похищавших людей. Случайно расследуя одно дело, мы наткнулись на это. Стешенко засуетился и запаниковал. Это и послужило причиной его устранения. Радиоактивные купюры тут ни при чем…

– Хватит! – оборвал Орлов. – Мне все с тобой ясно. Ты, Лева, переутомился. Даю тебе три дня отдыха. После этого поговорим еще раз.

– Нет! – Гуров твердо посмотрел на генерала, достал из кармана свернутый лист бумаги и положил его на стол. – Я требую передачи дела в ФСБ. Экономические преступления – не моя специальность. Поэтому я подаю официальную просьбу освободить меня от расследования данного дела. Подписывай, Петр. Иначе я до министра дойду с этой бумажкой. Ерундой я заниматься не желаю. На мне, между прочим, еще убийство Аджиева висит…

– Даже так? – зло спросил Орлов, разглядывая заявление Гурова. – Официально от всего решил откреститься? Свою задницу бережешь?

– Именно официально, Петр! Иначе вас не остановишь, – устало ответил сыщик. – Вы так и будете переливать дело из пустого в порожнее. А о заднице моей мы уже говорили…

– Да пошел ты… Проваливай, Гуров, из моего кабинета, – рявкнул Орлов, хлопая что есть силы ладонью по столу. – Ты от расследования отстранен. Можешь вывешивать праздничные флаги!

Гуров молча козырнул и вышел из кабинета. Верочка проводила удивленным взглядом побледневшего полковника, но спросить о том, что случилось, не решилась.

После ухода сыщика Орлов и Крячко долго сидели в тишине. Каждый из них думал о своем, но их мысли так или иначе возвращались к поступку Гурова.

Полковник не раз уже доказывал, что не боится нарушать приказы начальства. Правда, раньше это касалось как раз противоположных ситуаций. Тех, где Гурову мешали раскрыть преступление. Сыщик смело шел на конфликт с руководством, но преступников ловил. А победителей не судят! Хотя и награждают не всегда.

Сейчас ситуация была противоположной. От Гурова требовали продолжать следствие, а он отказывался. Такое упрямство говорило только о том, что он считает себя правым. И Орлов, и Крячко думали об этом. Первым нарушил молчание генерал.

– Слушай, Стас, может быть, Гуров не так уж не прав? – спросил он Крячко. – Он, стервец, еще ни разу не ошибался по-крупному.

– Может быть, сейчас и пришло время для такой ошибки? – задумчиво проговорил Станислав. – Пес его знает, Петр! В любом случае сделай так, как он требовал. А пока суд да дело, я еще пару дней покопаюсь в этих банковских бумагах. Вдруг что-нибудь проклюнется? Не слишком-то приятно расписываться перед ФСБ в своей слабости. Да и нашему упрямцу нос утереть не помешает…

– Делай как знаешь, – генерал махнул рукой. – С вами двоими спорить – себя не уважать! Иди и ты с глаз моих долой. А то меня раньше времени инфаркт хватит…

Гурова в кабинете не оказалось. Впрочем, Станислав и не ожидал его там увидеть. Орлов наговорил сыщику много неприятных слов и вышвырнул из своего кабинета. Такое даром не проходит, тем более для гордого Гурова.

Наверное, генерал был излишне резок. Не стоило упрекать в трусости сыщика, неоднократно рисковавшего своей жизнью.

Подумав об этом, Крячко усмехнулся. Ну и пафос! Но самое странное в том, что это правда. Станислав попытался представить, что бы сделал он после такого разговора с генералом. Наверное, пошел и напился в кабаке. Может, набил бы кому-нибудь морду.

Гуров, конечно, не такой. Он умеет контролировать свои эмоции. Станислав признавал это. Но все равно, вряд ли стоит его ждать сегодня на работе. Скорее всего, сыщик попытается еще раз проверить свои предположения и завтра же выложит на стол генералу доказательства собственной правоты.

Завтра все прояснится, а сегодня Крячко предстояло немало работы. Специалист из аналитического отдела здорово помог ему. При помощи программы поиска компьютер сумел систематизировать информацию. Однако отделить зерна от плевел (если они, конечно, есть) Крячко должен был сам.

Станислав с тоской посмотрел на гору компьютерных распечаток и засел за работу.

Еще вчера Станислав разделил информацию на три группы. В первой были фирмы, имеющие общего делового партнера, не являющегося клиентом Центробанка. Их оказалось не слишком много, поскольку главное финансовое учреждение страны не особо интересуется, каким способом его плательщики зарабатывают деньги. Для этого существует налоговая полиция. Поэтому у Центробанка данных о партнерах их клиентов почти не было.

Во вторую группу попали все организации, регулярно проводящие свои операции вместе с Центробанком. Этот контингент получился самый объемный и разношерстный. От грандов в мире финансов до относительно мелких фирм, постоянно участвующих в валютных торгах и зарабатывающих на этом деньги.

В третью группу Станислав поместил фирмы, лишь изредка переводившие деньги в Центробанк. Таких набралось немало. Но и данных на них было – кот наплакал. Центробанк случайные люди не интересовали совершенно.

Рассчитывать на долговременное сотрудничество с такими фирмами было все равно, что выходить в шортах на мороз, надеясь на нежданную оттепель. Большинство фирмы-однодневки. Мгновенно вырастающие, словно грибы после дождя. И так же быстро исчезающие, едва приходит время платить налоги.

Крячко совершенно не мог понять, что подобным фирмам нужно в Центробанке. Куда логичнее было не «светиться» в государственных структурах и прятать деньги где-нибудь в погребах. Впрочем, Станислав старался не вникать в тонкости финансовых операций. Иначе просидел бы над бумагами до Нового года и остался с носом, как ФСБ.

Мария была права, когда предложила рассматривать это дело с простой «ментовской» логикой, не забивая голову экономическими обоснованиями. Не следовало даже пытаться понять, зачем финансисты проворачивают все эти бестолковые операции с деньгами. Нужно просто покопаться в их грязном белье и найти компромат. А потом и решать, что с ним делать.

Закурив сигарету, Крячко принялся искать точки соприкосновения между фирмами из каждой вышеозначенной группы. Он строил сложные диаграммы, пытался проводить параллели между двумя, а то и тремя различными группами, но ничего из этого не получалось.

От дальнейшей работы Станислава оторвал сигнал пожарной тревоги. Крячко схватил в охапку бумаги и выскочил во двор главка. Суета с сигналом пожарной опасности продолжалась около пятнадцати минут. После чего выяснилось, что пожара не было. Просто какой-то шутник закоротил контакты в разветвительной коробке.

Пообещав оторвать этому «шутнику» уши вместе с головой, Станислав вернулся в кабинет и принялся за выявление закономерностей среди трех выделенных групп. Как и в первый раз, результата это не принесло.

В итоге Крячко в сердцах бросил все схемы в мусорную корзину. Больше всего его работе мешало то, что из банка данных налоговой инспекции до сих пор не поступила информация о владельцах интересующих Крячко фирм.

Станислав вновь связался со сборщиками налогов и попросил их поторопиться. Там ему довольно вежливо ответили, что делают все возможное. Вот если бы Станислав сузил зону поиска, то получил бы информацию уже сегодня к вечеру. А иначе все может затянуться еще на пару дней.

Крячко положил трубку и выругался. Похоже, Гуров был прав, когда говорил, что это не их курятник! Успешную попытку разобраться со всей мешаниной данных и найти среди них ту крупицу нужной информации, что выведет на преступников, можно было бы зачесть и Гераклу в качестве одного из подвигов.

– Отдать весь этот мусор вкупе с нашими предположениями в ФСБ, и пусть сами в нем копаются. Сколько душе угодно! – сердито проворчал Станислав. – В конце концов, пусть берут каждого за шиворот и трясут, в какой день он платил, какую сумму и на каких основаниях!

Сказав это, Крячко замер. Действительно, когда они с Гуровым и Орловым размышляли об общем хозяине некоторых плательщиков Центробанка, никто не подумал о том, что дочерние фирмы должны были выплачивать деньги в один день. Иначе они хранили бы их в разных местах.

Как оказалось, пятьсот миллионов рублей не такая редкая сумма среди поступлений наличности в Центробанк. За шесть интересующих Крячко месяцев таких платежей было около семидесяти. Станислав старательно переписал их на отдельный листочек, а затем вычеркнул из списка все финансовые организации, подозрение с которых было снято.

Осталось девятнадцать, когда сумма платежей свыше пяти сотен миллионов поступала в Центробанк от незначительных (по их меркам) организаций. Этот список Станиславу тоже ни о чем не говорил. Как ни старался Крячко, выявить закономерность у него не получалось.

Станиславу не оставалось ничего другого, как проставить напротив фирм номер их условной групповой классификации. Крячко пришлось заново просматривать всю кипу документов, загромождавшую его стол. Ругая себя за двойную работу, Станислав закурил еще одну сигарету и принялся за выуживание нужных данных.

К двум часам дня пепельница была завалена окурками. Увлекшись, Станислав забыл об обеде. В первый раз с начала следствия у него появилась реальная зацепка: из девятнадцати случаев поступления наличности три оказались целиком составлены из фирм одной группы. Причем почти половина из этих фирм делала выплаты в каждом из трех случаев!

Крячко еще раз проверил все расчеты, отказываясь верить в удачу. То, что получалось, указывало на правильность выбранного пути. Простым совпадением такой факт быть не мог. Повинуясь наитию, Станислав проверил род деятельности каждой фирмы.

Результат не заставил себя ждать. Все организации участвовали в проектах, финансируемых государством. Суть проектов была разной. От строительства новых корпусов учебных заведений до новейших научно-технических разработок. От переоборудования школ до реставрации памятников архитектуры.

Не раздумывая, Крячко набрал номер налоговой инспекции и передал свой запрос. Он попросил срочно дать данные о владельцах заинтересовавших его фирм.

Крячко ждал ответа чуть более получаса. Получив информацию по факсу, Станислав едва не поперхнулся собственной сигаретой.

– Мать вашу! – пробормотал он, еще раз пробегая глазами распечатанные строчки. – Я же говорил, что не могут владельцы банка носить крылышки херувимов! Ну теперь я возьму их за жабры…

В списке Крячко было около тридцати фирм. Среди них были акционерные общества любых типов, товарищества с разными формами ответственности, мелькали совместные предприятия.

Но объединяющая черта была одна: в состав их учредителей или владельцев контрольного пакета акций входил «Инвест-банк». Тот самый банк, связанный с оборонными проектами, который столь тщательно, сколь и безуспешно проверяли сотрудники ФСБ.

Станислав решил, что не стоит доверять этим органам проведение еще одной подобной акции. Ребята из ФСБ своей прямолинейностью могут провалить все дело, сведя результаты работы Крячко на нет. У Станислава не было и тени сомнения, что подходить к руководству банка следует исподволь. Он снял трубку и набрал номер Орлова.

– Петр, мне срочно нужно оборудование для прослушивания, желательно лучшее из того, что есть в главке, – проговорил Станислав, едва Верочка соединила его с генералом. – К тому же придется забрать с расследования убийства Аджиева и группу Веселова. Кажется, я взял след.

– Стас, а тебе не кажется, что нужно обосновать такое требование, – голос Орлова прозвучал крайне недовольно. – Я пока еще начальник главка. И отчитываться о проделанной работе, прежде чем получить санкцию на дальнейшее ведение дела, вы должны мне…

– Меньше знаешь, Петр, крепче спишь! – отказался от объяснений Крячко. – Соберу доказательства, тогда и буду докладывать.

– Вы что? Сговорились с Гуровым? – заорал Орлов. – Много воли берете! Вам здесь не частная лавочка…

– Вот именно. Из частной лавочки нас с Левой давно бы вышибли, – перебил Крячко. – Петр, честное слово, не могу я тебе ничего сказать. Считай, что боюсь сглазить. Дай мне три дня, и я положу тебе на стол законченное дело о зараженных банкнотах!

– За жабры берете старика, – укоризненно проговорил Орлов. – А-а, делайте что хотите. Плевать! Один хрен под топор министра все вместе попадем. Один день тебе даю. Потом положишь отчет мне на стол. Чего бы там у тебя ни получилось!

– Вот и здорово! Спасибо тебе, Петр, – торопливо проговорил Крячко и положил трубку, пока генерал не передумал. Затем, схватив свою потертую кожаную куртку, Станислав побежал в технический отдел.

## Глава 10

Выйдя из приемной Орлова, Гуров направился к себе в кабинет. Сыщику требовалось время, чтобы справиться с эмоциями. Затевая разговор с генералом, Гуров представлял себе всю сложность своей задачи. Но такой реакции не ожидал.

В первое время обида переполняла Гурова. Но, трезво оценив ситуацию, он понял, что все складывается к лучшему. Теперь Орлов непременно отстранит его от следствия. И этот факт станет известен человеку бандитов, работавшему в милиции.

Первое, что следовало сделать, так это изъять из аналитического отдела видеопленку, на которой запечатлены убийцы Стешенко. Провернуть дело следовало аккуратно. Пленку ни в коем случае не должны искать. Если начнется служебное расследование, то бандиты сразу получат информацию о нем. Тогда Гуров может попросту не успеть. Киллеров либо ликвидируют, либо спрячут поглубже. Туда, откуда их быстро не достанешь. А сейчас все решало время.

Информация об убийцах Стешенко была сейчас главным козырем Гурова. Орлов скорее всего попытается передать дело о радиоактивных банкнотах под юрисдикцию ФСБ.

Но на это уйдет минимум день. А то и два! Прекращать следствие на это время Орлов, естественно, не будет. Скорее всего преемником Гурова станет Станислав. Но одному ему ничего сделать не удастся. Генерал помнит о существовании пленки и потребует проверки данных, полученных с нее.

Гуров прекрасно знал Станислава, чтобы понимать, что Крячко не возьмется за эту проверку, пока не закончит с банковскими бумагами. Значит, к следствию придется подключать новых людей. Генерал сделает это, как только примет решение о продолжении следствия. Где гарантия, что среди вновь подключенных к поиску не окажется человек, работающий на бандитов?

Забрать пленку Гуров смог бы, конечно, без каких-либо проблем. Никто не стал бы препятствовать, но, когда информация об этом распространится по главку, об этом станет известно и бандитам тоже. К тому же есть еще оцифрованное изображение в компьютере аналитического отдела.

Едва Гуров подумал об информации в памяти компьютера, как понял, что требуется сделать. Все компьютеры главка работали в общей сети, чтобы было удобно пользоваться общим банком данных. В большинство из них мог проникнуть любой сотрудник главка. Но компьютеры аналитического отдела, на которых хранилась особо секретная информация, имели свой собственный код доступа, который был доступен немногим.

В соответствии со своим рангом, Гуров мог бы получить его. Но сыщика никогда не интересовала работа с компьютерами. Да и изучать эту непростую технику у него не было времени. Однако кое-что из навыков пользователя Гуров получить успел. Верочка помогла.

Что и как нужно сделать с информацией в компьютере аналитического отдела, Гуров понял. Проблема была в другом. Сыщик не мог придумать, как изъять из отдела видеокассету. Без этого уничтожение компьютерных файлов не решало проблемы. Такой шаг лишь давал Гурову отсрочку. Поскольку теперь аналитикам будет в сто раз легче считать с видеопленки информацию, восстановив уничтоженные файлы. Второй раз делать одну и ту же работу несравненно легче.

Гуров прекрасно понимал – то, что он задумал, называется уничтожением важных улик и отвечать за нее придется. Но после вчерашнего договора с бандитами ничто уже не имело значения. Тут или пан, или пропал.

Видеокассета лежала у аналитиков в сейфе. Как особо важное вещественное доказательство. Гурову нужно было забрать ее. А еще лучше просто повредить пленку так, чтобы считать с нее информацию стало невозможно. Сделать это следовало быстро и остаться вне подозрений.

Гуров направился в аналитический отдел, надеясь на то, что что-нибудь придумает по дороге. Главным было выманить аналитиков из кабинета. Достать кассету было делом нескольких секунд. Гуров знал, где лежит ключ от сейфа. Но пока парни работают, никакой пользы это знание принести не могло.

Решение пришло неожиданно. В коридоре он едва не столкнулся с майором Филипповым. Оперативник попросил у Гурова прикурить и хотел что-то узнать, но сыщик сказал, что торопится. Как раз просьба прикурить и натолкнула Гурова на интересную мысль.

– Ребята, вы закончили обработку видеокассеты? – спросил Гуров с порога.

– Еще вчера все было готово, Лев Иванович, – отозвался один из парней. – Сейчас мы вам распечатаем полученные данные…

– Не нужно! – остановил Гуров. – Я этим делом больше не занимаюсь. Генерал меня от расследования отстранил и, похоже, решил передать всю информацию под контроль ФСБ.

– Почему? – повернулись к нему аналитики.

– Что выросло, то выросло, – усмехнулся Гуров. – Вы пока достаньте пленочку из сейфа. Орлов сейчас пришлет за ней человека. Генерал сегодня злой. На всех орет и жутко куда-то торопится. Так что пусть лучше у вас кассета под руками будет, чтобы на лишние неприятности не нарваться. А я пойду. У меня других дел воз и маленькая тележка.

Гуров на секунду задержался, чтобы увидеть, как один из аналитиков направляется к сейфу, затем попрощался и вышел из кабинета. На душе Гурова скребли кошки от того, что не слишком порядочно поступает с ребятами, но другого выхода сейчас не было.

Сыщик вернулся в приемную Орлова. Он попросил у Верочки разрешения поработать на компьютере. Объяснил Гуров такую необходимость тем, что ему потребовалась информация по убийству Аджиева, а в аналитическом отделе ребята заняты срочной работой. Верочка мило улыбнулась и пропустила сыщика к компьютеру.

С этой машины можно было войти в любой компьютер главка, не пользуясь кодом доступа. Компьютер в приемной Орлова считался в сети главным, и на него стекалась вся информация отделов.

Гуров без труда нашел нужный ему файл. Он открыл его, запомнил информацию и приступил к ликвидации файла. Просто стереть информацию было слишком рискованно. В главке не дураки сидят. Просчитать, с какой машины стерли файл и кто это сделал, особого труда не составит.

Поэтому Гуров нашел подходящий по размеру файл в другом компьютере аналитического отдела, скопировал его к себе, а затем присвоил ему имя файла с информацией о киллерах. Исходные данные Гуров старательно уничтожил и подчистил буфер в Верочкином компьютере.

Первая часть задуманного была выполнена. Теперь аналитики посчитают потерю информации случайной ошибкой одного из сотрудников отдела и попытаются восстановить ее с видеокассеты. Этого Гуров им позволять не собирался.

Сыщик поблагодарил Верочку и покинул приемную. Спустившись на этаж ниже, Гуров отыскал разветвительную коробку пожарной сигнализации. Замкнуть систему так, чтобы она сработала на несуществующий источник огня, не составило труда. Едва Гуров закоротил нужные контакты, как тишину главка разорвали сигналы пожарной тревоги, призывавшие ко всеобщей эвакуации.

Помещение главка мгновенно наполнилось движением, став настоящим людским муравейником. Спрятавшись за одним из шкафов, наводнивших коридор из-за недостатка места в кабинетах. Гуров увидел, как вниз по лестнице промчались ребята из аналитическою отдела. Сыщик усмехнулся: пожар в Самаре научил людей осторожности. Жаль что такой ценой.

Времени было в обрез. Гуров оросился к аналитическому отделу. Открыв дверь, он осмотрелся: видеокассета лежала на одном из столиков.

Недолго думая, Гуров схватил с одного из столов графин и вылил воду внутрь кассеты, затем уронил и графин.

Дело было сделано! От воды видеопленка склеится и повредит информацию так, что считать ее будет невозможно. К тому же теперь и повреждение видеокассеты выглядит случайностью: кто-то поставил графин рядом с кассетой и опрокинул его, когда в спешке покидал помещение.

Вся операция заняла не более двух минут. С верхнего этажа еще спускались люди, когда Гуров вышел в коридор. В общей суматохе сыщик вышел из главка, никем не замеченный. Теперь связать его и повреждение сигнализации не придет в голову даже самому большому умнику. Верочка подтвердит, что Гуров ушел из здания минут за десять до начала пожарной тревоги.

Сыщик еще с утра планировал подобное развитие событии. Конечно, он не совсем представлял, что придется делать. Но то, что у всех должно сложиться впечатление, будто Гуров покинул главк почти сразу после совещания у Орлова, сыщику было необходимо. Именно поэтому он не поставил свою машину во дворе, как делал это обычно, а оставил «Пежо» на платной стоянке.

Подождав несколько минут, пока уляжется пожарная тревога, Гуров пошел к машине. Теперь ему предстояло выполнить заключительную часть плана. Полковник сел в салон, взял сотовый телефон и набрал номер Орлова.

– Слушай, Петр, я тут подумал, что кому-то нужно заняться убийством Стешенко, – непринужденным тоном проговорил Гуров, едва генерал ответил на звонок.

– А то я без тебя не знаю! – проворчал Орлов. – Что это ты об этом так печешься, Лева?

– Просто ребята из аналитического информацию к сегодняшнему дню должны были подготовить, – изобразил заботу сыщик. – Поручи расследование кому-нибудь. Хоть тому же Филиппову. Он на место происшествия выезжал. Пошли его к аналитикам. Пусть пленочку заберет, да и расследует, с богом!

– Спасибо за заботу, радетель ты наш! – фыркнул Орлов. – Так ты твердо решил отказаться от дела о деньгах?

– Мы уже обсудили это! – холодно ответил Гуров и отключил телефон.

Сыщик облегченно вздохнул и завел машину. Он полностью выполнил задуманное. И информацию уничтожил, и пленку испортил, и с себя подозрения снял. Пусть теперь у Филиппова голова болит, что с испорченной пленкой делать и где киллеров искать! Гурову предстояло решать более важные проблемы.

Информация о убийцах Стешенко оказалась довольно скудной. Номер «Опеля» восстановить так и не удалось. Изображение оказалось слишком размытым. Удалось разобрать только код региона. «Опель» был зарегистрирован в Москве. Найти его владельца по таким приметам было делом безнадежным. Зато лицо одного из киллеров получилось как на хорошей фотографии.

Убийцей был некто Балабаев Валерий Викторович. В преступном мире известен под кличкой Балабол. Уроженец Подольска, 1974 года рождения. В семнадцатилетнем возрасте был судим за нанесение тяжких телесных повреждений.

Отсидел четыре года. После освобождения некоторое время вел спокойный образ жизни, но затем оказался замешан в разбойном нападении. Арестовать его не удалось. Уже год Балабаев находится в розыске. Предполагалось, что он покинул Московскую область. Может, тогда оно так и было. Но теперь Балабол находился в Москве.

Гурова не пугало то, что местонахождение Балабаева неизвестно. В преступном мире у него были свои источники информации. С деньгами шантажистов Гуров рассчитывал получить любые данные, какими только располагает его осведомитель.

Некоего Бродкина сыщик знал давно. Однажды Гурову удалось подцепить его, сыграв на жадности этого человека. И с тех пор сыщик хватки не ослаблял. Но и часто не пользовался услугами Бродкина. Его Гуров держал для экстренного случая, опасаясь «засветить». Теперь этот случай наступил!

Кличку Бродкин носил несколько странную. В преступном мире его звали Амбар. Никто уже не помнил, за что он получил это прозвище. Видимо, за жадность. Которая и привела Бродкина в руки полковника.

Жил Амбар в трехкомнатной квартире на улице Лескова, организовав в своей квартире притон, исправно посещаемый всяческими преступными элементами.

Бродкин нигде не работал. И существовал, видимо, на подаяния посетителей притона. Свою квартиру он покидал редко, и Гуров предполагал, что застанет его дома. Сыщик оказался прав.

Бродкин недовольно посмотрел на Гурова, явившегося без договоренности, но в квартиру пустил. Амбар был не один. На кухне курила анашу довольно потрепанного вида девица. Бродкин бесцеремонно выпроводил ее, сказав, чтобы раньше чем через час не возвращалась. Девица пожала плечами, сунула недокуренную папиросу Гурову и вышла, захлопнув за собой дверь.

– Нехорошо, Лев Иванович. – проворчал Бродкин, едва они остались одни. – У меня могли люди быть, которые вас в лицо знают…

– Ты уж позволь мне решать, что хорошо, а что плохо. – перебил Бродкина Гуров. – Были бы у тебя люди, поехал бы со мной. Я к тебе не на блины пришел.

– Ну уж, вестимо, на блины вас сюда и калачом не заманишь, – усмехнулся Амбар, глядя, как Гуров с отвращением тушит в переполненной пепельнице окурок.

– Ты мне поостри еще! – сыщик посмотрел Бродкину в глаза. – Лучше бы в квартире порядок навел. А то воняет, как в свинарнике…

– Вы меня еще жить поучите! – недовольно проворчал Амбар. – Говорите, с чем приехали, да и дело с концом.

– Ты с кем разговариваешь, лох? – Гуров намеренно перешел на преступный жаргон. – Я же тебя опущу прямо тут, а потом корешам твоим сдам. Вот они порадуются, когда узнают, кто их ментам продавал.

– Да ладно. Пошутить уж нельзя! – стушевался Бродкин. – Сразу и угрожать начинаете, Лев Иванович.

– Шутить со своими телками будешь, – Гуров достал купюру в сто долларов. – Это будет твое вознаграждение за труды праведные, если скажешь, где одного человечка найти.

Увидев банкноту, Бродкин замер. В глазах его было столько жадности, что Гурова передернуло. Сыщику казалось, что можно услышать, как шевелятся в голове Бродкина шестеренки, высчитывая, что можно сделать с такой немалой суммой.

– Что это, вам в ментовке зарплату стали баксами платить? – Бродкин сглотнул слюну.

– Не твое дело, – оборвал Гуров. – Где мне найти Балабола?

Бродкин замер. В этот раз в его глазах был только страх. Даже привычное выражение жадности стерлось, сменившись мертвенной бледностью.

– Э-е, нет! Мы так не договаривались, – замахал руками Бродкин. – Балабол сейчас с такими людьми крутится, что меня пришьют в шесть секунд…

– Может, мне нужно у тебя в квартире наркоту поискать? – оборвал его причитания сыщик. – Или твоим друзьям слушок пустить?

– Лев Иванович, вы же всегда по правилам играли! – взмолился Амбар. – Что же теперь давите на меня?

– Теперь и обстоятельства другие, – Гуров пожал плечами. – Так ты будешь говорить?

– Буду, – выдохнул Бродкин. – Только добавьте еще стольничек…

– Добавлю и двести, – Гуров достал две банкноты по сто долларов. – Если поможешь купить дешевую и мощную тачку. Можно и ворованную…

Через пятнадцать минут все было кончено. Амбар созвонился с нужным человеком и предупредил, что Гуров приедет покупать машину. Выбрали «Форд» за десять тысяч долларов. Затем Гуров получил от Бродкина адрес квартиры, где скрывался Балабаев, и поехал покупать машину.

Сыщик решил, что разумнее будет не разъезжать по Москве на своем «Пежо»: слишком хорошо знают эту машину. А «светиться» перед бандитами Гурову ни к чему. К тому же могло случится все: погоня, перестрелка. Да что угодно! Разбивать свою машину Гурову не хотелось. Поэтому он и купил «Форд» на деньги, полученные от шантажистов.

По дороге на квартиру Балабаева сыщик заехал в секонд-хенд. Там он приобрел довольно отвратительного вида джинсовую куртку, такие же штаны и с омерзением переоделся. Немного подумав, вернулся в магазин и купил объемную сумку из искусственной кожи. Закончив переодевание, Гуров помчался по адресу, взятому у осведомителя…

– Открывайте! – прокричал Гуров через закрытую дверь. – Мне велели газ у вас проверить. Соседи говорят, от вас утечка идет.

– Вали отсюда, мужик! – ответил Гурову из-за двери грубый голос. – Нет у нас никакой утечки.

– Да мне-то по фигу. Меньше канители! – Гуров пожал плечами. – Только соседи сейчас ментов вызовут, если я газ не проверю. Психуют – говорят, газом от вас пахнет. Так что решайте, что вам лучше!

– Ладно, заходи, – отозвался голос за дверью. – Только быстро все делай. Проверяй и сваливай!

Щелкнул замок, и дверь распахнулась. На пороге стоял двухметровый парень типично «гоблинского» вида. Парень посторонился, приглашая Гурова войти. Сыщик сделал шаг вперед, позволяя бандиту закрыть дверь, а затем почти без замаха ударил его коленкой в промежность.

Парень не успел даже охнуть: Гуров отбросил сумку и зажал ему ладонью рот. Другой рукой выхватил пистолет и ударил им бандита по темечку. «Гоблин» упал со звуком удара сырого мяса о стол.

– Эй, Слон, ты кого там мочишь? – послышался из гостиной удивленный возглас.

Перепрыгнув через неподвижное тело, Гуров бросился на звук голоса. Он влетел в гостиную, держа пистолет на вытянутых руках, и почти нос к носу столкнулся с Балабаевым. Тот удивленно уставился на сыщика, не понимая, что происходит.

– На пол, сука! – Гуров ударил Балабаева пистолетом в лицо.

В том, что приключилось с сыщиком, эти шестерки были неповинны. Но Гуров не испытывал к ним ни капли жалости. Эти твари легко отнимали человеческую жизнь, даже не задаваясь вопросом, в чем был повинен тот, кого они убивали. К тому же, прояви сейчас Гуров слабость, и ему никогда не найти главарей банды. Никогда не освободиться от шантажистов. Поэтому сыщик вложил в удар всю свою силу.

Балабаев отлетел к противоположной стене и, ударившись об нее, отлетел, словно мячик. Гуров поймал его одной рукой и бросил на пол. Балабаев закрыл голову руками, опасаясь новых ударов, и скрючился в углу гостиной.

– Хочешь жить, козел? – спросил Балабаева сыщик. Тот утвердительно закивал. – Слон уже перед богом за свои грешки отчитывается. Ты, Балабол, следом хочешь?

– Что тебе надо? – истеричным голосом завопил Балабаев. – Что я тебе сделал?

– Мне ничего. Но вы, суки, замочили хорошего человека, – жестко проговорил Гуров. – Мне заказали сделать вас и ваших хозяев. Слона я пришил. Если не скажешь, кто вам давал команду убрать редактора, то я разнесу тебе череп. Скажешь, будешь жить. Считаю до трех!

Через две минуты Гуров вышел из дома, довольный проделанной работой. Слон, естественно, был жив. Такой череп не пробьешь и кузнечным молотом. Поэтому Гуров аккуратно связал обоих бельевыми веревками, чтобы не сбежали, и ушел из квартиры. Спустившись, сыщик набрал номер на сотовом телефоне.

– Алло, милиция? – прокричал он в трубку истеричным голосом. – Тут, в сто сорок восьмой квартире, бандитская разборка! Я двоих людей с пистолетами видел. Приезжайте срочно. Кто говорит? Сосед, из сто сорок девятой…

## Глава 11

Поторопившись вчера в технический отдел, Станислав не посмотрел на часы. Когда он забрал у техников необходимую аппаратуру и нашел Веселова, то оказалось, что рабочий день уже закончился. Стрелки часов перевалили за шесть вечера.

«Инвест-банк» уже закрылся, и попасть внутрь хорошо охраняемого здания без специального ордера от прокурора было невозможно.

В планы Крячко не входило ворошить это осиное гнездо столь очевидным образом. Руководство «Инвест-банка» ни в коем случае не должно было знать, что вновь попало под пристальное внимание следственных органов. Поэтому Станислав отпустил Веселова домой и отложил выполнение своих планов до завтрашнего утра.

Из главка Крячко поехал к Гурову, который в этот день так и не появился на работе. Станислав не мог объяснить такого поведения Гурова и решил поговорить с ним.

Волновало Крячко и то, что Гуров не пришел к Веселову. Когда появилось дело о зараженных банкнотах, именно капитан стал заниматься убийством Аджиева, на которое сослался Гуров, отказываясь от расследования. Но сыщик так и не поговорил с Веселовым, чтобы получить свежую информацию по этому делу. Получалось, что Гуров просто плюнул на работу.

Раздумывая над тем, что могло случиться с Гуровым, Станислав пришел к выводу: сыщик снова поссорился с женой и весь день пытался наладить отношения в семье. Крячко вспомнил вчерашний разговор Марии с Гуровым о девочках с Тверской. Видимо, после ухода Крячко эта беседа имела продолжение, и супруги окончательно поссорились.

«Интересно, кому понадобилось давать „дезу“ Марии?» – думал Станислав, подъезжая к дому Гурова.

Оказалось, что он ошибся. Мария выглядела веселой, даже счастливой. Но самого Гурова не было, он позвонил, извинился и предупредил, что ночевать не будет: необходимо устроить засаду на одного преступника.

Крячко удивился, но ничего Марии не сказал.

То, что с Гуровым творится что-то непонятное, Станиславу было абсолютно ясно. Единственным объяснением такого эксцентричного поведения Гурова могло быть какое-то серьезное дело, за которое взялся сыщик. Крячко немного удивился тому, что Гуров не поделился с ним своими мыслями. Но Гуров всегда предпочитал работать в одиночку.

«Свинья все-таки Лева у нас! – подумал Крячко, отправляясь домой. – Вынюхивает, выискивает что-то, а нам никогда не скажет. Да и хрен с ним! Жареный петух в зад клюнет, тогда и сам придет».

Впрочем, все это было вчера. Сегодня утром на Станислава навалилось столько дел, что о Гурове он почти и не вспоминал.

За долгие годы их совместной работы Станиславу, пожалуй, впервые пришлось самому возглавлять расследование. И он вдруг почувствовал себя неуютно. Крячко не хватало советов Гурова, – правда, чувство дискомфорта мучило Станислава недолго, он втянулся, занимаясь привычным делом, и вскоре ни о чем, кроме новой работы, не думал.

Станислав быстро ввел ребят из группы Веселова в курс дела. Но о своем открытии Крячко распространяться не стал. Сказал только, что есть основание подозревать «Инвест-банк» в причастности к радиоактивному заражению банкнот.

– И что мы собираемся делать? – спросил Веселов.

Ему было непривычно видеть Крячко на месте полковника. В отличие от Гурова, которого капитан безмерно уважал и преклонялся перед его профессионализмом, Станислава Веселов не воспринимал всерьез. Поэтому и относился к решениям Крячко с некой иронией. Впрочем, Станислав был сам виноват. Кто станет принимать всерьез клоуна? Только близким друзьям было известно, что на самом деле представляет собой Крячко.

Станислав не мог не видеть отношение капитана. Но придавать этому особого значения не стал. Если была необходимость, Крячко не хуже Гурова умел поставить людей на место.

– У тебя, Саша, самая трудная работа, – серьезно проговорил Станислав и сделал паузу. Все замерли, ожидая продолжения. – Ты будешь бегать в кафе за беляшами, когда я проголодаюсь!..

Тяжлов с Багаевым захохотали, а капитан смутился. Крячко заметил это, перегнулся через стол и похлопал Веселова по плечу.

– Ладно, когда устанешь, бросим жребий. Я загадываю какое-нибудь число, ты отгадываешь. Угадаешь, иду в кафе я! – вновь пошутил Станислав. Подождав, пока утихнет смех, Крячко продолжил: – Ну а если серьезно, то мы с Сашкой найдем в здании напротив банка приличную квартирку, засядем и будем этот банк прослушивать: – Станислав повернулся к Тяжлову: – Юрка, ты старший. Берете в гараже машину и пасете генерального директора. Будете связываться со мной и докладывать о каждом его передвижении. Все ясно?

– А что ты надеешься найти? – спросил Веселов. – Ты же говорил, что люди из ФСБ «Инвест-банк» проверили сверху донизу…

– Видимо, проверили не все, – ответил Станислав. – А если честно, не знаю я, что надеюсь найти! В данный момент эта версия у меня единственная. Если банк был причастен к заражению, то сейчас они успокоились. Может, удастся что-то увидеть или услышать. Понаблюдаем пару дней, а тогда и выводы будем делать.

– Станислав, а как мы микрофоны у них установим? – Веселов с любопытством посмотрел на Крячко.

– Это я тебе сейчас объясню. – пообещал Станислав и взглянул на Тяжлова. – Ну, чего сидите? Вот вам данные о генеральном директоре, номер его личной и служебной машины. Топайте, следите! И попробуйте мне его потерять…

План того, как поставить банк на прослушивание, родился у Крячко еще вчера. Конечно, подобная операция, не санкционированная прокурором, могла доставить Станиславу большие неприятности. Именно поэтому вчера так разозлился Орлов. И именно из-за этого Крячко сказал генералу, что «меньше знаешь, крепче спишь».

Сам Станислав не очень волновался. Даже если служащие банка и обнаружат «жучки», выяснить, кому они принадлежат, будет слишком накладно. Крячко специально отбирал вчера в техническом отделе конфискованное оборудование. То, которое не числится за главком. Тем более что такая техника по классу была на порядок выше штатной.

Первым делом следовало подыскать квартиру напротив «Инвест-банка». Как поставить на прослушивание необходимые кабинеты. Станислав придумал. Но в банке был единственный кабинет, куда ему вряд ли удастся попасть.

Это помещение на плане отмечалось «как комната для внутренних совещаний». Она была смежной с кабинетом директора и имела единственный вход. Как предполагал Станислав, именно в ней решаются все конфиденциальные вопросы. Естественно, Станислава туда не пригласят!

Крячко собирался установить высокочувствительный направленный микрофон напротив окон этой комнаты. Нашел он в конфискованном арсенале одну такую штучку и собирался ею воспользоваться. Они с Веселовым загрузили все оборудование в машину Станислава и поехали к зданию банка.

Вот тут-то их и ждало первое разочарование: напротив «Инвест-банка» никто не сдавал квартиры! Да что там говорить, никто не сдавал и комнаты. Через два часа поисков Веселову удалось найти квартиру в радиусе приема сигнала с «жучков». Но ни о каком направленном прослушивании и речи быть не могло.

– Хрен с ним! – немного подумав, сказал Станислав. – Вселяйся в нее и устанавливай принимающее оборудование. Я осмотрю достопримечательности…

Единственной целью этой прогулки было найти, где и как телефонный кабель подходит к зданию банка. Крячко справился с этим довольно быстро. Видимо, телефонную линию в это здание проводили еще при Брежневе: кабель был проложен по столбам и с одного из них уходил в помещение «Инвест-банка».

«Солидные люди, а какое безответственное отношение к связи!» – вздохнул Станислав.

Теперь предстояло сделать самое важное. Крячко вернулся за Веселовым и объяснил капитану, что от того потребуется. Веселов восхищенно покачал головой и стал собираться. Через десять минут все было готово. Станислав взял телефон и набрал номер секретаря генерального директора.

– Добрый день, это вас с АТС беспокоят, – максимально любезным тоном проговорил Станислав. – Мы сейчас у вас разветкоробку будем менять. Устарела она. Так что телефоны пятнадцать минут работать не будут.

– Давно пора связь наладить! – ответила секретарша. Голос у нее был до того приятный, что Станислав облизнулся, как кот на сметану. – Только почему днем? Вечером это сделать нельзя?

– Так надо же правильность подключения проверить, – Станислав улыбнулся. Все шло так, как он и задумал. – Вы же вечером нашего человека к себе не пустите?

– Ладно, приезжайте, – обреченно согласилась секретарша. – Скажите, как вашего человека зовут, я пропуск закажу.

– Веселов Александр Яковлевич, – бодренько продиктовал Крячко. – Через десять минут он у вас будет!

Станислав с капитаном стремглав бросились к машине. Через пять минут они подъехали к банку. Крячко достал из багажника припасенные монтажные «кошки», а Веселов подхватил сумку с аппаратурой.

– В общем, Саша, как договорились, – напутствовал Крячко. – Поднимаешься к генеральному. Говоришь, что начнешь с руководства, чтобы им первым связь восстановить. Потом подходишь к окну и делаешь мне знак. Я все обрубаю и начинаю восстанавливать. А ты шлепаешь на те телефоны, про которые я сказал, «жучки». Пройдешься по всем кабинетам, но «жучки» ставишь только там, где я сказал…

– Да понял я все! – заторопился Веселов.

– Повторенье – мать ученья! – остановил его Крячко. – У охраны тоже поставишь «жучок» и позвонишь по любому номеру. Я к тому времени установлю передающее устройство на прослушивание, проверю, как техника работает. Все, с богом!

Через двадцать минут все было закончено. С нужных телефонов информация принималась исправно. Телефон каждого из директоров банка исправно считывался устройством. И все разговоры передавались на приемник, который Станислав принес с собой. Но этого было мало.

– Саша, дуй в квартиру, подсоединяй магнитофоны и пиши все, что услышишь, – распорядился Крячко. – Мне нужно еще кое-что сделать.

Станислав не слишком надеялся на то, что, прослушивая телефонные переговоры руководства «Инвест-банка», он узнает что-либо интересное. Такая акция сможет помочь выявить контакты директората. Конечно, и среди знакомых руководства могут оказаться люди, интересные следствию. Но никаких подробностей деятельности банка узнать не удастся.

Поэтому необходимо поставить прослушивающие устройства в кабинете генерального и в той самой комнате для внутренних совещаний. Если и будут в банке обсуждаться какие-то дела, касающиеся заражения банкнот, то это произойдет либо в кабинете директора, либо в смежной комнате.

Впрочем, и на это Крячко не рассчитывал. Сторублевые купюры были заражены радиацией столь давно, что вероятность обсуждения этого прецедента его организаторами была очень низка. Станислав надеялся на другое. Если «Инвест-банк» причастен к заражению, то их должны так или иначе коснуться последние события.

В частности, руководство не может не знать о том, что из Центробанка вновь востребованы все документы по денежным поступлениям. Этот факт должен вызвать хоть какое-то волнение директората. Вот это волнение и надеялся уловить Крячко с помощью прослушивающих устройств.

Помочь установить «жучки» в двух комнатах, интересующих Крячко, мог только один человек: Бурдин. Полковник ФСБ два месяца назад руководил операцией по поиску источника заражения купюр. Он проводил проверки всех подозрительных финансовых организаций, и «Инвест-банка» в том числе. Директорат должен его знать. И визит Бурдина в банк будет выглядеть не столь подозрительным, как появление Крячко.

Бурдин в роли Ивана Сусанина мог помочь Крячко и еще в одном. Его визит в банк после окончания проверки заставит всполошиться руководство. По крайней мере, это событие будет обсуждаться. Тогда-то Станислав сможет услышать что-нибудь интересное.

Последним неоспоримым плюсом намеченного визита полковника ФСБ в «Инвест-банк» был тот факт, что в случае обнаружения микрофонов внутри здания под подозрением у руководства окажется ФСБ. А Крячко тем временем сможет спокойно замести следы.

Когда Бурдин выслушал просьбу Станислава, он несказанно удивился. Полковник ФСБ не мог понять, зачем визит в «Инвест-банк» понадобился Станиславу и почему операцией руководит он, а не Гуров.

Похоже, информация об отказе Гурова от расследования еще не прошла в ФСБ. Или Орлов ее придержал, или в министерстве еще не решили, что со всем этим делать. Крячко, естественно, не уведомил Бурдина об отказе Гурова от работы по раскрытию дела о банкнотах. Не стал и раскрывать ему своих планов.

– Сергей Федорович, у вас свои методы работы, у нас они свои, – несколько обиженно проговорил Крячко в ответ на вопросы Бурдина. – Вы привыкли больше на документах строить обвинение, мы же с людьми работаем. Нужно мне пообщаться с директором, чтобы сделать то или иное заключение. Я, в отличие от вас, никого из списка подозреваемых еще не исключил.

– Бред какой-то, – Бурдин удивленно пожал плечами. – Вы так скоро у себя в милиции и до шаманства докатитесь. Физиономисты, етишкин корень! Ладно, поехали.

С Лубянки до «Инвест-банка» Крячко с Бурдиным добрались минут за двадцать. По дороге разговор шел об убийстве Стешенко. Парни из ФСБ, что пострадали при перестрелке, лежали в больнице. Пока улучшения их состояния не наблюдалось. Но врачи гарантировали, что жить будут оба.

– Значит, говоришь, пообщаться тебе нужно? – ухмыльнулся Бурдин, когда они подъехали к банку. – Ладно, пообщаешься! Из «Инвест-банка» было одно поступление в Центробанк за месяц до того, как обнаружили радиоактивные купюры. Оно было столь незначительным по сумме, что мы его не проверяли. Скажу, что нам по этому переводу документы от них требуются…

Генеральный директор «Инвест-банка» Степан Игнатьевич Чернов принял полковников любезно, словно дорогих гостей. Услышав просьбу Бурдина, генеральный пригласил их подождать, пока принесут нужные документы, в той самой комнате для внутренних совещаний.

Станислав не ожидал, что все окажется так просто. Он paзработал целый план по проникновению в эту комнату, но осуществлять его не пришлось. Все, что потребовалось Крячко, это незаметно прикрепить два «жучка». Один под крышку письменного стола в кабинете, второй – на ножку журнального стола в комнате для внутренних совещаний. Даже подозрительный Бурдин ничего не заметил.

– Ну, физиономист, увидел, что хотел? – спросил Бурдин, когда они с Крячко и никому не нужными бумагами вышли из банка. – Ты случайно не одноглазого пирата с кинжалом в зубах рассчитывал лицезреть?

– Нет, я просто надеялся, что от моего жуткого вида Чернов упадет на колени и во всем сознается, – отшутился Крячко. – Спасибо, господин полковник. Ваша помощь была неоценима!

Станиславу не терпелось вернуться к Веселову и начать прослушивание, но пришлось везти Бурдина на Лубянку. Крячко, сколько ни высматривал, никак не мог найти машину с Тяжловым и Багаевым, которая должна была вести наблюдение за стоянкой банка.

Он уже подумал, что на машине генерального директора кто-то уехал вместо него, когда наконец нашел «девятку» с Тяжловым за рулем. Юрий сделал вид, что в упор не видит Крячко. Станислав ответил ему тем же. Теперь Крячко был абсолютно спокоен: он сделал все, что мог.

Высадив Бурдина на Лубянке, Станислав помчался к Веселову. Забежав в комнату, Крячко бросился включать устройства, принимающие сигналы от двух «жучков». Первый «жучок» был мертв, зато второй транслировал интересный разговор.

– Ты думаешь, он взялся за старое? – раздался в динамике голос Чернова Крячко показалось, что разговор ведется о Бурдине. – Думаешь, договор нарушает?

– Уверен. Наш человек сообщил, что у них была кое-какая информация, которую тщательно скрывали, – ответил Чернову незнакомый Крячко голос. – Теперь эта информация оказалась уничтоженной. Наш человек думает, что это сделал он. Скорее всего для того, чтобы мы думали, будто он отступил. А он пытается с помощью этой информации подобраться с другой стороны. К тому же кто-то сдал ментовке двух наших ребят.

– Ладно, мы подготовимся. Собственно, направить его они могли только в одно место, – проговорил Чернов и спросил: – Они молчат?

– Да. Им вменяют незаконное хранение оружия, и все, – утвердительно ответил голос. – Про их последнюю работу ничего не известно. Думаю, уничтоженная информация как раз об этом и была.

– Значит, он решил в рейнджера поиграть? – озадаченно спросил Чернов. – Что ж, доложим «папе» об этом. Думаю, придется его успокоить.

– Кассетку в театр послать? – услужливо спросил голос.

– Конечно! – рассмеялся Чернов. – Пусть девочка потешится пикантным зрелищем. Ладно, иди. Делай свое дело, а «папе» я сам доложу. Кстати, в театр раньше пяти никого не посылай. Пусть сюрприз будет полным…

Больше ничего интересного ни первый, ни второй «жучок» не передавали. Крячко не стал выключать их, поставив на запись. Станислав обернулся к Веселову, застывшему за его спиной:

– И что этот дурацкий разговор означает? Они же ничего о сторублевках не сказали?

## Глава 12

Крячко закурил сигарету и уставился в окно. Близился вечер, но ничего интересного в «Инвест-банке» не происходило. Тот странный разговор был единственным исключением из обычной рутины банковских будней.

Запись телефонных разговоров тоже ничего на дала. О зараженных сторублевках не было ни слова. У Станислава сложилось такое ощущение, будто никто и не заметил визита Бурдина. Никакого беспокойства среди руководства банка. Словно все там были чисты, как девственники! От Тяжлова с Багаевым также не поступало никаких новостей.

У Станислава не выходил из головы этот дурацкий разговор Чернова с неизвестным человеком. То, что «Инвест-банк» имеет в милиции своего человека, Крячко не удивляло. Сейчас немало развелось продажных тварей среди ментов. Станиславу оставалось только хвалить себя за предусмотрительность. Он оказался совершенно прав, не рассказав никому о прослушивании «Инвест-банка».

Удивляло Крячко неожиданное совпадение. Он находит новую информацию по делу о сторублевках, и Чернову в это время кто-то докладывает, что в милиции появилась новая информация, явно интересующая руководство банка.

Было очевидно, что речь шла не о Крячко. Во-первых, информацию он не уничтожал. Наоборот, стремится пополнить. Во-вторых, никакого договора ни с кем не заключал. И в-третьих, никого не сдал органам. Просто еще не успел!

Если подвести итог этого странного разговора, то получается такая картина. Некто заключил с ними договор, обязующий его отступиться от чего-то. Затем этот некто получил новую информацию и решил продолжить то, чем занимался. Видимо, этот человек знал о присутствии в милиции предателя, работавшего на Чернова и некоего «папу». Поэтому и уничтожил важную информацию. Теперь с ним решено разобраться.

– Вот блин поминальный! – в сердцах выплюнул окурок Станислав. – Если бы знать, кто такой этот загадочный «он». Всадник без головы, мать его…

– Ты о ком? – удивленно посмотрел Веселов.

– Да все о том разговоре! – Станислав хлопнул ладонью по коленке. – Чует мое сердце, этот человек много интересного о моем банке знает. Найти бы его да поспрошать. Глядишь, и отыскалось бы что-нибудь для нас нужное.

– Я тоже думал об этом, – тихо проговорил капитан. – Честное слово, Станислав, мне никто, кроме Льва Ивановича, в голову не приходит…

– Оба! У тебя чайник кипит. Сними крышку! – Станислав расхохотался. – Ты разве не слышал? Чернов говорил о какой-то договоренности. Гуров скорее руку себе отгрызет, чем этой рукой какой-нибудь договор с преступниками подпишет!

– А «девочка из театра»? – Веселов хитро посмотрел на Станислава. – Я что-то не знаю, чтобы у кого-нибудь, кроме Льва Ивановича, жена или подруга в театре работали…

– Майор Липченко. У него жена во МХАТе билетершей работает, – мгновенно отреагировал Крячко и замер. – Ну-ка, подожди!

Станислав понял, что Веселов может оказаться прав. В этом его убедили слова собеседника Чернова о важной информации. Судя по всему, улика была достаточно серьезная и тщательно охраняемая. Чтобы ее уничтожить, потребовалось бы сделать что-то экстремальное. Такое, как вчерашний пожар в главке. Да и улика подходящая пришла в голову сразу.

Крячко набрал номер аналитического отдела. Долгое время никто не отвечал на звонок. Наконец отозвались.

– Ребята, полковник Крячко беспокоит, – представился Станислав. – Где у вас пленочка с мордашками киллеров?

– Передали следствию, господин полковник, – ответили на том конце провода. – Ею теперь майор Филиппов занимается. Только ничем видеопленка майору не поможет!

– Это почему? – насторожился Станислав.

– Помните, вчера пожарная тревога была? – полюбопытствовал сотрудник аналитического отдела. – Так вот, Славик умудрился на пленку графин с водой опрокинуть. Теперь ее можно только в мусорку отправить…

Крячко услышал, как кто-то в аналитическом отделе закричал: «Да, не мог я этот графин опрокинуть!» Теперь картина для Станислава прояснилась. Действительно, трюк с пожаром был в духе Гурова. Он посочувствовал аналитикам, представив, какую головомойку закатил им Орлов, и положил трубку.

Поведение Гурова больше не казалось Станиславу загадочным. Сыщик сумел наткнулся на что-то, что выводило его на руководство «Инвест-банка». Те нашли способ, как надавить на Гурова (скорее всего через Марию!), и заставили отказаться от продолжения следствия. Видимо, дело было серьезное, раз принципиальный Гуров заключил с ними соглашение.

Однако взять полковника голыми руками не мог еще никто! Гуров сумел найти способ, как вырваться из сетей преступников. Скорее всего в этом ему помогла пленка. Ее Гурову пришлось уничтожить, чтобы бандиты не узнали о тех ходах, которые сыщик собирался предпринять. Но Гурова кто-то сдал, как стеклотару!

Крячко постарался вспомнить, кто мог знать о видеопленке. Получался довольно узкий круг: сам Станислав, Орлов, Гуров и аналитики. И еще Верочка! Но ее Крячко даже не стал брать в расчет. Получалось, что предатель находится среди аналитиков. Причем это не тот человек, который работал с пленкой. Иначе бандиты узнали бы о ней почти сразу, а не сегодня.

Впрочем, пока это было не суть важно! В первую очередь следовало найти Гурова. Крячко не представлял, как бандиты попытаются его успокоить. Скорее всего, сделают то, что предусматривалось ими как наказание за нарушение Гуровым соглашения.

– Ох и гад же ты, Лева! – с досадой проговорил Крячко. – На черта ты от друзей скрываешься? Конспиратор хренов!

– Значит, это все-таки Лев Иванович? – осторожно спросил Веселов.

– Он, стервец. Он! – Крячко схватил рацию. – Эй, «хвосты», снимайте наблюдение. Мчитесь к Гурову на квартиру. Звоните ему на сотовый постоянно. Делайте что хотите, но найдите его. Я в театр.

Крячко посмотрел на часы. В это время Мария уже готовилась к очередному спектаклю. Станислав не сомневался, что Тяжлов и Багаев Гурова дома не застанут. Если кто и знал, где найти сыщика, так это была его жена.

К тому же собеседник Чернова собирался передать ей какую-то пленочку. Станислав не догадывался, что это может быть такое. Да и никакого значения это сейчас не имело. Гораздо важнее было схватить посыльного в театре раньше, чем он встретится с Марией. Время для этого еще оставалось.

Станислав набрал номер Бурдина. Крячко нужны были люди, способные сливаться с толпой. В главке таких ребят можно найти, но на это уйдет время. Курьер с пленочкой может уже быть в театре, тогда все потеряно. Одному Крячко оба входа контролировать невозможно. Поэтому вся надежда на Бурдина.

Полковник ФСБ удивился звонку Станислава. Еще больше его поразила просьба Крячко. Но расспрашивать Бурдин не стал. Что-то в голосе Станислава подсказало ему, что сейчас не до вопросов. Поэтому Бурдин пообещал через пятнадцать минут прислать к театру четверых парней. Станислав должен их ждать в машине. Парни будут готовы выполнить любой его приказ. Крячко поблагодарил полковника и бросился к выходу.

– А мне что делать? – закричал ему в спину Веселов.

– Слушать и записывать! – обернулся Крячко. – Если всплывет что-то интересное, связывайся со мной по рации. Когда убедишься, что директора из банка ушли, мчись в главк!

Парни Бурдина сработали еще оперативнее, чем обещал полковник. Крячко добрался до театра за десять с небольшим минут и едва заглушил мотор, как к нему подошел молодой, хорошо одетый человек.

– Мы от Сергея Федоровича, – тихо проговорил парень. – Он сказал, что для нас есть работка…

Попасть в театр Станиславу не составило труда. Его там знали. Едва Крячко вошел к администратору, как тот заторопился отвести его к Марии. Крячко остановил его и попросил о его визите ей ничего не сообщать. Администратор удивился, но перечить не стал.

Крячко проинструктировал парней Бурдина и расставил их по двое у главного и служебного входа. Задача была простой. Они должны были задержать человека, который будет настаивать на встрече с Марией или потребует что-то ей передать.

Станислав боялся, что курьер может знать кого-нибудь из служащих театра. Перехватить его можно будет только у дверей гримерной Строевой.

Туда и пошел сам Станислав.

По старой привычке, Строева не покидала гримерной перед спектаклем. Она настраивалась на роль, вживаясь в образ. В такие моменты даже Гуров не рисковал беспокоить ее. От малейшего вмешательства в ее подготовку Мария приходила в бешенство. Поэтому Крячко и не слишком опасался увидеть Строеву в коридоре.

Время словно застыло, казалось, что минуты растягиваются в часы. Уже приближалось начало спектакля, а посыльный все не появлялся. Покачав головой, Крячко даже пожурил себя за излишнюю нервозность.

– Что ж, что бог ни делает, все к лучшему, – пробормотал Станислав. – Действительно, не мог Лева вляпаться в историю, не рассказав нам с Орловым об этом!

Посмотрев на часы, Крячко пошел снимать парней Бурдина. Зря он их, конечно, побеспокоил, но ничего, переживут. Пройдя до конца коридора, Крячко уже собрался свернуть к служебному входу, как услышал позади себя шаги.

Станислав обернулся. Вдоль дверей гримерных уверенно шел высокий мужчина в дорогом костюме, неся в руках шикарный букет роз и небольшую коробку. Мужчина заметил Станислава, но смотрел словно сквозь него. Крячко был в потертых джинсах и вылинявшем джемпере. Видимо, мужчина принял его за служащего театра. Посетитель уже почти дошел до гримерной Строевой, когда Крячко окрикнул его.

– Гражданин, вы что тут делаете? – несколько ехидно спросил Станислав и пошел навстречу мужчине. – Сюда посторонним нельзя.

– Мне везде можно! – дерзко ответил посетитель, осмотрев в этот раз Крячко с ног до головы.

Он был сантиметров на десять выше Станислава и несколько шире в плечах. Он даже не замедлил шага.

– Занимайтесь своими делами, – посетитель протянул руку, чтобы постучать в дверь Марии. – Мои проблемы вас не касаются.

– Еще как касаются, – Крячко перехватил руку мужчины. Другой рукой Станислав достал из кармана удостоверение. – Вам придется пройти со мной…

Договорить Станислав не успел. Свободной рукой мужчина нанес ему мощный хук в челюсть. Вот тут Крячко пожалел, что не ходил с Гуровым в спортзал. Он видел момент удара прекрасно, но увернуться от него не сумел. Удар пришелся чуть ниже правого уха и на несколько мгновений оглушил Станислава.

Пока Крячко приходил в себя, курьер уже добежал до конца коридора, бросив на пол ненужные цветы. Мужчина мчался к служебному выходу. Но как раз там-то его и ждали. Станислав даже не стал особо торопиться.

– Ребята, держите этого длинного урода! – закричал он и быстрым шагом пошел вслед за убегавшим.

Парни из ФСБ свое дело знали прекрасно. Когда Станислав подошел к ним, мужчина уже лежал на полу, а один из сотрудников ФСБ сидел на нем, заломив посетителю за спину руку. Второй стоял рядом, целясь из пистолета в голову курьера.

– Молодцы, мальчики! – Станислав потер ушибленную челюсть. – Поднимите его.

Крячко был зол: он чувствовал, как на щеке набухает здоровенная опухоль, и был готов разорвать поганца. Однако, подойдя к курьеру, Крячко удивился, не увидев в глазах того и тени страха. Мужчина смотрел на него вызывающе.

– Вы дурак, полковник, – криво усмехнувшись, проговорил курьер. – Теперь у вас будут большие неприятности.

– Ты думаешь? – испуганно спросил Станислав. – Вот беда-то!

Почти без замаха Крячко ударил курьера в челюсть. От неожиданности тот даже не попытался уклониться, и удар Станислава вышел превосходным. Мужчина стукнулся головой о стену и закатил глаза. Парни из ФСБ с уважением посмотрели на Станислава. А Крячко, не обращая на них внимания, двумя пощечинами привел курьера в чувство.

– Знаешь, дорогой, я подумал и решил: тебя плохо воспитывала мама! – Станислав выглядел как строгий школьный учитель. – Придется поработать над пробелами твоего воспитания. А заодно и поговорим о моих предполагаемых неприятностях. Давайте его в машину, ребята.

По дороге курьер попытался вновь угрожать Станиславу. Сжимаемый с двух сторон сотрудниками ФСБ, он хорохорился и пытался казаться героем. Наконец Крячко это надоело. Он остановил машину и обернулся к курьеру.

– Ты меня утомил, – устало проговорил Станислав. – Если ты не закроешь свой ротик, то я попрошу ребят вывести тебя из машины и немного попинать. В рапорте напишу, что сопротивлялся при задержании. Может, меня и накажут за превышение полномочий, но твои ребра от этого не срастутся.

Первый раз Станислав увидел страх на лице самодовольного наглеца и порадовался: с этим человеком предстояло еще немало поработать, чтобы заставить его говорить.

В МУРе Крячко попросил дежурного поместить задержанного в изолятор. Посмотрев на распухшую скулу полковника, дежурный понятливо кивнул, приготовившись сделать запись в журнале, но Станислав остановил его.

– Подожди, – попросил Крячко. – С этим чудиком еще не все ясно. Пусть посидит до утра. Мне с ним побеседовать нужно. А потом и решим, что дальше делать. Кинь его пока в одиночку. Я через полчаса вернусь.

Задержанного обыскали и изъяли у него личные вещи. Небольшую коробочку, что курьер нес Марии, Станислав забрал себе. Коробочка была тщательно упакована, но, судя по весу и размеру, скорее всего в ней была видеокассета. Так оно и оказалось. Сунув кассету в карман куртки, Крячко вышел к парням из ФСБ, что ожидали на улице дальнейших распоряжений.

– Как же вы, мальчики, пропустили этого козла? – полюбопытствовал Станислав у тех двоих, что контролировали главный вход в театр.

– Да он ни у кого ничего не спросил, – попытался оправдаться один. – Он просто билет предъявил и в зал прошел. Я его запомнил. С цветами не так много людей пришло. Он вел себя совершенно естественно…

– Ладно, теперь это неважно. Актрису Марию Строеву знаете? Проводите ее до дома. Проследите, чтобы она добралась нормально, только ей на глаза не показывайтесь. Потом можете быть свободны.

Отправив парней в театр, Крячко прошел в главк. Веселов уже ждал его в кабинете. Никакой новой информации капитан Станиславу не привез. Рабочий день в банке закончился спокойно. На всякий случай Веселов оставил включенной записывающую аппаратуру.

– Кто ее знает, – пожал плечами капитан. – Может, кто вечером в контору вернется.

– Ну ты просто вундеркинд. Талантище! – усмехнувшись, похвалил Крячко. – Ты давно на склад изъятий заглядывал?

– Да вчера только. Ко мне одна бабенка на опознание ворованных вещей приходила, – удивленно ответил капитан. – А что?

– Там видеомагнитофоны и телевизоры есть? – Крячко бросил на стол коробочку, изъятую у курьера. – Пленочку посмотреть нужно.

– Этим хламом полсклада завалено, – ухмыльнулся Веселов. – Можно очень приличную аппаратуру найти.

– Вот и пошли. Возьмем на прокат видик на полчаса. – Станислав кивнул в сторону двери и вышел из кабинета следом за Веселовым.

Дежурным по главку был новенький майор. Он немного поломался, не желая открывать склад. Крячко пришлось пообещать майору бутылку водки. Это сняло все проблемы.

– Что, собрались бухнуть под порнушку? – хитро прищурившись, полюбопытствовал майор.

– Ага, – Крячко выбрал видеомагнитофон. – Жаль, что тебе с нами нельзя.

Уже поднявшись в кабинет, Станислав вспомнил о Тяжлове с Багаевым. Парни они сообразительные. Даже чересчур! Они непременно заметят, что Марию «ведут» ребятки из ФСБ, которых сам Крячко к Строевой и приставил. Не дай бог попытаются задержать. Перестреляют ведь друг друга! Крячко схватил рацию.

– Юра, я за Марией ребят поставил присматривать, – проговорил Станислав, едва Тяжлов ответил на вызов. – Приедут они на «Форде». Так что ты смотри, не вздумай с ними перестрелку затевать. Вообще носа не показывай. Продолжайте тихо наблюдать.

Крячко прервал связь и повернулся к Веселову. Капитан уже закончил подключение и нетерпеливо посматривал в сторону коробки с кассетой, лежавшей на столе. Кивнув головой, Станислав разрешил Веселову вставить ее в магнитофон. Едва появилось изображение, как Крячко, удивленно присвистнув, посмотрел на капитана.

– Ни хрена себе сюрприз! Дежурный-то провидцем оказался, – медленно проговорил Крячко, посмотрев на дату съемки, пульсировавшую внизу экрана. – Вот, значит, чем у нас Лева позавчера занимался. Лихо его подставили…

## Глава 13

Еще вчера, сдавая Слона и Балабола сотрудникам милиции, Гуров понимал, насколько авантюрным выглядит такой поступок. Киллеров могли хватиться их друзья. Но оставить убийц на свободе он не мог. Пусть и убили они не слишком хорошего человека. К тому же, останься Балабаев с товарищем на свободе, неприятностей у сыщика было бы много больше.

У Гурова оставалась надежда, что главари банды не сразу разберутся, кто стоит за арестом их боевиков. Сыщик понимал, что времени у него не так уж и много. Поэтому старался действовать максимально быстро.

Балабаев почти ничего не рассказал полковнику. Структура преступной группы была организована очень умно. Боевики работали парами, а приказ им отдавал человек, которого они знали только в лицо да по кличке.

Обычно посредник сам выходил на связь. Но на случай непредвиденных обстоятельств у киллеров был его телефон. Скорее всего, номер, который дал Балабаев, был пустышкой. Сидел на телефоне этакий попугай, который пересылал сообщения дальше. Если звонок оказывался важным, то посредник связывался с киллерами сам.

Искать по этому номеру никого не стоило. Сыщик понимал, что получится такая же петрушка, как и с номером «Мерседеса». Бандиты вычислят Гурова мгновенно, и тогда Марии не избежать тех неприятностей, от которых сыщик ее так упорно оберегал. Единственным шансом найти посредника оставался Амбар.

Дождавшись, когда группа захвата примчится на его телефонный звонок, сыщик поехал к осведомителю. В этот раз Гуров не стал подниматься в квартиру Бродкина. Он позвонил осведомителю по телефону и велел тому спуститься вниз. Возражать Бродкин не осмелился.

Через пять минут он подошел к Гурову. Разговор был недолгим. Сыщик со слов Балабаева описал человека, которого искал, и назвал кличку. Несколько минут Бродкин думал, а затем отрицательно покачал головой. Человека по кличке Филин он не знал. Даже не догадывался, кто это может быть.

Гуров достал две сотни долларов и помахал перед носом Бродкина. От вида такой суммы денег тот едва не окосел на оба глаза. Гуров сунул деньги в карман Амбара и пообещал еще три сотни, если к утру он получит любую информацию о Филине.

Сегодня сыщик сделать ничего больше не мог. Гуров понимал, насколько велика вероятность того, что арестованных Балабола и Слона хватятся еще до наступления ночи. Главари банды обязательно попытаются выяснить все подробности ареста. Может быть, постараются даже связаться с киллерами в тюремной камере.

На все разборки уйдет немало времени. И все же к ночи бандиты могли вычислить его причастность к аресту. Отсрочить наступление того момента, когда преступники начнут применять карательные санкции против сыщика и его жены, можно только одним способом: не ночевать дома.

Гуров не думал, что бандиты сразу пошлют кассету Марии, а его расписочку в главк. Им непременно нужно сначала убедиться, насколько глубоко успел копнуть Гуров. Поэтому искать будут в первую очередь его. А не найдя, возможно, попытаются начать акцию по дискредитации полковника.

Поэтому Гуров и не поехал домой. Он позвонил Марии и рассказал ей первое, что пришло в голову. А заодно и выяснил, что роль Строевой вернули. Это убедило Гурова в правильности своего решения. Преступники не пошлют кассету, пока не убедятся, что иного выхода нет. Вполне вероятно, что следующим их решением будет приказ о физическом устранении сыщика.

Гуров надеялся опередить бандитов. Сыщику уже не раз приходилось сталкиваться с такими структурными «пирамидами» среди преступных организаций. Во избежание излишних проволочек посредник боевиков имел прямой выход на одного из главарей.

Конечно, всю верхушку «пирамиды» посредник не знал. Но тот, кто отдавал ему приказы, обычно был приближенным пахана.

Поэтому-то Гуров был уверен, что Филин выведет его на нужных людей. На тех, кто шантажирует полковника и организовал радиоактивное заражение банкнот.

Гуров ничуть не сомневался, что организаторы такой масштабной акции не остановятся ни перед чем, чтобы не дать себя разоблачить. Поэтому Гуров так торопился. И остановить его тоже почти ничего не могло.

У сыщика была конспиративная квартира, о ней знали единицы, и Гуров сам не раз прятался там, когда обстановка вокруг того или иного дела сильно раскалялась и требовала его временного исчезновения.

Сейчас Гуров не решился пользоваться ею. О квартире знал Станислав. Полковник был уверен, что Крячко попробует отыскать Гурова и эту квартирку проверит в первую очередь.

Конечно, там можно было бы откровенно поговорить со Станиславом, но Гуров этого не хотел: Крячко пытается помочь, а его помощь может потребоваться после того, как Гуров найдет Филина. А до этого Крячко мог только навредить.

Поэтому Гуров выбрал самое простое решение. Он просто поехал в ближайшую гостиницу. То количество долларов, которым он располагал, позволило без лишних вопросов получить вполне приличный номер. Ему даже принесли ужин и предложили девочек.

Услышав об этом, Гуров передернулся. После просмотра видеокассеты сыщику становилось тошно от одного упоминания о девицах легкого поведения. Коридорный, увидев физиономию сыщика, решил, что его интересует другое, и предложил мальчиков. После этого сыщик попросту выставил коридорного за дверь.

Долгое время уснуть не давали мысли о Марии. Гурову было страшно представить, что случится, если она одновременно получит видеокассету и потеряет в театре работу. Сыщику хотелось мчаться в ночь и искать вместе с Бродкиным неведомого Филина.

Чтобы хоть как-то успокоиться, Гуров стал размышлять о том, зачем понадобилась смерть Стешенко. При такой организации преступной группы редактор не мог владеть достаточной информацией. Слишком мелкой сошкой он был! Но все же его убрали.

Именно с этой смерти все и началось. Как Гуров ни старался перетасовать факты, но ничего толкового из этого не получалось. Ему в голову приходило только два объяснения.

Либо Стешенко был одним из руководителей преступной группы (им же были нужны определенные связи в прессе, чтобы дестабилизировать положение в стране!), либо в этой преступной группе существовала утечка информации, и Стешенко получил свой кусок, выводивший его на главарей. Но в этом случае было странно, что Стешенко не убрали раньше. В общем, ни к чему определенному Гуров не пришел. Он так и заснул, раздумывая о убийстве Стешенко.

Нельзя сказать, что Гурову удалось хорошо выспаться: он часто просыпался, хватаясь за пистолет. Чтобы как-то прийти в себя, Гуров утром устроил в гостиничном номере десятиминутный «бой с тенью», а потом принял ледяной душ. Такие утренние процедуры помогли. И к Бродкину он приехал бодрым и готовым к действию.

Оказалось, что осведомитель еще не ложился спать. Он всю ночь бегал по притонам в поисках хоть какой-то информации.

– Лев Иванович, этот ваш Филин зашифровался дальше некуда, – начал Амбар, и у Гурова что-то замерло в душе. – Столько денег пришлось потратить, что с ума можно сойти. Компенсировать бы расходы надо…

– Вы меня все задолбали со своей компенсацией! – Гуров рявкнул на Бродкина больше для приличия. За эти сведения он бы заплатил и втрое больше. Причем не задумываясь. – Сколько ты еще хочешь, вымогатель?

– Пару сотен бы накинуть, Лев Иванович, – потупив очи долу, проговорил Бродкин. Знал бы осведомитель, сколько мог запросить, локти кусать бы начал!

Гуров достал пачку пятидесятидолларовых купюр и отсчитал шесть сотен. Видя такое изобилие, Амбар оторопел. Сыщик не обратил на алчность своего осведомителя никакого внимания. Он развернул банкноты веером и помахал ими в воздухе.

– Скажешь что-нибудь интересное, получишь все, – спокойно проговорил Гуров. – Попытаешься меня надуть, набью морду.

– Как можно, Лев Иванович! – залопотал Бродкин. – Мы правила знаем. Все расскажу, что узнал. Я ведь всю ночь пробегал. Вы уж не обессудьте, что так мало нашел! Дали бы вы мне неделю, я бы вам всю его родословную до седьмого колена отыскать смог…

– Лгать грешно, Амбар, – оборвал его Гуров. – Хватит мне на жалость давить. Говори, что нашел!

– Не много, Лев Иванович. Не много, – Бродкин не спускал глаз с долларов. – Я только одного человека нашел, который об этом Филине слышал. Да и тот многого не знает. Сказал мне только, что Филин в ментовке… Ой, извините! В милиции работает.

– Что ты сказал? – едва не закричал Гуров.

Именно в этот момент все встало на свои места. Сыщику стало ясно, откуда идет утечка информации. Понял Гуров, какую ошибку он совершил, предложив Орлову человека для продолжения расследования убийства Стешенко.

– Вот сука! – выдохнул Гуров, не дав Бродкину ответить на свой собственный вопрос. – А мы с тобой еще водку пили! Ладно. Не буду размахивать шашкой, еще поборемся.

– Это вы о чем, Лев Иванович, – забеспокоился осведомитель. – Деньги-то дадите?

– Держи, – сыщик протянул купюры. – Заслужил честно.

– Рад, что смог помочь, – залопотал Бродкин. – Будет нужно, звоните…

– Ладно, не учи, – оборвал его Гуров и, помедлив, добавил: – Ты бы скрылся куда на пару дней. Как доктор советую!

Не дожидаясь, пока ошеломленный Бродкин начнет возмущаться, Гуров захлопнул дверку у него под носом. Сыщик был страшно зол. В первую очередь на себя, за свою слепоту. Впрочем, догадаться об имени предателя было трудно. Гуров отпустил сцепление и вдавил педаль акселератора до полика. «Форд» рванулся с места так, что завизжали покрышки. А удивленный Бродкин остался стоять на месте, забыв даже спрятать банкноты в карман.

Проскочив на сумасшедшей скорости пару кварталов, Гуров немного успокоился. Нестись, сломя голову, в главк было бессмысленно. На основании тех улик, что имел Гуров, арестовать Филиппова не удастся. Майор только рассмеется в ответ на обвинения сыщика. Зато его хозяева будут твердо уверены, что Гуров вышел на тропу войны.

Размышления о том, как выманить из главка Филиппова, дали неожиданный результат: Гуров вспомнил, как его похитили. Воспоминание об обмане майора выплыли из глубин сознания и стали столь четкими, что сыщик заскрипел зубами. Он страстно желал поговорить с Филипповым по душам. Мысль о том, что он сделает с майором, оказалась настолько сильной, что Гуров перестал думать обо всем остальном. И неожиданно к нему пришло решение.

Гуров остановился у ближайшего бара и заглушил мотор. Еще раз взвесив свой план, сыщик понял, что он должен сработать. Гуров вышел из машины и уверенными шагами прошел в бар.

В этот ранний час посетителей в питейном заведении почти не было. Парочка алкашей занимала дальний от входа столик. Кроме них, был только бармен, смотревший телевизор с выражением безмерной скуки на физиономии. Он вопросительно взглянул на Гурова. Гуров выложил перед барменом пятьдесят долларов.

– Хочешь заработать? – спросил сыщик. Бармен пожал плечами. Дескать, смотря что нужно сделать. – Позвонишь по этому телефону и скажешь майору Филиппову, что знаешь, кто навел ментов на Балабола и Слона. Больше ничего не говори. Назови адрес и потребуй, чтобы майор приехал срочно.

Бармен настороженно посмотрел на Гурова, но трубку снял. Видимо, парень решил, что ничего опасного в этом звонке нет. Он сделал все так, как просил Гуров, и ловко смахнул банкноту со стойки.

– Все? – спросил парень. Увидев утвердительный кивок, задал еще вопрос: – И что дальше?

– Ничего, – спокойно ответил сыщик. – Дай мне чашку кофе и продолжай работать.

Гуров занял столик с таким расчетом, чтобы находиться спиной к двери и лицом к стойке бара. Обычно сыщик занимал совсем иную позицию: Гуров всегда стремился видеть всех входящих. Но на этот раз нужно было, чтобы Филиппов заметил его не сразу.

Ждать пришлось минут двадцать. За это время в бар вошли несколько человек. Большинство просто смотрели на цены и уходили. Лишь один молодой человек купил сигареты, да мужик в засаленной куртке выпил стакан дешевого вина. Наконец появился Филиппов. Он прошел к стойке бара и остановился перед барменом.

– Это ты мне звонил? – спросил майор.

Бармен ответить не успел: к стойке подошел Гуров.

– Привет, Серега, – спокойно проговорил Гуров. – Поговорить нужно.

– Лев Иванович, вот это сюрприз! – сыщик увидел, как забегали глаза майора. – А что же вы в главк не приехали?

– А мне как-то не с руки там бывать, пока ты, сука, живой ходишь. – голос Гурова звучал бесстрастно. От этого Филиппову стало страшно. – Пойдем, Филин, прокатимся для приватной беседы.

– Я что-то не понимаю, о чем вы, Лев Иванович, – Филиппов понял, что влип по уши.

Гуров буквально слышал, как скрипят его мозги, пытаясь найти путь к спасению. Казалось, еще секунда, и майор бросится бежать, не разбирая дороги. Сыщик вынул пистолет и ткнул холодный ствол в правый бок майора. У бармена отвалилась челюсть, и Гуров успокаивающе подмигнул парню. Затем он посмотрел Филиппову в глаза.

– Сейчас пойдем в мою машину, – тихо приказал Гуров. – Попробуй только дернуться, и я тебя убью. Мне теперь терять нечего!

Майор понял, что сыщик действительно выстрелит, если он попробует сделать хоть одно неосторожное движение. Чувствуя, что Гуров знает слишком много и не даст ему отвертеться, майор безропотно пошел к выходу.

Гуров на секунду придержал его. Сыщик почувствовал, что бармен сейчас начнет звонить в милицию. Лишнего переполоха поднимать не следовало. Поэтому Гуров свободной рукой достал из кармана удостоверение и показал документ парню. Тот, хмыкнув, покачал головой и успокоился.

Гуров привез майора в одно из старых зданий сразу за Садовым кольцом, которые готовились к сносу. Он затащил Филиппова на третий этаж и втолкнул в дверь одной из квартир. Пока они ехали, Гуров несколько успокоился. Филиппов почувствовал это. И уверенность вновь вернулась к майору. Он с усмешкой обернулся к сыщику. И сделал это совершенно зря!

Эта ухмылка человека, уверенного в своей безнаказанности, преследовала Гурова последние несколько дней. Именно так вел себя тот парень, который шантажировал сыщика. Больше так ухмыляться Гуров решил никому не позволять. Почти без замаха сыщик ударил Филиппова в подбородок.

Майор отлетел к стене. Его глаза вновь подернулись пленкой страха, и Филиппов собрался закричать. Гуров вогнал его крик ему же в глотку, ударив по зубам рукояткой пистолета. Майор захрипел и начал сползать по стене. Гуров на мгновение замер, а потом пнул предателя носком ботинка в живот. Филиппов тихо застонал и скрючился на загаженном полу. Гуров отошел от него на шаг и взвел курок пистолета.

– Не думай, мразь, что умрешь легко, – голос сыщика звучал неестественно спокойно. – Я тебе сначала продырявлю коленные чашечки, затем отстрелю яйца. А напоследок всажу пулю в брюхо и оставлю тут подыхать.

– Что ты хочешь? – разбитыми губами прохрипел майор.

– Пока немного, – Гуров поднял руку с пистолетом. – Я даже не буду считать. Если ты, тварь, не отвечаешь на мой вопрос, я стреляю. Итак, на кого ты работаешь?

– Лунин Валентин Авдеевич! – заорал Филиппов, видя, как указательный палец Гурова начал вдавливать спусковой крючок пистолета. – Начальник штатной охраны «Инвест-банка».

Сыщик и не думал стрелять в предателя-майора. Он никогда не смог бы выпустить пулю в безоружного человека. Ни при каких обстоятельствах. Но годы работы в сыске научили Гурова разбираться в психологии людей. По крайней мере, он знал: начатую игру нужно доигрывать до конца. А все его сегодняшние угрозы Филиппову были не более чем блефом.

Однажды Гуров уже применял такой трюк. Разыскивая штаб-квартиру одного из крупных деятелей преступного мира едва распавшегося Советского Союза (боже, как давно это было!), сыщик вышел на его боевиков. Он заставил их говорить, потому что смог убедить в своей способности нажать на курок. Филиппов принадлежал к тому же типу людей.

– Где живет? – Гуров и не думал опускать пистолет.

– Конный переулок, дом двенадцать, – Филиппов выставил перед собой руки. – Не стреляй, пожалуйста, я все скажу!

– Охрана на квартире есть? – Гуров явно сожалел, что Филиппов никак не предоставит ему возможность для выстрела. Майор понял это.

– Нет никого, – казалось, Филиппов сейчас заплачет. Гурову стало противно. – Там один охранник в подъезде. Я помогу пройти мимо него!

– Вставай, сука, – приказал Гуров. – Поедешь со мной. И попробуй только меня подставить.

– Нет, Лев Иванович. Нет! – залопотал Филиппов, поняв, что еще погостит на этом свете. – Они, гады, меня, как и вас, заставили работать…

– Заткнись, тварь, – оборвал майора Гуров и подтолкнул его к выходу. – Еще один звук без приказа издашь, оторву язык.

Выйдя на улицу, сыщик надел на Филиппова наручники, залепил ему скотчем рот и запихал в багажник «Форда». Только затем он завел машину. Прежде чем поехать в Конный переулок, Гуров заскочил на свою конспиративную квартиру. Там хранилось множество полезных вещей. В том числе и первоклассный набор отмычек, изъятый у одного медвежатника. Гуров забрал его и продолжил свой путь.

В парке, около «Красного пролетария», сыщик выпустил майора из багажника и посадил с собой в машину. Филиппов вытер салфеткой кровь с лица и услужливо посмотрел на Гурова. Сыщик выразительно показал майору пистолет.

Когда они доехали до нужного дома, часы показывали половину третьего пополудни. Гуров спрятал пистолет в карман куртки и подтолкнул майора к дверям подъезда. Найти что-то важное в квартире Лунина сыщик не рассчитывал. Он просто хотел дождаться этого типа и прижать его к стенке, потребовав назвать своего хозяина.

В подъезд они попали без проблем. Видимо, майора тут хорошо знали и пропустили по первому требованию. Квартира Лунина оказалась на третьем этаже. Дверь была, естественно, бронированная, но импортные замки оказались полной ерундой. Гуров открыл все три за считанные минуты.

Сыщик протолкнул Филиппова в квартиру и прошел следом. Он уже собрался закрыть за собой дверь, как она буквально вылетела у него из рук, раскрываясь под чьим-то напором. Гуров вскинул пистолет, приготовившись стрелять, и оказался лицом к лицу с тремя боевиками, вооруженными автоматами «узи». В этот же момент из глубины квартиры зазвучал голос. Сыщик помнил его!

– Лев Иванович, что же вы не предупредили о приезде? – полюбопытствовал Лунин, тот самый шантажист из «Мерседеса». – Мне вас даже угостить нечем!

## Глава 14

Лунин вышел из гостиной и небрежно облокотился о косяк двери. Рядом с ним мгновенно вырос боевик с автоматом. Еще один появился в коридоре из кухни. Те трое, что стояли на лестничной площадке, подтолкнули Гурова автоматами в глубь коридора, вошли в квартиру и закрыли за собой дверь. Гуров хмыкнул и покачал головой.

– Вот попал, – вздохнул он. – На ровном месте, и мордой об асфальт.

Услышав голос Гурова, Филиппов повернулся к нему. Лицо майора исказила гримаса ненависти. Выплюнув на пол сгусток крови, все еще сочащейся из поврежденных десен, Филиппов размахнулся и что есть силы ударил Гурова в лицо. Сыщик легко блокировал этот удар и отшвырнул майора в сторону.

– А ну-ка, Филин, прекрати! – рявкнул Лунин. – И сопли свои с пола вытри.

Несколько секунд майор смотрел на Гурова, задыхаясь от ненависти. Сыщик с ироничной улыбкой наблюдал за ним. Сейчас, когда Гуров понял, что игра закончилась, он вдруг почувствовал необыкновенное спокойствие.

Сыщик смотрел на бандитов и улыбался. Гурову было абсолютно ясно то, что в живых его не оставят. Они не хуже Гурова понимали, что никакие договора его не остановят. Теперь, согласно законам жанра, остаться в живых должен был только один.

Гуров понимал, что это будет не он. И совершенно спокойно, даже с облегчением, воспринял этот факт. Так или иначе, но свою задачу он выполнил. Теперь ни его жене, ни его репутации ничто угрожать не будет.

Убив Гурова, бандиты не решатся послать компрометирующие материалы туда, куда собирались. Для них это будет означать только одно: расписаться в собственном бессилии. Любой здравомыслящий человек, увидев кассету и расписку, поймет, почему убили сыщика. Ни у кого не будет сомнения в том, что Гурова шантажировали. Сыщик попытался спастись и погиб, сделав все, что мог.

Пожалуй, не столько страх, сколько досада на то, что ухитрился так глупо вляпаться, бередила душу сыщика. Гуров понадеялся на свои силы и ошибся. Не нужно было пытаться спастись в одиночку. Следовало взять с собой ребят из ОМОНа или парней Бурдина да со спокойной совестью устроить засаду на Лунина.

«Ну что ж, и более умные люди совершали ошибки!» – подумал Гуров и бросил пистолет на пол.

– Умное решение, – кивнул Лунин. – Хотя, знаете, Лев Иванович, всем бы было проще, если бы вы начали стрелять! Мы бы вас, конечно, убили. Но никто тогда не решился бы нас обвинить. Вы же пришли с отмычками, да еще и с нетабельным оружием. Кто же знал, что вы полковник милиции!..

– Кто же вам сейчас мешает пристрелить меня? – усмехнувшись, полюбопытствовал Гуров.

– Не «кто», а «что», – с сожалением произнес Лунин. – Вы – достойный соперник, и устраивать для вашей ликвидации такую дешевую инсценировку мне как-то не по душе. К тому же пришлось бы менять квартиру, а я к ней привык.

– Вот так меркантильность и мешает свершению великих поступков, – съехидничал Гуров. – И что у нас дальше по плану?

– В первую очередь мы с вами пообедаем, Лев Иванович, – пожал плечами Лунин. – Я так понимаю, что вы сегодня даже не позавтракали?

– Боже, какая забота о ближнем! – сыщик рассмеялся. – Вы случайно не последователь матери Терезы?

Именно после этих слов Гуров осознал всю безвыходность своего положения. Вся бравурность прежних мыслей сыщика развеялась, словно утренний октябрьский туман. Умирать Гурову ой как не хотелось!

К чему все это киношное геройство, если оно будет стоить Гурову жизни? Стоит ли его хваленая принципиальность того, чтобы так бездарно погибать? Кого он спасет и кому поможет своей глупой и ненужной смертью? Зачем нужно было изображать безмерно оскорбленного идеалиста, когда можно было еще пожить? Любить Марию, ловить преступников. Да пить водку, в конце-то концов!

Гуров едва не выругался от отчаяния, но взял себя в руки. Однако секундное проявление слабости не ускользнуло от внимательного взгляда Лунина. Гуров посмотрел ему в глаза и прочел в них жалость. Бандит сочувствовал сыщику! От одной этой мысли Гурова охватила такая злость, что от минутного отчаяния не осталось и следа.

«Нет уж, мальчик, ты никому не сможешь сказать, что заставил Гурова испугаться!» – зло подумал Гуров и дерзко посмотрел Лунину в лицо. Бандит словно прочитал его мысли.

– Зря вы так, Лев Иванович, – Лунин тяжело вздохнул. – Ни к чему было ваше геройство. Пожалуй, кроме Крячко и Орлова, никто его не оценит. О жене бы подумали…

– Предоставьте мне самому право устраивать свою собственную жизнь! – резко осадил Лунина сыщик.

– Да вы ее уже устроили. И, мне кажется, не слишком хорошо! – усмехнулся Лунин. – Ладно, не будем о грустном. Пойдемте в гостиную.

Вся компания прошествовала в просторную комнату. В самом ее центре стоял огромный круглый стол, ломившийся от деликатесов. Оглядев все это великолепие, Гуров усмехнулся. Все-таки не каждый сыщик, приговоренный бандитами к смерти, удостаивается такого приема.

«Обычно нас режут в грязных подворотнях!» – подумал Гуров и подошел к столу.

Боевики расположились вдоль стен, кольцом охватив комнату. Гуров подумал, что обедать им явно не придется. Тем более что у стола стояло всего три стула. Лунин сел на один из них и указал Гурову место напротив себя. Филиппов пристроился слева от Гурова.

– Может, вы еще и последнее мое желание исполните? – Гуров обвел рукою стол. – Говорят, в Штатах приговоренному к смерти подают любой обед по его выбору. А затем спрашивают последнее желание.

– Ну, естественно, – рассмеялся Лунин. – Если оно будет в разумных пределах, то почему бы и нет? Мы же цивилизованные люди…

Гурову вдруг надоел весь этот дешевый фарс. Опротивел Лунин с его слащавым голосом. Стала невыносима вся эта опереточная обстановка с вооруженными боевиками в камуфляже вдоль стен. Все было похоже на дешевый спектакль бездарного режиссера. К тому же сыгранный никудышными артистами! Гуров презрительно посмотрел на Лунина:

– Может, перестанем ломать комедию? К чему это карнавальное благородство? Решили убить меня, так убивайте. Мне ваши рожи уже успели надоесть!

– Вы, никак, на тот свет торопитесь, Лев Иванович? – Лунин спокойно воспринял вспышку Гурова. – Придется подождать! Днем вас вывозить отсюда опасно. А марать вашей кровью паркетные полы желания у меня нет. Так что пользуйтесь благами, пока есть возможность. В раю одним нектаром питаться будете!

Лунин встал из-за стола, так и не притронувшись ни к чему. Несколько секунд он смотрел на Гурова, словно пытаясь понять чувства сыщика, а затем отвернулся. Дав распоряжения боевикам о том, как себя следует вести с сыщиком, Лунин простился с Гуровым.

– Прошу прощения, но у меня есть еще кое-какие дела. Придется до вечера избавить вас от своего общества, – извинился он перед сыщиком и повернулся к Филиппову: – Поехали со мной. Тебя кое-кто видеть хочет.

Филиппов побледнел и поднялся из-за стола. Налив себе рюмку «Абсолюта», майор выпил ее одним глотком и с ненавистью посмотрел на Гурова. Сыщик спокойно встретил его взгляд.

– Ничего, сука, мы с тобой еще успеем поквитаться. Сегодня вечером! – злобно прошипел майор. – Я сам тебя на ремешки постругаю.

– Пошли, Филин, кому сказал! – крикнул из прихожей Лунин.

Майор покривился, но ослушаться не посмел. Через минуту Гуров остался наслаждаться обществом боевиков, лишившись двух столь интересных собеседников.

Бандиты, охранявшие Гурова, разделились. Двое остались с ним в комнате, а трое ушли на кухню. Видимо, присматривать за сыщиком показалось им занятием утомительным. Увидев это, Гуров почувствовал, что у него появился шанс спастись.

Квартира Лунина находилась на третьем этаже. Насколько Гуров запомнил ее расположение, окна должны выходить во двор. Прыгать с третьего этажа было не совсем умным решением. Но почти в каждом дворе растут деревья. Вполне возможно, что одно из них располагалось именно под окном квартиры Лунина. И им можно воспользоваться для побега. Дерево могло смягчить удар при падении и послужило бы прекрасной защитой от пуль.

Избавиться от двух боевиков было не так уж сложно. Вон в того, что вальяжно расположился около двери, можно запустить тарелкой салата. Пока он протирает глаза, следует упасть со стула на пол, перекатиться и врезать ногой в промежность второму, тому, что стоит у окна.

Несколько секунд уйдет у тех троих, которые сидят на кухне. Этого Гурову может вполне хватить для того, чтобы выпрыгнуть головой вперед в окно. Вот только нужно знать, куда прыгать!

Нырять рыбкой хорошо только в бассейн. Такой прыжок с третьего этажа на асфальтированную площадку двора может закончиться плачевно. Как минимум переломом обеих рук. А вот максимум – очередным в Москве случаем суицида. Если, конечно, за окном нет дерева. Вот это и следовало проверить. Гуров попытался встать из-за стола.

– Сидеть! – рявкнул боевик, что стоял у дверей. – Куда собрался?

– Руки помыть, – Гуров опустился на стул. – После такой мрази, как ваш Филин, не умывшись, хлеб брать кощунственно.

– Вставай, иди, – на лице боевика не проскользнуло и тени улыбки. – В следующий раз сначала говоришь, что тебе надо. Потом поднимаешь руки за голову и встаешь по команде. Если что-то неясно, то я попрошу Белого тебя по затылку слегка тюкнуть.

Гуров обернулся ко второму боевику. Тот скалился во все тридцать два вставных зуба. Белым его прозвали явно от избытка остроумия. Парень был очень смуглым. Пожалуй, чернее его могла быть только кошка, побывавшая в дымоходе ближайшей кочегарки. Если у него и было что-то белое, то только белки глаз. Даже зубы боевика сверкали золотом. Гуров осмотрел боевика с ног до головы и сочувственно покачал головой.

Что ж, пришлось признать, что побег через окно с треском провалился. Встать и сориентироваться ему не дадут. Рисковать разбиться об асфальт двора или быть подстреленным после более-менее удачного приземления Гурову не хотелось.

Сыщик был практичный человек. Шанс спастись, прыгая с третьего этажа в неизвестность (попав на козырек над входом, например), был невелик. Ровно такой же, как при попытке выйти из квартиры через дверь. Пока была надежда на то, что предоставится другая возможность для побега, рисковать так не стоило. Гуров вздохнул и спросил боевика у двери:

– Так ты меня к умывальнику поведешь? Или это тоже запрещено? Что ж вы тогда меня наручниками к батарее не пристегнете?

– Будешь умничать, пристегнем, – пообещал боевик и добавил: – Я же сказал: встань и иди. Только медленно и без резких движений.

Когда Гуров приблизился к парню у дверей, тот скомандовал ему встать лицом к стене. Не сводя с сыщика настороженного взгляда, боевик крикнул, чтобы с кухни пришел один человек. Когда тот появился, бандит приказал ему открыть дверь ванной и встать поодаль от нее, держа Гурова на прицеле.

Несмотря на свое отчаянное положение, сыщик не мог не восхититься профессионализмом боевиков. Действовали они на высшем уровне, словно прошли специальную подготовку, и сбежать Гурову, судя по всему, вряд ли удастся.

Восхищение действиями охранников быстро прошло. Гуров не привык проигрывать. Он всегда был убежден, что нет безвыходных ситуаций, есть слабые духом люди! И именно теперь, когда уверенность в себе была столь необходима, Гуров лишился ее.

Нет, надежда на ошибку бандитов, которая даст шанс спастись, у Гурова была. Но он привык планировать свои действия и предугадывать ответы противника. Именно зависимость от слепого случая и выбила Гурова из колеи.

Сыщик вернулся и сел за стол. Гуров был голоден, как стая волков, и хотел напиться, подобно законченному алкоголику. Сыщик понимал: для того чтобы воспользоваться промахом бандитов, ему нужна трезвая голова и пустой желудок. Но ничего поделать с собой не мог.

Борьба с собственным организмом продолжалась у Гурова недолго. Сыщик сдался, решив, что он еще три раза успеет проголодаться и протрезветь к тому времени, когда его попытаются отправить на тот свет. К тому же глупо отказываться от, может быть, последнего удовольствия в жизни. Приглядев на столе соленые грибочки, он налил себе водки.

– А вот это правильно, – усмехнулся боевик у дверей. – Нервы у тебя, конечно, железные. Но на кой хрен от халявной выпивки и жратвы отказываться? Пей вдоволь, только буянить не вздумай. Враз успокоим!

Гуров ухмыльнулся, но ничего не сказал.

Остаток дня пролетел незаметно. После второй рюмки пить расхотелось, да и чувство голода пропало после нескольких съеденных кусков ветчины. Гуров отодвинул тарелку. Он взял сигарету и закурил, уставившись в одну точку.

Ни о чем, кроме Марии, Гуров сейчас думать не мог. Как-то сразу решив для себя, что Станислав непременно найдет этих бандитов и накажет, Гуров перестал ломать голову над поисками спасения.

Сыщик сидел за столом и вспоминал. Тот день, когда они познакомились. Их немудреную свадьбу. Счастливые ночи вдвоем и сцены ревности. Впрочем, и эти ссоры казались сейчас Гурову милыми и наивными.

Сыщик настолько погрузился в свои воспоминания, что не обращал внимания на частые смены боевиков в комнате, где сидел. Не заметил и того, как стемнело и кто-то зажег в гостиной свет. Восприятие окружающего вернулось к Гурову только с появлением Лунина.

Хозяин квартиры сначала заглянул на кухню и побеседовал с боевиками. Затем позвонил по сотовому телефону и лишь после этого появился в гостиной.

– Очень сожалею, Лев Иванович, но обстоятельства изменились, – проговорил Лунин с порога.

– Что, все-таки придется пачкать паркет? – Гуров удивленно посмотрел на него. – Или вы меня в ванной пристрелите? – Сыщик усмехнулся. – Сразу предупреждаю: резать меня не следует. Поскольку могу откусить руку по самое плечо. Поэтому стреляйте. Желательно не в голову. В гробу нефотогенично смотреться буду.

– Честное слово, я вами восхищаюсь, Лев Иванович! Нервы у вас дай бог каждому, – рассмеялся Лунин. – Интересно, как бы я себя повел на вашем месте?

– Так давайте поменяемся, – предложил Гуров. Сыщика била дрожь от нервного напряжения. Только огромным усилием воли ему удавалось сдерживаться. – Правда, такой прощальный обед я вам не обещаю. Впрочем, можете поесть, прежде чем со мной местами поменяться!

– Остроумно! – оценил Лунин, но на этот раз не рассмеялся. – Несмотря на мои настоятельные просьбы, вам хотят предоставить еще один шанс. Чтобы вы оценили серьезность наших намерений, говорить с вами будет руководитель организации. Однако не обольщайтесь! После этого разговора обратной дороги у вас не будет.

– И то хорошо, – согласился сыщик. – Жалко было бы помереть, так и не посмотрев на идиота, заразившего банкноты радиацией. Кстати, зачем?

– Не будем об этом! – резко оборвал Лунин и скомандовал: – Давай, Белый.

Гуров попытался обернуться, но не успел. Он почувствовал укол сзади в шею и начал терять сознание. Падая со стула, сыщик успел краем глаза увидеть Белого. Тот стоял ухмыляясь, держа в руках пистолет, каким в зоопарке усыпляют зверей…

Сыщик пришел в себя быстро. Никаких неприятных ощущений он не испытывал. Не открывая глаз, Гуров попытался оценить свое состояние и решил, что перед пробуждением ему ввели какой-то антитоксин. Гуров попытался пошевелить руками, но почувствовал, что они в наручниках.

– Открывайте глаза, Лев Иванович, – услышал он незнакомый, чуть картавый голос. – Не бойтесь, не ослепнете!

Гуров осторожно приоткрыл глаза и осмотрелся. Помещение, в котором он находился, было довольно просторным. Обставлено оно было по последней моде и производило бы вполне приятное впечатление, если бы не наличие боевиков с автоматами.

Впрочем, они были не единственными живыми существами в этой комнате. Прямо перед Гуровым в глубоком мягком кресле сидел щуплый человек. На вид ему было не меньше семидесяти, хотя стариком этот человек не казался. Одет он был безупречно и производил впечатление значительной персоны. За его спиной, облокотившись на кресло, стоял Лунин.

– Давно мечтал встретиться с вами. Правда, не при таких обстоятельствах, – проговорил человек, увидев, что сыщик смотрит на него. – Будем знакомы! Меня зовут Игнат Анатольевич.

– Не скажу, что мне это приятно, – усмехнулся сыщик.

– Да. Мне говорили, что вы зубастый, – медленно, после паузы, проговорил человек. – Но я люблю людей с бульдожьей хваткой.

– Что выросло, то выросло, – Гуров посмотрел Игнату в глаза. – Объяснения в любви давайте оставим на потом. Поговорим о деле. Зачем я вам понадобился? Горшки за вами некому выносить?

– К счастью, пока в этом не нуждаюсь! – Игнат Анатольевич постучал по деревянному подлокотнику кресла. – Вам же я хотел предложить сменить место работы.

– Опять старая песня на новый лад, – Гуров тяжело вздохнул. – И когда вам всем это надоест?

## Глава 15

Игнат Анатольевич, не переставая, расхаживал по комнате, двигаясь стремительно из угла в угол. Его походка была какой-то странно прыгающей, словно Игната постоянно подстегивали кнутом. Гуров спокойно наблюдал за его скачками. Что-то смутно знакомое виделось сыщику в облике бандита. Но что это, Гуров никак понять не мог.

Позади Гурова возвышались два боевика, которые были готовы пресечь любое резкое движение сыщика. Еще двое стояли напротив, держа Гурова под прицелом. Сам Лунин держал правую руку в кармане пиджака: судя по тому, как он оттопыривался, там находился пистолет, причем не меньше «беретты».

Гуров улыбался, глядя на такие меры предосторожности. Его боялись и не скрывали этого, а затянувшиеся за полночь переговоры говорили о нежелании бандитов убивать Гурова.

– Лев Иванович, мы же взрослые люди. Не чета этим пацанам, – продолжал тем временем говорить Игнат, махнув рукой в сторону Лунина. – Мы прожили хорошую, насыщенную жизнь. Не пора ли подумать о спокойной, обеспеченной старости?

– Недавно со мной произошел один неприятный случай, – начал Гуров, и Игнат Анатольевич остановился. – Один сопливый дурак своровал из банка радиоактивные купюры. Он спрятал их дома в коробке из-под обуви. А у него беременная жена. Теперь в больнице и он, и супруга. И врачи не могут сказать, родит ли она нормального ребенка, или младенец будет обречен жить инвалидом. Это дело ваших рук. И вы предлагаете мне поучаствовать в убийствах младенцев?

– Вы говорите чушь! – сердито перебил Гурова главарь. – Никто вам такого и не предложит. Вам не придется никого убивать.

– А какая разница? – пожал плечами Гуров. – Убивал ли я сам или знал, что убивают, и не помешал этому? Я с таким камнем на душе жить не могу!

– Господи, да перестаньте вы играть в комсомольского активиста! – Игнат хлопнул себя ладонями по тощим ляжкам. – Кого вы можете спасти, работая в милиции? Между прочим, одной из главных обязанностей наших дорогих органов является предотвращение преступлений. Сколько преступлений вы предотвратили лично? Нисколько! И никогда не предотвратите, если будете продолжать работать дедовскими способами. Я вам предлагаю реальную возможность сделать Москву безопаснее, а вы отказываетесь!

– Каким же это образом, позвольте узнать? – рассмеялся сыщик. – Пересажать всех ваших конкурентов, расчистив вам дорогу? И что потом? Заслуженная пенсия на Багамах?

– Ну, допустим, на Багамы вы сможете каждый год летать, – устало вздохнул Игнат Анатольевич и вернулся на свое место. – Я сейчас не о том.

Что-то во взгляде бандита говорило о том, что он начинает терять терпение. Гурову на это было наплевать. Он принял для себе единственно верное решение и отступать от него не собирался. Сыщик спокойно выдержал взгляд главаря.

– Я вас прошу помочь мне в реорганизации структуры моего бизнеса, – продолжил после паузы Игнат Анатольевич. – Ни для кого не секрет, что большинство убийств происходит из-за молодости и горячности. Такие, как мы с вами, тысячу раз подумают, прежде чем нажать на курок. Вот для того, чтобы научить этих молокососов вести себя сдержанней, чтобы держать под контролем, как вы выразились, конкурентов и следить, чтобы они не наделали глупостей, вы мне и нужны.

Игнат сделал паузу и щелкнул пальцами. Один из боевиков достал из бара бутылку минеральной воды и налил из нее половину стакана. Протянув стакан главарю, он вновь занял свое место.

– Человек с вашим опытом неоценим в том бизнесе, что ведем мы, – проговорил главарь, осушив стакан до дна. – Я вам предлагаю место консультанта. Вы организуете работу моих силовых структур, и, благодаря этому, в Москве будет меньше убийств, меньше насилия и грабежей. Все это мешает моему бизнесу, да и вы реально поможете людям жить спокойно. К тому же, вместо тех грошей, что платят вам в вашей конторе, я положу вам солидное жалованье и оплаченный отпуск в любом уголке мира. Вы же с супругой уже подумывали о ребенке? Вот и обеспечите свое чадо на всю жизнь!

– Нет, – коротко ответил Гуров.

– Да что вам там, в ментовке, медом намазали, что ли?! – заорал Игнат Анатольевич. – Я вам делаю такое предложение, от которого может отказаться только дурак. Что вы нос воротите? И тщеславие ваше будет удовлетворено, и преступников сажать я вам возможность оставлю. Да и семью обеспечите на всю жизнь. Деньги не пахнут, Лев Иванович!

– Пахнут, и еще как, – усмехнулся Гуров. – Все зависит от того, как их зарабатывать. У кондитера, например, деньги пахнут карамелью. А у ассенизатора, естественно, дерьмом. Я не могу проживать остаток дней, гадая, сколько человек заплатили жизнью за мои блага. Совесть не позволит!

– Да провалитесь вы со своей совестью! – снова закричал Игнат. – Сколько можно излагать вам прописные истины? Никого вы не спасете, работая в таких органах, какие они сейчас. Единственное, что вы можете делать, так это сажать людей. И то только в том случае, если преступник окажется дураком и сам придет вам в руки. А потом он выйдет и снова будет грабить и убивать…

– Значит, опять посадим, – спокойно проговорил Гуров.

Со стороны вся эта перебранка смотрелось нелепо. Сыщик был спокоен, а тот человек, что приговорил его к смерти, был в отчаянии. Гурову даже на секунду показалось, что от исхода этого разговора зависит не его жизнь, а дальнейшая судьба Игната Анатольевича. Словно они раз и навсегда поменялись местами. От этой мысли сыщик рассмеялся.

– Что вас так насмешило? – угрожающе спросил Игнат.

– Я никак не пойму, что вы со мной так возитесь? – ответил сыщик. – Я же вам не невеста, которая до свадьбы давать не хочет. Вы меня вроде убивать собирались? Ну так делайте свое дело, и простимся.

– Во-первых, вы мне нужны живым и сотрудничающим со мной. Есть такие дела, в которых вы с вашими связями могли бы решить массу проблем, – взяв себя в руки, продолжил Игнат Анатольевич. – Во-вторых, тех, кто вас устранит, будут искать гораздо интенсивней, чем ликвидаторов того же Стешенко. Ну, и в-третьих, я привык получать то, что хочу. Мама с детства избаловала.

– Серьезная причина, – усмехнулся Гуров и встал. Клацнули затворы автоматов, а Лунин выхватил из кармана пистолет.

– Все, хватит! – резко проговорил сыщик. – Больше ваш горячечный бред я слушать не намерен. Хотите убить? Попробуйте. Кого-нибудь на тот свет я с собой успею прихватить.

– Боюсь, что не успеете, – Игнат почему-то сразу успокоился, увидев вспышку Гурова. – Что ж, никто вас за язык не тянул. Уведите его.

Почти сразу же на голову сыщика обрушился удар страшной силы. Тренированное тело не подвело Гурова, и он уклонился. Рукоятка «узи» лишь скользнула по затылку, содрав кусок кожи, и опустилась на плечо. Гуров попытался упасть на пол, но на этот раз не успел. Удар другого боевика пришелся ему прямо в висок. И сыщик второй раз за вечер потерял сознание.

Очнулся Гуров от пинка по ребрам. Страшно болела голова. Оценив свое состояние, Гуров понял, что заработал сотрясение мозга. Подумав, как ему это будет мешать работать, Гуров грустно усмехнулся. Он словно забыл, что работать больше не придется. Второй пинок пришелся по почкам и был чувствительней первого.

– Вставай, сука! – прошипел под ухом Гурова голос Филиппова. – Я тебя что, тащить до озера буду?

Сыщик с трудом разлепил залитые кровью веки и посмотрел на склонившегося над ним майора. Филиппов с ненавистью встретил его взгляд и плюнул Гурову в лицо. Затем майор размахнулся и нанес удар носком ботинка, целясь Гурову в нос. Сыщик дернул головой, и Филиппов попал по челюсти. Гуров почувствовал, как захрустели зубы.

– Давай-ка прекращай! – кто-то оттащил майора. – До озера доведем, а там и делай, что хочешь. Подохнет еще прямо тут…

– Ты меня поучи еще, щенок! – заорал Филиппов. – Ничего с этим гадом не случится. Он из бетона сделан.

Он рывком поднял сыщика с холодной земли и толкнул вперед. Гуров осмотрелся.

Он стоял во дворе шикарной дачи. Сам дом сыщик мог видеть лишь краем глаза, но ухоженный газон, подстриженные деревья и розовые кусты вдоль дорожки говорили о том, что и дача должна быть соответственной.

На востоке, над вершинами деревьев, небо уже начинало розоветь. Все окружающие предметы казались серыми в предутреннем свете. Гуров глубоко вдохнул влажный воздух и удивился тому, что уже светает. Он не думал, что разговор с Игнатом продолжался так долго.

«Что ж, на рассвете умирать лучше, – подумал сыщик. – Хотя какая, к хренам, разница?!»

– Давай иди, козел, – подтолкнул его Филиппов. – Кранты тебе! Уж я об этом позабочусь.

Подталкивая дулом автомата, майор повел Гурова в глубину сада. Прислушавшись к звуку шагов, сыщик понял, что конвоируют его только двое.

Если бы убить Гурова поручили охранникам из команды Лунина, то у сыщика не было бы никаких шансов. Он уже успел понять, насколько хорошо подготовлены эти боевики. Они довели бы сыщика до нужного места, не сокращая дистанцию, и пристрелили в затылок. При попытке сбежать Гурова изрешетили бы автоматными очередями.

Но теперь все было по-другому. Майор страстно жаждал поквитаться с Гуровым за унижение, испытанное в полуразрушенном доме. Он захочет отыграться, и тогда у сыщика появится шанс.

«Господи, теперь бы только нервы выдержали!» – Гуров почувствовал, как покрывается холодным потом.

Сыщик смирился с тем, что живым ему уйти не дадут. А теперь, поняв, что может спастись, Гуров почувствовал острый приступ страха.

«А вдруг майор просто пристрелит меня? – Гуров начинал паниковать. – Вдруг я не уловлю момента, когда нужно будет действовать? Или боевик успеет среагировать? Или, вообще, все провалю на хрен?!»

Гуров почувствовал, как сильно хочет жить. Прожить еще хотя бы столько, сколько нужно для того, чтобы арестовать всех этих гадов и предать их суду. А потом хоть трава не расти!

«Хватит, Лева! – мысленно приказал Гуров. – Успокойся, иначе тебе ни за что не выбраться отсюда. Ты сейчас подобен майору и не в состоянии контролировать себя. Соберись!»

Медленно, очень медленно Гуров начал успокаиваться. Он вдыхал полной грудью осенний воздух, чувствуя, как утренний мороз приводит его в сознание. Восприятие мира у Гурова необычайно обострилось. Казалось, он способен услышать и почувствовать, как полусонный земляной червь проедает тонкую ниточку подземного хода.

Между тем Филиппов довел Гурова до калитки в высоком бетонном заборе. Калитка была металлической, и закрывал ее огромный, тщательно смазанный замок. Боевик прислонил Гурова к шершавой поверхности бетона, а майор открыл калитку. Затем пинком подтолкнул сыщика наружу.

Почти сразу за забором стояла полуразвалившаяся беседка. Деревья вокруг нее были не ухожены, и Гурову показалось, что здесь давно никто не бывал. Сыщик удивился, что в окрестностях Москвы, где люди буквально зубами выгрызают лишнюю сотку земли, может еще быть такое заброшенное место. За плотной стеной кустов Гуров увидел небольшое озеро, заросшее ряской.

– Ну вот мы и пришли, – прошипел за его спиной Филиппов и ударил Гурова по почкам.

– Ласковый ты мой, – усмехнулся Гуров, оборачиваясь. – Спасибо, что комара убил!

– Ах ты, сука! – завизжал майор и ударил Гурова в лицо.

Сыщик намеренно не уклонился. Он принимал удары Филиппова, молясь о том, чтобы майор не прекращал истерики. И Филиппов разошелся. Он молотил Гурова так, словно желал забить его до смерти.

Сыщик старался подставлять под кулаки майора менее чувствительные части тела. Но и это не помогло. После одного из ударов Гуров все-таки упал на сырую траву под прибрежными ветлами.

– Встать, сука! – заорал майор, пнув Гурова в живот. – Встань, козел, я еще не закончил. Сказал же, что на ремешки тебя пошинкую.

Филиппов отбросил автомат и достал из-за пояса охотничий нож. Он стукнул по сверкающему лезвию ногтем и, глядя сыщику в глаза, начал медленно приближаться.

Прыгнуть сейчас на Филиппова было равносильно самоубийству. Боевик изрешетил бы его из автомата прежде, чем Гурову удалось сбить Филиппова с ног. Сыщик почувствовал, что теперь-то все кончено. Гуров в отчаянии заскрипел зубами.

– Ну, это надолго, – пробормотал боевик. Гуров и майор одновременно повернулись к нему. – Если ты собрался шинковать, то хоть рот ему заткни. А то так орать начнет, что его на Каширке услышат.

Бандит сунул автомат под мышку и полез в карман. Он решил, что избитый, еле державшийся на ногах мент уже не представляет никакой опасности.

Словно в замедленной съемке, Гуров увидел, как боевик достает помятую пачку сигарет. Сыщик видел, как Филиппов поворачивается к нему, и понял: пора!

Гуров метнулся вперед, словно спринтер на старте. Он отшвырнул плечом ошалевшего от удивления Филиппова и врезался лбом в подбородок боевика. Бросок Гурова бандит заметил в последнюю секунду. Он попытался перехватить автомат, но не успел. Удар Гурова свалил его.

На мгновение Филиппов замешкался. Этого хватило, чтобы Гуров нанес майору удар ногой в корпус. Филиппов пошатнулся и упал.

Сыщик тоже упал. Он повалился спиной на боевика и лопатками придавил того к земле. Одним быстрым движением Гуров вскинул ноги и вытащил через них из-за спины руки, скованные наручниками. Холодная сталь содрала кожу с запястий, но Гуров не обратил на это внимания. Он смотрел на майора.

Филиппов сделал все почти правильно. Он не стал вставать, а послал тело одним броском вперед по земле, к автомату. Майор уже схватился за него, но Гуров был быстрей.

Не вставая, сыщик подхватил автомат боевика и нажал на спусковой крючок. Кровь шумела в ушах Гурова столь сильно, что он почти не услышал выстрела. Сыщик лишь увидел, как на майоре расцветают алые бутоны крови. Филиппов дернулся и замер, а сыщик откатился от боевика в сторону.

И вовремя! Тот уже пришел в себя и схватился за нож у голенища десантного ботинка. Одну долгую секунду бандит и сыщик смотрели друг другу в глаза, а затем Гуров выстрелил. Голова боевика лопнула, как перезрелый арбуз. Все было кончено. Гуров поднялся на ноги, но ноги не слушались, и он вновь рухнул на сырую траву.

Гуров не знал, сколько времени он пролежал так. Минуту, три, десять секунд или вечность. Гуров встал и обыскал майора с боевиком в поисках ключа от наручников. Нашел его Гуров в кармане камуфляжной куртки боевика. Сыщик расстегнул наручники и потер пораненные запястья.

Медлить было нельзя. Но Гуров не пробежал и десяти шагов, как представил, что Филиппова и боевика находят на берегу озера. Облава на Гурова ничего не дает, и главарь принимает решение скрыться. Сыщик не сомневался, что тот уничтожит все следы. В том числе и Лунина. Единственного человека, который знал, кем на самом деле был Игнат Анатольевич.

Гуров не сможет достать главаря, и тот найдет способ расправиться с Гуровым. Сыщик не сомневался, что первой мишенью бандитов станет Мария, ее убьют быстрее, чем Гуров доберется до телефона, чтобы предупредить ее.

От этой мысли сыщика прошиб холодный пот. Он понял, что единственный способ спасти себя и жену – вернуться на дачу.

– Ладно, посмотрим, что можно сделать, – пробормотал Гуров и вернулся к убитым.

Как и предполагал сыщик, запасных обойм не было ни у того, ни у другого. Впрочем, стрелять во все стороны, вроде героя американского боевика, он и не собирался. Нужно было просто подобраться поближе к Игнату. А стрельба этому не поможет. Все будет решать быстрота и внезапность.

– Господи, если ты мне поможешь, выберусь отсюда живым, целую охапку свечек тебе поставлю! – пробормотал Гуров и пошел туда, откуда совсем недавно так стремился выбраться.

## Глава 16

Осенью в Подмосковье рассвет медленный, неторопливый. Словно грязные, прокопченные автомобильным дымом унылые пейзажи настолько отвратительны, что солнце хочет подольше не подниматься над горизонтом.

Гурова сейчас мало волновали окрестные пейзажи. Да и о медленном рассвете он думал с благодарностью. Не только ночью все кошки серы. В неверном утреннем свете они столь же мало отличаются одна от другой. И сыщик уповал на то, что какой-нибудь особо ретивый охранник, которому не лень шляться по промозглому саду, не сразу узнает в Гурове чужака.

Больше всего сыщик опасался собак. Поэтому Гуров и шел очень медленно, вслушиваясь в каждый шорох.

Собак не было. Да и охранников Гуров не встретил.

Однако около дачи охранников было сразу двое. Один прогуливался вокруг нее, пиная носком ботинка камешки, попадающиеся ему на пути. Другой стоял на крыльце и курил. Оба чувствовали себя вольготно, и Гуров решил наказать их за беспечность. Все-таки ребята молодые. Их еще учить и учить, пока что-нибудь путное получится.

Первый охранник настолько увлекся игрой в футбол с самим собой, что не очень прислушивался к тому, что творится вокруг. Гуров подождал, пока он зайдет за дом и проскользнул к стене.

Забраться в дом через окна было невозможно: стальные решетки первого этажа надежно прикрывали их. Пытаться добраться до окон второго было рискованно. Ведь крыльев у Гурова пока не было. Пока он забирался бы на второй этаж по решеткам, охранник успел бы вернуться. Нетрудно догадаться, что бы он сделал, увидев сыщика, карабкающегося наверх.

Значит, заходить следовало в дверь. Причем в парадную. Тот боевик, который стоял на крыльце, через пару минут заметит отсутствие своего товарища и поднимет тревогу. Пока Гуров не доберется до Игната, ни о какой тревоге и речи быть не могло. А потом пусть делают все, что хотят. Хоть танец живота перед сыщиком пляшут!

Боевик появился из-за угла минуты через три. Он по-прежнему пинал ботинком камешек и даже не сразу заметил Гурова, наставившего на него автомат. Вид окровавленного сыщика, вернувшегося с того света, мог напугать кого угодно. Неудивительно, что парень застыл с раскрытым ртом.

Гуров выразительно приложил палец к губам и поманил боевика к себе. Едва бандит сделал два шага, сыщик показал свободной рукой на свое оружие и сделал вид, что осторожно кладет его. Парень согласно закивал и осторожно прислонил автомат к стене. Затем пошел к Гурову.

В трех шагах от себя сыщик подал знак остановиться и повернуться лицом к стене. Бандит попался понятливый. Он послушно встал лицом к стене, оперся на нее руками и широко расставил ноги. При задержании, придурки, так бы себя вели!

Едва парень пристроился, как Гуров от души приложился рукояткой «узи» к его затылку. Звук получился довольно громкий. Словно вместо головы у боевика был чугунный котел. Правда, с кашей.

Гуров подхватил парня, начавшего оседать, и осторожно положил его вдоль стенки. Он обшарил карманы боевика, забрал из них запасной магазин и еще один отстегнул от автомата. Вот теперь сыщик мог выдержать небольшую осаду! По крайней мере, боеприпасов ему хватит.

Стараясь ступать как можно тише, Гуров подошел к углу дачи, опустился на колени и осторожно выглянул. Боевик на крыльце стоял к нему боком, докуривая сигарету. Сыщик сомневался, что бандит бросит окурок на идеально чистую дорожку. Скорее всего подойдет к урне. Какую он выберет? Ту, которая ближе к Гурову, или на противоположной стороне? Впрочем, и в том и в другом варианте боевику пришлось бы повернуться на несколько секунд к сыщику спиной. В первом случае, когда он будет возвращаться на свое место. А во втором – когда пойдет к урне. Этого должно хватить. Бандит выбрал второй вариант.

В два бесшумных кошачьих прыжка Гуров оказался возле крыльца. Он присел, скрываясь за перилами, и подождал, пока услышит шаги бандита. Затем сыщик поскреб стволом автомата по деревянной обшивке крыльца.

Бандит, услышав странный звук, подошел к краю крыльца и перегнулся. Распрямившийся пружиной Гуров влепил ему автоматом в зубы. Удар был такой силы, что отбросил боевика к противоположным перилам.

Грохоту, конечно, было достаточно. Но не столько, чтобы из-за этого поднимать панику. Видимо, если кто-то в доме и слышал странный звук с улицы, то не придал этому факту ни малейшего значения. Или просто поленился пойти посмотреть. А зря!

Но сыщик не раздумывал над этим. Сейчас он был охотником, уничтожающим мерзких хищников, способных пожрать его близких. Больше ни о чем Гуров не думал. Главное – пробраться в логово зверя. Что делать дальше, он решит потом.

Гуров перескочил через перила и наклонился над бандитом. Судя по его виду и достаточно большой луже крови, натекшей из разбитого рта, сыщик сломал боевику челюсть. Это было плохо!

Нет, Гурова не заботили проблемы, которые возникнут у того с приемом пищи. Очень скоро сильная боль приведет боевика в чувство и он заорет, как резаный. Вот тогда-то и поднимется на ноги весь дом. Гурову следовало торопиться.

Забрав у боевика магазины с патронами, Гуров бросился к двери. Сыщик дернул за ручку и тихо выругался: дверь была заперта.

Поняв, что теперь без шума не обойтись, Гуров вскинул автомат и приготовился расстрелять замок. В этот момент внутри дома раздались еле слышные шаги, и кто-то вставил ключ в замочную скважину. Гуров метнулся косяку и замер.

– Леха, что-то Филин с Горшком застряли, – раздался голос одновременно с шорохом открываемой двери. – Пойди поторопи их, а то рассвело уже…

Говоривший заткнулся, увидев Леху, валявшегося в луже крови. В этот же момент Гуров, не глядя, ударил его из-за двери прикладом автомата и… промазал.

По инерции сыщик проскочил мимо дверного проема и врезался в другой косяк. Краем глаза Гуров успел заметить Белого, присевшего на колено и вскидывающего автомат. В ту же секунду бандит нажал на спусковой крючок.

Поправить как следует прицел Белый не успел. Поэтому большая часть очереди высекла щепки из деревянного пола крыльца. Лишь пара пуль ударилась о дверной косяк на уровне живота Гурова. Сыщику было проще. Он засунул автомат в дверной проем и дал очередь веером поперек коридора.

Белый сложился пополам и упал на пол, лицом вниз. Перескочив через него, Гуров бросился внутрь дачи. Где-то в самой глубине души сыщик почувствовал сожаление. Он не хотел больше никого убивать, но вышло иначе.

«Чистеньким из этой грязи выйти хотел? – выругал себя Гуров. – А вот хрен тебе, голубчик… Ты уже давно по самые уши в крови измарался! И в своей, и в чужой».

Гуров выскочил из коридора в ту комнату, где Игнат разговаривал с ним, предлагая работать на мафию. На несколько мгновений сыщик замер, решая, куда ему дальше идти. Наконец, взвесив все «за» и «против», бросился к лестнице в глубине комнаты, что вела на второй этаж.

По дороге Гуров попытался представить, сколько охраны могло быть на этой даче. Он видел только четверых. Двое из них мертвы. Значит, минимум пять. Но, если учесть, что во время разговора Гурова с Игнатом кто-то должен был охранять ворота и нести дозор в саду, то не меньше семи. Ну, максимум, восемь. Плюс Лунин и Филиппов. Итого получалось десять боевиков.

Трое из них были мертвы. Один, лежащий на крыльце, надолго выведен из строя. Тот, что охраняет ворота, вряд ли сдвинется с места. Его задача – блокировать выход. Получалось, учитывая боевика на дорожке вокруг дома, что в даче находятся пять человек с оружием. Это не принимая в расчет живчика Игната.

– Что ж, не так уж плохо, – пробормотал Гуров, взлетая вверх по ступенькам.

Скорее всего, спальни «больших людей» находятся на втором этаже. Охрана – на первом. Ведь не положит же Игнат боевиков рядом со своей кроватью?! Значит, четверых он проскочил, и наверху могут быть только Лунин и главарь.

Поднявшись, Гуров на секунду обернулся. Он успел заметить, что кто-то из боевиков вбежал в гостиную. Сыщик, не глядя, выпустил в его сторону очередь из автомата, надеясь, что это немного задержит боевиков.

Вдоль второго этажа тянулся длинный коридор, в который с каждой стороны выходило по несколько дверей. Определить, за какой из них находится спальня Игната, было трудно. Гурову пришлось двигаться вдоль коридора.

Возле каждой двери сыщик прилипал к стене и резко дергал за ручку. Лишь после этого заглядывал внутрь. Игната нигде не было. Наконец, почти в самом конце коридора, дверь не поддалась. Она была заперта изнутри. Гуров уже собрался вышибить ее плечом, как из-за двери раздался пистолетный выстрел.

Пуля пробила доски на уровне груди сыщика, и Гуров похвалил себя за то, что не поторопился. Он сам не раз говорил, что люди торопятся, потому ошибаются. В этот раз спешка могла стоить жизни. Гуров прижался к косяку, глядя в начало коридора. Пока он думал, как проникнуть в запертую комнату, оттуда раздался еще один выстрел. Стой Гуров напротив двери, эта пуля попала бы ему точно в живот.

– А говоришь, не герой боевика! – опроверг свои недавние рассуждения Гуров. – Вон стрельбы сколько. Хоть отбавляй. Крячко бы сюда. Он бы уж вволю потешился!

Гуров прижал ствол автомата к замку и нажал на спусковой крючок. Ничего не произошло! В отличие от тех же боевиков, магазин «узи» почему-то безразмерным не был. Гуров отстегнул его и бросил к лестнице. Вставил новый и расстрелял из «узи» замок в двери. Не дожидаясь, пока утихнет звук выстрела, Гуров влетел в комнату. И вовремя. Как раз в эту секунду Лунин взбежал вверх по лестнице.

«Батюшки! – подумал о Лунине сыщик. – Нас, оказывается, тоже в поднебесную не пускают!»

Игнат прятался за кроватью. Очередь из «узи» заставила его пригнуться. А когда главарь вновь приподнялся над кроватью, держа пистолет в руках, ему прямо в лоб смотрел ствол автомата Гурова.

– Мы как-то попрощались нехорошо, – весело проговорил Гуров. – Вот я и вернулся, чтобы сделать все как следует. Крикни своим псам, чтобы близко не подходили.

Вид у Гурова был страшный. Кровь сгустками запеклась в его волосах, измазала рубашку и сделала неузнаваемым красивое лицо. В глазах сыщика горел огонек сумасшествия, и Игнат понял, что шутить с ним не следует.

– Всем стоять на месте! – срывающимся фальцетом заорал главарь.

В этот момент Лунин появился в дверях спальни. Гуров перескочил через высокую кровать и прикрылся Игнатом, приставив ему к голове автомат. Несколько долгих мгновений они с Луниным смотрели друг другу в глаза.

– Валя, я сказал: стоять! – снова взвизгнул Игнат. – И положи пушку на пол. Хрен знает, что этому чокнутому менту в голову придет.

Не сводя с Гурова глаз, Лунин опустил пистолет на пол. Гуров махнул стволом автомата, приказывая ему отойти подальше. Лунин отступил на два шага и посмотрел на Игната. Тот вяло махнул рукой и покачал головой, словно что-то разрешая своему подчиненному. Лунин в ответ оскалился, пытаясь изобразить улыбку.

– Нет, надо было вас сразу у меня в квартире пристрелить, Лев Иванович, – сокрушаясь, проговорил командир боевиков. – Хлопот бы меньше было.

– Что выросло, то выросло, – ухмыльнулся в ответ Гуров. – Я же говорил, что меркантильность вам помешает. А теперь спускайтесь вниз и соберите в кучку своих башибузуков. Естественно, без оружия.

Лунин пожал плечами и пошел прочь. Через минуту Гуров вытолкнул в коридор Игната и осторожно выглянул сам. Второй этаж был пуст. Сыщик повел Игната к лестнице.

Там, внизу, встав в один из углов, можно будет не опасаться нападения сзади. К тому же следовало выбираться отсюда. Гуров не собирался торчать тут всю жизнь, держа Игната под прицелом автомата. Так даже поесть нормально не получится. Не то что водки выпить!

Гуров повел главаря вниз, прикрываясь им каждый раз, когда проходил мимо распахнутых дверей второго этажа. Лунин выполнил приказ сыщика и собрал боевиков внизу, напротив лестницы. Их оказалось семеро, чему Гуров удивился: охраняли Игната не хуже премьера. Но если бы охрана председателя правительства работала так, их следовало бы расстреливать, даже не ставя к стенке.

Гуров приказал боевикам повернуться к нему спиной и поднять руки за голову. Проверить наличие оружия у бандитов сыщик возможности не имел. Поэтому оставалось поставить их в такое положение, когда применить его они не смогли бы. Гуров приказал Лунину подойти к боевикам. Через минуту начальник охраны Игната появился в поле его зрения.

– Лев Иванович, вы челюсть парню сломали, – проговорил Лунин, поднимая руки за голову и поворачиваясь к Гурову спиной. – Врача ему надо. Мучается парень.

– Тогда иди да пристрели его, – цинично посоветовал сыщик. – Чтоб не страдал. Всем отойти к входной двери, – рявкнул Гуров и повел Игната вниз по лестнице.

Боевики послушно прошли несколько шагов вперед и остановились. Гуров спустился на первый этаж и приказал бандитам выстроиться вдоль стены. Когда его команда была исполнена, сыщик посадил Игната в кресло, спиной к дверям, а сам расположился напротив него.

Только опустив автомат на колени, Гуров почувствовал, как болят его руки. От длительного напряжения мышцы сводило судорогой. К тому же ободранные наручниками запястья сильно саднили. Гуров подумал, что протяни Лунин время, на несколько минут отказываясь выполнять приказы, и он просто выронил бы автомат из рук. Вот тогда-то все проблемы бандитов были сразу бы решены. К счастью, Лунин и не догадывался об усталости Гурова! И стоял у стены, словно баран на заклании.

Самое страшное было то, что сыщик совершенно не представлял, что ему делать дальше. Ну захватил он главаря. Что дальше? В милицию его не поведешь. Ничего он инкриминировать ему не сможет. Зато Игнат Анатольевич обвинит его во всех смертных грехах.

И хуже всего было то, что поверят не Гурову, а бандиту. Все факты в его руках. И ящик с инструментами для взлома с отпечатками пальцев сыщика. И оружие, из которого он стрелял, и три трупа.

В крайнем случае кто-нибудь из его людей возьмет на себя шантаж, и линия для обвинения готова. Любой прокурор спокойно докажет, что Гуров пытался похитить компрометирующие его документы и устроил на даче бойню. Тройное убийство при отягчающих обстоятельствах. В лучшем случае дадут пятнадцать лет строгого режима.

Просто так тоже уехать нельзя. Едва он снимет Игната с прицела, как бандит отдаст команду начать за сыщиком и его женой настоящую охоту. Гурову к этому не привыкать, но Марию нельзя подвергать такому риску.

У сыщика оставалось только два выхода. В первом случае можно просто перестрелять всех до единого и уничтожить везде свои отпечатки пальцев. Никто и никогда не узнает, что это Гуров устроил на даче бойню. Но сделать этого Гуров не мог. Он не палач.

Получалось, что остается только одно: найти доказательства того, что Игнат Анатольевич напрямую причастен к радиоактивному заражению банкнот и является заказчиком убийства Стешенко. А уж после этого и его боевики разговорятся. Гуров об этом позаботится!

Однако сыщик не представлял, как ему заставить Игната признаться в преступлениях. Угрожать смертью было бессмысленно. Игнат не меньше Гурова понимал, что он является гарантией безопасности сыщика. Стоит Гурову выстрелить, и ему придется выдержать бой с отделением боевиков.

Сыщик сильно сомневался, что после этого останется жив. Бандиты просто выскочат из дачи и подпалят ее со всех сторон. А когда Гуров не выдержит жара и высунется из укрытия, они его просто и легко расстреляют.

– Ну, Лев Иванович, и чего вы добились? – ворчливо проговорил главарь, прервав затянувшееся молчание. – Что вы теперь пожелаете?

– Немного, – Гуров усмехнулся, стараясь выглядеть максимально агрессивным. – Сначала вы мне расскажете, как вам пришло в голову заразить радиацией сторублевки. Затем напишете собственноручное признание в том, что приказали убить Стешенко. А напоследок передадите мне все доказательства вашей преступной махинации с банкнотами. После этого вызовем сюда милицию, и я перестану держать вас под прицелом.

– Всего-то?! – рассмеялся Игнат. – Пожалуйста. Банкноты были облучены совершенно случайно. Мы продавали через Чечню уран-238 в Иран. Чтобы не «светиться» крупными валютными суммами, потребовали от покупателя долларовый эквивалент рублями. Их скрыть много проще. Чеченцы придурки! Они повезли покупателю на пробу уран и из любопытства открыли контейнер. А потом на той же машине привезли нам деньги. То, что банкноты облучены, мы заметили слишком поздно. Двое моих людей, сопровождавших в Москву эту сумму, уже умерли.

– А почему был убит Стешенко? – Гуров подозрительно посмотрел на Игната. Сыщик удивился тому, что бандит так легко все ему рассказал. – Он участвовал в работе с покупателем?

– И да, и нет. Вы не замечаете фамильного сходства? – Игнат повернул к Гурову свой профиль. И тут сыщик понял, почему Игнат казался ему уже знакомым человеком: он был разительно похож на покойного Стешенко. Только постаревшего лет на пятнадцать.

– Вы правы, он мой братец, – угадав мысли Гурова, проговорил бандит. – Любил, стервец, везде нос свой совать. А сам трус был последний. Помрешь, так и дело передать некому будет. Испугался он вас. Метаться начал. Вот и пришлось его убить. Только не говорите мне о жалости и родной крови! Бред сивой кобылы все это. В бизнесе родственников не бывает…

– А что это вы мне так охотно все рассказываете? – Гуров наконец решил высказать мучившую его мысль вслух.

– Потому что вы все равно никому об этом не расскажете! – неожиданно зло проговорил Игнат. – Когда вы держали меня под прицелом в моей собственной спальне, я подал знак Валентину, и он послал людей за вашей женой. Надеюсь, она уже проснулась?

## Глава 17

Всю ночь Станислав провел в главке. Он был настолько зол на курьера бандитов, что решил и сам не спать, но и ему покоя не давать, пока не расколется. Веселова полковник отпустил. Точнее, не отпустил, а отправил с заданием.

Когда Тяжлов в очередной раз вышел с Крячко на связь, было уже около одиннадцати ночи. Он сообщил, что Мария приехала домой с каким-то бородатым типом. Следом за ней действительно во двор вполз «Форд».

Строева попрощалась с человеком, подвезшим ее до подъезда, и одна пошла домой. Почти сразу за ней в подъезд вошел один из тех парней, что приехали в «Форде». Вышел он через пять минут, а Гуров так и не появился. Крячко приказал Тяжлову вести наблюдение до тех пор, пока не вернется Гуров. Если сыщик не вернется до утра, то с рассветом их сменят.

– Придется тебе, Саша, по ночной Москве покататься, – сказал Крячко капитану, едва прекратил с Тяжловым разговор. – Поедешь на конспиративную квартиру и будешь ждать Гурова там. Больше Леве податься некуда. Если он только вновь к девочкам с Тверской не зарулил.

– Станислав, ты думаешь, пленка подлинная? – с сомнением спросил Веселов. – Что-то мне не верится, чтобы Лев Иванович…

– Все мы человеки, – усмехнулся Крячко. – И пленочка несомненно подлиная. Иначе Гуров бы на нее не купился. Вот только не верю я, что Лева не на службу пошел, а по девкам шлялся. Можно подумать, его наркотой накачали. Только вот как им это удалось?

– Может, подсыпали чего? – предположил капитан.

– Хрен его знает, – пожал плечами Станислав. – Найдем Гурова и спросим. Да не стой ты столбом! Поезжай на квартиру.

Едва Веселов ушел, Крячко попросил дежурного привести к нему задержанного курьера. Самоуверенности у парня явно не убавилось. Когда конвойный ввел его в кабинет, курьер вновь смотрел на Станислава как хозяин жизни, этакий колосс, на чернь у него под ногами.

Станислав поморщился от отвращения. Он понял, что курьер разгадал его натуру. Раз мент не приказал избить его сразу, то и потом применять физическое воздействие он не станет. Самое интересное, что Станислав действительно не мог приказать избить курьера в камере.

Злость на посыльного бандитов у него почти прошла. Тогда, в машине, Крячко мог изуродовать курьера. Но сейчас те же принципы, какие постоянно срабатывали и у Гурова, удерживали его. К тому же Станислав понимал, что, находясь под физическим воздействием, человек может придумать что угодно, лишь бы его мучители прекратили истязание.

Подобные фантазии могли только запутать следствие. У Крячко было слишком мало времени, чтобы кататься по Москве по ложным наводкам и искать несуществующих людей, которые, по словам курьера, послали его к Марии. Действовать нужно было наверняка. Чтобы не было ни единой осечки. Гурову могла угрожать смертельная опасность, и нужно было найти людей, которые шантажировали сыщика. Крячко бросил взгляд на документы курьера.

– Садитесь, Евгений Петрович, – предложил он, едва конвойный вышел из кабинета. – Нехорошо у нас с вами получилось. Ударили должностное лицо при исполнении служебных обязанностей. Кроме того, пытались шантажировать известную актрису…

– Не знаю, как вас там, – брезгливо перебил Крячко курьер, – но вы говорите полную ерунду. Ну по фейсу я вам, в натуре, прошелся. Дурак был, психанул. Не люблю, когда мне мешают. Но шантаж, начальник, вы мне не пришьете! Я ни с кого бабок никогда не просил, блин. Наоборот, могу вам за поврежденный фасад заплатить. В натуре, сколько хотите? Пять штук вам хватит? И разойдемся, как в море корабли.

– Пять штук баксов? – заинтересованно спросил курьера Станислав.

– Во, в натуре, ты хватил, командир! – курьер разинул от удивления рот. – Да за такой куш мне твой фейс на блюдечке принесут. А тебе новый приставят…

– Ну тогда и разговора быть не может! Мне солнцевские в неделю больше платят, – придав своему лицу многозначительное выражение, проговорил Крячко. Курьер решил, что с ментом можно договориться, и уже открыл рот, но Станислав не дал ему возможности что-то сказать.

– Ты пленочку видел? – спросил он курьера.

– А на хрена мне, блин, это надо? – посыльный насторожился. – Попросили отдать ее телке, я и понес.

– Шестеришь, значит, – кивнул Станислав.

По реакции посыльного на предыдущий вопрос Крячко понял, что поторопился. Не следовало так рано спрашивать курьера о пленке. Нужно было еще подольше строить из себя дурака. Теперь приходилось менять тактику допроса.

– Ты че, блин, начальник, сдурел, что ли? – психанул курьер. – Соображаешь, в натуре, с кем говоришь?

– Я тебе, козел, сейчас «сдурею»! – Крячко вскочил с места. Посыльный отшатнулся, и Станислав на секунду вновь увидел страх, промелькнувший в его глазах. – Еще раз, урод, со мной в таком тоне заговоришь, я тебе язык под ножку стола засуну. Кто тебя просил передать Строевой пленку?

– Не знаю, – опустил лицо курьер.

– В глаза смотреть! Встать смирно! Почему ширинка не застегнута! – заорал Крячко.

Курьер вскочил со стула и испуганно посмотрел на свои брюки. Там все было в порядке. Посыльный поднял на Крячко полные удивления глаза. В этом взгляде Станислав прочитал, что курьер счел его сумасшедшим. Крячко едва не рассмеялся, видя перед собой его перекошенную физиономию. Неожиданно полковник сменил тон.

– Не знаешь, говоришь? – задумчиво спросил Станислав.

– Не знаю, – курьер сделал еще шаг назад.

– Нет?

– Нет! – казалось, что посыльный сейчас забьется в истерике от страха перед ненормальным ментом. – Мужик какой-то в вестибюле попросил передать. Он увидел, что я Марии цветы несу. Не знаю я его, в натуре!

– Тогда пошел вон! – рявкнул на него Станислав и вызвал конвойного. – Вспомнишь, сам попросишься на допрос. Мне спешить некуда.

Спешить на самом деле было куда. Тяжлов сообщал, что Гуров так и не появился у себя дома. От Веселова, прибывшего на конспиративную квартиру, известие пришло такое же. Сыщик словно сквозь землю провалился.

Едва конвойный увел посыльного, Крячко связался с дежурным. Услышав голос Станислава, майор пошутил, что если Крячко снова попросит его о чем-нибудь, то уже одной бутылкой не отмажется.

– Будет тебе литр, сделай только еще одно доброе дело, – пообещал Станислав. – У тебя какая самая буйная камера?

– Седьмая, – непонимающе ответил майор. – Там наркоша бешеный сидит. Мужик один пьяный. Коммерческий ларек пытался бомбануть. Его взяли, так он до сих пор успокоиться не может. Грозится всех поубивать. И еще парочка интересных клиентов с начала недели парятся. А что?

– Слушай, помести моего клиента туда для психологической обработки, – попросил дежурного Крячко. – Он еще не сидел. Ему учиться нужно.

– Да ты что? – активно возразил майор. – Там же мест больше нет…

– А это вообще прекрасно! – обрадовался Станислав. – Значит, долго он там не продержится. Как только начнет из камеры ломиться, веди его ко мне…

Около двенадцати позвонила Мария. Ее голос прозвучал в трубке взволнованно, но Крячко что-то наврал ей бодреньким голосом. Крячко не помнил, что именно. Кажется, говорил об очень срочной и важной работе.

Не зря говорят, что женское сердце не обманешь. Мария недоверчиво заставляла Станислава вновь и вновь объяснять, что с ее мужем все в порядке. Он ведет контроль над операцией на месте, а Крячко посадил в кабинете координировать действие групп. Марию его объяснения не устраивали, и Станислав решил применить последнее оружие.

– Да не волнуйся ты, Машенька! – проговорил он в трубку с нажимом на последнее слово. – Все с твоим мужем тип-топ…

– Так, значит? – с угрозой в голосе спросила Строева. – Теперь я тебе еще и Машенька? Я вижу, ментам пить вредно. У вас и так мозгов с горошину. А водка вам еще и память отшибает. Попробуй еще хоть раз к нам в холодильник за «Столичной» залезь. Я тебе ее об голову разобью. Понял? Чтоб к утру оба дома были!

Строева повесила трубку, а Станислав облегченно вздохнул. Разговаривать с женой друга, которого, может быть, уже нет в живых, было утомительно…

«Что ты мелешь, пенек дубовый?! – заорал на себя Крячко, поняв, что подумал о Гурове, как о мертвом. – Все будет нормально!»

Вопреки ожиданиям Станислава, курьер продержался почти до пяти утра. Когда его во второй раз привели в кабинет Крячко, от внешнего лоска посыльного мало что осталось: под глазом багровел огромный синяк, белоснежная рубашка была разорвана, а от костюма подозрительно воняло.

– Вы что творите, мать вашу?! – заорал он, едва переступив порог кабинета. – В натуре, охренели. Меня к этим ублюдкам посадить?

– Сержант, уведите заключенного обратно, – коротко приказал Станислав.

– Не-ет! – заорал курьер, едва конвойный взял его за руку. – Я поговорить пришел.

– Тогда бросьте костюм на пол в коридоре. А то от него воняет, – презрительно проговорил Крячко. – И ведите себя по-человечески.

– Хорошо! – поспешил согласиться курьер и выполнил приказание Станислава. – Можно сигарету?

– Да хоть десять, – усмехнулся Крячко и сделал конвойному знак подождать за дверью. – Но только после того, как расскажете мне все про пленочку.

Еще раз просить курьера не пришлось. Видимо, психологическая атмосфера камеры научила не спорить с ментами. Да тем более с такими сумасшедшими, как Крячко.

Знал курьер немного. Судя по его рассказу, он действительно был у бандитов простой шестеркой, но мнил себя особой, приближенной к императору. Ничего нового курьер к догадкам Станислава не добавил.

Как и предполагал Крячко, руководил преступной группой, в которую и входил курьер, некий «папа», которого посыльный никогда и в глаза не видел. Сам он подчинялся непосредственно Чернову. Выполнял мелкие поручения. Например, наведывался к должникам и напоминал им, что пришла пора платить. Ни в каких серьезных делах курьер не участвовал, и того, чем занимается банда, он не знал. Считал, что основной вид ее деятельности – банальный рэкет.

– Мне пленочку начальник личной охраны Степана Игнатьевича дал. Лунин Валентин Авдеевич, – закончил свой рассказ посыльный. – Сказал, что есть один мент… Извините, милиционер зарвавшийся. Нужно его на место поставить. А для того, чтобы и потом с крючка не слез, женушке его делишки продемонстрировать. Как этот милиционер ей супружескую верность хранит.

– Где живет этот Лунин? – спросил курьера Крячко.

– Да, не знаю я, в натуре, – как-то жалобно ответил он. – Я только у Чернова дома бывал, когда продукты его жене привозил.

– И то хорошо, – усмехнулся Станислав. – Ладно. Посидишь теперь в одиночке.

– Почему?! – заорал курьер. – Я же все вам рассказал…

– А я с тобой сроднился, – оборвал курьера Крячко. – Вдруг мне еще поговорить захочется? Не буду же я тебя по всей Москве искать.

Станислав пригласил конвойного. Курьер начал было снова возмущаться несправедливостью милиции, но Крячко пригрозил посадить его в ту же камеру, откуда он только что вырвался, и посыльный замолчал.

Отправив курьера в камеру, Станислав задумался. Да, трудно было ожидать от простой шестерки большой осведомленности. Станислав по-прежнему не знал, где искать Гурова. Единственным шансом найти сыщика мог быть допрос Чернова. Но вот на каких основаниях его задержать? Банкир поднимет такую волну, что ею Крячко просто смоет из органов.

Лезть с наглой рожей к таким тузам мог только Гуров. Уверенный в своей правоте, сыщик поступал так, как считал нужным. Он никогда не боялся, что высокое начальство станет оказывать на него давление. Крячко так не умел. Но другого способа найти Гурова, которому явно угрожает серьезная опасность, не было. Может быть, в любой другой ситуации Крячко никогда бы не попытался взять Чернова за жабры. Но сегодня у него не было выбора.

Чернова нельзя брать ни дома, ни в банке. Мало того, что банкир просто не позволит себя арестовать, так еще и разговаривать вообще не станет. Надавить на Чернова, чтобы получить какую-то полезную информацию, можно было, только остановив его по дороге на работу.

Крячко посмотрел на часы. Они показывали уже седьмой час. Станислав не знал, когда Чернов выезжает из дома. Поэтому следовало торопиться. Действовать придется в одиночку.

Через четверть часа Крячко подъехал к подъезду дома Чернова. Собственно, определенного плана действий у Станислава не было. Крячко надеялся на внезапность. Он хотел остановить машину банкира и, блефуя несуществующими доказательствами, заставить его заговорить.

Пока Станислав раздумывал над тем, как заставить банкира говорить, к подъезду подъехали два «Мерседеса». Были они поновее машины Крячко, но Станислав надеялся не отстать от них. Не будет же банкир гонки по Москве устраивать.

Чернов вышел из подъезда в сопровождении охраны и сел во вторую машину. Только тогда, когда «Мерседесы» тронулись с места, Крячко понял, что совершенно не представляет, как их остановить. Жезла сотрудника ГИБДД у него не было, а просто так его никто и слушать не станет.

Пристраиваясь в хвост «Мерседесам», Станислав обреченно вздохнул. Кроме как таранить машину банкира, сделать он ничего не сможет. Крячко выругался и поклялся, что вычтет с Гурова стоимость ремонта. До последней копейки.

Однако таранить «Мерседес» Станиславу не пришлось. Обе машины, за которыми следовал Крячко, неожиданно свернули на полдороге к банку и поехали в другую сторону. Недоумевая, что бы это могло значить, Станислав свернул следом. Через пять минут поездки Крячко понял, что направляются машины к дому Гурова!

Машина сопровождения свернула во двор дома, где жил полковник. «Мерседес» банкира припарковался к обочине, но двигатель не заглушили Крячко проехал мимо него и свернул за угол. Станислав схватил рацию и, вылезая из своего «Мерседеса», связался с Тяжловым.

– Юрка, «мерс» черный видишь? – торопливо проговорил он, почти бегом устремляясь во двор дома Гурова.

– Вижу, – удивился Тяжлов. – Ты, что ли, послал?

– Ага, я. А сам следом еду! – заорал Крячко. – К Марии визитеры. Смотри за ними в оба глаза.

Станислав побежал во двор. «Мерседес», сопровождавший Чернова, стоял у подъезда Гурова. Тяжлов с Багаевым не покидали машины, оттуда наблюдая за развитием событий. Крячко выругался и, жестом приказав Тяжлову выбираться из «шестерки», побежал к подъезду.

Открыть дверь Крячко не успел: она сама распахнулась ему навстречу. Прямо перед сыщиком вырос здоровенный детина и без разговоров ударил Станислава кулаком в нос. Крячко успел уклониться. Кулак лишь слегка чиркнул его по щеке, но того эффекта, на который рассчитывал бандит, удар не принес. Станислав упал на землю и откатился в сторону, выхватывая пистолет.

Следом за детиной двое бандитов вытащили из подъезда бесчувственную Марию. Что-то громко закричав, Крячко выстрелил одному из бандитов в коленную чашечку. Тот упал, как подкошенный, повалив на себя Марию и второго охранника. Вскакивая на ноги, Крячко заметил, как Тяжлов и Багаев бегут к нему на помощь, выхватывая на ходу оружие.

– Стоять, суки! Милиция, – что есть мочи заорал Крячко. – Руки на капот, или я стреляю!

В «Мерседесе», видимо, оставался водитель. Увидев, что его дружков взяли в крутой оборот, он решил бросить их и спасаться самому. Он с места рванул машину, но далеко уйти не успел – Багаев выстрелил ему прямо в лобовое стекло. «Мерседес» вильнул в сторону и врезался в одно из деревьев, росших возле дома. Багаев тут же оказался рядом и выдернул перепуганного водителя из машины.

На звук выстрелов в окнах показались зеваки. Кое-кто даже выскочил на балкон, чтобы рассмотреть происходящее во всех подробностях. Впрочем, Станиславу было не до них. Как и не до того бандита, который валялся на земле с простреленной ногой и орал благим матом. Видя, что Тяжлов и Багаев контролируют ситуацию, он бросился к неподвижной Марии.

Строева была жива, только потеряла сознание. Крячко осторожно приподнял ее и прислонил к стене. Он бегло осмотрел Марию, но никаких серьезных повреждений у нее не нашел. Лишь на затылке актрисы вздувалась большая шишка. Видимо, один из бандитов ударил ее. Крячко похлопал Строеву по щекам.

– Машка, сколько раз тебе нужно говорить, чтобы незнакомым дядям и тетям ты не открывала дверь? – спросил Станислав, едва Строева открыла глаза, и тут же получил звонкую оплеуху. – Ты что, сдурела? Смотри, кого бьешь!

– Я тебе говорила, не называй меня Машкой, – зло проговорила Мария и, поправив халатик, заплакала.

Пока Крячко успокаивал Строеву, Тяжлов связался по рации на общей частоте с нарядом милиции. Он коротко рассказал, что произошло у дома Гурова, и вызвал подкрепление. Крячко крикнул ему, чтобы дал команду на задержание машины банкира, и повернулся к Марии.

– Зачем же ты им дверь открыла? – снова спросил он.

– Да вон тот козел, – Строева махнула рукой в сторону одного из задержанных, – мне «корочки» показал и сказал, что его прислал Лева. Кстати, где этот сукин сын?

Крячко не ответил. Он подошел к задержанному, секунду постоял рядом, а затем врезал ему по почкам. Бандит крякнул от боли, но повернуться не осмелился.

– Двойку тебе по поведению. Завтра придешь в школу с родителями! – проговорил Станислав и повернулся к Строевой. – Машенька, не плачь. Этот нехороший мальчик, редиска, можно сказать, тебя больше и пальцем не тронет.

Мария вскочила на ноги. Видимо, она хотела влепить Станиславу еще одну оплеуху, но передумала. Подойдя к Крячко, Мария обняла его и поцеловала в щеку.

– Вот так-то лучше, – довольно ухмыльнулся Станислав. – А то: «Я тебе водки больше не налью»! Нальешь. Куда ты денешься…

## Глава 18

Несколько секунд Гуров переваривал услышанное. Он никак не ожидал такой прыти от бандитов и не мог представить, что они готовы к любому развитию событий. Игнат злорадно наблюдал за растерянностью сыщика.

– Ну что, Лев Иванович, придется вам признать свое поражение, – рассмеялся главарь. – Вы держались даже, в некотором роде, достойно, но оказались не столь прозорливым, как мы о вас думали. Может, положите автоматик? А то убьете еще кого-нибудь ненароком.

Услышав эти слова своего босса, боевики зашевелились. Им показалось, что теперь можно расслабиться. Нервы Гурова были напряжены до предела. Увидев шевеление среди бандитов, он вскинул автомат и дал короткую очередь поверх их голов. На боевиков посыпалась штукатурка, и они вновь прилипли к стене.

– Еще ничего не кончено, – проговорил сыщик, едва затихли последние отзвуки выстрела. – Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся.

– Лев Иванович, да побойтесь бога! – Игнат выглядел спокойным. – Вы только и делаете, что шашкой машете. Причем не разбираясь, чьи головы ею сносите. Бросьте свои пионерские выходки. Чего вы этим добьетесь?

Похоже, главарь был абсолютно уверен в своей безопасности. Теперь Гуров поверил, что Игнат не блефовал, когда говорил о Марии. Сыщик лихорадочно пытался придумать, как спасти жену.

Времени с того момента, как Лунин позвонил кому-то из своих сообщников и передал приказ главаря, прошло достаточно много. Игнат, видимо, специально выдерживал паузу и не сообщал Гурову о предпринятых шагах, чтобы сыщик не успел помешать осуществлению его планов. Выход оставался один: нужно было срочно звонить Марии и попытаться предупредить ее. Гуров рванулся к телефону, который стоял неподалеку на журнальном столике.

– Правильно, Лев Иванович, – похвалил его Игнат. – Дайте мне трубочку. Если я не позвоню своим людям и не сообщу, что у нас все в порядке, вашу супругу убьют прямо по дороге к нам. Голову привезут вам. Как память о дорогом человеке. Поэтому вам я звонить никуда не советую. Если, конечно, хотите видеть жену целиком, а не по частям.

Гуров замер около телефона. Игнат, усмехаясь, смотрел на него. Несколько долгих секунд они сверлили друг друга глазами, и сыщику пришлось уступить. Он протянул трубку Игнату и спросил, исходя скорее из безнадежности, чем из здравого смысла:

– А если я сейчас приставлю тебе к голове ствол и заставлю сказать по телефону, что все в порядке? – прозвучало это очень тихо и совершенно беззлобно.

– Христа ради! – улыбнулся Игнат. – Жена ваша уже в надежных руках. Если вы меня пристрелите, то, может быть, сами-то спасетесь. Но вот Строеву убьют, едва привратник сообщит, что в доме снова началась стрельба. Кстати, палили из автомата вы тоже зря. Парень у меня на воротах молодой, может испугаться. Как бы не кинулся звонить в машину к Чернову! Дайте мне трубочку. Я и его успокою.

Гуров швырнул аппарат на колени главаря. Игнат слегка поморщился – то ли от боли, то ли от возмущения, – но ничего не сказал. Не отводя от Гурова глаз, он набрал телефонный номер и заговорил в трубку.

– Приветствую тебя, Степан Игнатьевич, – весело проговорил в трубку главарь. – Как там наша гостья… Вот и прекрасно. Поторопись ко мне. А то у меня уже спина затекла… Да, наш настырный сыщик мне шевелиться не разрешает.

Игнат положил трубку.

– Ну вот, Лев Иванович, через четверть часа вашу жену привезут, – проговорил он, обращаясь к Гурову. – Не нальете мне чаю? А то проговорил с вами всю ночь, теперь спать страшно хочется.

– Чаю не налью, – стараясь казаться спокойным, ответил Гуров. – Я спал не больше вашего, но сижу. И вы потерпите, пока все не закончится. Кстати, привратнику-то позвоните.

Игнат пожал плечами и вновь поднял трубку с телефона. Пока он говорил с боевиком, несшим дежурство на воротах, Гуров лихорадочно искал выход. Сыщик понимал, что если он не найдет решение, то живым им с Марией отсюда уже не уйти. Но ничего умного Гуров придумать не мог.


Когда Крячко, оставив охранников Чернова под присмотром Тяжлова и Багаева, вышел встретить машину группы немедленного реагирования, его удивлению не было предела: «Мерседес» банкира все еще стоял у обочины! Похоже, звук выстрела не долетел сюда со двора, утонув в шуме автомобильного потока.

Крячко поглядел на часы и удивленно хмыкнул. Ему казалось, что с того момента, когда машина сопровождения Чернова въехала во двор дома Гурова, прошло не меньше получаса. Оказалось, что только восемь минут. Все складывалось как нельзя лучше, и так страстно желаемый разговор с банкиром все же состоится. Станислав, не раздумывая, пошел к «Мерседесу».

Не успел он сделать и двух шагов, как передняя дверка со стороны пассажира открылась, и из машины выбрался охранник. Не оглядываясь и не мешкая, он направился прямо во двор дома. Станислав пропустил его и пошел следом. Едва они скрылись за углом дома, как Крячко окрикнул охранника.

– Молодой человек, у вас вся спина в мелу, – проговорил Крячко и, едва охранник обернулся, направил на него пистолет. – Руки за голову, лицом к стене. Милиция.

Охранник на секунду оторопел, а затем бросился бежать во двор, не обращая внимания на пистолет Крячко. Станислав понимал, что стрелять нельзя. Выстрел может услышать Чернов, и тогда ему удастся скрыться хотя бы на некоторое время. Отпускать банкира у Крячко желания не было.

Станислав никогда не был спринтером. Он прекрасно понимал, что догнать бандита не сможет. Но и отпускать его, наверняка вооруженного, во двор Крячко не желал.

Все эти мысли промелькнули в голове полковника едва ли не в одну секунду. Он с сомнением посмотрел на пистолет и, горестно вздохнув, запустил огнестрельным оружием в спину охраннику, словно простой железкой. Пистолет попал бегущему прямо между лопаток, и тот, ойкнув от боли, полетел на асфальт. На ноги охранник подняться не успел. Крячко в два прыжка настиг его и прижал к земле.

– Что же ты, подлец, делаешь? – спросил Станислав, заламывая руку бандиту. – На меня же карикатуру в стенгазете нарисуют, если узнают, как я тебя задерживал!

Крячко поднял охранника с земли и потащил во двор. Передав его под охрану Тяжлову, Станислав вернулся к машине Чернова. Вся эта операция заняла у него не больше двух минут. «Мерседес», естественно, все еще стоял на прежнем месте.

– Степан Игнатьевич, какими судьбами! – заорал Крячко, постучав кулаком в тонированное стекло. – Иду мимо, смотрю: машина ваша стоит. Думаю, дай подойду, поздороваюсь!

– Здравствуйте, – натянуто улыбнулся Чернов, опуская стекло «Мерседеса». – Если не ошибаюсь, вы ко мне с Сергеем Федоровичем приходили? Приятно вас видеть. Но, к сожалению, я спешу. Поговорим в другой раз. Передавайте привет господину полковнику…

Чернов включил подъемник окна, но Крячко положил ладонь на тонированное стекло. Банкир удивленно посмотрел на него. С той же милой улыбкой Станислав достал из кармана пистолет и сунул банкиру под нос.

– Очень осторожно выбираемся из машины, – скомандовал Крячко. – Вы арестованы, господин Чернов…

– Что вы себе позволяете?! – попытался возмутиться банкир, но Крячко перебил его:

– Если ты сейчас, пенек, не вылезешь из своей гребаной тачки, я пущу тебе пулю в голову и скажу, что так и было! – улыбка на лице Станислава сменилась оскалом. – «Папа» твой выкрутится. Он боевикам приказ похищать Строеву не отдавал. Но вот тебе я влеплю срок на полную катушку. Потому как они признались, что организатором похищения был ты. А когда суд получит доказательства того, что ты заразил радиацией сторублевые банкноты, пожизненное тебе будет обеспечено!

Станислав схватил банкира свободной рукой за воротник дорогого костюма и потащил на себя. Чернов попытался сопротивляться, но в этот момент с обоих концов улицы показались милицейские машины с включенными сиренами. Банкир побледнел и начал выбираться из «Мерседеса».

В ту же секунду водитель, сидевший до этого тихо, вдруг распахнул дверку машины и бросился бежать через проезжую часть. Крячко оторопел, не ожидая такого поворота событий. Он толкнул Чернова в машину и вскинул пистолет, чтобы не дать водителю уйти. Но ни выстрелить, ни крикнуть Станислав не успел.

Водитель своим броском из машины удивил не только Крячко. Никто из шоферов проезжающих мимо на большой скорости машин тоже не ожидал этого. Шедший в первом ряду старенький «Москвич» еще успел свернуть в сторону и таранить «Мерседес» банкира, сбив Станислава с ног. Но водитель «Опеля-Омеги» оказался не столь проворным. Он даже не успел затормозить и врезался в бегущего через дорогу человека на полном ходу.

– Вот, блин, беда, – проговорил Станислав, поднимаясь с тротуара и глядя в сторону сбитого водителя «Мерседеса». – Дал бог дураку ноги!

В этот момент патрульные машины почти одновременно затормозили около «Мерседеса». Бойцы высыпали на проезжую часть, забитую теперь автомобильной пробкой. Некоторые из них бросились к сбитому водителю, а другие побежали к Крячко, сдувавшему с пистолета пыль. Станислав достал из кармана служебное удостоверение.

– Полковник Крячко, особый отдел главка, – представился он. – Быстро во двор. Там четверо бандитов под охраной моих двоих ребят. Только не вздумайте орать! Там женщины и дети. Перепугаете.

Крячко посмотрел вслед бойцам и нагнулся к ошеломленному Чернову. Банкир сидел в «Мерседесе» бледный как мел и потирал ушибленное плечо.

– Ну что, Степан Игнатьевич? Не сладко? – цинично спросил Станислав. – Понимаю и сочувствую. Но посадить вас я все равно посажу. Единственное, что могу обещать, так это не инкриминировать вам организацию похищения. И то при условии, что вы мне говорите, где прячете Гурова. То, что он жив, очевидно. Иначе зачем бы вам Мария понадобилась!

– А за что же вы меня посадите, если обвинять в похищении не будете? – Чернов начал приходить в себя после шока. – За красивые глаза?

– Хочешь со мной поспорить?! – неожиданно заорал Крячко прямо банкиру в лицо. Тот отшатнулся и замотал головой. – Где Гуров?

– На даче, в Новобутаково, – вытерев пот со лба, проговорил Чернов. – Только вашего сыщика все равно убьют! Через несколько минут со мной должны связаться и узнать, удалось ли мне захватить его жену. Если случилась накладка, то Гурова тут же убьют…

– Вот за это ценю! – Крячко похлопал банкира по плечу. – Начинаем проявлять сознательность и предупреждаем работников органов о грозящей им опасности. Я бы вас наградил, да жаль, почетные грамоты отменили.

Чернов скривился, осознав, что сказал лишнее. Впрочем, ничего другого банкиру и не оставалось. Чернов прекрасно понимал, что этот бешеный мент никогда бы не простил ему, если бы из-за недомолвок банкира погиб его друг.

– Люди торопятся, потому ошибаются, как любит говорить Лева. Мы торопиться не будем! – Крячко отобрал у банкира сотовый телефон и, набирая номер, посмотрел Чернову в глаза. – Поедешь со мной. Дорогу покажешь, а заодно и по телефону, как положено, поговоришь.

Несколько секунд на звонок Станислава никто не отвечал. Крячко занервничал, но в этот момент, после третьего гудка, на том конце линии сняли трубку.

– Бурдин. Слушаю вас, – проговорил в трубке знакомый голос.

– Слушай, Федорыч, выручай! – Крячко и не заметил, что в первый раз заговорил с полковником ФСБ на «ты». – Леву захватили. Нужны твои натасканные псы…

– Говори адрес, – не дослушал Станислава Бурдин. – Я сам с ними поеду.

– Включай сирены и мчись на Ленинградское шоссе. К парку у Северного речного вокзала. Через двадцать минут я буду там! – проговорил Крячко и отсоединился. Он посмотрел на банкира. – Ну что, Степан Игнатьевич? Пошли во двор. Тачку твоих придурков напрокат возьмем. Твоей-то весь зад изуродовали…


Гуров ждал. После звонка Игната по телефону охраннику у ворот сыщик старался найти выход из тупикового положения, в котором он оказался. Гуров понимал, что вся его затея найти преступников без посторонней помощи была авантюрой. Но он корил себя не за это.

Сыщик винил себя в том, что подверг риску жизнь Марии. Не посоветуй он тогда Орлову поставить на следствие Филиппова, жена сейчас была бы в безопасности. Хотя бы потому, что организовать на него засаду в доме у Лунина бандиты попросту не успели.

Кроме того, что лишнего наболтал, Гуров совершил и еще одну ошибку. Он не спрятал жену, стараясь не вызвать у бандитов подозрения в том, что он не отказался от следствия. Вот это и угнетало сыщика больше всего. Сознание того, что по его вине Мария оказалась в опасности.

И никакие доводы разума о том, что предвидеть все было невозможно, да и поступить по-другому он не мог, не успокаивали Гурова. Сыщик решил, что должен вытащить Марию любой ценой. Даже если придется для этого перестрелять безоружных людей! Гуров приготовился ко всему и ждал.

– Лев Иванович, отправьте-ка одного человечка к воротам, – прервал затянувшееся молчание Игнат. – Там охранник на воротах бультерьеров из вольера выпустил. Чтобы вы, упаси боже, не сбежали. А эти звери ничьих команд, кроме как от парней, что их кормят, не понимают. Пусть кто-нибудь дорогих гостей сюда проводит. А то загрызут еще псы вашу любезную супругу ненароком!

Гуров недоверчиво посмотрел на Игната и прислушался. Где-то во дворе действительно слышался редкий лай злобных псов. Видимо, главарь не лгал и в этот раз. Пожав плечами, сыщик приказал одному из бандитов идти во двор. А сам одним быстрым движением поменял почти пустой магазин автомата.

– Ну и как вы представляете себе обмен? – спросил Игната Гуров.

– Ничего сложного, – пожал плечами Игнат. – Как только привезут вашу супругу, я свяжусь с аэродромом. У меня там свой самолет, знаете ли. Разрешение на взлет я получу без проблем, и, пока готовят самолет, на котором мы с парнями покинем благословенную отчизну, мы с вами поедем в любое глухое место по вашему выбору. Сзади нас повезут вашу жену. Затем вы отпускаете меня, получаете свою супругу, и я вас запру в каком-нибудь подвале. После этого мы расстанемся навек.

– А где гарантии, что вы не убьете нас, едва произойдет обмен? – ухмыльнувшись, спросил Гуров.

– Никаких гарантий! – Игнат посмотрел сыщику прямо в глаза. – Вам придется поверить, что мне намного приятнее оставить вас в живых. Вы же сами себе потом петельку свяжете от того, что упустили меня. Вы проигрывать не умеете. А потому и жизни себе не дадите. Мне будет приятно думать, грея у берега теплого моря свои старые кости, что вы, Лев Иванович, кусаете себе локти. Я же вам говорил, что деньги не пахнут? Вот вы и будете нюхать запах собственного бессилия. А я стану наслаждаться ароматом благ, что дают те самые доллары, от которых вы отказались…

Игнат, может быть, говорил бы еще долго, но его перебил бешеный лай собак, донесшийся со двора. Игнат прислушался к свирепому реву злобных псов. А Гуров почувствовал, как что-то оборвалось у него внутри.

– Приехали! – обрадованно констатировал главарь. Он хотел сказать что-то еще, но в этот момент дверь с грохотом отворилась. На пороге стоял боевик с автоматом.

– Валим отсюда! Чернов, сука, ментов привез! – заорал он и дал очередь из автомата в сторону Гурова.

Сыщик успел упасть на пол прежде, чем ствол автомата в руках бандита пополз в его сторону. Гуров с силой дернул Игната вниз, и вовремя. Очередь из «узи» разнесла в щепки спинку стула, на котором сидел сыщик, и разорвала кожу обивки кресла, где секунду назад была грудь главаря.

Со двора донеслись звуки выстрелов, но они были еле слышны. Здесь, в комнате, закладывал уши грохот автомата, из которого стрелял бандит. Обезумев от отчаяния, он не отпускал спусковой крючок, поливая свинцом тот угол комнаты, где за креслом и столом спрятался Гуров.

Сыщик решил поднять голову только тогда, когда в автомате боевика кончились патроны. Где-то в глубине дачи раздался звук разбитого стекла, послышалась короткая очередь и громкий крик. Услышав, как в наступившей тишине звякнул о пол отброшенный пустой магазин, Гуров приподнялся над своим укрытием и выстрелил в боевика. Бандита развернуло лицом к двери, и он вывалился на улицу.

– Лев Иванович, положите автомат, – раздался в тишине голос Лунина, прерываемой лишь редкими выстрелами с улицы. – Одно резкое движение, и я вас пристрелю. Мне терять нечего!

Гуров осторожно опустил автомат на пол и повернулся к бандиту. Лунин стоял слева от Гурова, широко расставив ноги и держа пистолет на вытянутых руках. Правая щека бандита нервно подергивалась, а на виске пламенела набухающей кровью свежая ссадина. Гуров медленно поднялся на ноги.

– Собственно говоря, в качестве заложника, вы мне намного больше нравитесь, – усмехнулся Лунин. – Я с вами…

Что хотел сказать бандит, Гуров так и не узнал. Со стороны дверей, распахнутых телом мертвого боевика, раздался сухой щелчок пистолетного выстрела. Пуля попала Лунину прямо в висок, и он снопом упал на пол. Позади Гурова застонал Игнат. Сыщик схватил с пола автомат и повернулся к нему.

Главарь лежал на боку, зажав рукой правое плечо. Гуров наклонился над ним и осмотрел рану. Пуля прошла навылет и умудрилась не задеть легкое. В раненой руке Игнат сжимал бумажник. Гуров вытащил его из слабеющих пальцев. В бумажнике было несколько стодолларовых купюр и пара кредитных карточек. Гуров вытащил их и бросил раненому Игнату на грудь.

– Так, говорите, деньги не пахнут? – спросил сыщик бандита, глядя в его подернутые пленкой боли глаза. – Понюхайте их, когда будете сидеть в камере смертников. На том свете встретимся, расскажете, что учуяли.

Гуров обернулся. Позади него стоял Крячко, а чуть поодаль полковник Бурдин. По комнатам дачи рассыпались бойцы из спецотряда ФСБ, разыскивая тех бандитов, кому удалось спрятаться.

– Стас, неужели ты стрелять научился? – спросил Гуров, глядя на улыбающегося друга.

– Ну и видок у тебя, Лева. Сразу видно, что не с девочками в постели кувыркался! – удивился Крячко и ответил на вопрос: – Нет, стрелял не я. Это у нас вон Федорыч стрелок. Я бы и из рогатки так не попал. Между прочим, господин Шерлок Холмс, я из-за тебя всю ночь на ногах. Ты уж заканчивай эту волынку побыстрей. Спать ужасно хочу…

## Эпилог

– За твои фортеля тебе, Лева, голову оторвать вместе с погонами мало! – ворчливо проговорил Орлов, когда выслушал доклад Гурова и поморщился, оглядев его с ног до головы.

Сыщик действительно выглядел отвратительно. Синяки под глазами, распухшие губы, ссадина на лбу. Но самым неприятным для генерала был взгляд Гурова. Пустой и ничего не выражающий. Сыщик страшно устал и хотел убраться из главка подальше.

– Ты, Петр, своего орла не ругай, – вступился за Гурова Кулагин. – Вон он какое дело, считай, один провернул…

– Как это один! – запротестовал Крячко. – Где бы он сейчас был, если бы я Чернова не взял?

– Твоих заслуг никто и не принижает, – Орлов недовольно посмотрел на обидевшегося Станислава. – Премию я тебе, по крайней мере, обещаю. А остальное с Левы спрашивай. И вообще, не вмешивайся, когда старшие по званию говорят.

– Вы мне подачками рот не заткнете! – театрально вскочил из-за стола Крячко. Кулагин удивленно посмотрел на него. – Сейчас вам не восьмидесятый год!

– Стас, перестань паясничать, – устало оборвал его Гуров и повернулся к Орлову. – Пойдем мы, Петр. Устали, как собаки.

– Идите, рейнджеры хреновы. Нам с генералом еще кое-что решить нужно, – махнул рукой Орлов и добавил: – Пока болячки не залечишь, свою мерзкую рожу в главк чтобы не смел показывать!

– Ни хрена себе, вот это ему халява! – снова возмутился Крячко. – Это же две недели оплаченного отпуска. А мне что?

– А тебе премию, – буркнул Орлов. – Иди с глаз моих долой!

Гуров поднялся со стула, и Станислав последовал за ним. На пороге кабинета, перед тем как выйти, Крячко остановился, щелкнул каблуками и отдал генералам честь. Кулагин фыркнул, а Орлов покрутил пальцем у виска.

Гуров отправил Станислава вниз, а сам остался у Верочки и позвонил Марии. Он хотел успокоить жену и попросил ее не задерживаться после спектакля.

– Ну что, Лева, куда поедем? – спросил Станислав, едва они с Гуровым вышли во двор главка. – Так и быть! Побуду у тебя сегодня личным шофером. Только с тебя ужин и выпивка. Так куда мы?

– В Склифосовского, – коротко ответил сыщик и сел на пассажирское сиденье в «Мерседес» Станислава.

В клинику их пропустили без проблем. Супруги Пешковы все еще лежали в больнице. Положение Антона было тяжелым, но врачи не теряли надежду. С его женой было все в порядке, и обследование плода показало, что ребенок практически здоров. Держали их в больнице только для профилактики.

Еще по дороге в Склифосовского Гуров купил букет цветов и коробку шоколадных конфет. К Антону сыщик идти не захотел. После всего пережитого ему было особенно неприятно видеть человека, едва не погубившего всю свою семью, пусть и не намеренно.

Впрочем, в последний момент Гуров решил не посещать и Пешкову. Он попросил врача передать ей подарки и вышел из клиники. Крячко, подмигнув недоумевающему доктору, дескать, его друг – человек со странностями, поспешил следом за Гуровым.

Из клиники оба отправились в театр к Марии. Неожиданно для Крячко Гуров потребовал категоричным тоном, чтобы Станислав подождал его в машине.

Гуров пробыл в театре минут двадцать пять. Вышел он оттуда заметно повеселевшим и велел Станиславу отвезти его в ближайший продовольственный магазин. На этот раз Крячко пошел вместе с Гуровым. Причем ему пришлось выполнять работу носильщика, таская многочисленные пакеты, набитые всевозможными деликатесами.

– Слушай, Лева, ты, может, тоже банк грабанул? – спросил Гурова Станислав, когда они садились в машину.

– Много будешь знать, скоро состаришься! – фыркнул Гуров. – Поехали ко мне. Выпьем по соточке, тогда и расскажу все…

Рассказ получился длинным. Проговорили друзья до самого возвращения Марии из театра. Да и выпили не по сто грамм. Гораздо больше! Строева приехала домой рано. Когда она зашла на кухню, то просто светилась от счастья.

– Лева, помнишь того козла-режиссера, что дважды снимал меня с роли? Так вот. Он сегодня подал заявление на увольнение! – радостно затараторила Мария и застыла, уставившись на Гурова. – Лева, господи, что у тебя с лицом?

– Пчелы покусали, – отшутился Гуров и обнял жену, бросившуюся ему в объятия.

– Слушай, если Мария тебя в театре не видела, то что же ты там делал? – строго спросил Гурова Крячко.

Сыщик ничего не ответил. Он только подмигнул другу и хитро улыбнулся…