# Испанский капкан

Алексей Макеев, Николай Иванович Леонов

Поиски ценнейших старинных книг, похищенных из московской библиотеки, приводят полковников Гурова и Крячко на небольшой остров в Средиземном море. Здесь, в этом земном раю, легендарным операм Главного Управления не удается вкусить спокойной жизни. Погони, драки, шакальи повадки облюбовавших остров российских бандитов и упертое противодействие испанских полицейских, в представлении которых все русские – воры и убийцы. Однако отступать не в правилах бесстрашных оперативников. Вот только бы вовремя узнать, откуда грозит смертельный выпад…

## Глава 1

Гуров почувствовал, что кто-то прикоснулся к его плечу. Прикосновение нельзя было назвать грубым, но и особой деликатностью оно не отличалось.

«Кажется, у нас начинаются проблемы, – подумал Гуров, оборачиваясь. – Довольно неожиданное начало. Будем надеяться, что это всего лишь недоразумение».

Перед ним стоял высокий грузноватый человек в сером костюме. Выражение его лица трудно было назвать приветливым. Гладко зачесанные волосы, мясистые губы, бесстрастный взгляд.

– Прошу прощения, но вам придется пройти с нами, – негромко, но категоричным тоном заявил человек. – И вашему товарищу тоже. Это всего на пять минут.

За его спиной стояли еще трое в штатском, широкоплечие, собранные, в глазах – абсолютное сознание своей правоты и силы. Чуть поодаль стояли двое мужчин в форме – капитан-пограничник и таможенник с таким розовым и свежим лицом, что при взгляде на него невольно вспоминалась реклама жидкого мыла.

– Но у нас уже посадка, – спокойно возразил Гуров. – Не хотелось бы, чтобы самолет улетел без нас.

– Все будет нормально, мы вас долго не задержим.

Гуров оглянулся. Через толстое стекло был виден край летного поля, залитого утренним солнцем. Слышался низкий гул самолетных двигателей.

– Вообще-то это уже ненормально, – сварливо заявил Стас Крячко, спутник Гурова, плотный, с открытым грубоватым лицом, одетый по-курортному вызывающе. – Мысленно мы уже в небе, а вы безжалостно опускаете нас на землю. Безо всяких на то оснований, заметьте! У нас уже возникают мысли о том, что кому-то придется возмещать нам моральный ущерб!..

– Все вам возместят, – неожиданно злым тоном пообещал розовощекий таможенник. – Главное, чтобы она у вас обнаружилась, мораль эта! А то привыкли, чуть что – моральный ущерб! А на самих пробы ставить негде!

– Ладно, что выросло, то выросло, – покладисто сказал Гуров. – Не будем тратить время. Куда идти? Давайте побыстрее решим это недоразумение.

Через минуту их обоих ввели в большую светлую комнату, где за широким столом сидел тучный человек в форме полковника милиции. Он, насупившись, читал какую-то бумагу, которую, видимо, только что положил перед ним один из подчиненных, молодой белокурый лейтенант, чем-то смахивающий на французского актера Ришара.

Так же, насупившись, он посмотрел на вошедших, но в следующую секунду его хмурое лицо осветилось улыбкой.

– Ба! Лев Иванович! – воскликнул он, поднимаясь из-за стола и делая шаг навстречу Гурову. – И Стас тут же! Какими судьбами? Служба? Да нет! Неужели отдыхать летите? Глазам своим не верю!

Он обменялся рукопожатиями с Гуровым и Крячко, при этом не сводя изумленного взгляда с ярко-желтой рубашки последнего. Сама рубашка ничем особенным не отличалась, но рисунок, которым она была украшена, невольно привлекал внимание – десятка два бурых и ярко-красных обезьянок в самых фривольных позах украшали этот не самый удачный образчик легкой промышленности. Возможно, где-нибудь на Балеарских островах такой наряд выглядел бы совершенно естественно, но здесь, под московским небом, он многим резал глаз, и Гуров всерьез полагал, что задержали их с Крячко именно из-за этих дурацких обезьян. Еще по дороге в аэропорт он постарался намекнуть другу, что тот слишком рано перешел на курортный стиль, но Крячко сделал вид, что намека не понял – он вообще не любил никакого официоза в одежде. И в этом он, кажется, здорово расходился с теми сердитыми и бравыми ребятами, которые перехватили их перед самой посадкой в самолет.

Между тем милицейский полковник, покончив с рукопожатиями, словно очнулся и еще раз с недоумением оглядел Гурова и Крячко с ног до головы.

– Так что случилось, ребята? Вы как тут у нас оказались? Я ведь, считай, вас обоих года полтора-два не видел…

Вдруг взгляд его как бы прояснился и одновременно наполнился ужасом.

– Нет, не может быть! Нет, черт возьми, это просто абсурд какой-то! Неужели?.. Но так оно и есть, ошибки быть не может – все сходится!

– Да что тут у вас сходится?! – наконец не выдержал Гуров. – У нас вот-вот самолет улетит, а вы тут нам какие-то китайские головоломки загадываете! Что вообще происходит? Если есть какие-то проблемы – решайте в оперативном порядке и сажайте нас в самолет, иначе проблемы возникнут уже у вас!

– А вот этого не надо! – внушительно произнес высокий человек в сером костюме, который, можно сказать, инициировал весь этот казус. – Угрожать не надо! Мы находимся при исполнении обязанностей, между прочим. И требуем к себе соответственного отношения. Ради вас всех стараемся, между прочим!

– Ребята, да вы все тут с ума посходили, что ли?! – удивленно воскликнул милицейский полковник. – Это же Лев Иванович Гуров из Главного управления МВД. И полковник Крячко, его напарник. Да их тут каждая собака знает! Как хотите, а нужно извиняться и возвращать их в самолет. Извините, не запомнил вашего имени-отчества…

– При чем тут мое имя-отчество? – буркнул человек в сером костюме. – Вам же в линейный отдел сигнал поступал? Предупреждали вас о попытке проникнуть в самолет двух преступных элементов? Предупреждали. Приметы озвучивали? Озвучивали. Один при галстуке, одет элегантно, седина на висках… Звучала седина? Звучала! А второй во что одет? В рубашку с обезьянками! Звучали обезьяны? Чего же вам еще надо? Сами вводную давали, товарищ полковник. Теперь эти люди задержаны, а вы, извиняюсь, нос воротите!

Начальник линейного отдела развел руками и виновато посмотрел на Гурова. Действительно, всего несколько минут назад он сам давал вводную на задержание и проверку двух подозрительных типов. Пожалуй, рубашка с обезьянником смущала его и сейчас. Но он все же нашел в себе решимость сказать:

– Провокация! Иного слова не подберу. Несомненная провокация! И сигнал анонимный. Этот факт сбрасывать со счетов тоже не следует.

– Вот именно, не следует! – подчеркнуто заявил человек в сером костюме. – В современных условиях мы не имеем права игнорировать любой, самый незначительный сигнал. Откуда бы он ни исходил. Поэтому давайте не будем спорить и доведем наше дело до конца.

– А кто спорит? – рассудительно заметил Гуров. – Мы с самого начала были согласны на все. Это же пять минут – разобраться и разойтись по-хорошему. А вы затеяли тут ток-шоу… Возникает такое впечатление, что именно вы заинтересованы в том, чтобы не допустить нас в самолет.

– А вы вообще понимаете, с кем имеете дело? – ревниво спросил человек в сером костюме.

– Догадываюсь, – сдерживая раздражение, сказал Гуров. – Заметьте, я даже не интересуюсь вашим статусом и вашими полномочиями. Давайте же наконец все закончим, пока самолет еще по счастливой случайности стоит на взлетной полосе.

Он решительно полез в карман и достал оттуда документы – абсолютно все, начиная от билета на самолет Москва – Барселона и кончая удостоверением в солидной красной обложке. Всю эту кипу бумаг Гуров протянул начальнику линейного отдела, заметив при этом:

– Ну-ка, Иван Кузьмич, прояви инициативу, а то мы до вечера с места не сдвинемся!

Полковник густо покраснел с досады, однако документами занялся с профессиональным рвением, с нарочитой демонстративностью передавая их затем упрямому человеку в сером костюме.

К чести проверяющих, нужно отметить, что слишком упорствовать они не стали. Подлинность документов Гурова и Крячко ни у кого сомнений не вызывала. Да и без того все уже поняли, что стали жертвами не слишком изобретательного шутника. Существование подобной публики приходилось принимать как данность. Шутников не останавливала даже перспектива длительного тюремного срока. Видимо, как раз это обстоятельство пришло в голову полковнику Крячко, который пробормотал себе под нос что-то вроде: «Ради красного словца не пожалеешь и отца…»

Не сумел подавить разочарования один румяный таможенник. Едва инцидент разрешился, он тут же вышел из комнаты с досадливым восклицанием, которое Гуров и Крячко без колебаний приняли на свой счет.

– Может, это он и звонил? – с большим любопытством спросил Крячко, кивая на закрывшуюся дверь. – Может, ему от количества задержаний процент идет? Или у него с летным составом подряд – относительно облегчения веса воздушного судна?

Начальник линейного отдела только рукой махнул и пробормотал с угрозой: «Шутки шутками, а попадись мне этот паскудник сейчас в руки…»

Руки у полковника Ивана Кузьмича Сомова были мощные, волосатые, загорелые под цвет красного кирпича, и, окажись «паскудник» сейчас на самом деле в этих руках, ему крупно не поздоровилось бы. Но шутник, испортивший Гурову последние минуты на родной земле, знать о себе больше не давал, и Сомов сделал единственное, что оставалось в его силах, – поскорее проводил коллег в отлетающий самолет. Задержись они еще на пару минут, и гордая стальная птица умчалась бы в просторы воздушного океана без них, но унося с собою их багаж.

Гуров осознал это очень ясно, когда занимал свое место в левом ряду эконом-класса. Все три места были свободны, и Гуров уступил сомнительное удовольствие пялиться на забортные облака полковнику Крячко, который с большим энтузиазмом занял место возле иллюминатора.

Однако странности их путешествия, оказывается, еще далеко не закончились. Вылет самолета по-прежнему откладывался, причем без внятного объяснения причин. Во всяком случае, эконом-класс информацией не баловали. Место рядом с Гуровым пустовало, и Крячко предположил, что где-то в аэропорту выловили еще одного человека в рубашке с обезьянками.

– Этому теперь будет куда труднее доказать свою лояльность, – уверенно заявил Крячко. – И не только из-за криминальных рисунков на одежде. Второй раз все эти службы безопасности свой шанс не упустят. Ты видел, какая была мина у таможенника, когда он понял, что мы вырвались из их западни?

– Кончай балагурить! – поморщившись, ответил Гуров. – Это вовсе не такой веселый вопрос, каким ты его пытаешься представить.

– А где ты видишь, чтобы я веселился? – обиженно пробурчал Крячко. – Ничего себе веселье! Да у меня вся шкура теперь в дырках – так они просверлили ее своими глазами! Один полковник оказался нормальным человеком, что, собственно, и неудивительно. Ведь он единственный из всей этой шатии – мент.

– Просто он нас знает, – пожал плечами Гуров. – И нам следует благодарить судьбу, что так вышло. Все-таки мы сидим в самолете, а не доказываем свою непринадлежность к террористическим организациям.

– Между прочим, товарищ генерал не расщедрился! – скептически заметил Крячко, оглядывая ряды кресел в салоне самолета, заполненные разношерстной пассажирской массой. – Мог бы отправить своих лучших работников люксом. Или вообще организовать отдельный самолет.

– С унитазом из чистого золота, – рассеянно продолжил Гуров и тут же добавил: – Странно, что он вообще не отправил нас в Барселону пешком. Я бы нисколько не удивился. Только давай отложим обсуждение этого горького факта на будущее. Мне нужно обдумать сложившуюся ситуацию.

– Ну, если ты этим собираешься заняться, – с облегчением сказал Крячко, – то ради бога. Я не стану напрягать извилины. Нерационально думать вдвоем об одном и том же. Я тогда полистаю проспекты. Встретят нас в Барселоне или нет, а все лучше хоть в общих чертах знать обстановку.

Он углубился в изучение глянцевого проспекта с видами далекого города Барселона, а Гуров еще раз перебрал в памяти цепочку событий, которая продолжала разворачиваться самым непредсказуемым образом и теперь привела их в салон улетающего на край света самолета.

Началось все так же неожиданно, даже, можно сказать, невероятно. Накануне Гурова вызвал к себе начальник управления генерал Орлов и с ходу предупредил, чтобы Гуров выбросил из головы все дела, которыми занимался до сих пор.

– И вообще, собирайтесь-ка вы со своим дружком Крячко в дорогу! – грозным тоном продолжил генерал, из чего Гуров заключил, что дорога предстоит нелегкая и не в самые симпатичные места на земле.

Каково же было его удивление, когда генерал изложил суть дела. Оказалось, что им практически предлагали отправиться на курорт!

– Дело, которое я хочу вам поручить, не сказать, чтобы сложное, – хмуря седые брови, внушительно объявил Орлов, – но деликатное, это уж точно. Строго говоря, оно как бы и не в нашей с вами компетенции, но по некоторым соображениям решено задействовать именно нас с вами. Суть дела в следующем. Еще в семидесятые на Кавказе был обнаружен разбившийся немецкий самолет. От него мало что осталось, но часть фюзеляжа провалилась в расщелину и благополучно долежала там до наших дней. Альпинисты обнаружили эти останки случайно, когда возвращались в лагерь. Что-то у них там не заладилось с восхождением – я в эту историю, честно говоря, не вникал. Одним словом, сунулись они в ту расщелину и увидели самолет. А в самолете – несколько редчайших книг шестнадцатого века, инкунабул, так сказать. Я в эти тонкости тоже не вникал, признаюсь сразу. По мне, что шестнадцатый век, что семнадцатый. Я, если почитать захочется, куплю книжку поновее. Но среди знатоков такие раритеты очень ценятся. Стоят они больших денег. Судя по всему, хранились эти книги в каком-то музее на территории Советского Союза, а потом оккупанты решили прибрать их себе, тем более что инкунабулы эти были не на русском языке напечатаны. Но бог шельму метит. Разбились они, а культурное наследие, видишь, уцелело. Потом эти книги передали в государственную библиотеку в Москве. И пролежали они там благополучно в запасниках, можно сказать, до наших дней.

– Можно сказать? – насторожился Гуров. – Значит, не долежали?

– Оказалось, что долежали не все, – подтвердил Орлов. – А если конкретно, то два богословских трактата, рыночной стоимостью каждый около полумиллиона долларов, бесследно исчезли. Как это могло случиться, сейчас разбираются другие компетентные лица. А нас с тобой интересует след книг, который обнаружился на этой неделе в районе острова Рокамболь. Это Средиземноморье, неподалеку от берегов Испании. И Франции, кстати… В общем, знатные у вас с Крячко получаются каникулы, устанете благодарить.

– Что значит – обнаружился след? – сразу поинтересовался Гуров. – Книги на этом острове?

– На этом острове живет один хороший человек, – сказал Орлов. – Абрамов Григорий Михайлович. Он из наших и, хотя от дел отошел – держит теперь в этом благодатном уголке небольшую гостиницу, – продолжает оказывать нам весьма полезные услуги. И с Интерполом, кстати, сотрудничает, когда возникает необходимость… Дело в том, что этот островок с некоторых пор в большую моду у наших с тобой соотечественников вошел. У тех, конечно, у кого в карманах хрустит. Они там целое поселение организовали. Бизнесмены, золотая молодежь, ну и жулья там тоже, как водится, хватает. Хозяева на них не обижаются, потому что в любом случае русские – это доход в местную казну. Но нам хлопать ушами не годится даже на расстоянии. На Рокамболе много чего накопать можно. Вот и Григорий Михайлович случайно стал свидетелем одного телефонного разговора. Некий делец договаривался с кем-то о продаже двух редких книг шестнадцатого века. Абрамов сообщает, что разговор велся на немецком языке и продавец не слишком заботился о конспирации, видимо, был уверен, что находится в безопасности. Одним словом, задание у вас простое и ясное – приезжаете на островок, становитесь свидетелями сделки и берете преступника с поличным. Или преступников, буде таковых окажется несколько… Контакт с местной полицией Абрамов берет на себя. Думаю, недоразумений у вас никаких не возникнет.

– А если контакта вдруг не получится?

– Этого не может быть! Абрамов, можно сказать, старожил! – с горячностью заявил Орлов. – Он там уже почти абориген! Много полезного, между прочим, сделал… Но это так, к слову. В общем, можете полагаться на этого человека, как на отца родного, это я вам говорю! Преступник – наш соотечественник, в этом Абрамов уверен на сто процентов. Он просто не стал по телефону называть фамилии. Для вас эта поездка будет не более чем веселой прогулкой.

Гуров не был в этом уверен, но перечить начальству не стал, тем более что поездка на солнечное Средиземноморье и в самом деле выглядела заманчиво. Все-таки Гуров счел нужным заметить, что операция не кажется ему достаточно продуманной.

– Эдак наша поездка действительно может превратиться в экскурсию, – сказал он Орлову. – А вдруг сделка сорвется? Или с нашим продавцом что-то случится? Если все так просто, то почему вашему Абрамову самому не взять преступника? Он, по крайней мере, на месте. И с полицией в ладах. Нет, я не против съездить, но мне ваших денег жалко…

– Еще раз говорю, – сердито ответил генерал. – Абрамов давно не штатный сотрудник! Он владелец гостиницы. Бизнесмен! Он вообще не имеет права никого задерживать. Даже своих постояльцев, которые за номер не заплатили. И кто тебе сказал, что все так уж просто? Когда это с преступниками было просто? Я имел в виду, что создается благоприятная ситуация для задержания – только и всего. Задержать без лишнего шума, изъять похищенное и препроводить на родину – если это для тебя просто, то честь тебе и хвала! Разумеется, ни о каком оружии речи не идет. Это заграница, это перелеты, и вообще дело деликатное – это я еще раз подчеркиваю. Лучше всего, если на Рокамболе вообще никто ничего не заметит. Думаю, дней в пять уложитесь? Значит, жду вас до конца недели с победой.

Звучало все это достаточно радужно и безобидно. К тому же техническая сторона дела была полностью решена – авиабилеты, визы, загранпаспорта были уже готовы. Ни Гурову, ни Крячко не нужно было абсолютно ни о чем беспокоиться. Видимо, похищенные из государственной библиотеки книги имели для кого-то очень большое значение. То есть это и само собой подразумевалось, но Гуров был уверен, что в данном случае имеются и еще какие-то особые обстоятельства. Возможно, этим похищением скомпрометировано некое высокопоставленное лицо или родственник такого лица. Конечно, в этом случае наилучшим выходом было бы тихое задержание и возвращение похитителя в родные, так сказать, пенаты, но Гуров отлично знал, насколько могут разниться самые грандиозные планы и их непосредственное исполнение, а потому беспокоился. Дома все было бы куда проще, чем у берегов неведомой Испании, пусть даже у этих берегов собралась целая толпа соотечественников. Новое задание было для него задачей со многими неизвестными, может быть, весьма увлекательной, но по-своему и весьма коварной. В душе Гуров с самого начала был готов к любым неожиданностям, но даже он не предполагал, что неожиданности начнутся еще на родной земле.

Кому-то очень захотелось, чтобы ни он, ни Крячко не пересекли сегодня границу. Ради этого неизвестный пошел даже на риск. Телефонный звонок на пульт диспетчера аэропорта был чистой импровизацией и мог плохо закончиться для звонившего. Ему, похоже, удалось замести следы, но риск все равно был достаточно велик. Кому мог помешать Гуров? Получалось, только тому, кто был заинтересован в покупке или продаже инкунабул. Выходит, уже здесь, в Москве, имелась утечка информации? Но такая утечка могла образоваться только на уровне орловского кабинета, а это представлялось Гурову маловероятным. Нет, здесь было что-то другое. Тоже неприятное, но не слишком опасное. Этот инцидент Гуров воспринимал больше в анекдотическом ключе, хотя администрация и служба безопасности аэропорта смотрели на дело совсем иначе – и поступали совершенно правильно.

Они вели себя именно так, как и должны были вести себя подобные службы в критической ситуации. Но преувеличенная серьезность мешала им найти верное решение. Кто-то предупредил, что главная опасность заключается в изображениях обезьян на рубашке, и теперь эта броская примета затмевала все остальное в глазах товарищей, ответственных за безопасность полетов.

Гуров же понимал только одно – эти дурацкие обезьяны, скорее всего, совершенно случайно привлекли к полковнику Крячко повышенное внимание неких лиц. Грубо говоря, он просто бросился им в глаза. Некие лица слегка запаниковали и поспешили предпринять то, что посчитали в данном случае наиболее разумным, а именно попытались снять полковника Крячко с рейса. Но если эти лица знали, кто такой полковник Крячко, значит, и полковник Крячко должен был их знать. В этом-то и заключалась, по мнению Гурова, вся соль конфликта. Будь в распоряжении Гурова полный список пассажиров авиалайнера, он попытался бы вычислить потенциального знакомца, но списка у Гурова не было. Если до конца полета ничего так и не прояснится, то вряд ли они вообще что-то узнают. «Шутник» благополучно сойдет на чужую землю, и, возможно, его пути никогда уже больше не пересекутся с путями Гурова. Немалая часть лиц с криминальным прошлым решила таким образом свои проблемы. Гуров относился к этому философски. Неплохо было бы убедиться, что сегодня от них не ушел серийный убийца, у которого руки по локоть в крови. Впрочем, такому было бы непросто решить проблемы с выездом.

– Знаешь что? – сказал Гуров, поворачиваясь к своему спутнику. – Когда окажемся в Барселоне, хорошенько покрути по сторонам головой. Я пришел к выводу, что мы с тобой нечаянно перешли дорогу кому-то из старых клиентов. Может быть, конечно, мы сумеем увидеть его еще во время полета, но с тем же успехом он может оказаться в другом классе, вот в чем проблема! Если бы нам удалось просмотреть список пассажиров!

– Зачем это вам понадобился список пассажиров? – довольно неприязненно спросил вдруг кто-то над самым ухом у Гурова.

Он поднял голову и увидел, что рядом с ним стоит все тот же грузноватый человек в сером костюме, а из-за его широкого плеча выглядывает заметно встревоженная, но изо всех сил бодрящаяся стюардесса.

– О господи! – с изумлением сказал Гуров. – Вы снова здесь? Я полагал, что мы с вами уже закончили…

– Будто кроме вас и на земле-то никого больше нету! – сварливо заметил человек, усаживаясь в кресло рядом с Гуровым. Он небрежно махнул рукой стюардессе и прибавил вполголоса: – Можете идти, милочка! Вы мне больше не нужны… Так что это у вас за потребность ознакомиться со списком пассажиров? Вы вообще с какой целью отбываете за рубеж?

Теперь, к удивлению Гурова, этот человек вел себя даже более раскованно и настойчиво. Выглядело это несколько странно, о чем Гуров тут же и поведал соседу.

– Чепуха! Все нормально, – отмахнулся тот. – Я сопровождаю этот рейс. Только, само собой, это закрытая информация. Но поскольку вы уже в курсе… В общем, моя фамилия Петлюгин. Будем, как говорится, знакомы… Ну, про вас, естественно, я теперь в курсе, так что тут вопросов никаких. Кроме, пожалуй, одного – я его уже задал – вам зачем список пассажиров понадобился?

– А то не понятно, Петлюгин! – пробурчал Гуров. – Хотим прикинуть, кому здесь наши рубашки не понравились. Все равно ведь, пока летим, делать нечего. Это вы на работе, а мы, получается, отдыхающие. Нам в самый раз кроссворды разгадывать.

Петлюгин с сомнением посмотрел на Гурова и нехотя сказал:

– У меня есть список… И еще специальное задание – выявить того типа, который пытался снять вас с рейса. Так что этот кроссворд нам с вами до посадки решить надо обязательно.

## Глава 2

Над всей Испанией безоблачное небо… Эта хрестоматийная фраза прилипла к Гурову с самого начала полета. Она маячила где-то на периферии сознания, видимо компенсируя отсутствие у него более существенных знаний об этой стране. Постепенно она даже начала вызывать раздражение своей бессмысленной многозначительностью. Гуров предпочитал, чтобы мысли в голове задерживались рациональные, общие места его не интересовали. К тому же он полагал, что небо над Испанией бывает разное и совсем не обязательно для них подготовили хорошую погоду.

Однако неосознанное повторение заклинания сделало свое дело – небо над Барселоной оказалось и в самом деле безоблачным, невероятно синим и жарким. Выйдя из кондиционированного холодка аэропорта на сверкающую от солнца площадь, Гуров и Крячко на какой-то миг и в самом деле почувствовали себя отпускниками. Все вокруг выглядело настолько необычным, что о работе не хотелось и думать. Еще при посадке они успели вдоволь полюбоваться бескрайней гладью моря, переливающейся бирюзой и золотом. Близкое присутствие моря ощущалось даже здесь, в аэропорту. Его искры Гуров видел даже в глазах у своего спутника. Полковник Крячко мечтательно вертел по сторонам головой и специфически вздыхал. Кажется, он уже видел себя рассекающим лазурные воды на пластиковых канареечных лыжах.

Однако Гуров не хотел расслабляться. Во-первых, с помощью Петлюгина они все-таки сумели вычислить нарушителя спокойствия в московском аэропорту или, во всяком случае, с большой долей вероятности могли это предполагать, а, во-вторых, в Барселоне их никто не встретил. Оба этих факта заслуживали самого серьезного осмысления.

В полете они под руководством Петлюгина изучили список пассажиров и пришли к выводу, что никаких тревожных ассоциаций он ни у кого не вызывает. Петлюгин оказался еще настырнее, чем думал Гуров, и на этом не остановился. Имея возможность беспрепятственно перемещаться по всему самолету, Петлюгин предпринял весьма своеобразную акцию. Побывав сначала в салоне бизнес-класса, а затем и первого класса, он с помощью мобильного телефона умудрился незаметно сфотографировать практически всех пассажиров, а затем предъявил эти не слишком достоверные снимки Гурову и Крячко для экспертизы.

Как ни странно, но эксперимент закончился удачно. В одном из пассажиров первого класса Гуров и Крячко мигом опознали брачного афериста Неверова, который однажды проходил свидетелем по делу об убийстве некоего банковского служащего. В убийстве Неверов замешан не был и в тюрьму в тот раз не сел, но с его биографией Гуров познакомился тогда во всех подробностях. Импозантный и дерзкий Неверов специализировался на «новых русских» дамах, имеющих деловую хватку, приличный бизнес, но в силу возраста и особенностей характера уже не имеющих надежд на создание семейного счастья. Неверов умудрился запудрить мозги уже примерно десятку таких бедолаг. Он счастливо женился, выторговывая себе роскошные условия брачного контракта, а через некоторое время исчезал навсегда из жизни замороченной им женщины, унося в клюве немалые отступные. Нельзя сказать, чтобы у него совсем не было проблем из-за этого – его периодически разыскивали как правоохранительные органы, так и крепкие молчаливые мужчины, никогда не предъявляющие документов – в таких условиях от Неверова требовалась немалая мобильность и изворотливость.

В каком-то смысле Гуров даже восхищался этим делягой. Наверное, с подобным восхищением наблюдают посетители зоопарка за мечущейся в колесе белкой. Но даже к белке Гуров испытывал бы больше сочувствия. Вреда от зверька уж точно было куда меньше. Поэтому восхищение восхищением, а все подробности насчет Неверова Гуров доложил Петлюгину не задумываясь.

– Ага! Звучит обнадеживающе, – сказал тот, заглядывая в свой список. – Вот только одна закавыка. Этот гражданин сел в самолет с документами на имя гражданина Стальнова Станислава Владимировича.

– Какая безвкусица! – поморщился полковник Крячко. – Такие псевдонимы берут себе провинциальные трагики. Могли бы у себя в аэропорту потщательнее проверять людей с такими фамилиями!

– Ваши фамилии тоже не верх совершенства! – буркнул Петлюгин. – И вообще, пока не будет введен биометрический контроль, возможны любые ошибки. Между прочим, я и сейчас не уверен, что ваша информация верна.

– А вы посоветуйтесь с гражданином Стальновым, – предложил Гуров. – Как говорится, ум хорошо, а два лучше. Если что, мы тоже подключимся.

Подумав, Петлюгин заявил, что займется подозрительным пассажиром, когда они прибудут на место.

– Имея дело с подозрительными личностями, – заметил Крячко, – никогда не знаешь, прибудешь на место или нет.

Петлюгин страшно обиделся на замечание. Ему показалось, что этот разряженный как попугай мент подвергает сомнению его профессиональные навыки.

– Знаете, если он и в самом деле, как вы утверждаете, Неверов, брачный аферист, – мрачно сказал Петлюгин, – то его тем более не следует трогать до посадки. Как говорится, не трогай, оно и не пахнет. Ни разу не слышал, чтобы брачные аферисты угоняли самолеты. Но если сильно наседать, то и здесь может возникнуть прецедент.

– Вам виднее, – вежливо отозвался Гуров. – Просто когда мы сядем, это уже будет испанская территория.

– Это-то как раз не страшно, – заверил его Петлюгин. – Мы работаем во взаимодействии с администрацией аэропорта в любой точке земли. Не думаю, что в данном случае нам будут ставить палки в колеса. Как только приземлимся, я возьмусь за этого ловеласа вплотную!

Гурова очень интересовало, чем закончится это невидимое противостояние спецслужб в лице господина Петлюгина и ордена брачных аферистов в лице господина Неверова, но к тому моменту, как они приземлились в аэропорту Барселоны, Петлюгин куда-то исчез и больше на глаза Гурову не попадался. Как, впрочем, и сам Неверов, или Стальнов, – Гуров уже и сам начинал сомневаться, не мерещатся ли ему призраки. Да и фотографии Петлюгина, надо признать, были не самого высокого качества.

Однако эта проблема быстро вылетела у Гурова из головы, как только он убедился, что в аэропорту их никто не встречает. Пройдя довольно поверхностный таможенный досмотр, они вместе с Крячко пять раз обошли все залы ожидания, сделали еще пять почетных кругов по залитой солнцем площади и были вынуждены признать, что табличек с их фамилиями нигде не видно. И руками им приветливо никто не махал. В справочных на все их вопросы отвечали лишь вежливыми улыбками. Такая ситуация сильно встревожила Гурова.

– Ну и что будем делать, Стас? – поинтересовался он, озабоченно разглядывая зелень бульваров, синеву неба и яркие пятна летних одежд на смуглых женских фигурах вокруг. – Попали-то мы с тобой в довольно глупое положение! Я уже начинаю думать, что было бы куда лучше, если бы настырный Петлюгин снял нас с самолета еще в Москве. Тогда в глупом положении оказался бы он, а не мы. А сейчас мне даже в голову ничего не приходит. Чужая земля под ногами, Стас!

– А по-моему, все не так плохо, – успокоил его Крячко. – Ничего страшного не случилось. Виза у нас в порядке, денежки кое-какие имеются. Предлагаю сейчас отправиться на пляж, потом пообедать в приличном ресторане, а ближе к вечеру позвонить Абрамову на Рокамболь. Связь здесь наверняка работает отлично, и мы все узнаем. Главное – не пороть горячку.

– Да, связь здесь должна работать отлично, – согласился Гуров. – Но твоего оптимизма по поводу нашего положения я не разделяю. Поэтому пляж мы с тобой пока оставим в покое, перекусим в кафе попроще и сразу же свяжемся с Москвой. Петр нас сюда забросил, пусть Петр и решает, что делать.

Гуров имел в виду генерала Орлова. Крячко был не против того, чтобы все решал генерал, но при этом он попытался намекнуть, что всех местных особенностей не в состоянии предусмотреть даже генерал и совсем не обязательно лишать себя возможности расширить кругозор.

– В конце концов, до утра мы теперь все равно не улетим, – заявил он. – Так неужели мы даже в море не окунемся?! Вот это уж точно будет глупое положение! Тогда в управлении нас примут за идиотов. Были в двух шагах от Средиземного моря и даже ног не замочили! Придется врать, Лева!

– Соврешь, – безжалостно ответил Гуров. – А теперь пошли искать междугородний телефон. Будем запрашивать инструкции.

Однако планы их были нарушены – и не кем иным, как неизвестно откуда взявшимся Петлюгиным. Он с тяжелым вздохом возник за спиной у Гурова и почти приятельским тоном сказал:

– А, вы еще здесь! Честно говоря, думал, что больше вас не увижу. Никак не решите, в какой отель двинуть? Я бы посоветовал вам «Асторию». Да, это не пять звезд, но ведь и мы с вами не нефтяники, правда? А там вполне прилично, мне приходилось самому останавливаться…

– Ага, еще одно подтверждение того, как тесен этот мир! – обрадовался Гуров. – Мы тоже уже как-то не надеялись на встречу с вами. Что решилось с Неверовым? Или он все-таки оказался не Неверов?

Петлюгин помрачнел.

– В том вся и штука! – хмуро сказал он. – Ушел этот мерзавец. Местные власти, видите ли, не сочли возможным задерживать этого человека без достаточных оснований! Будто моего слова для них недостаточно! Раньше все было иначе!

– Одним словом, вы так его и не проверили? И даже документы не посмотрели?

– Ясное дело! – буркнул Петлюгин. – Понадеялся на бдительность местных служб. А бдительности на поверку никакой! И это в стране, где традиционно сильны сепаратистские настроения!

– Ну, от Неверова не стоит ожидать сепаратистских настроений! – заметил Крячко. – Он просто смылся от очередной своей жертвы и теперь заметает следы. Улов у него, видимо, богатый – судя по тому, что даже документы он себе сумел сделать очень хорошие…

– Слушайте, мужики, – вдруг доверительным тоном сказал Петлюгин. – А может, это все-таки не ваш Неверов, а?

– Да он это! – уверенно заявил Крячко. – Я его рожу из тысячи похожих узнаю! А кроме того, кому бы еще понадобилось подставлять нас с Левой? Никто в самолете нас больше не знает.

Петлюгин почесал в затылке.

– Ну, задали вы мне задачу! – сказал он с сожалением. – У меня задание – до завтрашнего утра выяснить местонахождение этого типа и при наличии убедительных доказательств его причастности к инциденту в Домодедове поставить в известность местные власти. Подразумевается, что вашего Неверова задержат, а наши потом потребуют его выдачи. Тягомотина еще та. Если уж его в аэропорту не задержали… В общем, мне теперь вставят дыню по полной программе – и все из-за вас, мужики!

– Ничего себе! – сердито сказал Гуров. – А кто вас просил покупаться на такую дешевую уловку?

– Мы обязаны реагировать на любой сигнал! – с тоскливой убежденностью сказал Петлюгин.

– Ну и как же вы собираетесь устанавливать местонахождение этого типа? – с любопытством спросил Крячко. – В большом городе, в чужой стране…

– Да это не проблема! – махнул рукой Петлюгин. – Он русский, а русские всегда оставляют след. Другой вопрос, что уже к утру мне нужен какой-то результат. А это уже сложнее. Ну, ладно, так вы едете со мной в «Асторию»?

– Нет, у нас другие планы, – покачал головой Гуров. – А вам мы можем только посочувствовать. И дать один небольшой совет. Так сказать, без протокола. Может быть, стоит плюнуть на этого Неверова? Неприятно, конечно, но что с возу упало, то пропало… Раньше надо было шевелиться.

– Ладно, время еще есть, – с неожиданным упрямством сказал Петлюгин. – Я его все равно пощупаю, – он махнул рукой и шагнул в сторону. – Ну, я на такси. Удачи вам!

– Он еще и удачи нам желает! – с некоторым удивлением пробормотал вслед Петлюгину Гуров. – После всего, что он нам устроил, мог бы и помолчать в тряпочку. Мне уже начинает казаться, что и наша встреча с Абрамовым сорвалась по вине этого деятеля. Чересчур его много – и в Москве он, и здесь… Только КПД у него маленький. Спохватился – до утра ему нужно разобраться с Неверовым! Раньше нужно было шевелиться! А теперь птичка улетела. И, честно говоря, не очень понимаю, чем вызвана такая неожиданная активность в отношении соблазнителя отцветших красавиц. Все-таки назвать его деятельность терроризмом было бы преувеличением, ты не находишь?

– Мы же не знаем всего, – пожал плечами Крячко. – Мало ли что ему сообщили насчет Неверова из центра? Не зря же этот засранец поменял документы и так глупо повел себя, когда увидел нас на посадке в самолет. Должно быть, на этот раз он где-то уж очень сильно засветился.

– Ну, так или не так, а нас это сейчас мало касается, – подытожил Гуров. – Нам бы со своими делами разобраться. Пошли искать телефон!

Связь и в самом деле была здесь превосходной. Через пять минут Гуров и Крячко нашли переговорный пункт, а через семь минут уже разговаривали с генералом Орловым, хотя по соображениям конфиденциальности о званиях никто в этот момент не вспоминал.

– Говорите, никто не встретил? – мрачно переспросил Орлов. – Это хреново. Мне это не нравится, ребята. И я бы с легким сердцем скомандовал вам отбой, но не в моих это сейчас силах. Чтобы отменить эту операцию, мне нужно время. Да и вам, наверное, обидно бросать все вот так ни с того ни с сего, как ты сам-то это видишь?

– Я вижу только одно, – сурово ответил Гуров. – Вокруг чужая земля. Кстати, неподалеку католический монастырь просматривается. А в чужой монастырь, как известно…

– Упаси бог! – испугался генерал. – Никаких монастырей! Нам этого не нужно ни под каким видом! Это ты совершенно правильно подметил насчет территории. Территория ваша под нашу юрисдикцию не подпадает, следовательно, и вести себя нужно соответственно – как на чужой территории. Но ведь совсем не обязательно выходить за рамки разумного, правда? Вы – туристы. Что может помешать вам посмотреть окрестности, поваляться на пляже, прокатиться на пароме до острова Рокамболь?.. Ты меня понимаешь? К сожалению, у нас нет больше никаких каналов связи с этим человеком. Но тот факт, что он вас не встретил, кажется мне очень серьезным. Вы должны получить полную информацию о состоянии дел. Ведите себя совершенно естественно, наслаждайтесь солнцем… Как, кстати, там погода?

– Погода прекрасная. Двадцать шесть, безоблачно, легкий ветер с моря, – сказал Гуров. – Только, знаешь, Петр, это не моя грядка. Я не могу вести себя естественно в неестественной ситуации. Постараемся сделать, что в наших силах, но многого от нас ждать не стоит. Мы появимся на этом острове, попробуем навести справки. Вот и все, что я обещаю. Никаких конкретных действий предпринимать не будем однозначно. Это Абрамов имел связи в здешней полиции, а мы с Крячко вообще ни одного полицейского еще и в глаза не видели. Можно таких дров наломать, что мало не покажется.

– Никаких дров! – с горячностью сказал генерал. – В рамках разумного. Сдержанное любопытство – это максимум того, что мы можем себе позволить. Мы же должны озаботиться судьбой нашего соотечественника! В общем, вы лучше меня во всем разберетесь. Завтра жду вашего звонка.

Полковник Крячко, который слышал все, что говорил генерал, торжествующе ухмыльнулся.

– Ну, кто был прав? – спросил он. – Все-таки Петр – мудрый руководитель. Значит, двигаем на пляж?

– Двигаем в порт, – хмуро сказал Гуров. – Выясняем, как проще добраться до этого чертова Рокамболя, и отплываем. Нужно раз и навсегда определиться – что мы здесь с тобой делаем, а потом уже будем думать про девушек на пляже и про испанские вина.

– Да ладно уж, вина! – разочарованно пробормотал Крячко. – Хоть пирожок какой-нибудь перехватить! Узнаю полковника Гурова. Он прежде всего беспощаден к своим. Отсюда и его успехи на карьерной лестнице, зарубежные командировки и прочие блага, которые он выстроил буквально на костях своих подчиненных…

– Полковник Гуров беспощаден прежде всего к себе! – назидательно поправил его Гуров. – К себе! Вот откуда все блестящие успехи, отсвет которых падает даже на подчиненных, абсолютно этого не заслуживающих. В общем, кончаем трепаться и едем! Думаю, рациональнее будет все-таки взять такси, потому что с нашим знанием языка добираться на метро опасно. Главное – объяснить таксисту, что нам нужен порт.

Объяснить это оказалось не слишком сложно – Крячко попросту ткнул пальцем в нужную точку на своем туристическом проспекте. Таксист оказался сообразительным и совсем не назойливым парнем – он довез своих пассажиров до места, ни разу не раскрыв рта. Мимо пролетали засаженные раскидистыми платанами бульвары, сверкающие зеркальными окнами небоскребы, преисполненные мрачноватого достоинства готические соборы, переливающиеся радужными блестками фонтаны, а таксист помалкивал, даже словечка не замолвив в пользу хотя бы одной достопримечательности. Возможно, оценив степень языковой подготовленности гостей, он просто не хотел метать бисер перед свиньями.

Зато он быстро среагировал на тревожные нотки сомнения, появившиеся в диалоге Гурова и Крячко, когда те поняли, насколько велик морской порт в городе.

– Черт их знает, где у них здесь этот причал? – вертя по сторонам головой, пробормотал Крячко. – Вот и разберись тут! Главное, все не по-русски!.. А Петр тебе так расписал, будто здесь уже целая колония.

– Ну не здесь, положим, – возразил Гуров, – а на Рокамболе…

– О, Рокамболь! – со странным выражением сказал таксист и улыбнулся какой-то натужной пластмассовой улыбкой. – Исла русо!

– Во-во! Она самая! – обрадовался Крячко. – Нам бы только до этих «руссо туристо» добраться!

Таксист выслушал его и кивнул так уверенно, будто русский был его родным языком. Он газанул и помчался мимо развернутой во всю ширь побережья портовой панорамы: мимо уткнувшихся в поднебесье подъемных кранов, мимо морских вокзалов, пассажирских причалов, белоснежных лайнеров, готовящихся отплыть в загадочную голубую даль. Гуров и Крячко с жадностью вглядывались в эту яркую волнующую картину, не успевая, впрочем, ничего толком увидеть, кроме мельтешения лазурных, золотых и белых пятен.

Наконец такси затормозило в самом дальнем конце порта, где суеты почти не было, но где совсем рядом из голубой дымки проступали скалистые берега, вдоль которых носились огромные белые чайки. Волны лениво плескались о край пустого причала. Таксист махнул рукой и что-то быстро произнес. Среди невразумительных звуков чужой речи Гуров уловил лишь одно знакомое слово – Рокамболь. Стало ясно, что сухопутная часть их путешествия закончилась, и дальше таксист предоставляет им полную свободу выбора.

– А не подскажете… – простодушно начал Крячко, но потом опомнился, безнадежно махнул рукой и полез вон из машины.

Вышел и Гуров. Они достали из багажника чемоданы, и таксист, слупив с них приличную сумму денег, тут же уехал.

– Я начинаю понимать наших белоэмигрантов, – сказал Крячко, глядя вслед машине, – которые устраивались в Европе таксистами. С такой профессией тут не пропадешь.

– С такой профессией нигде не пропадешь, – сухо сказал Гуров, взял чемодан и деловито зашагал к причалу.

С моря им в лица дул свежий, пахнущий йодом ветер, по синим волнам перекатывались белые паруса яхт, удаляясь к сверкающему горизонту, и от этого зрелища бескрайней свободы и у Гурова, и у Крячко невольно захватило дух. Против обыкновения они даже не обменялись по этому поводу шуточками, как это было у них принято. Остановившись на краю причала, они молча созерцали морской простор, и в этот момент к ним вразвалочку приблизился невысокий человек в штормовке и белой капитанской фуражке с «крабом». На загорелом лице человека красовалась аккуратная шкиперская бородка.

– Мое почтение! – сказал человек на чистейшем русском языке, прикладывая два пальца к козырьку фуражки. – Земляки? Я не ошибся?

– Заметно, что мы не местные? – прищурился на него Крячко.

– Ну вы спрашиваете! – дипломатично сказал человек в капитанской фуражке. – Я земляка за кабельтов чую. Куда теперь? Не на Рокамболь, часом?

Гуров и Крячко переглянулись.

– Вообще-то хотелось бы посмотреть это место, – уклончиво сказал Гуров. – Нам рассказывали, что там очень интересно.

– Не знаю, это с какой стороны посмотреть, – усмехнулся «капитан». – Если вы перемен не любите, то вам там в самый раз будет. Не совру, если скажу, что на острове сейчас половина населения – земляки. А если учитывать активность наших товарищей, то можно считать, что и все сто. Но если вы решили от своих отдохнуть, то лучше на Рокамболь не соваться.

– От своих устать невозможно, – заявил Крячко. – Хотим посмотреть, как земляки за границей устраиваются. А как туда добраться?

– Все по-разному добираются. Основной вид транспорта – паром. Очень культурное судно – с баром и дискотекой. Но он уже ушел. Придет только вечером, а назад – завтра утром. Могу предложить альтернативный вариант.

– Какой именно?

– У меня катер, – скромно сказал «капитан». – Зная нетерпеливость земляков, я восполняю пробелы в расписании. Другими словами, я хожу на катере до Рокамболя и обратно. Морское такси. Беру дорого, но путешествие того стоит. Если согласны…

– Мы согласны, – хмуро сказал Гуров. – Если вы с нас последние штаны не снимете. Мы с товарищем не нефтяники – это я сразу предупреждаю.

– А я это вижу, – спокойно ответил «капитан». – Но когда я говорю «дорого», это просто означает, что за качественную услугу я прошу соответствующие деньги, и ничего больше. Кстати, на пароме вы заплатите почти столько же, но будете добираться на час дольше.

– Хорошо-хорошо, мы согласны, – махнул рукой Гуров. – В конце концов деньги для того и существуют, чтобы их тратить, верно? Почему бы не поддержать в таком случае земляка?

– Мудро рассуждаете, – одобрительно заметил «капитан». – Значит, будем знакомы – моя фамилия Андреевский. И флаг на судне у меня – андреевский. И называется катер «Восток» – в честь наших побед в космосе, понятно, да? Буквами латинскими записано, правда, все-таки чужой монастырь, но свои понимают, что к чему. Вообще, старожилы предпочитают добираться до места на моей посудине, особенно если важна конфиденциальность или срочность. Эта немаловажная деталь искупает некоторые неудобства…

– А что, есть неудобства? – подозрительно спросил Крячко. – Дно протекает? Или на катере все места стоячие?

– Ну и шутки у вас! – снисходительно усмехнулся Андреевский. – С катером, разумеется, все в порядке. Но комфорт, конечно, относительный. И до причала приходится прогуляться…

– Как, а мы сейчас где же? – удивился Гуров. – Мы разве сейчас не на причале?

– Так точно, – ответил Андреевский. – Но это основной причал. Отсюда вас на паром посадят. А мой «Восток» чуть подальше.

Он небрежно махнул рукой, и Гуров увидел, что он имеет в виду. За складскими помещениями, расположенными неподалеку от причала, где они стояли, за проволочным ограждением уходила вниз по каменистому склону тропинка. Заканчивалась она возле лодочного причала, неказистого, однако оборудованного легким навесом – то ли от солнца, то ли от возможного дождя. Белоснежный катер мест на десять покачивался на волнах. На его корме ветер трепал флажок с синим андреевским крестом. Над причалом был укреплен транспарант, на котором по-русски было написано: «Поддержи отечественного производителя!» Как понял Гуров, в виду имелся не кто иной, как сам господин Андреевский. Призыв, надо сказать, не оставался без ответа – в катере уже дожидались отплытия несколько человек, судя по всему, это сплошь были соотечественники. Еще двое или трое нервно, как показалось Гурову, прогуливались рядом вдоль берега.

– Что-то слышится родное, – с усмешкой сказал Гуров. – Никогда не думал, что увижу этот призыв, можно сказать, на краю Европы.

– Отечественный производитель – это общемировая ценность, – тоже с улыбкой ответил Андреевский. – Уверен, что где-нибудь в Южной Америке этот лозунг тоже действует.

– И скоро отплытие? – спросил Крячко. – Народ уже, я вижу, в нетерпении.

– Народ потерпит, – небрежно обронил Андреевский. – Мне еще нужно кое-кого повидать перед отплытием. Однако вы можете спускаться и занимать место. Я долго не задержусь, даю вам слово!

Он снова откозырял и отправился куда-то вдоль причала.

– Настоящий морской волк! – одобрительно сказал полковник Крячко, глядя ему вслед. – Нет, положительно соотечественники умеют устраиваться! Пожалуй, надо подумать – не перебраться ли и мне в Испанию? А что? Если мне приглянется Рокамболь, то только вы меня и видели! Осяду здесь, куплю домик на берегу моря, буду крабов ловить…

– Если ты купишь здесь домик, то тебе только и останется, что крабов ловить, – усмехнулся Гуров. – Потому что на еду у тебя не останется ни копейки… В общем, кончай свою лирику и пошли грузиться на катер, пока и этот без нас не отплыл.

Они взялись за ручки чемоданов, и в этот момент за их спинами раздался рев автомобильного мотора, визг покрышек и чьи-то грубые крики. Гуров и Крячко обернулись и разом выпучили глаза. В пяти метрах от них стоял джип защитного цвета без верха, и люди в форме, сидевшие в нем, целились в них из короткоствольных автоматов. Один из них, со звездочками на погонах, снова выкрикнул что-то повелительным голосом, и двое автоматчиков, спрыгнув на землю, кошачьей походкой направились в сторону Гурова и Крячко. Оба были с непокрытыми головами, а форменные кепи торчали у них из-за поясных ремней.

– Я не силен в местном наречии, – негромко сказал Гуров, – но мне кажется, что нас просят поднять руки.

– А у меня такое впечатление, что от нас этого требуют, – хмыкнул Крячко. – Не будем им отказывать, а, Лева?

– Это было бы невежливо, – ответил Гуров и невольно обернулся, чтобы еще раз посмотреть на белоснежный катер у причала. – Боюсь только, что до Рокамболя мы сегодня так и не доберемся!

## Глава 3

Ругательство, которое сорвалось с уст генерала Орлова в далекой Москве, промчалось по километрам телефонного кабеля и приобрело усталый и даже отчасти какой-то жалобный оттенок. Во всяком случае, Гуров расслышал его именно так. Он деликатно примолк и не стал нарушать образовавшуюся паузу. Растерянность генерала была ему очень понятна. Он сочувствовал ему даже больше, чем самому себе. Сам Гуров, по крайней мере, мог в любую минуту все бросить.

– Ну и что ты обо всем этом думаешь? – спросил наконец издалека генерал.

– Думать еще некогда было, – пошутил Гуров. – Полночи допрашивали в полицейском участке, потом эти москиты, черт бы их драл… Утром нас выпустили, но свои чемоданы мы смогли получить только к обеду. Устали, по правде сказать, как собаки. У Стаса даже аппетит пропал. Так что думать-то и некогда было. Единственное, что приходит в голову, – кто-то тщательно нас пасет и всячески старается не допустить нас на Рокамболь. Со слов полицейских я понял, что к ним поступил сигнал о двух русских сепаратистах, которые прибыли в Испанию для того, чтобы установить связи с баскскими группировками… Чушь сплошная, короче. Правда, и переводчик у нас был не на высоте…

– Но вам точно никакого обвинения не предъявляли? – обеспокоенно спросил генерал.

– Нет, конечно, – ответил Гуров. – Какое обвинение? Просто они долго не могли поверить, что мы их коллеги, а потом долго не могли поверить, что мы приехали просто отдыхать. Ну, тут в интуиции им не откажешь…

– И что вы со Стасом намерены теперь делать? – совсем погасшим тоном спросил Орлов. Таких интонаций Гуров не слышал от него уже лет двадцать.

– А что делать? – осторожно отозвался Гуров. – Тебе решать, Петр. Мы сейчас в гостинице. Надо же немного передохнуть, в самом деле. Вообще, на мой взгляд, дело уже запорото. Мы здесь вторые сутки. Контакта с Абрамовым так и не состоялось, у нас уже два прокола, а мы даже до острова не добрались. Полагаю, дальнейшее наше пребывание здесь не имеет никакого смысла. Боюсь, отследить сделку по краденым книгам мы просто не успеем.

– Да, – вздохнул Орлов. – К сожалению, ты прав. Все так и есть. Но меня больше всего расстраивает ситуация с Абрамовым. В любом случае он должен был дать о себе знать. Раз он этого не сделал, значит, ситуация вышла из-под контроля. Что это за форс-мажор? Болезнь, несчастный случай, чья-то злая воля?

– Хочешь, чтобы мы это выяснили? – сдержанно спросил Гуров.

– Не могу настаивать, – смущенно закашлялся Орлов. – Формально он – частное лицо… Но ты пойми, с меня все равно спросят… Конечно, все выяснится и без вашего вмешательства, но ведь ты знаешь – дорога ложка к обеду…

– Считай, что я уже все понял, – сказал Гуров. – Но учти, мы только выясним, что получится, и сразу назад. Здесь мы, как на сковородке. Я начинаю думать, что где-то там у тебя имеется очень серьезная утечка информации. Ты уверен, что те, кто поручил тебе эти инкунабулы, действительно хотят их найти?

– Абсолютно! – с возмущением воскликнул Орлов. – Как тебе в голову могла прийти такая мысль? Ваши неприятности лежат совсем в другой плоскости. Вспомни, что случилось в аэропорту. Кстати, этот человек…

– Нет, мы его не видели, – не дослушав, ответил Гуров. – Хотя, строго говоря, достаточно было бы того, чтобы он нас видел. Но это не самый худший вариант, как я полагаю. С этим мы справимся.

– И все-таки оставайтесь в рамках, – с беспокойством сказал Орлов. В голосе его опять появились заискивающие интонации.

– Мы только об этом и думаем, – успокоил его Гуров. – О том, как остаться в рамках. Ну, еще Стас немного думает о пляже и водных лыжах. Правда, теперь совсем мало.

– Узнаете, что нужно, и можете расслабиться, – торопливо сказал Орлов. – Отдохните перед отъездом хорошенько. Денек мы можем себе позволить, я думаю.

– Отличная мысль, – ровным голосом отозвался Гуров. – Мы так и сделаем. Как только узнаем все, что нужно. Жаль только, что на паром мы опять опоздали. Считай, еще один день на ветер. Никогда еще я так бездарно не проводил время!

– Не отчаивайтесь! – бодрым голосом сказал Орлов.

– А мы и не отчаиваемся, – пробурчал Гуров. – Мы просто валяем дурака. Если завтра ничего не изменится, вылетаем домой. Кончено.

– Завтра в любом случае вылетайте, – после короткой паузы произнес Орлов. – В конце концов, здравый смысл…

– Я позвоню, – пообещал Гуров. – До встречи.

Он повесил трубку и вышел из переговорного пункта, улыбнувшись на прощание девушке телефонистке, которая вопреки хрестоматийному представлению об испанских девушках была светловолосой, с робкими серыми глазами. Она чем-то напоминала Гурову застенчивую провинциалку откуда-нибудь из-под Орла или Тамбова.

Гостиница, куда они с Крячко наспех заселились, была совсем захудалая. Вряд ли она входила в список рекомендуемых для туристов гостиниц, но подыскивать что-то лучшее у них просто не было сил. Главным мотивом при выборе места жительства была его близость от полицейского участка, где провели ночь Гуров и Крячко. Впрочем, как показалось Гурову, место здесь было достаточно тихое, напротив отеля располагался переговорный пункт, и до морского порта отсюда было рукой подать. В любом случае они не собирались здесь задерживаться.

Гуров уже пересек мостовую, когда на глаза ему попался киоск с разложенными по прилавку газетами. Он не был полиглотом, но броские цветные заголовки невольно привлекли его внимание. А еще большее внимание привлекла большая фотография на первой полосе одной из газет – с фотографии на Гурова смотрело знакомое, слегка обрюзгшее лицо. Ошибиться Гуров не мог – это был Петлюгин! Слово «ruso» в заголовке развеяло последние сомнения. Гуров заплатил за газету и, с волнением всматриваясь в непонятные строчки, побежал к себе в номер.

Полковник Крячко спал, раскинувшись на застеленной кровати. Изо рта его вырывался богатырский храп, от которого сотрясались стекла в окнах.

– Подъем! – скомандовал ему Гуров, садясь на кровать и тыча толстую газету под нос другу.

Крячко открыл мутные глаза, отпихнул газету в сторону и с тревогой уставился на лицо Гурова.

– Что такое? – хрипло спросил он. – Нас опять подставили? Ты звонил Петру? Когда мы наконец уберемся отсюда?

– На твои вопросы я отвечу потом, – нетерпеливо сказал Гуров и снова развернул перед Крячко газету. – А сейчас скажи, ты узнаешь это лицо?

Крячко с кряхтеньем уселся, недоверчиво взял газету в руки, всмотрелся в фотографию.

– Еще бы я не узнал этого засранца! – сказал он с отвращением. – С него все наши беды и начались. А что про него пишут?

– Если бы я знал! – воскликнул Гуров. – Тут, как ты мог заметить, все не по-нашему написано.

– Глупо было отправлять нас сюда без переводчика, – недовольно сказал Крячко.

– Абрамов должен был стать нашим переводчиком, – напомнил Гуров. – И вообще, из Москвы эта операция казалась простой и ясной. Теперь Петр позволил нам ограничиться сбором информации об Абрамове. Вот узнаем, что с ним стряслось, и отбываем домой.

– Слава богу! – вздохнул Крячко. – Только как же мы чего узнаем? Неужели поплывем на остров?

– Ничего другого не остается, – развел руками Гуров. – Но хотелось бы прежде разобраться, что такое случилось с Петлюгиным. Просто так попасть на первые полосы газет невозможно. Боюсь, не случилось ли с ним худшего.

– Не случилось, – уверенно заявил Крячко, пробежав глазами заголовки. – Из прошлой жизни, когда мы еще вовсю дружили с кубинскими товарищами, я запомнил, что по-испански смерть звучит как «муэрте». Голову даю на отсечение – здесь такое слово отсутствует. Зато мне попалось что-то очень похожее на слово «госпиталь». В общем, как я понимаю, состояние больного тяжелое, но стабильное – придется еще полежать в больнице. Честно говоря, не имею никакого желания навещать его и приносить ему в палату апельсины. Пусть о нем беспокоится его собственное ведомство, Лева!

– Вот так, значит? – нахмурился Гуров. – Мало ты похож на доброго христианина! Ну ладно, раз ты говоришь, что того самого слова в газете нет, не будем пока напрягаться. Прежде всего побываем на Рокамболе. Петру очень важно знать, что стряслось с Абрамовым.

– Тьфу! Лучше бы ты меня не будил! – в сердцах сплюнул Крячко. – Так я и знал, что этим кончится. Но учти, бесконечно испытывать судьбу невозможно. В конце концов мы с тобой вляпаемся здесь в такое дерьмо, что у того же Петра Николаевича глаза на лоб вылезут, но будет поздно…

– Да мы только сплаваем на остров и обратно, – примирительно сказал Гуров. – Мы ни во что влезать не будем. Только справимся о судьбе Абрамова. В конце концов, полиция нас уже знает. Визы в порядке… Ничего лишнего мы позволять себе не будем. Думаешь, я враг себе? Только раз уж решили, то не будем размазывать кашу по тарелке. Как говорят герои криминальных сводок, раньше сядешь, скорее выйдешь!

– Решили! Кто это решил, интересно? – Бурча себе под нос, Крячко слез с кровати и принялся натягивать на ноги пыльные штиблеты. – А с народом вы посоветовались? Мне, например, так уже все надоело, что даже никакого пляжа не хочется. Даже испанские вина никакого любопытства не вызывают. Да что там! Ты не поверишь – мне даже жрать не хочется!

– Это действительно тревожный признак, – сочувственно сказал Гуров. – Я начинаю всерьез за тебя беспокоиться. Но все-таки попробуй взять себя в руки. Небольшая прогулка по морю восстановит твой аппетит. Собирай вещи, а я пойду расплачусь за номер. Пока я буду объясняться языком знаков, ты успеешь все сделать.

– А я-то думал, что наш багаж будут таскать расторопные мальчики в ливреях, а мы будем давать им мелкие монетки на чай, – мечтательно сказал Крячко.

– Когда у тебя появятся лишние мелкие монетки, мы именно так и будем поступать, – успокоил его Гуров. – Пока такие мальчики нам не по карману. Нам еще на такси тратиться. Не пешком же в порт тащиться! Эдак можно совсем репутацию растерять!

Это был обычный прием – когда становилось туго, они прятали свою тревогу за балагурством. На самом деле у Гурова голова шла кругом – он не мог сосредоточиться и проанализировать то, что с ними случилось. Вихрь событий нес его в неизвестность, а Гурову никак не удавалось противостоять этому. Крячко испытывал похожие чувства и, в общем-то, первым высказал вслух заветную мысль о возвращении домой, которая искушала и Гурова. Нечасто ему приходилось оказываться в ситуации, когда практически ничего от него не зависело, и сейчас, когда создалась именно такая ситуация, Гуров молча злился и, пожалуй, нарочно испытывал себя, медля с отступлением. Ну и еще, конечно, он постоянно помнил о генерале, который дожидался их в Москве, не в силах никак повлиять на ситуацию. Гурову очень не хотелось подводить Орлова.

Когда они приехали в порт, было уже два часа пополудни. Над морем дул довольно крепкий ветер. Водная гладь потемнела и покрылась пенными барашками. На глаз было заметно, как уменьшилось количество яхт в акватории. Гурова такая обстановка насторожила. Дальний причал был пуст, как и накануне, и это тоже подлило масла в огонь. Гуров был уже почти уверен, что бутерброд опять упадет маслом вниз и отплыть на Рокамболь им не удастся и сегодня.

– Ну и черт с ним! – мрачно заключил Крячко, который думал о том же. – По не зависящим от нас причинам… Не можем же мы отираться тут вечно! Дальнейшее наше присутствие здесь не имеет никакого смысла. Если еще и этот капитан с андреевским стягом сегодня не поплывет, значит, судьба!

Гуров хмурился и молча шел вперед. Он уже видел покачивающийся у лодочного причала белый катер и полотнище, крест-накрест перечеркнутое синим на корме, – «Восток» Андреевского, несмотря ни на что, был на месте.

Они спустились вниз. Андреевский был в катере. Сняв белую фуражку, он копался в моторе. Ни одного пассажира на причале не было. Гурова и Крячко капитан тоже заметил не сразу. Гурову пришлось приложить усилия, чтобы обратить на себя внимание. Но в отличие от последней встречи на этот раз господин Андреевский никакого энтузиазма по поводу земляков не выказал. Можно сказать, он их проигнорировал – холодный равнодушный взгляд, который он бросил на гостей через плечо, не в счет. Наверное, если бы мимо пролетела чайка, она вызвала бы у Андреевского куда больший интерес. Такое поведение немало озадачило Гурова. Но отступать он, разумеется, не собирался.

– С нами что-то не так? – с иронией в голосе предположил Крячко, поглядывая на хозяина катера, который преспокойно продолжал ковыряться в моторе.

– Может быть, господин Андреевский после вчерашнего счел нас обманщиками? – отозвался Гуров. – Он рассчитывал на наши деньги, а мы в последний момент исчезли. Тут любой мог обидеться.

– Он не мог не видеть, что произошло, – возразил Крячко. – Мы не по своей воле исчезли. И вот, пожалте – вместо сочувствия со стороны земляка мы получаем порцию равнодушия. У меня руки так и чешутся написать фельетон в здешнюю газету!

– Кстати о газете! – обеспокоенно произнес Гуров. – Нам же нужно, чтобы кто-то перевел газету! Нет, без земляков никак не обойтись! Что же делать – давай проситься на корабль!

Подавая пример, он первым ступил на шаткий металлический трап, перекинутый на борт катера. Это нехитрое действие произвело на Андреевского куда большее впечатление, чем все остальное. Он мигом обернулся, выпрямился, и на бородатом лице его появилось угрожающее выражение.

– Эй, куда прешь? – с угрозой в голосе сказал он. – Осади назад! Здесь моя территория!

– А мы и не собираемся захватывать территории! – добродушно сказал Гуров. – Нам бы наверстать упущенное. Вчера до острова мы так и не добрались, а нам туда позарез требуется…

– Назад, я сказал! – шипящим голосом проговорил Андреевский, и скулы у него побелели. – Не нарывайся, мужик! Здесь тебе не совок, понял? Один звонок – и ты за решеткой!

– Да ты что злой какой?! – изумился Гуров. – Вожжа тебе сегодня под хвост попала, что ли? Вчера, можно сказать, уговаривал, чтобы мы именно на твоем корыте плыли, а сегодня даже глядеть на нас не хочет! Ты что, нас забыл, друг?

– Последний раз предупреждаю – покиньте судно! – официальным тоном произнес Андреевский и вдруг, нырнув куда-то вниз под сиденье, тут же возник опять, на этот раз с короткоствольным ружьем в руках.

Гуров опешил. Андреевский не шутил. Его бородатое лицо приобрело крайне злое и решительное выражение. Он целился из ружья прямо в грудь Гурову и был готов пустить оружие в ход не задумываясь.

– Ну вот, приплыли! – огорченно сказал Гуров и развел руками. – Встреча на Эльбе, называется! Ты хоть объясни, какая муха тебя укусила! С чего ты нас невзлюбил, интересно!

– Сходи на причал! – грозно сказал Андреевский. – Сходи по-доброму, а то выстрелю! Здесь тебе не Солнцево! Не Люберцы какие-нибудь!

– Лева, он нас за бандитов принимает! – со смешком сказал за спиной Гурова Крячко. – Здесь наша с тобой репутация вообще не работает! Покажи ему свою ксиву, пока он совсем не сбесился!

Гуров решил, что это предложение звучит разумно. Хозяин катера был явно напуган и смотрел на гостей зверем. Служебное удостоверение работника МВД должно было его успокоить. Конечно, того авторитета, что был у Гурова в Москве, здесь ему добиться не удалось бы ни при каких обстоятельствах, но все-таки какое-то почтение к красным «корочкам» у соотечественника должно было сохраниться и на чужбине. Гуров полез в карман за удостоверением.

Андреевский отреагировал на этот жест самым удивительным образом. Он одним прыжком выскочил на шаткий трап и самым бесцеремонным образом пихнул Гурова в грудь прикладом ружья. Тот едва не слетел в воду, но в последний момент успел отступить на причал, с большим трудом удержав равновесие. Достать «ксиву» он так и не успел.

«Наверное, я ему еще спасибо должен сказать, – подумал Гуров, рассматривая злое лицо Андреевского, – за то, что он просто вытолкал меня, а не применил оружие по прямому назначению. Черт его знает, что у них тут за законы – может, у них тут за частную собственность полгорода перебить можно? Хотя чему удивляться? У нас у самих сейчас практически та же история…»

Андреевский стоял на покачивающемся трапе и тоже в упор рассматривал Гурова. Ноздри его раздувались. Он, как пограничник, цепко сжимал свое ружье и был полон решимости не уступить нарушителям ни пяди своей территории. У Гурова мелькнула в голове мысль, что это судьба и остров Рокамболь для них заказан – никогда они с Крячко туда не попадут, – и в этот момент в воздухе мимо него пронесся какой-то непонятный предмет. Он прошуршал у Гурова над самым ухом, а потом с отчетливым стуком врезался прямо в лоб господину Андреевскому. Оттуда он отскочил назад и, цокнув по ребристому металлу трапа, свалился в воду. Только тогда Гуров успел рассмотреть, что это был камень-голыш, серый, гладкий и довольно увесистый.

Гуров не успел еще до конца осознать, что произошло, а господин Андреевский шатнулся назад, закатил глаза и выронил из рук ружье. Брякнув о край трапа, ружье последовало за камнем – в морскую пучину. Хозяин катера, сделавшийся мягким, как воск, вдруг сложился пополам, клюнул носом и неловко повалился на трап. Упав, он перевернулся на бок, взмахнул ватными руками и тоже провалился вниз. Из-под причала выметнулся фонтан брызг. Гуров растерянно оглянулся.

Полковник Крячко с невозмутимым видом сидел прямо на покрытом галькой берегу и подбрасывал на крепкой ладони еще один голыш – с кокетливым белым пояском.

– Ты?! – только и смог вымолвить потрясенный Гуров.

Крячко неторопливо поднялся, стащил через голову рубашку с обезьяньим царством и стал снимать брюки.

– А что я был должен – смотреть, как какой-то пижон измывается над моим начальником? – с вызовом спросил Крячко. – Во всем должна быть мера, а этот хлюст заигрался, Лева! Этот маленький урок пойдет ему на пользу. И не расстраивайся так – сейчас я его вытащу!..

Оставшись в одних плавках, он подошел к краю причала и нырнул в воду. Гуров, чувствуя ужасную слабость в ногах, медленно опустился на дощатый настил.

– Вот так попали, на ровном месте да мордой об асфальт! – пробормотал он. – Нет уж, если карта не прет – не садись за стол! Теперь для полного счастья не хватает, чтобы Стас не выловил этого черта из воды! Интересно, нас посадят в крепость или тюрьмы здесь вполне современные?

К счастью, такие печальные мысли одолевали его совсем недолго, потому что Крячко довольно скоро справился с задачей и вытащил господина Андреевского на берег. Положив его на мокрую гальку, Крячко предоставил хозяина катера заботам Гурова, а сам принялся переодеваться. Все произошло так быстро, что никто поблизости ничего не заметил.

Перепуганный Гуров изо всех сил старался привести Андреевского в чувство. Выглядел тот довольно скверно – мокрый, со спутанными волосами, с огромной лиловой шишкой посреди лба. Сознание у Андреевского отсутствовало, и он весь был бледный, похожий на желтую восковую куклу.

Гуров принялся делать ему искусственное дыхание и наконец с видимым облегчением убедился, что Андреевский жив. Тот заморгал ресницами, закашлялся и со стонами принялся изрыгать из себя мутную пенистую воду.

Сзади подошел Крячко и, посмотрев на корчащегося у его ног капитана, деловито заметил:

– А еще я, Лева, подумал, что до острова мы такими темпами никогда не доберемся – и такое меня взяло зло!.. Признайся, ты ведь о том же самом подумал!

– Мало ли о чем я подумал! – огрызнулся Гуров. – Но засветить в лоб человеку, у которого, возможно, даже гражданство испанское, – до этого только ты мог додуматься!

– А я и не оправдываюсь! – смиренно сказал Крячко. – Взял грех на себя. Но теперь пусть этот жук попробует не доставить нас по назначению! Можешь считать, Лева, что это я сделал по наитию. Как говорили в старые времена, моей рукой водило провидение…

– Помолчи уж! – сказал Гуров.

– Нет, серьезно, – не отставал Крячко. – Проблема казалась неразрешимой, и мы были уже готовы отступить, но тут вмешались высшие силы…

– Еще раз говорю, перестань трепаться! – повысил голос Гуров. – И помоги мне его поднять. Не валяться же ему здесь на камнях!

Крячко с готовностью устремился на помощь, и вдвоем они поставили мокрого капитана на ноги. Он уже пришел в себя, но ничего не говорил, а только смотрел на земляков в немом изумлении. Глаза у него все время разъезжались в разные стороны, и, видимо, все в них двоилось. Гуров представил себе, с какой силой мог запустить тот злосчастный камешек его друг Стас Крячко, и от этого представления по спине у него побежали мурашки. Возможные последствия этого импульсивного поступка могли быть какие угодно. Достаточно было Андреевскому подать жалобу в ближайший полицейский участок, и Гурову с Крячко не помогли бы уже никакие удостоверения.

Между тем сам виновник происшествия не испытывал никаких угрызений совести. Он проявил заметную активность и, оттеснив Гурова в сторону, самолично препроводил Андреевского по узкому трапу на покачивающийся у причала катер. Перекинув себе через шею безвольную руку капитана, он без труда взвалил его на плечи и перетащил в судно.

Гуров, обеспокоенный состоянием Андреевского, проследовал за ними, и тут Крячко окончательно добил его. Он усадил капитана на заднее сиденье, нахлобучил ему на голову фуражку с крабом и, подняв глаза на Гурова, сказал будничным тоном:

– Ты бы, Лева, чемоданчики захватил! А то так и уйдем налегке.

Андреевский и Гуров свой протест выразили одновременно. Первый напрягся и попытался встать, хватаясь за спинки сидений. Говорить он еще не мог, и высказался за него Гуров.

– Ты с ума сошел? – вполголоса произнес он. – Мало того, что ты уже натворил – ты еще угон транспортного средства планируешь! Не хочешь на родину вернуться?

– Наоборот, тороплюсь! – возразил Крячко, силой усаживая капитана обратно на сиденье. – Но если мы будем, как кот ученый, ходить тут направо и налево, ничего у нас не получится. Лева, бери чемоданы, и поехали! Ведь я уже согласился взять весь грех на себя – что тебе еще нужно? Согласен, угонять катера нехорошо, но если ради благого дела, то один раз можно. Подумай – второй раз нас сюда просто не пустят! Ты же видел их полицию – как говорится, ни убавить, ни прибавить!..

Гуров уставился на него. Глубокая складка перерезала его лоб. Он явно не видел выхода из сложившейся ситуации. Но вдруг он сделал жалобную гримасу, махнул рукой и отчаянно произнес:

– А-а! Раз пошла такая пьянка, режь последний огурец!

И, уже не колеблясь, он вернулся на берег, подхватил оба чемодана и внес их на катер.

– Отдать концы! – скомандовал Крячко, отвязывая «Восток» от причала.

Гуров с беспокойством оглянулся на владельца катера. Крячко тут же, не раздумывая ни секунды, запустил мотор и, встав за руль, уверенно направил катер в море.

– Ну, я вас посажу! – неожиданно произнес обретший голос Андреевский. – Это вам не Северное Бутово!

– Только попробуй! – не оборачиваясь, сказал от руля Крячко. – Утоплю как котенка!

## Глава 4

Полковник Крячко любил пошутить, но, как всякий завзятый шутник, умел оставаться в нужный момент предельно серьезным. К тому же многолетний специфический опыт работы выработал у него неплохие способности к лицедейству. Одним словом, все, что он пообещал капитану «Востока», было понято капитаном прямо – утоплю, значит, утоплю.

Это был чувствительный щелчок по его самолюбию. Господин Андреевский, несомненно, любил покрасоваться на публике – отсюда происходила и его выхоленная шкиперская бородка, и белоснежная капитанская фуражка с золотым крабом. Видимо, ему пришлось приложить немало усилий, чтобы стать обладателем роскошного белого катера и занять важную нишу в общественной жизни этого экзотического уголка. Наверное, он привык к всеобщему уважению и на самом деле уверовал, что обычаи далекой родины остались теперь в прошлом. Полковник Крячко разрушил эти воздушные замки одним махом.

Напугав хозяина, он спокойно вывел катер в море, и только тут его начали терзать сомнения. Полковник Крячко не подавал виду, но его решимость уже начинала таять, как мороженое на ярком солнце. Дело в том, что он абсолютно не имел понятия, куда править. Вокруг была сплошная водная пустыня – синие волны, белая пена и слепящие солнечные пятна. На горизонте как будто просматривались какие-то неясные тени, но были ли это острова, полковник Крячко сказать не мог. Он еще держался уверенно, но все чаще его подмывало пойти на мировую с хозяином катера, потому что таким манером, без карты и навыков судовождения, они могли проскочить, пожалуй, до самой Греции.

Однако сам Андреевский как будто был совершенно равнодушен к результатам экспедиции. Сидя с опущенной головой на корме катера, он мрачно размышлял о чем-то своем и как будто не обращал внимания на пиратов, захвативших его судно.

Гурова ситуация смущала с самого начала, а уж уверенность стоящего у штурвала друга обмануть его не могла никак. Он понял, что нужно срочно принимать меры.

Наклонившись к уху Крячко, он негромко поинтересовался, куда тот держит курс.

– Я еще об этом не думал, – ответил тот. – По-хорошему, курс – это твоя забота. Я и так уже немало сделал для успеха нашего предприятия.

– Ясно, – сказал Гуров. – Наделал ты столько, что я теперь даже и не знаю, с какого конца все это разгребать. Ладно, сбрось немного скорость, пока я буду разговаривать с капитаном, а то как бы не проскочить сгоряча мимо острова…

Гуров оставил Крячко и, перебравшись на корму, уселся рядом с Андреевским. Гуров чувствовал вину перед этим человеком, но обнаруживать ее никак не мог. Ситуация складывалась, как в уличной драке, – хочешь не хочешь, а идти нужно было до конца.

«Прощения попросим после победы», – мрачно подумал Гуров и, небрежным жестом достав из кармана газету, сунул ее в руки Андреевскому.

Тот вздрогнул, поднял глаза и посмотрел на Гурова с тревогой и недоумением.

– Ты, должно быть, уже поднаторел в испанском? – сказал Гуров. – Ну-ка, переведи, что тут пишут! И поточнее, потому что это очень важно.

Андреевский оттолкнул его руку.

– Я вам в переводчики не нанимался! – буркнул он.

Гуров перехватил его запястье и сжал с такой силой, что у капитана побелели щеки.

– Поверь, друг, мы не шутить сюда приехали! – строго сказал Гуров. – И тебя не в переводчики нанимают, а просят газету почитать. Давай, все равно делать тебе сейчас нечего. Кстати, если мой товарищ неправильно взял курс, скажи сразу. За бензин платить мы не намерены, так что делай выводы…

Андреевский с ненавистью посмотрел на него, подумал и сказал злорадно:

– Здесь вам все равно никуда не деться. Так что я на вашем месте не очень-то хорохорился бы! Если со мной что-то случится…

– Хочешь, чтобы случилось? – любезно поинтересовался Гуров.

Андреевский еще немного подумал, заметно сник и, опустив голову, принялся читать газету.

– В отеле «Астория» навешали вашему земляку, – наконец сказал он хмуро. – По предположениям полиции, конфликт возник между русскими. Причины выясняются. Избитый в больнице.

– Как его состояние? – перебил Гуров.

– Состояние удовлетворительное, – сказал Андреевский, заглянув в газету. – Поверхностные повреждения, парочка гематом, растяжение связок… Через неделю-другую должен выписаться ваш подельник…

– Что ты плетешь! – с досадой сказал Гуров. – Какой, к черту, подельник! Это совсем не то, что ты думаешь… Впрочем, что толку объяснять? Что там еще написано? Кто он, этот русский? Зачем приехал?

– Ваш сообщник молчит, – упрямо сказал Андреевский. – Полиция выясняет причины. Тут не принято делать громкие заявления направо и налево. А вы что собираетесь делать? Тоже сводить счеты? На Рокамболе хорошая полиция. Наверное, это правильно. От наших земляков всегда жди сюрпризов.

– Мы – люди спокойные, – возразил Гуров. – Мы и с тобой не хотели ссориться. Просто было не слишком разумно угрожать нам ружьем. Это не по-европейски.

– По-европейски швыряться камнями, – желчно сказал Андреевский. – Вы могли мне череп проломить.

– Ладно, не преувеличивай! – бросил через плечо Крячко, который давно уже сбросил обороты у мотора и внимательно прислушивался к разговору. – Первым ты начал, а мы только защищались. Хороший адвокат докажет это без усилий. Так что не обольщайся на наш счет – на нас где сядешь, там и слезешь. Лучше вставай-ка к рулю! Что-то я знакомых мест не узнаю. Присядем на рифы – тогда поздно будет локти кусать!

Как ни был обижен хозяин «Востока», но разумности этой мысли он отрицать не мог. При том, что шутку Крячко о знакомых местах он тоже, как ни странно, понял и принял очень близко к сердцу. Он больше не стал дискутировать, надвинул поглубже на лоб фуражку, чтобы не было видно лиловую шишку над бровями, и встал у руля. Поменяв незначительно курс, он прибавил газу, и катер, почувствовав хозяйскую руку, помчался как бешеный, подпрыгивая на волнах и поднимая тучи колючих прохладных брызг.

Гуров и Крячко пристроились на корме и молча принялись наблюдать за морем. Разговаривать им больше не хотелось, зато подумать было о чем.

Примерно через полчаса на фоне бескрайнего синего неба вдруг нарисовался силуэт острова. Вернее, даже целого архипелага, но внимание к себе притягивал, несомненно, один, самый большой остров. Все остальные на его фоне выглядели просто незначительными клочками суши, камешками у подножия горы.

Остров Рокамболь производил внушительное впечатление. Ни Гурову, ни Крячко до этого не приходилось видеть столь крупных островов – просто на родине у них не было такой возможности. Островки на Волге или еще на какой-нибудь русской реке – это было совсем другое.

Примерно две трети Рокамболя было занято зелеными насаждениями. Это были пышные рощи, похожие со стороны на хлопья темно-зеленой пены, и аккуратно, точно по линейке, расчерченные виноградники. С южной и восточной стороны острова тянулись песчаные пляжи, к удивлению Гурова, совершенно пустые. На западной стороне просматривались крыши и башни какого-то городка или поселка, тоже утопавшего в зелени. Гуров увидел также серую ленту шоссе, уходившего в глубь острова, а на воде у причалов выстроившиеся в ряд лодки и яхты со спущенными парусами.

Чем ближе они подходили к острову, тем более неожиданные открытия их поджидали. Так, вскоре Гуров понял, что набережная городка не просто оборудована причалами для легких судов – здесь существовал самый настоящий порт, с акваторией, с морским вокзалом и стоящими на приколе судами, загружавшимися с берега с помощью подъемных кранов.

Да и сам городок оказался гораздо большим, чем ожидал Гуров. В районе набережной он был застроен даже современными зданиями в несколько десятков этажей. Их стеклянные стены ослепительно сверкали на солнце.

Завершающим штрихом в картине был изящный белый самолетик, который, помахав крыльями над портом, ушел на посадку куда-то за рощи.

– Здесь и аэропорт имеется? – удивился Гуров.

– Только для легких самолетов, – хмуро сказал Андреевский. – Плюс вертолетная площадка. При необходимости есть где сесть полицейскому вертолету.

Гуров пропустил последнее замечание мимо ушей, тем более что Андреевский в этот момент переложил руль и направил катер отнюдь не в сторону порта, а куда-то в обход острова, в восточном направлении.

– Э, друг, ты куда? – Гуров сорвался с места и навалился плечом на невысокого капитана. – У тебя проблемы со зрением?

– Спокойно! – сказал сквозь зубы Андреевский. – Я знаю, что делаю.

В том-то вся и проблема, подумалось Гурову, что знаешь ты, а не мы со Стасом. И что там творится в твоей голове, украшенной такой выдающейся «сливой», мы можем только гадать. Ну, будем надеяться, что сразу в полицейский участок ты нас не повезешь. Или морская полиция – здесь обычное дело?

Андреевский между тем решительно пренебрег благами цивилизации и оборудованными причалами и направил катер вдоль пустынного южного берега, где вспыхивали солнечными искрами золотые пляжи и лазурные волны с удивительным упорством раз за разом накатывались на мокрую полосу песка вдоль побережья.

Две-три человеческие фигурки мелькнули у края тенистой рощи и пропали за кормой мчащегося катера. Они успели отойти от порта на порядочное расстояние – уже самые высокие здания города исчезли за поворотом, и вокруг был виден только бархатный густо-зеленый покров леса.

Неожиданно Андреевский выключил мотор и направил катер прямо на песчаный берег. Через минуту увесистое тело судна ткнулось носом в песок. Движение прекратилось. Гурову показалось, что даже все звуки замерли в горячем воздухе, хотя равномерный шелест волн продолжал назойливо биться в уши.

– И что дальше? – в один голос спросили Гуров и Крячко.

Андреевский молча подхватил со дна катера один чемодан – швырнул его через борт на песок. Кажется, это был багаж Стаса. Потом тем же путем отправил на берег чемодан Гурова.

– Приехали! – угрюмо сообщил он, глядя мимо пассажиров на волнующееся море. – Вам нужно было на Рокамболь? Вы на Рокамболе. Есть еще какие-нибудь претензии? Или, может быть, все-таки расстанемся по-хорошему?

Гуров сделал знак Крячко и полез из лодки на берег.

– Ладно, это не совсем то, что нам нужно, – примирительно сказал он, – но не будем слишком капризны. Может быть, хотя бы подскажешь нам, где тут ближайший отель?

– Там за деревьями – дорога, – неопределенно махнул рукой Андреевский. – И буквально в пяти минутах ходьбы пригород. Там наймете такси в любую точку острова. Кстати, здесь очень много русских работает таксистами, не заблудитесь.

В последних словах Гурову послышался откровенный сарказм, но у него уже не было сил на конфронтацию. Он лишь с любопытством проследил за тем, как Андреевский, напрягая жилы, спихивает тяжелый катер на воду и, не глядя на оставшихся на берегу пассажиров, тихо отчаливает от песчаного берега.

– Как хочешь, – сказал над ухом у Гурова Крячко, – а я этого человека не понимаю. Ну, почему он оперился, это понятно – понял, что ничего мы ему на самом деле не сделаем, вот и поднял опять хвост. Но зачем он нас сюда завез? Почему в порт не пошел? Так ведь надежнее было бы. Пожаловался бы на нас полицейским… И мы бы при деле были.

– Тщеславный он очень! – предположил Гуров. – Капитан! Фуражка с гербом, рубашка с иголочки. Может, у него в порту зазноба? А тут такой фингал на лбу! Это не каждому по душе – в таком растерзанном виде на люди являться. А в полицию он успеет пожаловаться, помяни мое слово. Твои фокусы нам еще аукнутся!

– Какие фокусы, Лева?! – с чувством сказал Крячко. – Это была вынужденная необходимость! И скажу тебе по секрету, этому жлобу очень повезло, что здесь берег не такой каменистый, а то у меня просто руки чешутся засветить ему еще и по затылку…

Катер с развевающимся на корме андреевским флагом уже был довольно далеко от берега. Его хозяин, по-прежнему не обращая никакого внимания на своих недавних спутников, запустил мотор, красиво развернулся, подняв высокую волну, и на полной скорости устремился обратно – в сторону городка, который они обогнули каких-нибудь полчаса назад. Через несколько мгновений он стал недосягаемым для любых притязаний. Зудение мощного мотора растаяло вдали, и Гуров с Крячко снова остались один на один с бесстрастным шумом волн.

– На редкость спокойное местечко! – заключил Гуров, осматриваясь по сторонам. – Идеальное место для отдыха. Вот жаль только, что нам с тобой отдыхать некогда. Скоро, между прочим, смеркаться начнет. В теплых краях это быстро делается. Так что бери чемодан – и вперед!

Они взяли свой багаж и побрели через пляж по направлению к зеленой роще. Было жарко, несмотря на крепкий ветерок, дувший с моря, и вскоре оба сняли пиджаки и перекинули их через руку.

– Посмотри сейчас кто-нибудь со стороны – ни дать ни взять две русалки, вышедшие из морской пены! – ворчал Крячко, загребая штиблетами песок. – Ну кто может идти со стороны моря с чемоданами в руках? Или сумасшедшие, или шпионы. В любом случае ничего хорошего нас не ждет.

– Не каркай! – оборвал его Гуров. – Где ты видел шпиона с чемоданом? Нам бы только до шоссе добраться…

Но было похоже, что земляк-капитан отомстил им на свой лад весьма изощренно. Они уже пересекли пляж и с четверть часа бродили по душной, пахнущей лавровым листом роще, а никакой дороги и в помине не было.

– Вот тебе еще один аргумент в пользу решительных действий, – мрачно заметил наконец Крячко, в отчаянии останавливаясь возле густого кустарника, усыпанного мелкими белыми цветами. – Если бы мы сразу и без сантиментов утопили этого черта в море, то сейчас не испытывали бы никаких проблем. Пришвартовались бы где положено и давно бы занялись своими делами. И, между прочим, я уже так хочу жрать, что, наверное, съел бы вот этот камень!

Он поднял с земли нагретый солнцем камень, покачал его на ладони и швырнул в кусты. Оттуда донесся испуганный рев, и что-то тяжелое шарахнулось в сторону, шурша ветвями. Гуров быстро бросился вперед, прорвался сквозь кусты и вдруг прямо перед собой увидел удивительную картину – в небольшой лощине, окруженная аккуратными виноградниками, стояла ферма – жилой дом, сараи, скотный двор, засеянные овощами грядки. По направлению к ферме во весь опор мчался перепуганный осел, которого спугнул камнем Крячко.

– Ага! – сказал пораженный Крячко. – Хозяйство! Значит, здесь нам дадут поесть?

– Максимум, на что ты можешь рассчитывать, – это стакан воды, – решительно заявил Гуров. – И прошу тебя, не забывай, что мы на чужой земле. Это один аспект, а второй – нам нужно как можно скорее добраться до города.

Они опять взяли чемоданы в руки и пошли по направлению к ферме. Обратившийся в бегство осел привлек к себе внимание хозяев фермы. Из темноты сарая вышел мужчина в клетчатой рубашке и брюках из грубой ткани. Он был с непокрытой головой, но, когда увидел приближающихся незнакомцев, тут же нахлобучил на макушку мятую шляпу с широкими полями. Затем он обернулся через плечо и что-то крикнул встревоженным гортанным голосом. Откуда ни возьмись, появились еще люди, одетые в рабочую одежду, загорелые, замкнутые и недоверчивые. Они все разом уставились на чужаков, не выражая ни малейшей радости по поводу их появления.

– Гость в дом – бог в дом, – проворчал Крячко. – Ты преувеличивал наши возможности, Лева! Пожалуй, я и на стакан воды претендовать не стану. А ты знаешь, как по-испански дорога?

Гуров и сам ломал голову над тем, что сказать хозяевам одинокой фермы. На земляков они были совершенно не похожи, а нажимать на чужие языки Гурову не хотелось – уверенно он себя в этой области не чувствовал.

Однако очень скоро выяснилось, что мучается он совершенно напрасно, и до языкового общения дело на этот раз не дойдет.

Человек в шляпе вдруг пронзительно свистнул, и откуда-то из-за дома резво выскочили пять или шесть собак, поджарых, лоснящихся, с короткой бурой шерстью. Порода была незнакомая, но неприятно напоминающая всем известных доберманов. Привлеченные свистом, собаки быстро сориентировались, кто есть кто, и мигом бросились на пришельцев. Гуров и Крячко, не сговариваясь, развернулись и бросились бежать.

Ни тот ни другой не ожидали от себя такой прыти. Несмотря на усталость и тяжелые чемоданы, они бежали так, что чемпион по бегу на короткие дистанции им позавидовал бы. При отступлении им пришлось подниматься в гору, и, хотя склон был не слишком крутой, силы довольно быстро их покинули.

– Бросай, Стас! – задыхаясь, крикнул Гуров и швырнул свой чемодан в прогал между двумя большими камнями. – За шмотками можно потом вернуться. А иначе мы тут с тобой костьми ляжем!

Крячко молча избавился от своего чемодана. Они прибавили скорости, прорвались через густые кусты, поднялись еще немного по заросшему склону и вдруг увидели внизу дорогу. Забыв про собак, оба невольно остановились.

Дорога, покрытая асфальтом, вилась среди каменистых холмов. С обеих сторон ее ограничивал высокий бордюр из камней. То, что находилось за бордюром, трудно было назвать пропастью, но если бы машина туда выскочила, то вернуть ее на дорогу без вспомогательной техники было бы весьма проблематично.

– Смотри, там что-то пылит! – воскликнул Крячко. – Кто-то едет! Может, подбросят до города?

– А где собаки? – вспомнил Гуров. – Может быть, мы еще успеем забрать нашу поклажу?

Он вернулся чуть-чуть назад, но одного взгляда на оставшийся за их спинами склон хватило, чтобы понять – чемоданы для них временно недоступны. Собаки прекратили преследование, но с большим интересом кружили около камней, где Гуров и Крячко побросали свое имущество.

– Ну, что выросло, то выросло! – пробормотал под нос Гуров. – Будем надеяться, что с острова ничего не пропадает. По крайней мере, деньги и документы при нас, а запасные носки – дело наживное.

Он махнул рукой и уже без раздумий бросился вниз к дороге.

– Вперед, Стас! – крикнул он, прыгая по камням. – Мы еще успеем остановить эту машину!

Еще будучи на полпути к цели, они увидели, что по дороге медленно движутся два открытых автомобиля. Модель неприятно напомнила Гурову джип, на котором в порт подъехали полицейские. Правда, на этот раз пассажиры джипов были мало похожи на полицейских – разношерстно одетые, волосатые и бородатые, они больше походили на морских разбойников.

– Эй, стой! Стой, мужики! – нимало не заботясь о выборе языка общения, заорал Крячко. – Выручай!

Жаркое солнце уже клонилось к западу, и на дорогу от холмов падали густые тени. Заехав в такую тень, оба джипа остановились. Его пассажиры, задрав головы, уставились на спускающихся по ярко освещенному склону Гурова и Крячко. Машинально Гуров пересчитал про себя «разбойников» по головам – их оказалось шестеро, по три человека на машину.

Внешний вид этих людей совсем не понравился Гурову – в обычное время он бы наверняка поостерегся просить помощи у таких раздолбаев (иначе он никак не мог охарактеризовать таких неопрятных и агрессивных типов). Но сейчас ему важно было попасть наконец в город, где проживал Абрамов. Надвигался вечер, и без помощи местных рассчитывать на это было нечего.

Так что сейчас Гурова волновал опять все тот же языковой барьер. Спускаясь вниз, он мучился только одним вопросом: как объяснить иностранцу про свои планы, не зная ни слова на его языке?

Выход был только один – вспомнить любые иностранные слова, застрявшие в мозгу еще со школьных времен, перехваченные там-сям, в том числе и с телеэкрана, и пошире использовать язык жестов. В конце концов умный человек и без слов поймет, что к чему. Не каждый день среди камней и виноградников разгуливают люди в городских костюмах и галстуках. Чего они могут хотеть? Ясно как день – вернуться в привычную для себя среду. Гуров был готов согласиться даже на облегченный вариант – чтобы им помогли добраться хотя бы до ближайшего населенного пункта, где есть автобусная остановка и нет злых собак, которые не переносят чужеземцев. Гуров был готов заплатить за помощь любую разумную сумму. По этой причине он нащупывал на бегу плотный угол бумажника в своем боковом кармане – возможно, вид небольшой купюры будет самым удачным аргументом в переговорах.

Гуров и Крячко сбежали на асфальт одновременно и, демонстративно улыбаясь, направились к ближайшему джипу. Люди, сидевшие в машинах, уставились на них особенно пристально.

Гуров был вынужден признать, что вблизи все они выглядели особенно подозрительно. У него даже начисто пропало желание обнаруживать у себя наличие бумажника. Особенно не понравился ему тип с курчавой бородкой и в черных очках, сидевший в ближайшем автомобиле рядом с водителем. Почему именно он, Гуров сказать не мог – все прочие мало чем отличались от этого типа, просто, может быть, этот смотрел пристальнее прочих, чем и привлек к себе внимание. Вообще же, эти шестеро были похожи друг на друга, как муравьи, все примерно одного роста, в одинаковых темно-бежевых комбинезонах, эдакая бригада работяг непонятного профиля. Они, наверное, даже и думали одинаково, потому что в какой-то момент без единого слова разом выскочили из машин и двинулись на Гурова с Крячко, взяв их как бы в кольцо.

Это было достаточно неожиданно, но, видимо, в глубине души и Гуров и Крячко рассматривали возможность и такого продолжения встречи, потому что ни тот ни другой не растерялись. Только Крячко со свойственной ему непосредственностью смачно выругался по-русски и пожаловался Гурову:

– Ну что за остров нам с тобой достался, Лева? Одни козлы его населяют, что ли? Я вот по физиономиям вижу, что ничего благородного у этих на уме не имеется. Ты что хочешь думай, но, по-моему, нам с тобой сейчас начистят рыло, если мы немедленно не предпримем никаких мер.

После такого откровенного выступления трудно было чему-нибудь удивиться, но удивиться все же пришлось, потому что тип с бородкой и в черных очках сказал на чистейшем русском языке: «Я же сказал, что это они…» Произнесено это было как бы про себя, но послужило для всей компании сигналом – все шестеро разом бросились на Гурова и Крячко.

Бросились они отнюдь не с дружескими объятиями. Замелькали кулаки. «Разбойники» дрались деловито, но без особых эмоций. Видимо, личной неприязни они ни к Гурову, ни к Крячко не испытывали. Однако и шутить они не собирались. Гуров понял это, ощутив три крепких удара, обрушившихся на него с разных сторон.

Били с сознанием полного превосходства, без опаски и торопливости. Только это и оставляло Гурову с Крячко реальный шанс выкрутиться из отчаянного положения. Их не принимали слишком всерьез.

Гуров же сориентировался быстро. Такие ситуации он просчитывал на уровне автоматизма. Расклад был не в его пользу, но в таких случаях важно было показать, что это тебя не волнует. Получая отпор, зачинщики драки всегда испытывают разочарование.

Пропустив первые удары, Гуров не смутился – он просто постарался занять такое место на обочине дороги, чтобы нападающие мешали друг другу, и по мере возможности перешел в контратаку. Он перехватил очередной удар, провел прием с броском через плечо, и один из парней в комбинезонах кувыркнулся в пыль, совершенно неожиданно для приятелей и для себя самого. На мгновение все словно замерло, и Гуров немедленно нанес удар в живот раскрывшемуся противнику. Тот сложился пополам и медленно отвалился в сторону. Теперь перед Гуровым остался всего один соперник, и такая неожиданная перемена внесла в душу этого парня смятение. Гуров понял это по его глазам и тут же усилил давление. Они обменялись несколькими ударами. Несмотря на молодость, парень не слишком владел техникой кулачного боя, полагаясь больше на силу. Сейчас этого было недостаточно. Гуров быстро оттеснил его к самой машине. Поняв, что проигрывает, парень перемахнул через борт джипа и, оказавшись в машине, выхватил из-под переднего сиденья монтировку. Одновременно сзади на Гурова бросился тот, что первым от него пострадал. Они собирались повиснуть на нем с двух сторон как бульдоги. Раздумывать было некогда. Гуров рыбкой нырнул в машину.

Его соперник как раз взмахнул монтировкой, но Гуров врезался головой в его живот и просто смел его. Парень перекувыркнулся через противоположную дверцу и грохнулся на асфальт. Гуров быстро перевернулся и пнул обеими ногами второго. С коротким криком тот отлетел в сторону, ударившись плечом о камни.

Гуров вдруг увидел прямо перед собой приборную доску джипа и болтающиеся в замке ключи. Почти инстинктивно он повернул их и, слыша рычание мотора, схватился за переключатель скоростей.

Джип прыгнул вперед. Троица, наседавшая на Крячко, спохватилась слишком поздно. Гуров не собирался миндальничать. Он видел, что другу пришлось куда более туго, чем ему, и держится он уже из последних сил. Гуров нажал на газ и направил джип прямо на того зловредного типа в черных очках. Столкновение было неминуемо, но в последнее мгновение парень в отчаянном прыжке успел вырваться из-под колес машины. Остальные тоже бросились врассыпную. Джип врезался правой передней фарой в каменный бордюр с левой стороны дороги. Раздался треск. Посыпалось стекло.

– В машину! – заорал Гуров.

Крячко, весь в ссадинах, с разбитыми в кровь губами, оглушенный, мутно посмотрел на него и, как срубленное дерево, повалился через борт на заднее сиденье. Гуров тут же сдал назад, развернулся и, пригнувшись к рулю, погнал машину по гладкому асфальту в ту сторону, где, как он полагал, находился главный город острова.

## Глава 5

Солнце опускалось очень быстро, и джип мчался между холмами, точно по темному коридору. Несмотря на частые повороты, Гурову удавалось держать приличную скорость, потому что дорожное покрытие было выше всяких похвал. Погони за ними, кажется, не было, навстречу тоже пока никто не попадался, и через пять минут они постепенно пришли в себя и смогли обменяться свежими впечатлениями.

– Эт-то ты зд-дорово, Лева, придумал – нанять машину! – проговорил, заикаясь, Крячко, который даже с нарушенной речью не мог удержаться от зубоскальства. – Странно, что это нам сразу в г-голову не пришло!

– Голова тут ни при чем, – в тон ему ответил Гуров. – Голова была занята – по ней стучали. Это уж руки сами…

– А что это вообще было, а, Лева? – делая напряженную мину, спросил Крячко.

– Не знаю точно, как может квалифицировать это местный суд, но, по моим прикидкам, как минимум угон машины, – сказал Гуров. – Возможно, с отягчающими обстоятельствами. Потому что вряд ли нам без знания языка и хорошего адвоката удастся доказать, что напали не мы, а на нас.

– Ты считаешь, что все так плохо? – расстроился Крячко. – Черт! Но вообще-то я спрашивал не про это. Зачем эти уроды на нас напали – вот в чем проблема. Если даже про нас здесь откуда-то знают, как они могли вычислить наше местонахождение? Это невероятно. Но один ясно сказал – это они. Откуда они узнали?!!

– Не знаю, о чем ты, – проворчал Гуров. – Если ты про похитителей книг, то, уверен, они тут ни при чем. Подозреваю, что этих старательных ребят навел наш новый знакомец Андреевский. Он знает местность, знает, где нас высадил, и знает, куда мы должны были выйти. Кто владеет информацией, тот владеет миром!

– Так это он?! – поразился Крячко. – Да что же это, какие люди здесь злопамятные? Если по каждому нашему чиху будут собираться банды…

– Ну, вообще-то, как правильно выразился Андреевский, ты своим чихом мог ему череп проломить, – заметил Гуров. – А без головы ему никак нельзя – он на ней фуражку носит. Нет, я почти на сто процентов уверен, что это он сводит с нами счеты. Не любит мужик откладывать дела в долгий ящик. Ну что же, по крайней мере, теперь есть некоторое представление насчет обычаев диаспоры.

– Насчет диаспоры не скажу, но андреевский стяг здесь узурпировали криминальные элементы! – с чувством сказал Крячко. – Хорошо еще, мы так дешево отделались!

– Не говори гоп! – озабоченно возразил Гуров, поглядывая в зеркало заднего вида. – Мне показалось…

Дорога петляла, но через два-три поворота стало определенно ясно, что расслабились они рановато – Гурову ничего не показалось, и за ними на всех парах мчался второй джип, битком набитый народом, причем народ был полон решимости поквитаться с беглецами самым нещадным образом. Эти парни в одинаковых комбинезонах были сейчас похожи на группу десанта, которая должна была высадиться там, где не смог удержаться никто, – высадиться или умереть. От одного взгляда на их напряженные, застывшие фигуры по спине пробегал холодок.

Крячко несколько секунд рассматривал преследователей, которые, несмотря на перегруз, метр за метром сокращали дистанцию между машинами, и заметил:

– М-да, в упорстве нашим ребятам не откажешь! Хотя, с другой стороны, должны же они где-то за машину отчитываться… Придется отдавать, Лева, иначе не отстанут.

Гуров пропустил его слова мимо ушей. Он внимательно наблюдал за нагоняющей его машиной. Она шла по левой полосе на предельной скорости. Кажется, водителя мало заботила сейчас безопасность, или он был совершенно уверен, что встречных машин в такое время на дороге не будет. Вообще, вел он автомобиль очень уверенно. Медленно, но неуклонно он нагонял Гурова. Было ясно, что он намерен прижать беглецов к обочине.

Вдруг с новым поворотом дороги они выскочили из-за холма и оказались на краю цветущей долины, откуда тянуло теплым сладким запахом трав и виноградников. Долина была залита прозрачным красным светом – начинался закат. Дорога перестала петлять, и Гуров наконец смог прибавить скорость. Ветер с удвоенной силой ударил ему в лицо. Мотор завыл, точно жалуясь на непосильную нагрузку.

Неожиданно впереди появился грузовик с широкой желтой полосой на боку фургона. Он предостерегающе погудел, призывая разогнавшихся автомобилистов умерить свой пыл и вытянуться в линию. Он пролетел мимо, обдав Гурова запахом дизеля и облачком горячей пыли. Дорога в этом месте была совсем узкой – чтобы разъехаться с грузовиком, пришлось прижаться к обочине и сбросить скорость, дабы не скатиться вниз в долину виноградников. Решение пришло мгновенно – едва уловив в зеркале удаляющиеся красные огоньки грузовика, Гуров окончательно и резко затормозил, одновременно слегка развернувшись влево.

Увлекшиеся преследователи не смогли так же быстро перестроиться. Чтобы избежать столкновения, их водитель круто повернул руль вправо. Колеса второго джипа чиркнули по гравию на обочине. Неудержимая инерция увлекла машину дальше, заставила перескочить опасную грань, и, несмотря на все дальнейшие усилия, джип преследователей вылетел с дороги и, потеряв управление, помчался вниз по склону. Он смял живую изгородь, порвал в клочья первую лозу и исчез в виноградниках. Шум прыгающих с кочки на кочку колес и треск ломающихся ветвей постепенно затихли. Гуров переглянулся с Крячко.

– Очень удачно, Лева! – одобрительно сказал полковник Крячко. – Быстро они теперь не поднимутся, а внизу у них наверняка возникнут проблемы. Так что можно не торопиться.

– Торопиться как раз нужно! – сердито отозвался Гуров. – Вот-вот наступят сумерки, а мы с тобой даже не знаем, где находимся. Надо пошевеливаться, чтобы выяснить это до темноты. Подумать только – даже не позаботились запастись планом острова! – добавил он с оттенком удивления и снова завел мотор.

– Мы же рассчитывали прибыть сюда цивилизованным образом, – объяснил Крячко. – Как в песне поется – моряк вразвалочку сошел на берег… Без паники купили бы на набережной план, выпили по кружечке пива… Кто же знал, что все так по-дурацки сложится?

– Можно было предвидеть, – буркнул Гуров. – То, что по-дурацки началось, по-другому и сложиться не может. А я, старый дурак, согласился на эту авантюру! Шестой десяток разменял, а ума не нажил! Ладно, что выросло, то выросло. Поэтому, как выражаются интеллигенты, делаем ноги, полковник Крячко! Нужно как можно дальше уйти от опасного места, а там посмотрим.

Они проехали по шоссе еще километра четыре, а потом свернули на боковую дорогу, ведущую в какой-то населенный пункт. В свете заходящего солнца можно было рассмотреть старинные каменные постройки. На центральной площади высился шпиль католической церкви. Гуров загнал машину поглубже в придорожные кусты и выключил мотор. Затем он достал из кармана носовой платок и тщательно протер руль, рычаг скоростей и приборную доску.

– Не очень здорово появляться здесь неизвестно откуда, – прокомментировал Гуров свои действия, – но еще хуже разъезжать на угнанной машине. Угон транспортных средств становится для нас обычным делом. И это меня настораживает, Стас!

– Может быть, – без особого интереса сказал Крячко, – мы поступаем нехорошо. Но сейчас я не готов давать моральную оценку происходящему. Слишком много всего на меня свалилось. Давай сначала немного приведем в порядок нервы, перекусим и осмотримся. Сейчас я очень напоминаю себе загнанного зверя.

– Пожалуй, ты прав, – кивнул Гуров. – Перекусить необходимо. У меня уже ноги подкашиваются от голода. Но меня по-прежнему угнетает отсутствие у нас приличной легенды. Не очень красиво появляться вечером в незнакомом месте, не умея объяснить, куда идешь и откуда.

– А по-моему, если у нас и есть какое-то преимущество, то это как раз преимущество человека, который не может ничего объяснить из-за полного незнания языка, – простодушно заметил Крячко. – Пришли, покушали и ушли. Что тут объяснять?

– Твоими бы устами, да мед пить, – сказал Гуров. – Пошли, чужеземец! Надеюсь, про свой голод ты объяснить сумеешь и без разговорника…

Когда они подошли к окраине одноэтажного городка, вокруг уже стояли густые сумерки. Во многих домах зажглись окна. На центральной площади к тому же ярко горели фонари. Здесь же обнаружилось и заведение, которое удачнее всего было бы назвать харчевней. Оттуда доносились аппетитные ароматы, там негромко играла музыка, и уже десятка два смуглых мужчин в простой одежде распивали винцо и вели неторопливые беседы.

Появление Гурова и Крячко вызвало немалое любопытство. Разговоры на какое-то время смолкли. Ловя на себе изучающие взгляды, оперативники присели за пустой столик. Меню не было. И никто не спешил к ним подойти, чтобы принять заказ.

– Это напоминает мне славные времена советского общепита, – сказал Крячко, нервно оглядываясь. – Очень ненавязчиво. Но в наших столовых хотя бы хлеб на столах стоял. И соль. А здесь совсем пусто.

– Может быть, попробуем позвать официанта? – предложил Гуров. – Вон, кажется, он ходит… Между прочим, это мясо на сковороде, которое он держит в руках, выглядит весьма аппетитно!.. Куда он его понес?

– Явно не в нашу сторону, – вздохнул Крячко. – Боюсь, что нас, как всяких новичков, подвергают испытанию. А я уже так хочу есть, что согласен и на сырое мясо.

– Надеюсь, ты говоришь не о каннибализме? – поинтересовался Гуров. – Ладно, умерь свой пыл. К нам кто-то идет. Правда, на обслуживающий персонал он не очень похож…

Действительно, к их столику вразвалочку приближался коренастый человек с чуть асимметричным, загорелым лицом. На нем были широкие парусиновые брюки грязно-белого цвета и темно-красная рубашка навыпуск. Татуировки, которыми были украшены его голые по локоть руки, свидетельствовали о том, что их хозяин имеет непосредственное отношение к морской профессии. Когда же моряк подошел совсем близко, Гуров увидел выколотое знакомыми буквами слово «Саша» и понял, что они встретили еще одного земляка.

– Позвольте присесть? – церемонно осведомился моряк, берясь за спинку свободного стула.

Крячко посмотрел на него не слишком приветливо.

– Если собираешься махать кулаками, земляк, – строго сказал он, – или еще каким-то образом качать права, то предупреждаю сразу – остерегись! С голодухи я изуродую тебя, как бог черепаху, и это не шутка. А так вообще – садись.

Моряк хмыкнул, посмотрел на Крячко с уважением и, отодвинув стул, все-таки уселся за стол.

– Александр Портнов, – представился он. – Потомственный моряк. По прихоти судьбы заброшен в это захолустье. А вы давно приехали?

– Не скажу, чтобы очень давно, – рассеянно ответил Гуров, наблюдая за перемещениями человека, которого он рассматривал как официанта. Тот разносил напитки, но на столик за своей спиной не обращал совершенно никакого внимания.

– Быки, креветки или медведи? – деловито осведомился Портнов.

Гуров и Крячко с удивлением воззрились на него.

– Простите? – сказал Гуров. – Не понял, что вы сказали. Какие медведи?

Портнов усмехнулся и пошевелил пальцами в воздухе.

– Значит, совсем новички, – уверенно заявил он. – Встретить земляка на этом острове – не фокус. Народ почему-то сюда тянется. И не скажешь, что здесь медом намазано. Даже наоборот, пожалуй. И вот на тебе – полюбился соотечественнику Рокамболь…

– И все-таки почему медведи? – перебил его Гуров.

– А, это тут принято такое неофициальное деление, – пояснил Портнов. – Русские сюда по разным причинам попадают, и цели у всех разные, и образ жизни, естественно… Вот я и спросил: быки, креветки или медведи. Быки – это которые привыкли на самих себя полагаться и мозги проблемами не парят. Капиталов больших не имеют, поэтому берутся за любое дело, где можно наварить бабки. Многие из них сели за решетку, но еще больше живут тут припеваючи. Медведи делами здесь не занимаются. Деньги они в других краях сделали, а здесь просто расслабляются вдали от любопытных глаз. Конфликтов с законом не имеют, за все платят и снимают в гостиницах сразу целый этаж. А креветки – это вот вроде меня. Те, кто здесь как на мели оказался и зависит целиком от милостей природы. Отлив, там, прилив, благоприятный ветер. Ну, представляете, да? Таких тут тоже хватает. И самое главное – сразу определиться, с кем имеешь дело, чтобы не было недоразумений. Поэтому я и спросил, к какой категории вы себя относите.

– Ну, мы ни под одну из ваших категорий не попадаем, – сказал Гуров, усмехаясь. – Мы с товарищем, скорее, ослы. Устраивает вас это?

– По внешнему виду никак не скажешь, – деликатно заметил Портнов. – Хотя и на все прочие категории вы не очень тянете. Честно говоря, я на вас удивился. И знаете, что я вам скажу? У вас, господа земляки, неприятности. У меня на такие дела глаз наметан.

– Спасибо, что напомнили, – снова усмехнулся Гуров. – Вы, случайно, не специалист по устранению неприятностей? Сразу предупреждаю, что платежеспособность у нас отнюдь не на уровне медведей, так что если собираетесь погреть на нас руки…

– Что вы! – сделал протестующий жест моряк. – Я же вам ясно сказал, что моя участь быть креветкой. Найдете нужным угостить меня ужином и стаканчиком вина…

– Прежде нужно как-то подманить этого националиста, который таскает мясо только на соседние столики, – мрачно заметил Крячко. – Но нас ждет здесь голодная смерть, как я догадываюсь.

– Понимаю. Нет способностей к языкам!.. Позвольте предложить свои услуги как переводчика. Вкупе со знаниями местных обычаев моя помощь будет для вас очень полезной, вам не кажется?

– Вы нас очень обяжете, Александр, – сказал Гуров. – Разумеется, можете сделать заказ и на себя. В разумных пределах, конечно. Еще раз хочу напомнить, что суммы, которыми мы располагаем, нельзя назвать неограниченными.

– Я не люблю наглеть, – серьезно сказал Портнов и поднялся. – Еда – важная вещь, но отношения между людьми важнее. Сейчас у нас будет и еда, и вино. Ждите здесь, господа!

Он пошел туда, где хозяйничал черноволосый, с острыми бакенбардами человек в кожаном фартуке. Это он разносил по столам дымящееся мясо и вино в глиняных кувшинах. Портнов держался скромно, но уверенно. Он быстро объяснил что-то официанту. Тот сумрачно посмотрел в сторону Гурова, не слишком благосклонно кивнул и ушел на кухню.

Портнов, повеселевший, вернулся за столик.

– Сейчас все будет, – обнадежил он и тут же задал вопрос: – Извините за навязчивость, но с какой целью приехали на остров? Спрашиваю единственно потому, что озабочен своей собственной судьбой. В моем положении каждый соотечественник рассматривается как потенциальный работодатель. Вот я и интересуюсь, не сумею ли найти какую-нибудь работенку около вас.

– Может быть, – сказал Гуров. – Очень может быть. А что вы умеете делать?

– Не к ночи будь сказано, – гордо ответил Портнов, – сделать я могу что угодно. Креветки не щепетильны. Мне приходилось возить контрабанду. Оружие в Африку, наркоту из Африки. Представляете, да? Занимался раскопками, когда тут вертелись археологи. Подводные съемки помогал делать. Тут кино снимали. Вообще здесь весело, только на жратву не всегда получается заработать. Я даже, не поверите, в местном гей-клубе пробовался. Но они меня не взяли. У меня на роже было написано, что я о них на самом деле думаю.

– В этой деревне есть гей-клуб? – удивился Гуров.

– Это не деревня, – поправил его Портнов. – Тут любое поселение городом называют. Я про главный город, про Рокамболь говорю. Ну, тот, в котором порт. Вы же, наверное, обычным путем сюда попали, на пароме?

Ответить Гуров не успел, потому что принесли кушанья. Мясо, скворчащее и ароматное, подавалось прямо на раскаленном противне, отдельно прилагалась разнообразная зелень, сыр, вино в пузатом кувшине. Официант, который на самом деле оказался хозяином заведения, пожелал гостям приятного аппетита. У него был хриплый недоверчивый голос и черные цыганские глаза, которыми он буквально сверлил насквозь каждого.

– Лучше сразу расплатиться, – перевел Портнов его последнюю гортанную фразу. – По пятнадцать евро с носа. Это почти даром. В другом месте за такие деньги даже стаканчика не нальют.

Гуров скрепя сердце расплатился, и успокоенный хозяин удалился восвояси. На их троицу какое-то время перестали обращать внимание, и они смогли спокойно приняться за еду. Все набросились на мясо так, будто не ели по крайней мере несколько суток. Хотя в случае Портнова это было вполне вероятно. Гуров заметил, что под глазами моряка лежат черные круги. Возможно, у того не было сейчас даже угла, где он мог бы передохнуть и хорошенько выспаться. Гуров мысленно прикидывал, имеет ли смысл воспользоваться предложением Портнова. В качестве переводчика он им, несомненно, пригодился бы, но, даже судя по его собственной биографии, человеком он был не самых высоких моральных качеств. С другой стороны, теперь они могли считаться знакомыми, а иметь дело со знакомым человеком всегда предпочтительнее, чем с незнакомым.

Устав от этой софистики, Гуров объявил вслух:

– Ладно, мы согласны на сотрудничество с вами, Александр. Мы действительно не слишком сильны в языках, а нам нужно срочно разобраться в одном запутанном деле. Поможете нам – заплатим. Золотых гор не обещаю, но то, что останется, – ваше. А пока только харч. Крышу над головой мы вам обеспечить не сумеем. Это нам явно не по карману. Согласны на такие условия?

Портнов аккуратно наполнил свой бокал вином из кувшина, медленно поднял глаза на Гурова.

– Условия шикарные, что говорить! – с иронией заметил он. – Но в моем положении не покапризничаешь. Бывают моменты, когда за кусок хлеба рад пахать с утра до ночи. У меня как раз такой наступил. Считайте, что вам повезло.

– Мы про этот мелкий городок вас спрашивать ничего не будем, – сказал Гуров. – Но я так понял, что вы главный город острова хорошо знаете? Гостиница «Эстрелла» в Рокамболе вам знакома?

Портнов поднял глаза к потолку, наморщил лоб и задумался.

– Не помню! – сказал он наконец с сожалением. – Такой гостиницы не помню. А вам туда надо?

– Возможно, – ответил Гуров. – В такой час мы можем уехать на чем-нибудь отсюда? Автобус, поезд?

– Если только нанять такси, – пожал плечами моряк. – Но я вам не советую. Народ здесь тяжел на подъем, и, чтобы заставить кого-то сдвинуться с места в такой час, вам придется хорошенько раскошелиться. Вас обдерут как липку.

– Это нам не подходит, – задумчиво проговорил Гуров, катая в пальцах хлебный мякиш. – Но и сидеть в этой дыре до утра абсолютно бессмысленно.

– Можно угнать машину, – обыденным тоном сказал Портнов.

Полковник Крячко сдержанно засмеялся. Брови Гурова взлетели вверх, он крякнул с досады, но потом махнул рукой.

– У вас тут не наказывают за угон машин, что ли? – спросил он.

– Тут за все наказывают, – авторитетно сказал Портнов. – А просто не попадайся, как говорится. Да тут до города, в принципе, рукой подать, никто и спохватиться не успеет, если мы тачку возьмем. Здесь вообще не принято тачку в гараж ставить. Гарантирую, что за углом их штук десять стоит на выбор.

– Другого, значит, пути нет? – деловито спросил Крячко, выливая остатки вина в свой бокал. – Тогда спасибо этому дому!.. Двигаем, Лева, сам знаешь куда!

Он выпил вино залпом, а потом решительно поставил бокал на деревянный стол и посмотрел на Гурова. Тот с сомнением покачал головой.

– Опять на те же грабли? Я не согласен. Нужно придумать другой выход.

– Ничего другого мы не придумаем, – уверенно заявил Крячко. – Просто тут все рядом, и, если мы проторчим тут еще часок, здесь наверняка заговорят про отчаянных русских, которые напали на одинокую ферму, а потом передавили все виноградники в округе. И на нас с тобой будут показывать пальцами. А тут еще появятся ребята, которые предъявят свои претензии по машинной части… Нет, передохнули маленько, и нужно рвать когти дальше, пока есть такая возможность.

Гуров задумался. Портнов с некоторой тревогой смотрел на своих новых знакомых. Он ничего не понимал из их разговоров, но чувствовал, что говорят они о вещах серьезных.

– Ладно, раз уж пошла такая пьянка… – решил наконец Гуров. – Но это последний раз! Доберемся до города – и больше никаких угнанных машин! Даже не заикайтесь об этом!

– Не вопрос! – удовлетворенно откликнулся Крячко.

Они встали и вопросительно посмотрели на Портнова. Он тоже поспешно поднялся.

– Мы куда? – спросил он. – Что-то я ничего не понял. Вы знаете, где взять машину?

– Ты мечтал угнать машину, – добродушно сказал Крячко. – Тут у нас в кустах припрятана одна. Можешь угнать ее – мы не возражаем.

## Глава 6

Гостиница «Эстрелла» располагалась в четырехэтажном добротном доме и выглядела снаружи довольно солидно и консервативно. Однако ни расположение ее в черте города, ни внутреннее содержание не соответствовали, пожалуй, даже трехзвездному статусу. Но, видимо, владельцы отеля к тому и не стремились. В их номерах находила приют самая непритязательная публика, которая по тем или иным причинам оказывалась в порту Рокамболя. Разумеется, миллионеров среди постояльцев не было, и хорошими манерами никто из них похвалиться не мог, но ведь и таким путешественникам где-то нужно было жить. «Эстрелла» предлагала им щадящие условия – в любом смысле. Здесь мало интересовались документами, биографиями и толщиной кошелька. У Гурова даже сложилось впечатление, что если хорошенько попросить, то номер в «Эстрелле» можно получить в кредит.

Нашлась гостиница на удивление быстро. Гуров и его спутники въехали в Рокамболь на чужом джипе как раз со стороны порта и почти сразу же уперлись в светящуюся вывеску «Эстреллы». Им не пришлось даже задавать никому вопросов.

– Вот это да! – потрясенно сказал по этому поводу Крячко. – На ловца и зверь бежит. А я уж боялся, что нам придется ночевать в этой консервной банке. Но, слава богу, теперь с ней можно окончательно расстаться. Может быть, утопим?

– Еще чего не хватало! – возразил Гуров. – Не забывай, кто мы есть. И потом, гораздо незаметнее и безопаснее просто оставить машину где-нибудь за углом.

Они бросили джип в трех кварталах от гостиницы и вернулись к «Эстрелле» пешком. Шел уже одиннадцатый час ночи.

Вестибюль был пуст, и лишь портье с бдительным, как у орла, оком и орлиным же носом стоял на своем месте, положив руки на стойку, и внимательно смотрел на входные двери. Появление новых людей не произвело на него особенного впечатления. Он только пристально прошелся взглядом по лицам и слегка шевельнул правой рукой. Гурову подумалось, что он мог в этот момент нащупать ладонью рукоятку кольта, спрятанного за барьером.

Впрочем, когда они подошли ближе, портье вежливо поздоровался и поинтересовался, чего желают сеньоры. Поскольку разговор завязался на испанском, участие в нем принял только Портнов, который, по-своему поняв намерения своих новых знакомых, сразу спросил:

– Возьмете номер на двоих? С ванной? С телефоном? С телевизором?

Гуров отрицательно помотал головой.

– Это потом, – сказал он. – Передай испанскому товарищу, что мы желаем видеть Григория Михайловича Абрамова.

Портнов слегка удивился, но слова Гурова перевел. Портье выслушал просьбу с заметным волнением, а потом ответил что-то, с жаром выговаривая слова и жестикулируя. Портнов выслушал его и бесстрастно сообщил:

– Нельзя видеть хозяина, он говорит. Это я так понял, что Абрамов и есть хозяин. Нет его, говорит, в отъезде.

– Куда уехал? Как давно? Когда должен вернуться? Кто за него? – быстро спросил Гуров.

Портнов почесал в затылке. Во взгляде, каким он одарил Гурова, явно читалось сомнение. Однако вопросы повторил на испанском и терпеливо выслушал ответы.

– Значит, так, – сказал он немного погодя. – Хозяин уехал два дня назад. Куда уехал, он не в курсе. Когда вернется, тоже не знает. За начальника у них теперь женщина хозяина – сеньора Эвелина. Я так понял, она не жена, но это ничего не значит. Он ей полностью доверяет. Только сегодня ее уже не будет.

– Пусть скажет номер ее телефона, – распорядился Гуров. – Или домашний адрес. Передай, что мы – друзья из России.

Портнов принялся объяснять что-то портье, который слушал очень внимательно, но в сторону Гурова демонстративно не смотрел и покачивал головой с видимым недоверием. Потом он коротко что-то сказал, и Портнов разочарованно сообщил:

– Не хочет говорить, собака. Намекает, что не имеет на то полномочий. Я думаю, вы из него теперь и клещами ничего не вытянете. Не показались вы ему, это точно. Боюсь, он теперь и номер вам не сдаст – скажет, что все занято. Народ здесь подозрительный. Ну, сами понимаете, когда одни приезжают, другие уезжают, а третьи вопросы задают – тут поневоле станешь подозрительным.

Гуров переглянулся с Крячко.

– Совсем мне это не нравится, – озабоченно сказал он. – Мы черт знает чем занимаемся, чтобы добраться до гостиницы и узнать, где Абрамов, а нам тут говорят – выехал. Все. Амба! Что будем делать?

– Может, тряхануть его? – предложил Крячко. – До сих пор вроде срабатывало.

– Хреново срабатывало, – мрачно ответил Гуров. – Это во-первых. Во-вторых, если мы еще раз попадем в участок, то одними разговорами не отделаемся. Нас обязательно спросят, каким путем мы попали на остров. Улавливаешь?

Крячко пожал плечами.

– Тогда я вижу один выход. Берем номер и дрыхнем до утра. Рано или поздно эта дамочка должна здесь объявиться, раз она за хозяйку.

– Пожалуй, – разочарованно сказал Гуров. – Хотя это не совсем то, о чем я мечтал. Давайте, Александр, просите номер на троих. Не выкидывать же вас среди ночи на улицу. Как-никак мы теперь одна команда.

– Кажется, номера нам не видать, – принужденно засмеявшись, сказал Портнов. – Как я и думал, этот фрукт врет, что все разобрали. Его, по-моему, смущает, что у нас нет никакого багажа. Он принимает нас за агентов. А где, кстати, наш багаж, господа?

– На вокзале, – буркнул Гуров, глядя на наручные часы. – Однако мы с вами попали! Уж полночь близится… Нам теперь что же, в порту ночевать? Под какой-нибудь дырявой лодкой? Нужно убедить этого цербера, что мы безобидные люди. Для начала, Александр, предложите ему денег. Вид денег смягчает сердца – это давно замечено.

Он достал из бумажника купюру в пятьдесят евро и с большим сожалением передал ее Портнову. Тот погладил бумажку с такой нежностью, словно она была живым и симпатичным существом, и издали показал ее кривоносому портье, сказав что-то по-испански.

– Нет, здесь по-другому разговаривать надо! – проворчал в сторону Крячко. – Вот увидите, совсем другое отношение к нам будет.

Вопреки его предположениям вид хрустящей купюры смягчил сердце сурового портье. Он взял деньги, словно намереваясь определить их подлинность, повертел в руках, понюхал – и те вдруг, словно сами собой, исчезли. Не глядя на посетителей, портье достал из-под барьера книгу записей и предложил всем сообщить свои паспортные данные.

– Можно записаться кем угодно, – сообщил переводивший разговор Портнов. – Хоть папой римским. Это я вам говорю. Тут это обычное дело.

Испытывая облегчение от сознания, что наконец-то у них появится хоть какое-то пристанище, Гуров и Крячко записались под фамилиями Иванов и Сидоров, внесли довольно внушительный аванс, получили ключи и отправились в номер, который располагался на четвертом этаже и, как выяснилось, не имел ни телефона, ни кондиционера, ни телевизора, зато был рассчитан на четыре персоны. К счастью, все четыре койки пустовали, а Портнов обнадежил, заявив, что подселения опасаться не стоит – номер в полном их распоряжении.

– Вот и отлично! – отреагировал Крячко на отсутствие телевизора и прочих примет цивилизации. – Единственное, чего я сейчас на самом деле хочу, – это как следует выспаться. Буду спать, как сурок, и гори все синим пламенем!

Портнов, кажется, вполне разделял такую установку. Он упал на свою кровать и почти мгновенно уснул.

– Спокойной ночи, Лева! – пробормотал Крячко и тоже захрапел.

Однако Гурову не спалось, хотя от усталости у него буквально подкашивались ноги. Он ощущал крайнее недовольство собой. Все повороты этого безумного минувшего дня снова и снова прокручивались в его памяти. Событий произошло более чем достаточно, а между тем к своей цели Гуров пока не приблизился ни на сантиметр. Ощущение собственного бессилия и ненужности выводило Гурова из терпения. Несмотря на свой опыт и природную рассудительность, сейчас он никак не мог успокоиться. Ему нужно было немедленно действовать, бежать куда-то, выяснять, собирать информацию. Одновременно он отлично понимал всю абсурдность таких порывов. Он не знал, куда бежать, он не владел языком, не знал местных обычаев. Он даже не принадлежал ни к одной из групп по классификации Портнова. Они с Крячко действительно были здесь инородным телом. Смысл их появления исчез вместе с человеком, который должен был их здесь ждать, – вместе с Абрамовым.

Абрамов – это был главный вопрос сейчас. Его исчезновение, отъезд, похищение – не известно, что это было на самом деле – путало все карты и ставило Гурова в дурацкое и даже опасное положение. С этим нужно было что-то делать. Но что?

Гуров выключил свет в номере, подошел к окну. С этой стороны отлично просматривался большой кусок порта – освещенные прожекторами площадки, склады для грузов, подъемные краны на тускло сверкающих рельсах. Работа в порту продолжалась и сейчас. Слышались металлический скрежет и треск работающих лебедок. Где-то в темноте растаял одинокий гудок уходящего в море корабля.

Гуров несколько минут наблюдал за перемещением теней по освещенной территории порта, а потом решительно направился к двери. Он еще не знал, что собирается предпринять, но сидеть в номере и бездействовать он больше не мог.

Гуров тихо вышел из номера, прикрыл за собой дверь и прислушался. Гостиница, несмотря на поздний час, была наполнена звуками. Откуда-то доносилась негромкая, но забористая музыка, насыщенная переборами гитары, треском кастаньет и страстными выкриками певца. Этажом ниже кто-то размеренно стучал в стену – то ли требовал от соседей тишины, то ли что-то ремонтировал. Шуршала вода по трубам, хлопали двери. Внизу кто-то слонялся по лестнице. Освещение в коридоре было совсем тусклое, так что едва можно было разобрать номер на двери. Нет, на отель со звездами эта обитель никак не тянула.

Гуров решил спуститься вниз и посмотреть, чем занят в такой час портье. Не известно, на что он рассчитывал. Пожалуй, в душе Гуров был абсолютно уверен, что портье в «Эстрелле» должен худо-бедно владеть русским языком – ведь хозяин тут как-никак русский. А поскольку владеет, следовательно, попытаться договориться стоит. Правда, попытка, которую они уже предприняли, показала, что договориться с таким уклончивым субъектом, как здешний портье, нелегкое дело, но Гуров не считал это основанием отказываться от второй попытки. В силу своего воспитания он верил (не то чтобы искренне, но как-то автоматически), что в капиталистическом мире все продается, в том числе и информация, – нужно только правильно подобрать сумму. У портье, по его мнению, тоже должен развязаться язык, если ему хорошенько заплатить. Правда, у них самих финансовые перспективы были довольно туманны, но Гуров полагал, что любимый начальник не даст им с Крячко пропасть на чужбине, а потому решил рискнуть.

Гуров спустился уже почти до первого этажа, никого при этом не встретив. Ночная жизнь в отеле вдруг замерла, словно все обитатели разом сосредоточили внимание на фигуре Гурова, с нетерпением ожидая, что такое он намерен выкинуть. Разумеется, это было простым совпадением, но неожиданная тишина еще больше нервировала Гурова. За ней ему чудился какой-то каверзный подвох. Он заставил себя предельно собраться, и, как оказалось, совсем не зря.

Оставалось пройти один пролет лестницы, чтобы оказаться в вестибюле, но как раз в этот момент внизу хлопнула входная дверь, и по старому паркету простучали женские каблуки. Стук этот чрезвычайно заинтриговал Гурова. С такой торопливостью женщина может двигаться только в двух случаях – если на улице дождь и она боится испортить прическу или если ее ребенку грозит беда. Дождя на улице не было определенно, а представить себе ребенка в этих пропахших одиночеством и бесприютностью коридорах Гуров не мог при всем желании. Значит, была третья причина. Серьезная причина – или деньги, или страх, или любовь. Но почему-то Гуров был уверен, что спешит в такой поздний час женщина или к нему, или из-за него. Для человека, который появился на острове только сегодня и никого тут практически не знал, это было более чем самоуверенно, но у Гурова имелись свои соображения. Интуиция редко его подводила.

Кто эта Эвелина, которая, не являясь женой Абрамова, заслужила тем не менее здесь титул хозяйки? Генерал Орлов ни словом не обмолвился о ней. Абрамов сам не посчитал нужным посвящать бывших коллег в подробности своей личной жизни? Или здесь возможны варианты? Каковы на самом деле отношения между ней и Абрамовым, еще нужно проверить. А вот между ней и персоналом явно царит полное взаимопонимание. В любом случае эту женщину нужно увидеть. Может быть, даже не для того, чтобы поговорить – у Гурова не было уверенности, что неведомая Эвелина понимает по-русски, – но для того, чтобы хотя бы взглянуть. Иной раз внешность может сказать чрезвычайно много. Возможно, именно сейчас такая возможность у него появится.

Все эти мысли промелькнули в голове Гурова, когда он стоял на повороте лестницы, держась за перила и вслушиваясь в перестук каблучков в пустоте вестибюля. Впрочем, пустота эта была относительная, потому что навстречу женщине сразу же затопал мужчина – портье, голос которого Гуров узнал.

И тут они заговорили оба, мужчина и женщина – заговорили до предела приглушенными голосами, в невероятно быстром темпе – так, что слова их слились в сплошное лихорадочное бормотание. Гуров не смог бы понять ничего, даже владей он испанским в совершенстве. Но он понял одно – и женщина, и портье встревожены. Встревожены так, что даже после полуночи не могут найти покоя. А что, если причина этого – они с Крячко?

Гуров решился. Приняв независимый вид, он шагнул вниз и стал быстро спускаться по ступенькам. Двое, стоявшие посреди вестибюля, резко обернулись.

Портье, чернявый и смуглый, побледнел как мел. Он был похож на человека, собирающегося хлопнуться в обморок. И это всего лишь из-за того, что у него за спиной возник ничем не знаменитый русский турист – вещь более чем странная.

Но Гуров на него даже не смотрел. Он во все глаза глядел на женщину. С первого взгляда становилось ясно, что перед Гуровым стопроцентная испанка – черная как смоль красавица, с гладко зачесанными волосами, в черном платье с глубоким вырезом, в котором виден золотой католический крест в ложбинке между двумя высокими грудями.

Гуров, разумеется, был ей незнаком, но она восприняла как сигнал внезапную бледность портье и все сразу поняла. Она вдруг развернулась и, грохоча каблучками, устремилась назад к двери.

– Подождите! – воскликнул Гуров, бросаясь за ней.

Он не очень надеялся, что его поймут (в любом смысле), но был готов задержать женщину даже силой. Но не тут-то было. Портье уже пришел в себя и, растопырив руки, бросился наперерез Гурову, явно намереваясь лечь костьми, но не допустить встречи Гурова с женщиной.

– Сеньора! Госпожа Эвелина! – заорал Гуров, пытаясь с наименьшими потерями отпихнуть от себя вошедшего в раж портье. – Стойте же! Я ваш друг! Амиго, черт побери!

По реакции женщины Гуров понял, что не ошибся – это действительно была Эвелина. Портье вызвал ее ночным звонком, и она примчалась немедленно. Значит, это было для нее важно. Ее взволновало появление в отеле людей, спрашивающих об Абрамове. Но для Гурова это было не менее важно, а женщина между тем от него ускользала.

Она уже исчезла за стеклянной дверью. Ее тонкая черная тень метнулась в полосе света и пропала.

– Черт! – с досадой обронил Гуров. – Ну-ка, друг любезный, прими в сторону, мне с мадам побеседовать надо…

Гуров уже не в шутку оттолкнул наскакивающего на него портье. Однако тот не отступал. Растопырив руки, как рефери на ринге, он бесстрашно шел на Гурова грудью, не давая ему сделать ни одного шага к двери.

– Да что вы тут, сговорились все, что ли?! – рявкнул в сердцах Гуров. – Где ваш хваленый сервис? Где интересы потребителя? Что вы себе вообще позволяете, любезный!

Гуров пылал гневом, но портье все равно не понимал ни слова. Разговаривать с ним было совершенно бесполезно, даже для очистки совести. Тогда Гуров решился. Свидетелей в ночном вестибюле не было, и Гуров перешел к активным действиям. Он подхватил портье под мышки и бережно усадил на барьер, за которым были видны ячейки с ключами от номеров.

Неугомонный страж тут же попытался спрыгнуть с барьера. При этом он возмущенно сопел и все порывался уцепиться длинными музыкальными пальцами за лацканы гуровского пиджака. Тогда Гуров, уже не стесняясь, сильно толкнул своего соперника в грудь, и тот, потеряв равновесие, с грохотом провалился под стойку. Тут же забыв про него, Гуров выбежал из отеля.

Огни ночного порта резанули его по глазам. Там за высокой оградой продолжалась работа, перемещались грузы, кто-то выстаивал вахту, суда швартовались к причалу. Плеск невидимого моря волновал душу. Но еще больше взбудоражила Гурова картина, которая открылась ему сразу напротив дверей отеля.

Маленький серебристый автомобильчик, мигая всеми имеющимися на нем огоньками, в страшной спешке разворачивался на площадке перед гостиницей, чтобы в следующую минуту умчаться прочь по кривой полуосвещенной улочке. У Гурова не оставалось никаких сомнений – за рулем этого автомобиля сидела таинственная Эвелина! Но ему нужно было позарез знать, что так испугало ее, что заставило прикатить среди ночи в гостиницу. Гуров как-то даже позабыл про языковой барьер. Сейчас ему было важно задержать, догнать машину. Он замахал руками и побежал вслед за набирающим скорость серебристым автомобильчиком. Тот, не дожидаясь Гурова, с визгом свернул за угол и помчался дальше.

Гуров тоже забежал за угол и вдруг увидел на противоположной стороне улицы совершенно романтическую картину в самом что ни на есть испанском духе – молодой человек в кожаном облачении распевал серенады под окном прекрасной дамы.

Молодой человек был худ, длинноволос, неимоверно скуласт и небрит. Затянутый в черную кожу, увешанный цепями и брелоками, он был похож на удачливого кровожадного пирата. По мнению Гурова, от таких субъектов девушкам следовало держаться подальше. Правда, у парня был весьма неплохой тенор, которым он проникновенно исполнял какую-то любовную балладу, подняв глаза к балкону на втором этаже старого, с причудливыми украшениями дома. На балконе ему внимала коротко стриженная девушка также современного вида – в джинсах, с голым животом и сверкающим серебряным колечком в пупке. Музыкальных инструментов у парня никаких не было, но у него и без того получалось неплохо. В другое время Гуров бы и сам его послушал, но сейчас им владела единственная мысль – догнать Эвелину! Поэтому его заинтересовали в первую очередь не таланты парня, а его личный транспорт. Уличный певец восседал на черном сверкающем мотоцикле «Сузуки», на заднем сиденье которого лежал яйцеобразный шлем с желтой молнией и прозрачным забралом.

Гуров знал, что единственный аргумент, каким он располагает, – это внезапность. Больше ему просто нечего было предложить. Поэтому он просто подошел к парню вплотную и, взяв его за правую руку, широко улыбнулся и сказал самым благожелательным тоном:

– Слушай, друг, ты здорово поешь! И девушке нравится, я вижу. Продолжай, друг! А мне одолжи на полчасика свой тарантас, ладно? Я догоню эту бешеную бабу – и сразу назад. Ну как, договорились?

Парень замолчал и выпучил на Гурова глаза. Он был похож на небритого ангела, внезапно упавшего с небес на грешную землю. Гурову стало стыдно за то, что он так бесцеремонно вторгается в чужую счастливую жизнь, но остановиться он уже не мог – азарт охотника охватил его.

– Ты не понимаешь по-русски, – нетерпеливо добавил Гуров. – Ну, это не беда! Ты меня как мужик пойми! А тебе, чтобы серенады петь, мотоцикл пока не нужен, как я понимаю?

С этими словами Гуров резким и ловким движением вывернул руку парню таким образом, что тот вдруг оказался в совершенно беспомощном положении – и Гуров безо всяких усилий как бы снял его затем с седла. Несчастный влюбленный был так ошарашен, что не издал ни одного звука. Зато девушка на балконе ахнула и разразилась горячей негодующей тирадой – эхо ее пронзительного возмущенного голоса разносилось по всей округе, перекрывая звуки ночного порта. Гуров не стал ждать, пока появятся новые свидетели, аккуратно свалил парня на асфальт, прыгнул в седло мотоцикла и с полоборота завел мотор. «Сузуки» заревел и помчался стрелой подальше от опасного места. Гуров только успел заметить полыхнувший у него над головой красный сигнал светофора на пустом перекрестке.

«Ну, это по-русски, – успел он подумать, проскакивая на красный свет. – Тут у нас всегда преимущество. Пока они будут дожидаться разрешения, мы уже будем набирать фору. Так уж мы устроены, и ничего, видимо, с этим не поделаешь…»

Здесь он был не совсем прав, потому что, несмотря на все преимущества, фора пока была на стороне загадочной Эвелины. Ее серебристый автомобильчик затерялся где-то в лабиринте кривых улочек острова, и Гурову нужно было очень постараться, чтобы найти его.

Ему помогло то, что Рокамболь был отнюдь не столицей. Здесь привыкли рано ложиться и не слишком любили ночную жизнь. Улицы были практически пусты. Даже полицейских машин не наблюдалось. Только светофоры с педантичной настойчивостью чередовали свои сигналы на перекрестках.

В таких условиях у Гурова были шансы. Он мчался наугад, но его направляли интуиция и здравый смысл, и через некоторое время он нашел автомобиль Эвелины. Как это ни смешно, но Гуров нагнал его именно на перекрестке, где островитянка послушно дожидалась зеленого сигнала светофора, несмотря на то, что ни справа, ни слева от нее не двигалось ничего крупнее москитов.

Она, похоже, не встревожилась даже тогда, когда за кормой у нее появился сверкающий мотоцикл. Ей и в голову не приходило, что для Гурова, привыкшего разыскивать преступников в безграничных и запутанных московских лабиринтах, Рокамболь может быть чем-то вроде детской головоломки.

Эвелина спохватилась, только когда Гуров подъехал совсем близко и вежливо постучал пальцем в боковое стекло автомобиля. Эвелина дернула своей гордой испанской головкой, уставилась на Гурова огромными черными глазищами, и ее красивые правильные черты исказились от досады и страха. Она мигом забыла про зеленый и красный свет и ударила по газам, намеренно задев Гурова задним крылом машины. Он услышал неприятный треск, увидел, как посыпалась на асфальт краска, и выругался.

«Вот так попали! – подумал он. – Эта стерва, кажется, ни перед чем не остановится. А мотоцикл, между прочим, чужой!..»

Испытывая крайне неприятные чувства, Гуров тем не менее выправил отброшенный с курса мотоцикл и снова устремился в погоню. Теперь все было всерьез.

Эвелина немедленно забыла о том, что находится в колыбели цивилизации и порядка. Она увеличила скорость до опасного предела и принялась наворачивать круги по замершим улицам, пытаясь оторваться от Гурова. Она сворачивала в самых неожиданных местах, проскакивала через темные спящие рынки, опрокидывая пустые прилавки, перемахивала через горбатые мостки, под которыми струилась темная вода. Гуров даже не предполагал, что в городе так много речушек. Вообще, несмотря на свою относительную невеликость, городок показался ему чересчур запутанным и сложным для вождения. Выручало только одно – хозяйка «Эстреллы» сама не слишком хорошо ориентировалась на местности. Во всяком случае, впечатление у Гурова сложилось именно такое. В ее перемещениях по спящим улицам ощущалось что-то хаотическое. Складывалось впечатление, что она сама не знает, куда спрятаться. Больше всего ей хотелось, наверное, смыться из города и вообще с острова, но это было слишком сложно в такой час.

Ночные гонки не вызывали никаких проблем. Ни разу Гурову не попался на пути эквивалент домашнего гаишника, ни разу из подворотни не выскочил под колеса кот, и даже ничего отдаленно похожего на аварию не случилось. Повреждение, которое получил мотоцикл Гурова в самом начале, так и оставалось пока единственным. Вызывало беспокойство состояние бензобака – Гурову показалось, что бензина у него остается совсем немного. Мысленно он выругал небритого влюбленного. Из-за его беспечности Гуров мог упустить Эвелину. Главное – ему никак не удавалось блокировать движение автомобиля. В городе он ориентировался еще хуже, и все, что ему удавалось, это держать примерно равную дистанцию с убегающей машиной.

Не известно, сколько бы все это продолжалось, но в один прекрасный момент женщина въехала на своей малолитражке под какую-то мавританскую арку, в темноту какого-то двора – видимо, проходного – и там внезапно остановилась. Гуров влетел следом на мотоцикле, увидел застывший серебристый силуэт и тоже остановился.

«Наконец-то возобладал разум, – с облегчением подумал он. – Свяжешься с женщиной и сам живешь одними эмоциями. Был ли вообще какой-нибудь смысл в этой погоне? А что, если она ни бельмеса не понимает по-русски? Нет, не может быть!.. Любовник должен был научить ее хотя бы паре слов. А мне бы лишь бы втолковать ей, что я – друг…»

Размышляя так, Гуров слез с мотоцикла и заторопился к автомобилю, который стоял на другом конце дворика. Прямо за ним виднелась еще одна арка – значительно уже первой. Автомобиль там явно не прошел бы, и Гурова это успокоило. Он предполагал, что из машины женщина не выйдет, но этого ему и не нужно было. Ему нужно было, чтобы она хотя бы выслушала его, чтобы поняла – он ей не враг.

Гуров прошел мимо небольшого фонтана, оправленного в белый мрамор. Струя кристально-прозрачной воды с мягким плеском разбегалась по каменным скатам. Откуда-то тянуло тонким ароматом цветущих роз. Романтическое было место – как раз для свиданий.

Гуров уже находился в двух шагах от автомобиля Эвелины, как вдруг за его спиной заурчал мотор, и ослепительный сноп света ворвался под арку. С коротким визгом сработали тормоза. Гуров оглянулся.

Кто-то намеренно поставил машину так, чтобы ослепить Гурова. И прежде чем он успел сообразить, зачем это могло кому-то понадобиться, словно ниоткуда из потока света выплыли две или три бесформенные бесшумные фигуры. Гуров почувствовал, как что-то твердое и холодное со страшной силой садануло его под ложечку, а когда он рухнул на колени, на голову ему быстро натянули тесный полиэтиленовый пакет. Затем его снова ударили – на этот раз по затылку, и он полетел куда-то вниз, как оказалось, в прохладную звенящую воду фонтана.

## Глава 7

Полковник Крячко мог спать где угодно и когда угодно, не испытывая абсолютно никаких неудобств. Ни время суток, ни географическая широта, ни наличие неразрешимых проблем не действовали на превосходно отрегулированный организм полковника. Но в эту ночь сон его был на редкость беспокойным. Несколько раз он почти просыпался, ворочаясь и силясь понять, что за тени окружают его со всех сторон и что за звуки доносятся через неплотно занавешенное окно, но снова проваливался в сон, чтобы через какое-то время опять начать возиться на кровати. Наконец он вдруг проснулся окончательно, широко открыл глаза и напряженно задумался.

«Чего я дергаюсь? – подумал он с неудовольствием. – Если кто-то хочет сказать, что я растерялся на чужбине, то вот нате – выкусите! Это нам по барабану. Как говорится, у советских собственная гордость. Но что-то ведь мне мешает? Как малюсенький гвоздик в сапоге… Что-то тут не так, господа. Нужно поговорить с Левой. У него интуиция…»

Крячко приподнялся на кровати и вдруг понял, что Гурова в номере нет. Это открытие насторожило его. Кровать друга даже не была разобрана.

Крячко зажег ночник и посмотрел на часы. Было два часа ночи. Через открытую форточку с территории порта доносился железный лязг лебедок и равномерный гул моря. В отеле же царила почти гробовая тишина. В таком обрамлении отсутствие Гурова выглядело слегка зловещим.

– Эй, капитан! – окликнул Крячко храпящего рядом Портнова. – Кончай дрыхнуть! Подъем!

– А? Что – вахта? – Портнов подскочил на кровати и сел, очумело озираясь по сторонам.

– Какая, к черту, вахта! – недовольно проговорил Крячко. – Когда мы с тобой все на свете проспали. Ты, случайно, не видел, как ушел Гуров? Может, он хоть записку оставил?

Портнов слез с кровати, зажег свет. Вдвоем они осмотрели комнату, но никакой записки, конечно же, не нашли.

– Так! Собирайся! – железным голосом сказал Крячко. – Пойдем искать начальника. Вообще-то это не в его духе – исчезать. Значит, имеет место что-то из ряда вон выходящее. У вас тут на острове бывает из ряда вон выходящее?

– Тут все бывает, – мрачно сказал невыспавшийся Портнов. – Только я сплю чутко и ничего из ряда вон выходящего не слышал. Хотя, надо сказать, гостиницу мы выбрали не самую спокойную. Допустим, мне все равно, но вы-то люди со средствами, туристы…

– Ладно, помолчи! – оборвал его Крячко. – Еще раз скажешь про туризм – в торец получишь. За такой туризм ноги кое-кому поотрывать надо…

Он уже оделся, сунул в зубы сигарету и с сомнением посмотрел на Портнова.

– Вообще-то я до сих пор не знаю, что ты за человек, капитан! – сказал он. – Характеристику ты себе выдал не самую блестящую, но и она может быть фуфлом. Может, ты серийный убийца в бегах? Пират Карибского моря? А я с тобой тут последний кусок хлеба делю…

– Я не пират, – кротко сказал Портнов. – И не убийца. Тут таких, как я, прорва. Да и не только тут. Нас по любому побережью как собак нерезаных… Русских моряков охотно нанимают и так же охотно кидают. Раз кинут, другой… А потом куда ты – без денег, без языка, документы тоже… – Портнов махнул рукой. – В консульство идти, в посольство? Там на нас так же вот и смотрят – как на предателей родины. А до родины-то далеко. Так и живем, как перекати-поле, надеемся на удачу.

– Ну, я и говорю, джентльмены удачи, – подтвердил Крячко. – А вообще домой тянет?

– Как не тянет? – вздохнул Портнов. – Только у меня с этим вообще проблемы. Я свой российский паспорт потерял. У меня только книжка матросская с последнего судна и водительские права, здесь, в Испании, выданные. Этим и спасаюсь. А на родину, боюсь, с такими бумагами уже не пустят.

– Ладно, поможешь нам с делами разобраться – попробуем за тебя словечко замолвить, – подумав, сказал Крячко. – Только если на тебе никаких мокрых дел нет. Это я тебе сразу заявляю официально. Нам репутацию портить нельзя, понял? Мы с Левой в Главном управлении МВД работаем, чтобы ты знал.

– Ого! – сказал Портнов и усмехнулся. – Это точно картина Репина «Приплыли»! Я же, можно сказать, вам чистосердечное признание сделал! Нет уж, спасибо за предложение, но повременю я. Вы на мне план сделаете, а я…

– Какой, к черту, план?! – возмутился Крячко. – Ты иногда включай извилину-то! Или ты возомнил, что из-за твоей задрипанной персоны в заграничную командировку лучшие кадры посылать будут?

– Я не знаю, как у вас кадрами распоряжаются, – пробурчал Портнов. – Это меня не касается. Мое дело морское, ясно? Я вот на днях на рыбацкую шхуну наймусь…

– Да ты что – отказываешься помочь землякам?! – возмутился Крячко. – Ну, не ожидал я этого от тебя, Александр! Мы тут, как дети малые, блуждаем в потемках, а у него, видите ли, одна рыба на уме!..

– Да помогу вам! – досадливо поморщился Портнов. – И так уже помогаю. Ни поспать, ни пожрать толком…

– Ну, это уже вообще наглость! – сказал Крячко. – Зря мы с тобой связались. Ты из этих… как их… добра не помнящих… Короче, ты со мной идешь?

– Иду. А куда?

– Знал бы куда – тебя бы не брал… Номер не запираем, – решил Крячко, когда они вышли в коридор. – Ценных вещей у нас нет, а Лева в любой момент может вернуться. Зачем ему с ключом возиться?

Они спустились вниз по лестнице. Отель спал. Только на каком-то этаже слышалась приглушенная брань в одном из номеров. Ссорились двое пьяных. Поскольку голос ни одного из них не напоминал голос Гурова, Крячко не стал на них сосредоточиваться.

– Куда он провалился, я не знаю, – глубокомысленно заявил Крячко примерно на середине пути. – Только вряд ли он пошел подышать воздухом. Лева чего-то унюхал – это точно. А чего он тут мог унюхать? Только одно – координаты мадам хозяйки. Те самые, которые мы бесполезно пытались вытянуть из заразы портье. Чувствуешь, куда я клоню?

– Не очень, – настороженно ответил Портнов.

– Все очень просто. Если Лева каким-то образом унюхал адресок хозяйки, значит, он туда подался. Не знаю, почему меня не разбудил, может быть, это в двух шагах отсюда. Как ни крути, а нам эту информацию тоже знать необходимо. Честно тебе скажу, меня в первый раз Лева сдерживал, а теперь я по своему методу действовать буду. Я этого портье тряхану так, что он все расскажет – даже как из титьки молоко сосал…

– А как насчет нарушения закона? – хмуро поинтересовался Портнов.

– А никакого нарушения не будет, – запальчиво возразил Крячко. – Будет мужской разговор. Где ты видел, чтобы закон запрещал мужские разговоры?.. А тебе делать вообще ничего не придется – только переводи весь его лепет на человеческий язык. Ну и обратно, естественно. Быстренько побеседуем и пойдем себе дальше.

– А спать вы сегодня больше не думаете? – спросил Портнов.

– Ну, это ты можешь спать, когда у тебя корабль ко дну идет и капитана на мостике нету, – заметил Крячко. – А у нас такая ситуация называется ЧП, понятно?

– По-моему, ЧП у нас будет, когда мы с этим чертовым портье побеседуем, – вздохнул Портнов.

– Ладно, панику не разводи! – сурово сказал Крячко. – Пошли, найдем этого кренделя. Наверняка дрыхнет где-нибудь в подсобке. И помни, главное в нашем деле – быстрота и натиск.

Они спустились в вестибюль. Против ожидания портье оказался на месте. Он стоял за барьером и что-то писал мелким почерком в толстой, с махрящимися листами книге. Заметив сошедших с лестницы постояльцев, он бросил писать, нахмурился и подозрительно посмотрел на них исподлобья.

– Вот сукин сын! – прокомментировал Крячко. – Обрати внимание, каким он на нас волком смотрит! Натуральный оскал империализма! Даже странно, что тут русский всем заправляет.

– Чего у него спросить-то? – лениво поинтересовался Портнов. – Без толку все это, по-моему…

Крячко смерил его уничтожающим взглядом и решительно направился прямо к стойке.

– Ну что, друг, – наваливаясь грудью на барьер, спросил Крячко. – Не спится в ночь глухую? Вот и мы не спим. Товарищ у нас пропал. Товарища нашего не видел? Амиго? Да переведи ты ему наконец! – сердито фыркнул он на Портнова.

Моряк наморщил лоб и, тщательно подбирая слова, перевел вопрос Крячко на испанский. Портье не раздумывал ни секунды. Он отрицательно мотнул головой, пробурчал что-то и поспешно уткнулся носом в свои бумаги.

– Говорит, что не видел, – сказал Портнов. – Как ушел, говорит, в номер, так больше и не появлялся.

– Врет! – заключил Крячко. – Не в окно же он улетел! Определенно врет. И глаза лживые. Я таких артистов за версту чую! Знаешь, спроси его для отвода глаз, не вспомнил ли он адресок хозяйки – это для затравки, чтобы уж никаких сомнений не оставалось.

Пока моряк объяснялся с портье, Крячко незаметно осмотрел вестибюль, лестницу и пришел к выводу, что поблизости никого не наблюдается. Входные двери были заперты – Крячко различил предусмотрительно задвинутый засов. Значит, помешать им никто не мог.

– Короче, он ничего говорить нам не собирается, – объявил Портнов. – Наоборот, намекает, что иностранцам нужно бы вести себя поскромнее. Мол, не у себя дома. У них, мол, полиция тут строгая. Полиция, кстати, и в самом деле…

– Мы сами себе полиция! – заявил Крячко убежденно. – И нас интересует, что здесь происходит, черт побери! У нас тут уже второй соотечественник пропадает, а они ничего не видят и не слышат! Сейчас я его по-другому спрошу…

Он внезапно перегнулся через барьер, схватил растерявшегося портье за лацканы пиджака и без особых усилий выволок его из убежища, как улитку из раковины. Портье возмущенно запричитал, замахал руками, пытаясь нанести Крячко удар по лицу.

– Да он дерется! – изумленно пожаловался Крячко Портнову. – Человек явно не в себе. Состояние аффекта. Может натворить бед. Нужно срочно привести его в чувство. Быстро найди, где здесь поблизости ванна или туалет!

Портнов послушно побежал куда-то, приоткрыл одну дверь, вторую и вернулся. Он показал пальцем в направлении маленького коридорчика, вход в который находился чуть сбоку от шкафа с ключами.

– Там у него что-то вроде кабинета, – сообщил он. – И санузел имеется. Душ там… Только вот что, господин Крячко… – смущенно добавил он, глядя в сторону. – Лучше бы вам на этом остановиться! Тут знаете, как насчет неприкосновенности строго? Капнет в полицию – вы отсюда век не выберетесь. Честное слово!

Крячко, продолжая держать в руках вяло сопротивляющегося портье, зло посмотрел на моряка.

– И черт тебя знает, Сашок, как это ты оружие с наркотиками возил! – раздраженно сказал он. – Ты, может, пластмассовые игрушки имел в виду? Еще ничего не случилось, а у тебя уже полные штаны. Иди, герой, показывай, где санузел!

Портнов пошел, а Крячко потащил следом за ним своего пленника. Они оказались в малюсенькой комнатке, выложенной белым кафелем, где не было ничего, кроме унитаза с крышкой, раковины и сверкающего никелем душа. Втроем здесь было не повернуться, поэтому Портнов остался стоять в дверях. Крячко поставил портье на колени перед унитазом и задумчиво посмотрел на Портнова.

– Неприкосновенность, говоришь? А ты мне можешь сказать, куда у нас Гуров делся? Среди ночи, в чужом городе. Можешь? А куда внезапно уехал человек, который должен был нас в Барселоне в аэропорту встретить? А где искать дамочку, которая что-то об этом человеке наверняка знает? Тоже молчок? Так я и думал. Тогда прекращай меня учить, а лучше объясни по-испански этому хмырю, что сейчас его ждут купания, но отнюдь не лечебные. Спроси его, слышал ли он о людях, утонувших в сортире?

Портнов с беспокойством взглянул на Крячко, но, видя его мрачное лицо, пререкаться больше не стал, а, запинаясь и с трудом выстраивая фразы, передал коленопреклоненному портье все, что требовалось. И без того смуглое лицо портье потемнело. Он вдруг извернулся не хуже ящерицы, которая пытается избавиться от своего хвоста, и укусил полковника Крячко за ногу. Тот не ожидал такого коварства и от боли почти автоматически нейтрализовал пленника, исполнив то, что, в общем-то, декларировал пока лишь для вида, а именно – сунул портье головой в воду. Тот погрузился в унитаз с коротким криком, который тут же перешел в отчаянное бульканье. Испанец начал тонуть.

– Я пошел! – с дрожью в голосе сказал Портнов, но остался при этом на месте.

Крячко сплюнул от досады, но отягощать ситуацию не стал, а только воспользовался беспомощным положением своего пленника и хорошенько обчистил его карманы. В качестве трофеев он забрал себе мобильный телефон портье и его записную книжку – пухлый талмуд толщиной в две ладони в кожаном переплете. После этого он извлек полузадохнувшегося испанца из унитаза и предоставил ему полную свободу.

– Черт с вами! – с чувством сказал Крячко. – Делайте теперь со своей неприкосновенностью что хотите. Только насчет телефончика – извините. Пока не изучу базу данных и пока не пороюсь хорошенько в дневнике этого жлоба, назад ничего не верну. Можешь перевести это ему открытым текстом.

Неожиданно он оборвал свою речь и уставился на Портнова. Тот, открыв рот от ужаса, вперился взглядом в Крячко. В вестибюле вовсю заливался звонок.

– Этого еще не хватало! – пробормотал Портнов. – Влипли! А все из-за вас!

– Ерунда! – не слишком уверенно ответил Крячко. – Это, небось, Лева вернулся. Во всяком случае, не из-за чего впадать в панику. Просто нужно правильно разработать стратегию.

Он вывел Портнова из ванной и сунул ему за пазуху свою добычу.

– Ступай наверх! – приказал он ему. – Если запахнет жареным, немедленно уходи. Через черный ход, как угодно, понял? Встретимся… Где здесь обычно встречаются русские?

– В кабаке под названием «Солаз» – «Утешение». Его здесь все знают…

– Ну вот там и встретимся, – быстро сказал Крячко, подталкивая Портнова к лестнице. – Но я думаю, все обойдется. Надеюсь, это все-таки Лева вернулся.

Портнов уже скрылся, и Крячко вознамерился открыть входную дверь, но мокрый портье успел опередить его. Но ужаснее всего было то, что Крячко увидел в следующую минуту – в отель входили полицейские!

Крячко развернулся и побежал вверх по лестнице. «Кто бы раньше мне сказал, что буду бегать от полицейских, – думал он на бегу, – так не поверил бы ни за какие коврижки. Поживешь подольше – еще и не до того доживешь! Ох, грехи наши тяжкие!»

Он ворвался в номер и сделал рукой предостерегающий знак.

– Без паники! – сказал он напрягшемуся Портнову. – Ты как в воду смотрел. Сюда нагрянула полиция. Как пронюхали, не понимаю! Но это ничего. Нет улик – нет преступления. Значит, сейчас забираешь, что я тебе дал, и потихоньку отсюда смываешься. Встреча – где договорились. На-ка тебе деньжат на представительские расходы, капитан…

Крячко вытащил из кармана несколько мятых купюр и сунул их в руку земляка.

– Теперь я их отвлеку на себя, – деловито сказал он, – а ты ищи пути отхода. И не вздумай попасться! Этого я тебе уже не прощу!

После такого заявления вконец расстроенный Портнов хлопотливо рассовал по карманам свое сомнительное имущество, деньги, неумело перекрестился и быстро вышел из номера. Полковник Крячко смущенно крякнул и, бесцельно потирая руки, прошелся по пустому номеру. В эту минуту он как никогда остро почувствовал всю зыбкость своего положения. Находясь вдали от родной земли, он умудрился уже неоднократно нарушить закон, попасть в полицию, угнать катер, автомобиль, поучаствовать в драке, лишиться всех своих вещей, потерять друга, а в результате он приобрел записную книжку, где все было на испанском языке, да и ту отдал на сохранение малознакомому человеку, у которого по части биографии было далеко не все в порядке. Баланс был совершенно неутешительный.

«Хоть домой не возвращайся! – с тоской подумал Крячко, глядя в окно на огни ночного порта. – Хотя еще вопрос, позволят ли нам туда вернуться! Определят в каторжные работы лет на десять. Черт их знает, какие у них тут законы?! И Лева исчез, как сквозь землю провалился. Куда это годится? Вдвоем мы что-нибудь придумали бы, а что я могу один? Один в поле не воин. К тому же переводчика у меня теперь нет. А я представляю, что сейчас настучит этот чертов портье своим карабинерам или как они тут называются? Распишет такими красками, что Айвазовский умрет от зависти! Будем упирать на свою полную невиновность. Свидетелей-то нет. Хотя в таком гадюшнике отыскать свидетелей – это, скорее всего, вообще не проблема. Разве что дефицит времени. Все «свидетели» дрыхнут сейчас сном праведников. Не спят только самые отъявленные злодеи – вроде меня. Да, следует признать, по всем юридическим меркам я теперь самый настоящий злодей. Воздух, что ли, здешний так на людей действует? Надо будет обсудить этот вопрос с Левой, когда он найдется…»

При этой мысли по его спине, однако, пробежал отчетливый холодок – Крячко представил себе вполне реальную ситуацию, что Гуров возьмет и не найдется. То есть ситуация, конечно, была дикая, но ничего фантастического в ней не было. Здесь что угодно может случиться. Скорее бы уж закончилась эта чертова командировка. А он еще мечтал, что удастся поваляться на пляже в свое удовольствие, поглазеть на местных красавиц. Говорят, испанки – это что-то особенное. А они пока ни одной испанки толком не видели. Одни мужики бешеные попадаются. Не сказать, что сплошь тореадоры с матадорами, почему-то большей частью опять же соотечественники, но это уже не так важно. Мужик, он и в Африке мужик. Удовольствие на него глядеть небольшое. Так что лучше всего вострить отсюда лыжи. Но как это сделать, когда пропал напарник, а чужая полиция буквально наседает на хвост?

Последняя мысль была особенно неприятной. Крячко, можно сказать, физически ощущал присутствие в здании своих зарубежных коллег, хотя, наверное, правильнее было в данном случае «зарубежным» считать его.

Крячко представлял, как, выслушав слезные жалобы портье, полицейские с озабоченными лицами бегут вверх по лестнице, нащупывая руками кобуру с пистолетом на боку. Крадутся вдоль коридора, прикладывая палец к губам – мол, тсс! Будем брать врасплох… Еще бы, теперь он в их глазах опасный преступник. А что у них тут люди пропадают как перчатки, об этом они и думать не хотят.

Крячко не только представлял себе все это – он уже слышал тихие шаги за порогом. Полиция была рядом, приближалась к двери.

Крячко постарался успокоиться, сделал простодушное лицо и сел на кровать, закинув ногу на ногу. В комнате горел только ночник, и общая обстановка выглядела довольно сумрачно и предельно мирно. Крячко был намерен разыгрывать из себя законопослушного и невинного туриста до посинения. Иногда языковой барьер бывает как нельзя кстати. Например, когда собираешься валять дурака.

Дверь открылась почти бесшумно, но вместо людей в форме Крячко неожиданно увидел знакомую высокую фигуру в костюме. Правда, в первую секунду в голове у Крячко произошел некоторый сумбур, потому что знакомая фигура была мокра как мышь, и Крячко невольно вспомнил про недавнее купание и про портье, но тут же понял, что портье ни при чем и перед ним не кто иной, как Гуров собственной персоной, но персоной изрядно вымокшей и поникшей. Таким разочарованным Крячко друга видел редко, поэтому решил не грузить его покуда новостями, решив, что постепенное раскрытие тайн гораздо полезнее для здоровья.

Гуров мрачно посмотрел на замершего Крячко, ничего не сказал, бросил на стол какую-то брошюру и принялся стаскивать с себя мокрую одежду. Крячко мучительно размышлял, стоит ли ему затевать разговор первым и не попадет ли он таким образом впросак. Но Гуров выручил его. Раздевшись донага, он завернулся в полотенце и с сожалением сказал:

– Вот и пришла пора кусать локти, Стас! Как представишь себе наши чемоданы, лежащие сейчас среди горячих скал…

– Ты ничего не хочешь мне сказать, Лева? – осторожно поинтересовался Крячко, прищуривая один глаз.

– Сказать? – Гуров словно проснулся. – Ах, да! Я ужасно перед вами виноват. Приношу свои извинения. Дурная голова ногам покоя не дает. То, что я стою здесь перед тобой, – это можно расценивать как маленькое чудо. Не к ночи будь сказано, но сегодня мне пришлось выступать в качестве преступника и жертвы одновременно.

Крячко оживился. Такое признание оправдывало его в собственных глазах.

– Ну что жертва – это я вижу, – не к месту радостно сказал он. – А что ты имеешь в виду, когда говоришь – преступник? Ты угнал еще одну машину?

– Ты попал в яблочко, – вздохнул Гуров. – Только на этот раз это был мотоцикл. Позаимствовал у парня здесь, рядом с гостиницей. Хотел вернуть, но вмешались роковые обстоятельства. Одним словом, меня хотели утопить. Вытащили меня из фонтана полицейские. Они же любезно доставили меня до гостиницы. Надо сказать, когда они узнали, что я русский, – интерес ко мне у них пропал сразу. Кажется, они привыкли к тому, что русские здесь тонут в фонтанах…

– Как же ты в фонтане-то оказался? – огорченно произнес Крячко. – Да еще в хорошем костюме…

– Издеваешься? – устало спросил Гуров. – Меня же не купали, а топили.

– Кто это был?!

– Паспорта они мне не предъявляли, но имеются большие подозрения, что это были друзья Эвелины, – задумчиво сказал Гуров. – Надо сказать, друзья у нее не слишком терпеливые. Про таких говорят – за ними не заржавеет… Хотя прежде, чем они меня достали, я, наверное, целый час гонялся по городу за этой дамой…

Гуров рассказал Крячко, при каких обстоятельствах он покинул ночью отель и как пытался вступить в контакт с подругой Абрамова.

– Они накинули мне на голову полиэтиленовый мешок, шарахнули по ней какой-то железякой и бросили в фонтан. Если без хвастовства, то я уже был на полпути в рай, но тут меня растолкали и попросили документы. Самое удивительное, что я их понял! Когда снимают с головы мешок, наступает удивительное просветление в мозгах…

– А те, кто на тебя покушался?

– Их уже не было. Я же говорю, ребята мобильные, возиться не любят. Видимо, пока она от меня бегала, связалась по телефону со своими и заманила меня в ловушку, а я купился, как младенец.

– Да-а, а я все это время дрых, как младенец! – виновато протянул Крячко и вдруг испуганно подобрался. – Слушай, Лева, а полиция… У них точно нет больше к тебе вопросов? Или ко мне? Они сюда не придут?

Гуров подозрительно посмотрел на него.

– Они распрощались с нами и сразу ушли, – сказал он. – А с какой стати у них должны быть вопросы к тебе? И, кстати, где Портнов? Ну-ка, признавайся, что тут у вас случилось? Спал он, видишь ли, как младенец!

– Нет, правда спал, – сказал Крячко. – Потом проснулся, а тебя нет. Я испугался. Ну и пошел спросить у портье… Захватил с собой моряка, чтобы переводил. Ну и немножко этот испанец меня из себя вывел… Наглый, как танк, между прочим!

– Так! – зловеще сказал Гуров, сверля Крячко взглядом. – То-то меня удивило, что портье тоже был мокрым! Значит, пока где-то топили меня, ты здесь топил портье. Очень хорошо!

– Лева! Я его только слегка окунул, – таинственным шепотом проговорил Крячко, преданно глядя на Гурова. – Но я отобрал у него мобильник и записную книжку. Честно говоря, я уже готовился к допросу. А он, выходит, промолчал? Почему?

Гуров нахмурился и, медленно подняв руку, показал Крячко увесистый кулак.

– Вздуть бы тебя, полковник! – сказал он. – Да время неподходящее. А насчет портье одно могу сказать: раз он ничего не заявил в полицию, значит, у него на это есть веские причины. И вообще, здесь, похоже, какое-то змеиное гнездо, Стас. И только это нас с тобой извиняет.

## Глава 8

Разбудил Гурова и Крячко настойчивый стук в дверь. Пожалуй, это можно было назвать не стуком, а целым светопреставлением. Кто-то буквально ломился в номер. Дверь трещала под его напором, но держалась. Только небольшие кусочки штукатурки один за другим отваливались от края стены, в которую упиралась дверная коробка. Гуров и Крячко раскрыли глаза одновременно, разом посмотрели на дверь, а потом друг на друга.

– Чудес не бывает, – негромко сказал Гуров. – Они пришли.

– Не открываем? – заговорщицким тоном спросил Крячко.

– Будем ждать, пока выломают дверь? – Гуров одним движением встал с кровати и шагнул к двери, ведущей на маленький балкончик – там он перед сном кое-как развесил свою промокшую одежду. – Ты открывай, а я пойду хоть как-то приоденусь. Неловко встречать зарубежных коллег в набедренной повязке.

Крячко неторопливо выбрался из-под одеяла и потянул к себе висящие на спинке кровати брюки.

– Я тоже сначала оденусь, – сообщил он. – По правилам сейчас вообще бы надо переодеться во все чистое. Но скажу тебе, до нашего портье все доходит, как до жирафа. Мы продрыхли с тобой до девяти утра, представляешь? И все это время он думал, что с нами делать…

Слова его заглушил барабанный стук в дверь. Крячко встал, накинул пиджак и со вздохом шагнул к выходу.

– Не иначе, группа захвата прибыла, – предположил он. – С дымовыми шашками, спецснаряжением и служебными собаками. Ох, грехи наши тяжкие!..

Краем глаза он посмотрел в сторону балкона, где Гуров, неодобрительно качая головой, мял в руках свой погибший в фонтане пиджак. Однако брюки и рубашка на нем уже были, поэтому Крячко без колебаний отпер дверь.

Вместо группы захвата в чужих мундирах в номер ввалился плотный вспотевший мужик. На лбу у него, как у героя Гражданской войны, белел туго накрученный бинт. Он влетел в комнату, злыми глазами уставился на Крячко, несколько мгновений пристально его рассматривал, а потом с облегчением сказал:

– Бляха-муха! Живые, значит? А я уж решил… Ну, вы и дрыхнете, ребята! Пушками не добудишься!

Он направился к ближайшему креслу, упал в него и сорвал с головы повязку. Под бинтом обнаружился длинный, аккуратно зашитый шрам. Кроме шрама на лице, у мужика присутствовал порядочных размеров синяк под глазом, поэтому узнал его Крячко только по голосу.

– Тьфу, зараза! – с чувством сказал Крячко. – Так это ты, Петлюгин! А я уж надеялся, что больше никогда тебя не увижу. Ну, как ты нас нашел, не спрашиваю, работа у тебя такая, а вот на хрена мы тебе понадобились – это вопрос!

С балкона в комнату шагнул почти одетый Гуров и тоже слегка удивился.

– Петлюгин! Что вы здесь делаете? Согласно сообщениям в прессе вы лежите в больнице имени какой-то святой – не припомню ее имени…

– Ну, лежал! – угрюмо подтвердил Петлюгин. – Всего один день. Зазевался – бывает. Однако Петлюгина не так-то просто выбить из седла, запомните это на всякий случай!

– Слушай, так ты решил, что это мы тебе навешали?! – в полном восторге воскликнул Крячко. – Ну так ты ошибаешься! Мы…

– Да при чем тут вы! – махнул рукой Петлюгин. – Что за странные фантазии? И вообще, с чего вы решили, что я вас специально искал? Я тут по своим делам, а вас нашел совершенно случайно, когда проверял гостиницы. Вон, портье дал ваши фамилии… Кстати, что он тут торчит?

Петлюгин вскинул голову и уставился на человека в сизом приталенном костюме, предупредительно замершего возле дверного косяка. Судя по всему, это и был портье, но не тот, с которым так плотно контактировал Крячко, а его сменщик, коротко стриженный, светловолосый субъект, мало похожий на испанца. Тем не менее Петлюгин обратился к нему именно по-испански, повелительно бросив ему несколько резких слов, после которых портье поклонился и исчез.

– Ловко ты это! – с завистью сказал Крячко. – Вот бы насобачиться эдак калякать! А то таскаешь с собой переводчика. А ведь его еще и кормить надобно…

Петлюгин внимательно посмотрел на него, потом на Гурова и спросил, многозначительно понизив голос:

– Мужики, давайте честно – вы сами-то какого черта тут ошиваетесь? Только не говорите мне про путевку, которой наградило вас руководство за хорошую службу! Вид у вас совсем не отпускной. Неважный у вас вид, ребята…

– Чья бы корова мычала, – недовольно заметил при этом Гуров.

– А я и не скрываю. Накладка случилась. Но я-то из себя невинность не строю. У меня серьезная работа…

– Про это мы уже наслышаны, – усмехнулся Гуров. – Только мы не ожидали, что ваши полномочия простираются так далеко. Мы думали, что вы в основном по самолетам специалист.

Петлюгин презрительно скривил губы.

– Они думали! Вы бы лучше о себе думали! Поперлись без переводчика на край света! И ладно бы действительно на курорт! На Рокамболе сроду туристы не собирались. Здесь и пляжей-то благоустроенных нет. И сервис оставляет желать лучшего…

– Зато тут русских… – начал было Крячко.

– Ясно дело! – кивнул Петлюгин. – Прут сюда те, кому дома на хвост сели… – Он вдруг еще раз с сомнением присмотрелся к обоим оперативникам и сказал ворчливо: – Или вы мне мозги туманите, мужики, и все вы прекрасно понимаете? Да ясное дело, туманите! Не поперлись бы вы сюда без подготовки. И язык вы знаете…

– Русский, – кивнул Гуров. – На крепкую четверку. Знаете что, Петлюгин? У меня предложение. Поскольку уж мы все здесь собрались и все мы чем-то похожим занимаемся, давайте по мере возможности раскроем свои карты и объединим наши усилия. Мы, по правде говоря, ввязались тут не в свое дело и здорово запутались. Но ведь и у вас не все идет гладко, насколько я понимаю?

Петлюгин подумал и кивнул.

– Если честно, то этот паскудник Неверов здорово меня напрягает, – признался он. – Никак не ожидал, что придется здесь застрять, да еще так надолго. Может, и в самом деле, поработаем вместе? Только уговор – будете писать отчеты – про меня ни слова. Ничего в этом крамольного нет, конечно, но все равно не стоит.

– Согласны, – сказал Гуров. – Но неужели этот Неверов так для вас важен?

– Лично мне на него плевать! – заявил Петлюгин. – Чтоб он сгорел. Просто когда вы мне на него указали, я доложил по начальству. Насколько я понял, наверху это сообщение просекли не сразу. Сначала просто предложили мне задержать Неверова в аэропорту и все выяснить. В случае, если бы ваша информация подтвердилась, я имел полномочия задержать этого типа и отправить обратно на родину. Но в аэропорту я его упустил, сами знаете. Правда, я быстро нашел его в городе и уже собирался взять в оборот, но тут выяснилось, что он ускользнул буквально у меня под носом. А вместо него я напоролся на целую банду – видимо, эти отморозки прилетели каким-то чартерным рейсом. Они тоже разминулись с Неверовым на какие-нибудь полчаса. Зато встретили меня. Естественно, ни они, ни я не были к этому готовы. Мне немного намяли бока, о чем вы и читали в газетах. Долго валяться я не стал, тем более что пришло новое сообщение относительно Неверова…

Тут Петлюгин примолк и с некоторым сомнением уставился на своих собеседников.

– Ладно, Петлюгин, не размазывайте кашу по тарелке! – добродушно сказал Гуров. – Раз уж начали колоться, колитесь до конца. Мы унесем ваши тайны в могилу.

– Это не мои тайны. Это политика, – буркнул Петлюгин. – Но вы правы. Я только не буду называть фамилий. В общем, этот идиот соблазнил в Москве одну дамочку. Дамочка имеет хороший пай на телевидении, занимается рекламным бизнесом, денежки не считает. И при этом ума, видимо, невеликого, потому что ваш Неверов без труда сумел вскружить ей голову, внушил ей, что он банкир и международный олигарх, предложил жениться, ну и так далее… Не знаю, как уж у них там сложилось, но она переписала на него какую-то недвижимость за границей. После чего он и сделал ноги. Только он не учел одного…

– Ну?! – в нетерпении воскликнул Крячко.

– Ребята, вы только об этом помалкивайте! – с неудовольствием сказал Петлюгин. – Тут сплеча невозможно, понимаете? У этой дамочки имеется любовник, который никогда не обещал ей жениться, но который пользуется огромным авторитетом в Москве и ее окрестностях. Пост занимает, капитал… Ну, в общем, понятно, да? Один у него недостаток – собственник, каких мало. Когда он узнал, что какой-то брачный аферист кинул его любовницу, то пришел в ярость и отдал приказ стереть Неверова в порошок. Вот я теперь и должен потеть, чтобы этого не случилось.

– А тебе оно надо? – глубокомысленно спросил Крячко.

– Тут политика, – снова повторил Петлюгин. – Кое-кому очень на руку, если по приказу этого ревнивца совершится убийство. Есть люди, которые следят за каждым его шагом. Даже если у них будут одни косвенные улики, они с удовольствием поднимут шум в прессе. Нарушится стабильность, понимаете? Поэтому моя задача – не допустить этого. Я должен как можно скорее найти Неверова и арестовать его. Как можно скорее. А быстро не получается. Я тут один. Поэтому я и предлагаю – давайте объединим усилия. У вас-то самих какие тут дела?

Немного подумав, Гуров сказал:

– Дело у нас здесь должно быть самое простое. Нас должны были встретить еще в аэропорту и дать кое-какую информацию относительно похищения редких книг из российского музея. Но никто нас не встретил, и человек этот пропал, и у нас все идет наперекосяк. Другого слова я не подберу, Петлюгин. Мы уже несколько раз нарушили закон. Это если откровенно.

Петлюгин, нахмурясь, посмотрел на него, пожевал губами и веско сказал:

– Если имели конфликты со здешней российской диаспорой, то даже не берите в голову. У меня есть неофициальная информация, что полиция на Рокамболе не вмешивается в разборки между русскими, если они не выходят за определенные рамки. Надеюсь, вы никого пока не убили?

– Пожалуй, нет, – мотнул головой Гуров. – Меня самого чуть не утопили…

– Тогда ничего страшного, – спокойно сказал Петлюгин. – Можно работать дальше. У вас есть какие-нибудь координаты человека, который должен был вас встретить?

– Есть, – сказал Гуров. – Он владелец этой гостиницы. Но он исчез. Впрочем, позвольте, я расскажу все по порядку…

Гуров посвятил Петлюгина в некоторые подробности своих похождений на острове. Петлюгин выслушал все совершенно хладнокровно и под конец даже одобрительно кивнул головой.

– Отлично! – сказал он. – Раз все было так, как вы рассказываете, значит, в этом отеле действительно собрались ребята с определенной репутацией. Иначе бы вы уже давно давали показания в участке по поводу нападения на гражданина Испании… Но ему самому, видимо, не очень хочется, чтобы его записи и телефонные номера попались на глаза полицейским.

– Мы и сами так подумали, – кивнул Гуров.

– Вот только ваше решение доверить эти улики человеку с сомнительной репутацией… – покачал головой Петлюгин. – Не понимаю я таких широких жестов! А если вы его больше никогда не увидите?

– Значит, не судьба, – буркнул Крячко, который и сам плохо понимал, как такая идея пришла ему в голову. – Неужели не ясно, что все это от безысходности?

– Да, это явно не наша грядка, – подтвердил Гуров. – Мы здесь чувствуем себя, как мухи на липкой ленте. Нам бы только выяснить, что произошло с Абрамовым, и тогда бы мы здесь и одной минуты не задержались.

– А ты, значит, по-испански шаришь? – с завистью вдруг вставил Крячко. – Молодец! А у меня в школе по немецкому выше тройки никогда не было…

– Я специалист по этому региону, – скромно сказал Петлюгин. – Ясно, что без языка здесь делать нечего. Поэтому я вам и удивляюсь. Чтобы вот так, как вы, это надо такой наглостью обладать…

– Нам сказали, что придется иметь дело только с русскими, – объяснил Гуров. – На это и был расчет. Такого поворота событий никто не предполагал. Конечно, кое-где мы и сами глупость сморозили… – он выразительно посмотрел на Крячко.

– Ладно, не журитесь! – махнул рукой Петлюгин. – Все, что бог ни делает, все к лучшему. Вас он мне послал, чтобы бессмысленное убийство предотвратить. Никому не нужное, к тому же грозящее нарушить стабильность в политической обстановке…

– Постойте! Мы не отказываемся помочь, – возмущенно заметил Гуров, – но вообще-то, предупреждаю, мы не ваши служащие, Петлюгин!

– Мы все здесь скромные служащие нашей далекой родины, – закатывая глаза, сказал Петлюгин. – И думаем прежде всего о ней, о ее благополучии и процветании – разве не так? Вы поможете мне – я помогу вам. Кстати, самого главного я вам еще не сказал. Ведь у меня здесь есть определенные связи в правоохранительной системе. В крайнем случае, я могу прибегнуть к ним, чтобы избежать крупных неприятностей. К тому же экстрадиция криминальных элементов здесь только приветствуется, как и везде, разумеется. Так что давайте разработаем план наших дальнейших действий. Насколько я понимаю, для вас самым важным сейчас являются поиски любовницы хозяина отеля, верно? А мне сейчас важно найти Неверова раньше, чем его найдут посланцы олигарха. Неверов подался сюда – это я выяснил точно. Но вот где он собирается здесь осесть – это тайна, покрытая мраком.

– И как же вы собираетесь ее разгадывать? – спросил Гуров.

– Пока никак, – пожал плечами Петлюгин. – Схожу вместе с вами в этот вертеп, в «Солаз» так называемый. Я про это место наслышан. Там какого только дерьма не встретишь. Как раз подходящее для нас с вами место. Возможно, и тот, кто по следам Неверова идет, тоже туда заглянет.

– Много их, кстати? – деловито спросил Крячко.

– Это не пионерская экскурсия, – назидательно сказал Петлюгин. – Откуда много? Два-три человека. Три – это максимум. Лично я видел двоих. Одного как смутную тень, другого запомнил в лицо. Негусто, но кое-что. Между прочим, с этими церемониться не будем категорически. Уровень их подготовки этого не допускает. Заплечных дел мастера. Если будем миндальничать – наши потроха будут показывать в местной кунсткамере, в назидание потомкам… Значит, как только я отдаю соответствующий приказ, вы расправляетесь с объектом самым беспощадным образом.

– Извини, Петлюгин, – покачал головой Гуров. – Но если такой приказ отдаст мне мое собственное начальство, я еще десять раз подумаю. А про твои связи со здешними органами мы еще в аэропорту Барселоны догадались. Неверова-то, несмотря на твои связи, никто задерживать не захотел, не так ли? Поэтому мы твои приказы выполнять будем только по мере необходимости. Стоит это тебе запомнить. Целесообразность и необходимость – вот что может заставить нас пойти на крайние меры.

– Такая необходимость у тебя возникнет, – зловеще пообещал Петлюгин. – Ты даже оглянуться не успеешь, а она уже тут как тут. Помяни мое слово, Гуров. А про аэропорт ты зря вспомнил. Аэропорт – это другой уровень.

– Про уровень не мне судить, а насчет необходимости, это мы будем посмотреть, – упрямо ответил Гуров. – Ну а пока такой необходимости не появилось, нужно тоже что-то делать. Предлагаю пойти мирно позавтракать и заодно ознакомиться с утренней прессой. Знание испанского будет как нельзя кстати. Может быть, в новостях появится что-то нас интересующее?

– Это разумно! – проворчал Петлюгин. – Мне тоже жрать хочется. Тут поблизости я видел кафе под открытым небом. Идемте туда. Не хочется торчать под крышей в такую жару. Да и на улице оно как-то демократичней, – он критически осмотрел костюм Гурова, который выглядел так, будто его долго жевала корова. – Тебе, Гуров, надо бы подумать о том, чтобы как-нибудь переодеться. Так ты похож на матроса, списанного с корабля за пьянство.

– Не во что мне переодеться! – сердито сказал Гуров. – Наши шмотки спрятаны среди камней где-то на острове. Их еще найти надо. Мне, правда, ночью полицейские карту острова подарили – нужно будет прикинуть, где то место находится…

– Купить тебе нужно что-нибудь поприличнее, – поморщился Петлюгин. – Или суточные маленькие?

– Вот именно, маленькие! – сердито сказал Гуров. – На покупки не рассчитаны. Мы вообще должны были в неделю полностью уложиться, и без излишеств, разумеется. У нас и так перерасход из-за включения нового человека в команду…

– Это вы своего морячка имеете в виду? – снисходительно обронил Петлюгин. – Да, это ваша крупная промашка, ребята. Это смело можете писать себе в убыток. Ну, ничего, о завтраке зато можете не беспокоиться. Я угощаю!

Гуров и Крячко не без внутреннего беспокойства спустились вниз и оставили ключи у светловолосого портье, который с доброжелательным любопытством посматривал на этих странных русских, как бы желая сказать, что странности странностями, но ведь ничего другого от русских ждать не приходится в принципе. Гурову очень хотелось сказать ему, что все русские разные и странностей у них не больше, чем у тех же испанцев – взять хотя бы того же портье, который только что сменился, – но сказать он это мог только через Петлюгина, который вряд ли стал бы разводить турусы, не тот это был человек.

Поэтому они тихо вышли из отеля и обосновались за столиком уличного кафе, которое так приглянулось Петлюгину. Они и глазом не успели моргнуть, как он уже заказал на всех по какому-то особенному омлету, по порции лангуста с грибами и по чашке крепчайшего кофе со сливками. Изрядно проголодавшиеся оперативники набросились на еду, и только несколькими минутами позже Гуров сообразил, что кафе расположено как раз напротив того дома с балкончиками, где ночью распевал серенады влюбленный мотоциклист. Поняв это, Гуров испытал легкие угрызения совести. Увлекшись, он невольно причинил ущерб незнакомому человеку, причем до сих пор было не известно, вернулся мотоцикл к хозяину или нет. Будь Гуров дома и будь владелец мотоцикла соотечественником, договориться о мирном разрешении конфликта не составило бы труда, но здесь проблема могла разрастись до размеров катастрофы. Гуров сообразил это, когда увидел, как из-за угла с треском выезжают несколько молодых людей на сверкающих мотоциклах, экипированные примерно так же, как и ночной знакомый Гурова. Ему даже показалось, что он видит того самого парня, небритого, невыспавшегося и мрачного. Мотоциклисты в черной коже, в солнцезащитных очках с шиком промчались мимо завтракающих людей, свернули за отелем налево и исчезли. Двое сидевших за соседним столиком пожилых мужчин обменялись между собой какими-то неодобрительными замечаниями, а один даже раздраженно порвал бумажную салфетку и обрывки швырнул в свою тарелку.

– Что они сказали? – поинтересовался Гуров у Петлюгина.

Тот прошелся ленивым взглядом по сердитым физиономиям соседей и, пожимая плечами, ответил:

– Негодуют. Житья, говорят, от них нету… Надо понимать, от мотоциклистов. Должно быть, местная банда какая-то. Вроде бы они их «Островитянами» называли. А ты теперь будешь про все разговоры меня спрашивать, Гуров? Ты не забывай – я не штатный переводчик. У меня другие функции.

– Плевал я на твои функции! – нахмурился Гуров. – Заключил пакт, значит, соблюдай! Я, между прочим, не из праздного любопытства интересуюсь.

– Вот как! Тогда не у этих ли ребят ты ночью мотоциклет позаимствовал? – насмешливо прищурившись, спросил Петлюгин. – Прямо тебе скажу, если это так, то моли бога, чтобы тебя не узнали. Эти церемониться не будут.

– Я пока не встретил тут ни одного человека, который разводил бы церемонии, – вставил Крячко. – Народец тут нервный, невзирая на расовую принадлежность. Наверное, солнце влияние оказывает. Один Лева старается держаться, но и у него это плохо получается. Нет, определенно, климат влияет.

– Трепаться вы мастера, мужики, – делаясь серьезным, сказал Петлюгин. – Это я еще в Москве за вами заметил. Но если мы будем сами себе искать неприятности, то мы их найдем, это неизбежно.

– Мне не неприятности были нужны, – хмуро ответил Гуров. – Мне нужно было хозяйку отеля не упустить. Говорю, у нас на все про все неделя, а они тут разбегаются от нас, как тараканы.

– Ну и что в результате? – спокойно спросил Петлюгин, с удовольствием выпивая свой кофе. – Хозяйку ты упустил, самого тебя чуть не прикончили, и дай бог, чтобы «Островитяне» тебя не узнали… Потому что если они тебя узнают, ты сам станешь островитянином – посмертно… Шучу, конечно. Но вообще, как они поступят, сказать сложно. Я краем уха слышал, что «Островитяне» тесно связаны с группировкой, которая занимается транзитом наркотиков в Марсель. А те шутить не любят. Так что еще раз призываю вас быть взвешенными в своих поступках.

– Мы уже в курсе, что ты называешь взвешенными поступками, – сказал Гуров. – Вспомни, как ты советовал поступать с вероятным противником. Может, не будем друг друга пугать? Мы ведь хотели с новостями ознакомиться.

– Верно! – вспомнил Петлюгин и махнул рукой официанту.

Что он ему крикнул, Гуров не уловил, но через минуту официант принес местную газету, толстую, как каталог. Петлюгин небрежно пробежал глазами заголовки и вдруг присвистнул.

– Ничего себе! Вы эту дамочку узнаете?

Гуров взглянул на фотографию в газете. Конечно, он узнал эту черноволосую красавицу.

– Эвелина!

– Эвелина Шрайбер, – уточнил Петлюгин, заглядывая в газету. – Совладелица отеля «Эстрелла». Она тут жалуется полиции, что ее партнер и друг без вести пропал и скорби ее нет предела… Так что ищете вы, ребята, прошлогодний снег! Потому что, скорее всего, вашего Абрамова уже нет на белом свете, понятно?

## Глава 9

Уборщик на почте оказался русским эмигрантом. Именно он и помог Гурову оформить заказ на переговоры с Москвой. Петлюгина с ними уже не было. Вопреки своей декларации о совместных действиях он отправился проверять все гостиницы Рокамболя на предмет проживания в них гражданина России Стальнова Станислава Владимировича, известного также под именем Неверова. Ни Гурову, ни Крячко участвовать в этом предложено не было. Должно быть, у Петлюгина имелись какие-то свои соображения на этот счет. Возможно, он просто не хотел раскрывать какие-то профессиональные секреты. Все-таки его новые знакомые принадлежали к другому ведомству, да и взгляды их не во всем совпадали. Гурову, например, даже показалось, что Петлюгин уже сожалеет, что предложил объединить усилия. Наверное, он был разочарован. Одному ему было все-таки комфортнее.

Про себя Гуров этого сказать не мог, хотя как человек Петлюгин вызывал в нем самые противоречивые чувства. Но его несомненные таланты очень бы сейчас пригодились. Вероятно, генерал Орлов был прав, и русские крепко угнездились на этом острове, но до сих пор Гуров категорически не чувствовал себя здесь как дома. А контакты с земляками не помогали, а только добавляли проблем. И вообще, остров Рокамболь на самом деле не был курортом. Он жил своей замкнутой и своеобразной жизнью, к которой еще как-то нужно было приладиться. Даже самые простые потребности требовали от Гурова напряжения – донести свои желания и мысли до человека, говорящего на другом языке, было совсем не простым делом.

Но тут бог послал им наконец земляка, от которого был какой-то толк. С его помощью Гуров заказал переговоры с Москвой и уединился в кабинке. Соединили его не сразу.

Полковник Крячко остался на улице.

– Хоть здесь на солнышке погреюсь, – заявил он. – Раз уж пляж нам заказан.

Гуров пропустил эти слова мимо ушей, он целиком уже сосредоточился на предстоящем разговоре с Орловым. Мысленно он заготовил уже не менее десятка вариантов доклада – все они были сухие и сдержанные, как статистические сводки, но, когда генерал уже был на проводе, Гурова прорвало, и он сразу же эмоционально и нерасчетливо заявил:

– Все, с нас хватит! Мы немедленно уезжаем! Если и была в моей жизни более нелепая миссия, то настолько давно, что я ее благополучно забыл. Зато нынешняя даже по ночам мне снится, ни на минуту не отпускает. Мы честно старались, Петр, но здесь кавалерийским наскоком ничего не решишь. Здесь на месяцы работы. Соответственно финансируемые, разумеется…

Орлов с трудом выдержал этот поток слов и довольно сухо заметил в ответ:

– Видно, вас там действительно припекло. Я тебя не узнаю, Лева! Откуда этот панический тон? Вам всего-то требовалось узнать, почему сорвалась ваша встреча с Абрамовым. Неужели в тех широтах это такое сложное дело?

– Оно не сложное, оно дохлое, – мрачно сказал Гуров. – Абрамов пропал. И его подруга, о которой ты меня не предупредил, заявила в полицию. При этом она всячески избегает встречи со мной и Крячко. При этом она является совладелицей гостиницы и… В общем, выводы делай сам. С налета такие загадки не решаются. У нас тут и без того… Впрочем, это не телефонный разговор.

Генерал несколько секунд молчал, а потом заключил:

– Значит, так, я тебя понял! Жаль, что ничего не получилось, но ты прав – ваше пребывание там теряет смысл. Сегодня же выезжайте обратно. Придется отслеживать судьбу Абрамова по другим каналам. В конце концов кто-то же будет вести там следствие по этому поводу. М-да… А вы со Стасом – немедленно домой! Жду вас, крайний срок – послезавтра. До встречи!

Генерал отсоединился, и Гуров медленно повесил трубку на рычаг. На душе у него было муторно. Хотя он и не видел реальной возможности повлиять на ситуацию, но сожаление из-за невыполненной задачи он ощущал очень остро.

«Ну, что выросло, то выросло, – подумал он после минутного раздумья. – Бодливой корове, как говорится… Жаль лишь, что столько денег и времени потратили. Да еще и карусель такую завертели – всем бойскаутам на зависть. Но все равно, как ни лезли из кожи, а получили, чего и ожидалось – дулю с маслом. Теперь в гостиницу – расплатиться и домой. Петлюгина, наверное, больше не увидим. Решит мужик, что мы слова держать не умеем. Ну, сам виноват… А вообще странно. Неверов от нас шарахался как от чумы, а накликал себе кое-что похуже. Петлюгин мужик хваткий, да к тому же язык знает. Если опередит того олигарха, то, пожалуй, прихватит афериста… Ну, да это уже не наша забота…»

Гуров вышел из кабинки и двинулся к выходу. Сквозь стеклянную дверь он видел, как прохаживается по залитому солнцем тротуару Стас Крячко, с удовольствием дымя сигаретой. По узкой улочке без особой спешки проезжали редкие автомобили. И вдруг, как раз в тот момент, когда Гуров толкнул стеклянную дверь, прямо возле почты с разгону затормозил запыленный джип с открытым верхом. Гурова аж потом прошибло – он мгновенно узнал эти горчичного цвета комбинезоны и бородатую физиономию, которую опять украшали черные очки.

«Ну, попали! – немного растерянно подумал Гуров. – На ровном месте да мордой об асфальт! Вот уж кого не ожидал здесь увидеть! А они как будто по вызову явились – с чего бы это? Уборщик! Точно! Он капнул! Ну, работает диаспора!»

Гуров не стал дальше размышлять на эту тему, потому что время для размышлений было не самое подходящее. Представители диаспоры мгновенно высыпали из машины и разом накинулись на полковника Крячко, который, видимо, замечтался и не сразу сообразил, под какую раздачу он попал.

А парни в комбинезонах были настроены очень серьезно. Гуров увидел, как в их руках засверкали толстые стальные прутья. Они разом накинулись на Крячко и с ходу нанесли ему несколько ударов. Крячко сделал в этой ситуации то, что было наиболее разумным и простым, – он рухнул на землю и попытался откатиться в сторону, насколько это было возможно. Сигарета его, брызгая искрами, полетела в другую сторону. И в этот момент Гуров выскочил на улицу, намеренно сильно толкнув дверь, так что она впечаталась в затылок зазевавшемуся парню с прутом в руках, который стоял спиной к Гурову. От удара он выпучил глаза и без звука повалился лицом вниз на тротуар. Стальной прут выпал из его рук. Гуров успел подхватить оброненное им оружие и одновременно уклониться от крепкого встречного удара, который приготовил ему уже знакомый тип с курчавой бородкой. Его прут на огромной скорости просвистел над головой Гурова и врезался в стеклянную дверь.

Судя про всему, стекло в двери было все-таки не простое, но и оно не выдержало такой нагрузки. Оно расслоилось с ужасающим треском на несколько прозрачных лепестков, которые тут же осыпались на порог, на крыльцо и на асфальт, покрыв все грудой сверкающих осколков, похожих на груду драгоценных камней.

Зрелище было красивое, но восторга у почтовых служащих оно не вызвало. Гуров услышал, как за его спиной раздались испуганные и негодующие крики. Ему даже показалось, что он различил что-то похожее на слово «полиция». Это слово особенно подстегнуло его. Он саданул своим прутом в солнечное сплетение бородатого, который тоже был слегка ошарашен случившимся, а потом, поймав его в свои объятия и крепко ухватив за грудки, боднул лбом в переносицу. Черные очки с хрустом переломились. А может быть, это хрустела переносица – Гурову некогда было разбирать. Он отшвырнул обмякшее тело бородача и ринулся на помощь Крячко, на которого набросились двое. Они охаживали его своими палками, а Стас извивался на тротуаре, стараясь получить как можно меньше ударов по своим ребрам. Это было похоже на увлекательную спортивную игру. Вид, во всяком случае, у всех троих был увлеченный.

Гуров ударил ближайшего к нему противника кулаком в шею и прыгнул на спину второму. Крячко в тот же момент вскочил на ноги, намереваясь хорошенько поквитаться с обидчиками, но вдруг вскрикнул, скорчился и застыл на месте, схватившись за левый бок.

– Держись! – крикнул ему Гуров. – Я сейчас с этим разберусь!

Его соперник, безуспешно пытавшийся сбросить Гурова на землю, вдруг зашипел, как змея, и выхватил откуда-то нож с выкидным лезвием.

– Осторожно! – заорал Крячко и, забыв про собственные болячки, бросился на помощь.

Гуров попытался вывернуть руку, в которой был зажат нож, но парень изловчился, полоснул его лезвием по пальцам и, рванувшись из последних сил, отскочил в сторону – прямо на Крячко, который с огромным удовольствием пнул его ногой в ребра. Тот изогнулся от боли крючком, но нож не выпустил, и не известно, чем бы все кончилось, но в этот момент совсем рядом, за ближайшими домами, завыла полицейская сирена.

– Все! Уходим! – завопил главарь с курчавой бородкой, стирая рукавом блузы кровь с переносицы.

Нападавшие разом помчались к джипу, попрыгали на сиденья, сорвались с места и, подняв тучу пыли, исчезли за углом.

– Приятно услышать родную речь в далеком краю, верно, Лева?! – прохрипел Крячко, даже сейчас не сумевший обойтись без черного юмора.

Но Гуров даже не обратил на него внимания, потому что из здания почты выскочил какой-то служащий с черными разбойничьими бакенбардами. На нем был форменный китель с красивыми петличками, а в руках он держал самое настоящее ружье. Почтарь сделал зверское лицо, прокричал что-то, долженствующее, видимо, означать «Руки вверх!», и прицелился из ружья в Гурова.

Не помня себя от стресса, Гуров сильно толкнул Крячко к ближайшим кустам, за которыми просматривался низкий каменный заборчик, и сам бросился туда же. Ободравшись о колючие ветки, они пробились сквозь кустарник, перемахнули через заборчик и оказались в чьем-то ухоженном саду. В этот момент на площадь перед почтой, сверкая огнями, вылетела полицейская машина, а разочарованный почтарь вознаградил себя тем, что выпалил из ружья в небо. Грохот спугнул голубей, которые мирно сидели на крыше почты.

– Ну, бедлам! – с огромной досадой пробормотал Гуров. – Никогда себе не прощу…

Что именно он себе не простит, так и осталось тайной, потому что затем Гуров все силы приложил для того, чтобы уйти как можно дальше от опасного места. Крячко не отставал от него.

Они промчались по выложенной розовым камнем дорожке мимо красивого белого дома с колоннами, утопавшего в цветах и зелени пальм.

«Не хватало еще, чтобы здесь держали собак, – подумал на бегу Гуров. – Непременно злых и длинноногих. Лучше всего доберманов. Вот тогда мы с Крячко и поймем, что такое родина!»

Между тем сигналы сирены как бы разделились надвое и стали огибать поместье с обеих сторон. Гуров сообразил, что к полицейским подоспело подкрепление и они ищут теперь нарушителей спокойствия в ближайших кварталах. Практически их брали в кольцо.

«Ситуация – глупее не придумаешь! – мелькнуло в голове у Гурова. – Два полковника бегают, как наперсточники, от стражей порядка. Хорошо, хоть никто из своих такого позора не видит. Но и альтернативы никакой, если подумать, не было. Не подставлять же головы под стальные прутки! Спасибо, хоть мозги целы – если то, что у нас имеется, можно, конечно, назвать мозгами…»

Крячко, который обогнал Гурова, вдруг резко остановился и обернулся назад.

– Лева! – с тихим отчаянием сказал он. – Там, кажется, хозяева! А из тебя кровь хлещет, как из барана!.. Что делать?

Гуров заметил, что из раны на тыльной стороне кисти вовсю течет кровь. До сих пор в горячке он как-то не придал этому значения. Кровью были забрызганы пиджак и брюки.

– Ч-черт! Совсем изгваздался! – с отвращением сказал Гуров. – Мало того, что костюм угробил, так теперь еще и в крови перемазался!.. Ладно, пора остепениться, а то так можно черт знает до чего дойти.

Он достал из кармана носовой платок и туго перетянул порезанные пальцы.

– Так гораздо лучше, – похвалил Крячко. – Сейчас ты выглядишь почти прилично. Конечно, далеко до того джентльмена, который прибыл сюда авиарейсом Москва – Барселона, но тот образ теперь практически недостижим. Сейчас ты похож на моряка, списанного с корабля за буйство.

– Кончай трепаться! – мрачно пробурчал Гуров, поворачивая голову. – Сюда уже пришли.

Крячко тоже обернулся. На тропинке между двумя постриженными кустами стоял невысокий полноватый человек с удивительно свежим и здоровым цветом лица. Чуть наклонив голову, он с большим любопытством рассматривал неожиданных гостей, не испытывая при этом, кажется, и тени страха. Этот человек в противоположность Гурову и Крячко являл собой образец элегантности. На нем был белый пиджак без единой складки и прекрасно отутюженные жемчужно-серые брюки. Штиблеты сверкали на солнце. Галстук был повязан безукоризненно. Его можно было бы назвать идеалом испанского джентльмена, но вдруг этот человек на чистом русском языке воскликнул:

– Ушам своим не верю! Родная речь! Господа! Вы недавно из Москвы, верно?

– Совсем недавно, – кивнул Крячко.

– О! Чудно! А как там Воробьевы горы? Я ведь жил на Воробьевых горах, господа… Это были золотые годы, хотя… Наверное, там сейчас вовсю хрустит снег!.. – он мечтательно зажмурился.

– Воробьевы горы на месте, – деловито заметил Крячко. – Куда они денутся? Вот только насчет снега вы погорячились. Как-никак там сейчас тоже конец августа…

– Ах, дьявол! – джентльмен с негодованием треснул себя ладонью по лбу. – Ну, разумеется! Здесь постепенно теряешь рассудок. Нет, господа, русские должны жить в России! Я глубоко в этом убежден. Хотя живу тут и никуда уезжать не собираюсь. Парадокс, скажете? Ничего подобного. Удачный бизнес. Причина только в этом. Мы ведь все в конце концов продаемся. Каждый за свою цену, разумеется…

– Извините, что перебиваю, – мрачно произнес Гуров, – но как вы догадались, что мы недавно из Москвы?

– Здешние русские говорят иначе, – заявил джентльмен. – Чуть-чуть, но иначе. Вам, может быть, незаметно, но у меня очень чуткое ухо. Я, знаете ли, психоаналитик. Врачую души. Правда, на души соотечественников я давно махнул рукой. Русские предпочитают платить деньги за водку – в психоанализ они не верят. Но у меня, слава богу, есть здесь свой контингент из местных. Своя практика, как говорили в старину. В определенных кругах я весьма популярен. Кстати, мы ведь еще не знакомы – Дичков Павел Петрович, доктор наук, между прочим. Но это не главное, разумеется. Главное – вот этот дом. Прекрасный, правда?..

– Извините, – сказал Гуров. – Дом и правда вызывает восхищение, и, наверное, стоило бы присмотреться к нему внимательнее, но, к сожалению, нам с другом нужно спешить. Если честно, у нас неприятности. С тех пор, как мы сюда угодили, у нас все время неприятности.

– А! Я все понял! – воскликнул Дичков. – Эти сирены… И вы ранены… Как же я сразу не сообразил? Извините, господа, я в чужие дела не вмешиваюсь. У каждого свой бизнес, как говорится…

– Да нет, ничего вы не поняли, – махнул рукой Крячко. – Думаете, мы курьеры мафии? А мы совсем наоборот – мы из МУРа. Здорово, да? Не ожидали встретить на такой широте сотрудников МУРа? Да вот документы – прошу убедиться, что я не вру!

Дичков, кажется, был потрясен. Он благоговейно вчитался в строчки протянутых ему «корочек».

– Крячко… полковник… гербовая печать… подпись… Это невероятно! Но почему, господа, за вами охотится полиция?!

– Если бы одна полиция! – сказал Гуров. – У нас такое впечатление, что за нами весь мир охотится. Боюсь, если мы задержимся хотя бы еще на минуту, то нас все-таки поймают…

– О, не волнуйтесь! – пренебрежительно махнув рукой, заявил Дичков. – Мы ли, русские, не обманем какую-то закордонную полицию!.. Мы и свою-то… Впрочем, сейчас это не слишком уместное замечание. Лучше послушайте, что я вам скажу: начальник местной полиции – тоже мой клиент. Знаете, психологические травмы детства, католическое воспитание… Но он сейчас в отъезде. Однако, когда он вернется, мы сумеем решить все проблемы. А до тех пор мой дом в вашем полном распоряжении. Можете жить здесь сколько угодно. Вы предпочитаете, чтобы комната была на солнечной стороне?

– Спасибо за предложение, – сказал Гуров. – Но как раз гостить-то нам и некогда. У нас дела. Вот если бы вы были так любезны… У вас ведь есть машина?

– У меня три машины, – с тихой гордостью сказал Дичков. – У меня «Ягуар», на котором я, по правде сказать, почти не езжу, у меня «Форд», и у меня «БМВ». Вы что предпочитаете?

– Нам все равно, – ответил Гуров. – Нам лишь бы незаметно добраться до отеля «Эстрелла».

– «Эстрелла»? – брезгливо спросил Дичков, поджимая губы. – Неужели вы остановились в «Эстрелле», господа? Это невозможно! Это же осиное гнездо! Вы основательно подорвете свою репутацию, если будете светиться в таких местах, как «Эстрелла»!

– Насчет репутации нам уже можно не беспокоиться, – усмехнулся Крячко. – Нам бы вот умыться хотя бы, а потом как-нибудь добраться до заведения под названием «Солаз»…

Дичков остановился и с видом глубокой задумчивости уставился на оперативников.

– Какой же я осел! – сказал он наконец. – Конечно же! Я знаю, что мы сейчас сделаем! Прошу в дом, господа! Вам сейчас же окажут медицинскую помощь и вообще дадут все необходимое. В гардеробе у прислуги можно подобрать что-нибудь из одежды. И, наконец, мы выпьем по стаканчику! Здесь не принято выпивать до сумерек, но мы же не вампиры, верно? Сегодня мы с вами заслужили небольшое поощрение… Прошу за мной, господа!

Гуров и Крячко пошли следом за хозяином, который повел их к дому мимо цветущих клумб и кустов. Над головами у них порхали какие-то диковинные бабочки.

«Умеют все-таки устраиваться наши люди! – подумал Гуров. – Чье-то трудное детство – и у нашего доктора дом с бабочками и прислугой. У кого-то подростковые комплексы, а у нашего доктора – «БМВ», и он не боится выпить в середине рабочего дня. Хотя, может быть, сегодня выходной – у меня уже все в голове перепуталось…»

Через десять минут они с Крячко уже сидели в кабинете хозяина и неспешно потягивали виски. Через открытое окно в комнату доносились звуки полицейской сирены, но теперь они волновали их гораздо меньше. Дичков уже отдал распоряжение подыскать подходящую одежду для гостей, а сам занялся хирургией – весьма неожиданно и довольно умело. Он лично обработал руку Гурова и наложил повязку.

– Не стану задавать лишних вопросов, – деликатно заметил он, закончив работу. – Только позволю себе высказать небольшое предположение. Судя по характеру раны и некоторым иным признакам, вы здесь не просто так, а выполняете некое задание. Это, конечно, не моего ума дело, но все-таки прошу вас быть осторожнее. «Эстрелла», кабак «Солаз», ножевые ранения – это все звенья одной цепи. А дальше может быть еще хуже.

– Значит, «Солаз» вам тоже не по душе? – хмыкнул Гуров. – А вы, случайно, не знаете про такую байкерскую шайку под названием «Островитяне»?

Дичков покачал головой.

– Этой шайкой даже мой знакомый начальник полиции устал заниматься! – сказал Дичков. – Между прочим, их штаб-квартира как раз около отеля «Эстрелла» и находится. Не сомневаюсь, что отель тоже входит в круг их интересов.

– А что у них за интересы?

– Да откуда же мне знать?! – удивился Дичков. – Но смею предположить, что все противозаконное, что делается на этом острове, их интересует. Наркотики, оружие, торговля предметами искусства – они наверняка ко всему приложили руку. Я хочу сказать, что в этой деятельности всегда присутствует элемент организованности. Это заметно даже вполне мирным обывателям вроде меня. Да и мой знакомый начальник полиции говорит то же самое.

– Торговля предметами искусства? – насторожился Гуров. – Что вы имеете в виду?

Дичков мягким шагом подошел к столу, открыл коробку с сигарами.

– Разрешите предложить вам сигару? – спросил он тоном радушного хозяина.

– Мне предложите! – рванулся вперед Крячко. – Лева не курит. А я с удовольствием.

– Так все-таки что там насчет предметов искусства? – не отставал Гуров.

Дичков щелкнул зажигалкой и поднес огонь полковнику Крячко. Тот, блаженно жмурясь, раскурил сигару. Дичков сказал:

– Если вы насчет этого приехали, то, знаете, это дело труба. Искусством здесь интересуется только один человек – господин Жанно. Говорят, он собирает все, что только возможно, – картины, старинные книги, скульптуры, золотые украшения… Все, на чем лежит печать времени. Платит за это бешеные деньги, не торгуется. Он может это себе позволить, потому что на самом деле, – Дичков вдруг перешел на шепот, – господин Жанно в прошлом – диктатор одной маленькой латиноамериканской страны. В настоящее время он не у дел – после очередной революции бежал сюда, захватив с собой всю государственную казну. Вот такие дела, господа!.. Добраться до него практически невозможно, потому что проживает он в двух милях отсюда на острове-крепости, который принадлежит ему и на котором никого нет, кроме преданных ему клевретов. Сообщение с этим островом исключительно автономное – частная собственность!

Гуров переглянулся с Крячко, и глаза его блеснули. Но он тут же спохватился, вздохнул и сказал:

– Действительно, это очень интересно, что вы нам рассказали, но теперь нам нет до этого никакого дела. Мы немедленно должны уехать с острова. Нам осталось сделать только три дела – расплатиться в гостинице и попрощаться с двумя знакомыми.

– Уехать? – с сомнением спросил Дичков. – Но вы уверены, что вас не будут разыскивать? Боюсь, переполох не уляжется еще дня два-три. Наверняка будет усилено наблюдение в порту. Если у полиции имеются ваши приметы, у вас могут быть большие неприятности.

– Тогда мы остаемся, – с видимым облегчением сказал Гуров. – Заодно и про господина Жанно побольше узнаем.

## Глава 10

Дичков не решился оставлять свой «БМВ» у дверей ресторана «Солаз» – это место в его глазах имело безусловно отрицательный ореол, и светиться там он не имел никакого желания. Однако бросать Гурова и Крячко он не собирался, полагая, что без него им из неприятностей на Рокамболе не выпутаться. Наверное, здесь была и ностальгия, и отчасти желание пустить землякам пыль в глаза, но также и вполне искреннее стремление к победе добра над злом. Вид настоящих милицейских «корочек» произвел на Павла Петровича неизгладимое впечатление. Видимо, в душе он все равно оставался абсолютно российским человеком, который при всем скептицизме в отношении милиции не представляет себе мироздания без наличия этой самой милиции.

Однако он настоял на том, чтобы в «Солазе» они сразу же заказали отдельный кабинет. Мозолить глаза посетителям он не желал категорически. Своих неожиданных гостей он любезно переодел в более чем приличные костюмы, которые нашлись в его доме, и теперь им было не стыдно показаться в любом обществе.

– Самый бедлам здесь начнется, конечно, к полуночи, – заявил он. – Однако же не думаю, чтобы публика и сейчас отличалась здесь хоть каким-то приличием. Вы-то вряд ли что-то увидите, а вот вас заметят моментально. Подумайте, нужно ли это вам сейчас, когда за вами, как вы выражаетесь, охотятся?

Гуров был вынужден согласиться, но предупредил, что все-таки навестит общий бар в ресторане.

– Кое-какие лица нам здесь уже примелькались, – объяснил он. – Возможно, мы сумеем и сегодня найти для себя что-то интересное.

Когда они подходили к ресторану, навстречу им из-за выложенной мшистым камнем декоративной стены, из-за покрытой красной пылью пальмы вышел человек в белых брюках и красной рубашке навыпуск. Портнов выглядел осунувшимся, под глазами у него лежали черные круги. Не ожидавший появления нового лица, Дичков вздрогнул. Он решил, что видит перед собой одного из «охотников».

Не особенно улучшилось его настроение и после того, как Гуров все объяснил и познакомил его с Портновым. Может быть, потому, что пришлось приглашать в ресторан и Портнова. Моряк тоже посматривал на чистенького холеного доктора с подозрением. Судя по всему, он был убежден, что на острове доверять нельзя никому. Потому и с Гуровым он объяснялся недомолвками. Впрочем, так могло быть и потому, что разговаривал он с плотно набитым ртом – голоден был Портнов как волк.

– Не знаю, – сказал он Крячко, когда они расселись за столом в кабинете. – Трубка. Звонки и звонки. Я так понял, что они вычислить хотят. А я знаю – могут или нет? Выбросил на хрен. В море. Мне не нужно, чтобы секир-башка.

Гуров понял, что на мобильник, который Крячко оставил на попечение моряка, стали поступать звонки. Портнов, предположивший, что владелец пытается каким-то образом определить местонахождение трубки, испугался и выбросил телефон от греха подальше. Это было обидно – телефонные номера в карте памяти могли им кое-что дать.

– Ну хоть книжку-то ты не выбросил? – добродушно поинтересовался Крячко. – Книжку-то они прозванивать не могли.

– Вообще, хотел, – мрачно пробормотал Портнов. – Мне еще пожить охота.

– И пожрать, – усмехаясь, добавил Крячко. – Но, вообще, это с твоей стороны некрасиво. Я, выходит, зря старался? Зря грех на свою бессмертную душу брал?

Портнов стрельнул глазами в сторону скованного, чувствующего себя не слишком уютно Дичкова и сказал:

– Короче, я, как вы просили, там почитал кое-что – в смысле адресов… Там, короче, пара имен упоминается… Если это те, про кого я думаю, то лучше бы эту книжку тоже подальше в море… И вам бы я не советовал в этом отеле сильно рассиживаться. Всякое может случиться, понимаете?

– Ты чего это Лазаря запел? – удивился Гуров. – Тебя сразу предупредили, что дело сложное. И наверняка кое-кто хочет, чтобы мы хорошенько испугались. Вопрос, хотим ли этого мы? В смысле пугаться?

– А у меня было впечатление, что вы со всеми делами покончили, – с беспокойством сказал Дичков. – Уезжать собирались.

– Вы сами нас отговорили, – развел руками Гуров. – И, наверное, правильно отговорили. Не хватало, чтобы нас еще раз здесь арестовали. И чтобы не терять времени в ожидании вашего друга, начальника полиции… кстати, когда он должен вернуться?

– Я жду его со дня на день. Мы должны продолжить курс нашей психотерапии, – мучительно морща лоб, сказал Дичков. Чувствовалось, что он уже далеко не так уверен в своем влиянии на начальника полиции. – И мне кажется, что ждать его лучше, не делая резких движений. Каждый неверный шаг осложнит дальнейшие отношения.

– Мы постараемся не делать неверных шагов, – сказал Гуров. – Мы ведь их и так наделали немало.

– И шаг-другой уже ничего не решает, – засмеялся Крячко. – Раз уж мы остаемся, то предлагаю не зацикливаться на возможных проблемах. Мы все-таки не на приеме у психоаналитика. Давайте попробуем что-нибудь придумать, чтобы разобраться с исчезновением Абрамова. Кое-чем мы располагаем. Было бы глупо не использовать это в своих интересах. Скажи-ка, Портнов, чьи все-таки имена так тебя смутили в записной книжке портье?

Моряк как раз покончил с обедом. Он вытер губы салфеткой и залпом вытянул бокал белого вина. Глаза его осоловели. Он был похож на насытившегося питона.

– В книжке есть телефончик, рядом с которым стоит запись – Беккер. Если это тот Беккер, о котором я думаю, то лучше бы я этой фамилии вообще никогда не знал.

– Что так? – с любопытством спросил Крячко.

Неожиданно пришел в волнение и заерзал на своем месте Дичков.

– Господа! – придушенным шепотом провозгласил он. – Господа! Я сейчас тоже подумал об этом человеке и подтверждаю: лучше бы этого имени никогда не знать и не слышать…

– Это уже просто страшилки какие-то! – с неудовольствием заметил Гуров. – Объясните толком, чем так провинился этот Беккер, что вы даже имя его боитесь произносить вслух?

Ни Портнов, ни Дичков не решался заговорить первым. Они переглянулись и смущенно отвели глаза. Потом Дичков все-таки сказал:

– Я вам про господина Жанно говорил… А господин Беккер при нем что-то вроде начальника контрразведки и тайной полиции, вместе взятых. Говорят, он и у себя на родине этими делами занимался. Страшный тип, говорят. Шлейф темных дел за ним тянется.

– Говорят, в Москве кур доят! – сердито ответил Гуров. – Конкретно на чем ваш страх основан? Вы хотя бы видели сами этого господина?

– Я видел один раз, – неохотно сказал Портнов. – Здоровый мужик. В годах. Волосы абсолютно седые. И костюмчик белый, с иголочки. И взгляд у него такой, что ноги отнимаются. Я к нему никакого отношения не имел, но как он на меня посмотрел, так я подумал, что прямо сейчас жизни и лишусь. Нет, увольте, но второй раз я с ним встречаться не желаю.

Гуров пожал плечами.

– Ну, допустим, этот человек наводит на тебя такой ужас, но ведь не одна его фамилия в книжке?

– Есть там еще такое прозвище – Чак. А Чак – это настоящий бандит. Он поставками оружия занимается. Я однажды с ним на одном судне шел. Ночь, шторм, в трюме вода, команда – некомплект, у капитана белая горячка – в общем, ад кромешный. Если бы не Чак, никуда бы мы не дошли.

– Ну так чем же ты недоволен? – удивился Крячко.

– А чему радоваться? Мы вернуться в порт хотели, а Чак со своими отморозками стволы на нас наставили: в рейс – и все! Так и шли под дулами от берега до берега. Правда, заплатили нам в тот раз совсем неплохо. Врать не буду, заплатили по полной программе.

– История печальная и поучительная, – покачал головой Крячко. – Хотя документально и не подтвержденная. Однако к сведению мы ее безусловно принимаем, верно, Лева?

– Более того, такая информация нас обнадеживает, – согласился Гуров. – У нас появляется какая-то ниточка. Абрамов держит отель, а его служащие заносят в личную телефонную книжку номера бандитов. Потом кто-то звонит из отеля и на немецком языке договаривается с покупателем о продаже краденого товара…

– С Беккером, что ли? – шмыгнув носом, спросил Портнов.

– Почему с Беккером? – не понял Гуров. – С кем, мы не знаем. Сейчас важно выяснить, кто поселился в отеле у Абрамова на этой неделе и с кем этот человек мог общаться на немецком языке относительно краденых книг…

– Книг? – удивился Дичков.

– Да, мы вам не объяснили, речь идет о книгах, о двух инкунабулах шестнадцатого века, – сказал Гуров.

Дичков развел руками.

– Раз так, господа, то это может быть только господин Жанно! – торжественно объявил он.

– И Беккер, – прибавил Портнов. – Я почему про него и вспомнил, что он немец.

– Немец?! – подпрыгнул на стуле Гуров. – Беккер немец?

– Ну да, – кивнул Портнов. – Тут почему-то немцев вообще мало. Я лично немецкой речи и не слышал здесь никогда. А Беккер немец – это точно. У него и прозвище имеется – Гестапо. Так что…

Гуров поднял руку, останавливая его, и надолго задумался. Полковник Крячко воспользовался паузой, чтобы налить себе еще один бокал вина, и закурил сигару – в доме у Дичкова он набрал себе целый запас.

– Тогда я вижу ситуацию таким образом, – сказал наконец Гуров. – Нам нужно сегодня же осуществить две попытки. Первая – мы возвращаемся в отель и выясняем у портье, кто из постояльцев поселился на этой неделе. В первую очередь нас интересуют выходцы из России. Будем надеяться, что второй портье не связан с криминалом и даст нам информацию. Далее мы присматриваемся к постояльцам и проверяем их на предмет наличия краденых книг. Будем надеяться, что сделка еще не состоялась, потому что иначе наши усилия бессмысленны.

– А вторая попытка? – спросил Крячко.

– Вторую мы предпримем, если ничего не выйдет с первой, – сказал Гуров. – Думаю, наш портье не против вернуть назад свою записную книжку. А мы попробуем получить взамен информацию об Абрамове.

– Ха! Так он нам и сказал! – воскликнул Крячко.

– Вероятно, он ничего не скажет, – согласился Гуров. – Но он будет очень волноваться. Особенно когда мы пообещаем передать книжку в полицию. А если он будет волноваться, то непременно совершит какой-нибудь необдуманный поступок. Другими словами, он раскроется.

– А подругу Абрамова ты не хочешь уже тревожить? – поинтересовался Крячко.

– Подруга Абрамова ведет какую-то подлую и сложную игру, – сказал Гуров. – И в этой игре она, по-моему, является первой скрипкой. За нее браться рано. Лучше начать с портье. В любом случае он лицо подчиненное, а подчиненные с удовольствием продают любимых хозяев, потому что на самом деле любимых хозяев не бывает.

– В общем, наверное, это правильно, – осторожно вмешался Дичков. – Хозяева должны всегда понимать, что любят не их, а деньги, которые они платят. Но вы все-таки не забывайте, господа, что мы сейчас не дома. Мне кажется, та комбинация, которую вы затеваете, чревата самыми непредсказуемыми осложнениями. Вы только подумайте – полиция, «Островитяне», Беккер, Жанно… Это такой коктейль, что…

– Павел Петрович! – мягко сказал Гуров. – Сожалею, что мы невольно втянули вас в этот круговорот. Ни в коем случае не собираемся эксплуатировать ваше терпение и дальше. Спасибо за то, что вы для нас сделали. Все, что будет происходить с нами дальше, не должно вас тревожить. Постарайтесь вообще забыть о нас. Так будет лучше для всех, я думаю.

– А я так не думаю, – неожиданно сказал Крячко. – Павел Петрович тоже соскучился по родине. Если он немного тряхнет стариной, это только пойдет ему на пользу. Мне кажется, мы бы могли воспользоваться его любезным приглашением и поселиться у него на пару дней. Это было бы нелишним в нашем положении. Тем более у него такие замечательные сигары…

– Стас, ты сейчас сказал редкую глупость! – раздраженно произнес Гуров. – Мы с тобой еще можем позволить себе какую-то вольность, но втягивать посторонних в такие авантюры…

– Мы же Портнова втянули, – хладнокровно заметил Крячко. – Да и вообще пол-острова уже за нами гоняется. Чего же теперь стесняться? Просто надо четко разграничить – кто с нами, а кто против нас. Павел Петрович, я считаю, целиком наш.

– Нет вопросов, господа! – волнуясь, сказал Дичков. – Мой дом к вашим услугам. Словечко перед начальником полиции я тоже замолвлю, если что. Вот только… Трогать таких людей, как Беккер и господин Жанно, и даже тех, кто каким-то образом с ними связан, я вам не советую. Это ни к чему хорошему не приведет. Здесь я вам не помощник – сразу признаюсь. На это у меня просто не хватит духу. Мы все здесь слышали истории об исчезнувших людях – имеются в виду люди, которые перешли дорогу названным джентльменам. Может быть, это и вымышленные истории, но…

– Ну, мы теперь тоже слышали историю о пропавшем человеке, – нахмурился Гуров. – И если это выдумка, то выдумка очень скверная. Вот интересно, что же думает полиция о заявлении Эвелины Шрайбер?

– Увы! Этого я знать не могу! – развел руками Дичков. – Откровенно говоря, начальник полиции редко посвящал меня в свои секреты. Как и все прочие, я кормился в основном слухами.

– Ясно, – сказал Гуров. – Тогда предлагаю вот что – сейчас уходим, и вы все ждете меня в машине. А я, как и намеревался, загляну в бар. Сюда должен подойти еще один знакомый, и мне обязательно нужно его увидеть. Ну и вообще… Хочется посмотреть, что за народ здесь собирается.

Надо сказать, ничего нового в баре Гуров не обнаружил, хотя при этом сюрприз там его ожидал немалый. В практически пустом помещении Гуров обнаружил двух мужчин, задумчиво тянущих у стойки кофе из маленьких чашечек. Друг на друга они не смотрели и тем более не разговаривали между собой, но было ясно, что пришли они сюда вместе и только вместе отсюда уйдут. Притом что на лицах обоих было написано еле сдерживаемое отвращение. Относилось ли это отвращение к спутнику или к напитку, который они цедили, сказать было трудно, но, скорее всего, причиной было и то и другое.

Впрочем, на мрачноватом лице Петлюгина читалось еще и сдержанное торжество, поскольку спутником его был на этот раз не кто иной, как трепетно разыскиваемый господин Неверов, он же господин Стальнов, брачный аферист и обидчик олигархов.

– Кажется, вы своего добились? Поздравляю! – сказал Гуров, подходя к стойке.

Петлюгин повернулся к нему и довольно ухмыльнулся.

– Я взял его уже по второму адресу, – сказал он. – Выбрал лучший отель, гад! Номер с видом на море… На всю катушку собирался развернуться. Ну, я ему популярно объяснил, что бывает, когда сильно торопишься…

Неверов покосился на него. Уголок пухловатых губ скривился в усмешке. Петлюгин с раздражением ткнул в него пальцем и пожаловался Гурову:

– Видал, за идиота меня считает! Это потому, что он мне на лапу предлагал, а я не взял. Мол, на тебе в зубы и заткни пасть! Ни ты меня не видел, ни я тебя. Того понять не может, что деньги ему уже не помогут. Тем, кого по его следу послали, заплатили столько, сколько нужно, чтобы из него всю кровь выпустить. А он все надеется как-то ускользнуть…

– Да понял я, понял! – с досадой сказал Неверов, отталкивая от себя пустую чашку. – Только все это ерунда. И, конечно, я надеюсь уйти! И ушел бы, если бы не вы. Прилип как банный лист…

– Но-но! – предупредил грозным голосом Петлюгин. – Повежливее! А то я тебя живо в наручники!.. Я его хотел сразу в браслеты, – объяснил он Гурову. – На коленях умолял! Это он теперь хорохорится… Перед тобой комедию ломает.

– Он уже один раз устроил комедию, – пробурчал Гуров. – Что же вы, Неверов, в аэропорту-то натворили? Зачем нас с коллегой террористами представили? Мы ведь и знать не знали, что вы на борту…

Неверов скользнул по нему глазами.

– Извиняюсь, – скучным голосом сказал он. – Моя фамилия Стальнов. А про террористов я ничего не знаю. Это какая-то ошибка.

– Да какая, к черту, ошибка! – махнул рукой Гуров. – Отпечатки пальцев-то вы не поменяли, Неверов. Так что это если и ошибка, то целиком ваша.

– Ну и пусть, – подумав, сказал Неверов. – Пусть так. Все равно насчет аэропорта это недоказуемо.

– Мы докажем, – заявил Петлюгин. – Не сомневайся. Зря я, что ли, мотался за тобой по всему свету? Сейчас домой вернемся и все докажем!

Гуров с сомнением посмотрел на Неверова, а потом сделал знак Петлюгину отойти. Петлюгин завертел головой, окликнул бармена и попросил его сделать еще одну чашку кофе для сеньора – имелся в виду Неверов, Гуров понял это даже без перевода.

Они отошли.

– Пускай хлебает, – мстительно сказал Петлюгин, оглядываясь на скривившегося Неверова. – Мне нужно, чтобы он бодрый был. Нам ехать скоро, а он носом клюет. Всю ночь с проститутками куролесил. Неугомонный, черт!

– Значит, отваливаешь? – спросил Гуров. – Бросаешь земляков?

– Земляков тут пол-острова, – сурово сказал Петлюгин. – Ты каких имеешь в виду?

– Ты прекрасно все понял, – разозлился Гуров. – Мы свои дела еще не сделали.

– Извини, – хмыкнул Петлюгин. – У нас строго. Я операцию закончил. Больше задерживаться здесь не могу. И ты не обижайся. Пока мы от тех дуроплясов оторвались, надо пользоваться моментом. Я второй раз на процедуры ложиться не согласен. В здешних больницах, может, и чисто, да чересчур уж торжественно. Почти как на кладбище.

– А ты уверен, что оторвались? – спросил Гуров. – Может, они рядом где-то?

– Нет, на остров они не прибыли, я проверял, – серьезно сказал Петлюгин. – Так что мы с ним прямо сейчас в порт. Там один частный перевозчик есть. Земляк, между прочим. У него катер с андреевским флагом и слоган у причала забавный – поддержи отечественного производителя! У него рейсы ненормированные – главное, плати. Вот с ним и переберемся на большую землю. Ну а там с ближайшим самолетом на родину. Мне главное его живым до дома довести, а там как знают.

– Знаю я твоего Андреевского, – скривился Гуров. – Это его друзья за нами гоняются. Мы, по правде говоря, с ним невежливо обошлись в первый день, и вот он никак не успокоится. Похоже, он тоже не самый здесь законопослушный товарищ.

– Сочувствую, – сказал Петлюгин. – Но тут у нас, как говорится, пироги врозь. Я-то с ним сразу поладил.

– Поздравляю, – процедил сквозь зубы Гуров. – Ну, счастливого вам пути, земляки! Спасибо, хоть выбрали время сюда зайти.

– А как же? – с невинным видом отозвался Петлюгин. – Мы же договорились, вот я и зашел. А вы, значит, продолжаете поиски? Осторожнее там, в «Эстрелле»! Не нравится мне это место! А вообще, удачи вам!

Он покровительственно хлопнул Гурова по плечу и вразвалочку пошел к стойке бара, окликнув издали:

– Ну ты, аферист! Допивай кофе – мы сейчас двигаем в порт. Некуда дальше тянуть.

Гуров, не оглядываясь, вышел из ресторана, плюнул в сердцах на выложенную булыжником мостовую и пошел искать машину Дичкова.

– Ну, кого видел? – встретил его вопросом полковник Крячко. – Я уж начал волноваться, не напоролся ли ты опять на друзей Андреевского?

– Я напоролся на Петлюгина, – хмуро сообщил Гуров. – Он отыскал Неверова, и наши дела его больше не интересуют. Он уже сегодня отбывает на родину. Кстати, намерен воспользоваться услугами Андреевского. Я чуть-чуть удержался, чтобы не передать через него привет.

– Еще передадим, – успокоил его Крячко. – Лично. Это я тебе обещаю.

– Господа! – тоскливым голосом произнес Дичков. – Давайте уедем отсюда! Здесь неспокойный район. Ко мне поедем?

– Нет, в «Эстреллу», – подумав, ответил Гуров. – Подбросьте нас до отеля. И больше мы вас постараемся не тревожить. Только, знаете… На всякий случай дайте нам номер своего телефончика!

## Глава 11

На первый взгляд в отеле «Эстрелла» ничего не изменилось. Светловолосый портье встретил постояльцев приветливой улыбкой. Вручая Гурову ключи, он произнес что-то по-испански. На вопросительный взгляд Гурова Портнов буркнул, объясняя:

– Говорит – надеется, что мы хорошо провели время.

– Время провели хоть куда! – сказал Гуров и, состроив на лице любезную улыбку, добавил: – Можешь так ему и перевести. Заодно попроси заглянуть к нам в номер. Скажи, дело очень важное.

Портнов, хмуря брови, передал портье пожелание Гурова. Тот выслушал очень внимательно и еще более внимательно уставился на купюру, которую Гуров как бы невзначай положил перед ним на барьер. Момент был очень важный. От реакции портье зависел исход всех дальнейших переговоров. Когда купюра перекочевала в карман служащего, все облегченно вздохнули. Портье улыбнулся, энергично закивал головой и что-то сказал.

– Говорит, как только выберет свободную минуту, так сразу и зайдет, – перевел Портнов.

Светловолосый вдруг изобразил на лице некоторую загадочность и доверительно наклонился к Гурову, чувствуя в нем главного. Он произнес еще несколько испанских слов, которые Гуров выслушал с вежливой улыбкой, но в переводе Портнова эти слова заставили его напрячься.

– Он еще говорит, что нам следует быть очень осторожными, потому что сюда заглядывали разные люди и называли разные приметы, – не слишком внятно перевел Портнов. – У них, говорит, нет привычки посвящать посторонних в подробности их дел, но эти люди могут прийти опять. Примерно так.

– Ясно, – кивнул Гуров. – Скажи ему спасибо. Хотя я далек от мысли, что он так уж заботился о нашей конфиденциальности. Но все равно, хорошо, что хотя бы предупредил.

Они поднялись на свой четвертый этаж, осторожно проникли в номер. К счастью, никаких сюрпризов их здесь не ожидало.

– А что мы, собственно, будем делать, если эти люди действительно придут опять? – спросил Крячко. – С четвертого этажа не выпрыгнешь. А если это будет полиция, то и не отмахаешься. Зря ты не согласился пожить у доктора. Свой человек, ни в чем не нуждается, сигары у него замечательные, к тому же, глядишь, наши детские страхи вылечил бы…

– Не знаю, как тебя, а меня сейчас не детские страхи беспокоят, – сказал Гуров. – У меня страхи довольно-таки взрослые, может быть, даже пятьдесят четвертого размера. А к доктору я не пошел по очень простой причине – всегда нужно оставлять запасной вариант. Там мы еще не засветились, значит, отправимся туда, когда совсем будет туго.

Портнов присел на кровать и, опустив плечи, проговорил, глядя в пол:

– Мужики, вы меня извините, но, по-моему, положение ваше и так уже пиковое. А с вами и я на дно иду. Вы бы меня, мужики, отпустили, а? Есть у меня опасение, что живыми вы отсюда не выберетесь. Но вы хоть знаете, за что страдаете, а я-то за что?

– А ты за компанию! – сказал Крячко и засмеялся. – Я же тебе, чудило, обещал, что на родину поможем вернуться! Тебе мало?

– Мало, – упрямо сказал Портнов. – С пустыми карманами на родине делать нечего. Вот срублю бабок, разбогатею – тогда посмотрим.

– Что-то непохоже было, что ты богатеть собирался, когда мы тебя первый раз встретили, – заметил Гуров. – Пожрать – вот предел твоих мечтаний был. Но мы не настаиваем. Можешь отчаливать. Вот только переведешь нам, что сейчас портье расскажет…

– Да не расскажет он ничего!.. – махнул рукой моряк.

Он был не прав. Портье, который появился в номере примерно через полчаса, был на удивление общителен и словоохотлив. Он, правда, ничего не знал о судьбе хозяина, заявив, что его просто поставили в известность о том, что Абрамов на время уехал. Хотя, признался он по секрету, неожиданный отъезд хозяина его самого немало удивил. Хозяин, по его словам, часто уезжал дня на три-четыре, но никогда этого не скрывал. А здесь получилось, будто он уехал тайком. Впрочем, из соображений субординации рассуждать на эту тему портье не собирался. Зато, когда Гуров поинтересовался, не появлялся ли на этой неделе среди постояльцев какой-нибудь русский, он согласился посмотреть в книге, скромно потупив при этом глаза. Поскольку за книгой нужно было идти на первый этаж, а потом опять возвращаться, Гуров премировал подвижника еще одной купюрой. Через пятнадцать минут портье вернулся с книгой и, перелистав страницы, объявил, что на этой неделе в отель заселялся один приезжий из России по имени Анатолий Шрайбер, но буквально на второй день выбыл, хотя уплатил сразу за неделю.

– Мне показалось, что он вызвал неудовольствие хозяина, – туманно, но с большой важностью объяснил портье. – Между ними как будто искра какая-то проскочила. Другим-то это было незаметно, но я всегда обращаю на это внимание. Между ними как будто струна натянулась. Вам приходилось такое испытывать? По-моему, они просто не смогли находиться под одной крышей. Может быть, это из-за фамилии? Я сразу обратил внимание, что у этого приезжего фамилия такая же, как у женщины хозяина…

Гуров тоже обратил на это внимание. Через Портнова он задал вопрос, не может ли в данном случае идти речь о родстве и нет ли у Эвелины Шрайбер родственников в России? Такой вопрос страшно развеселил портье.

– Разумеется, у нее есть такие родственники, – весело объяснил он, – потому что сеньора сама из России. Она приехала сюда лет десять назад, но корни сеньоры в России. Наверное, потому они и поладили с хозяином. Да и если быть точным, то теперь у отеля на самом деле два хозяина. Сеньор и сеньора – партнеры.

– Я рад за них, – нетерпеливо заметил Гуров. – И однако же тот Шрайбер, который приехал сюда недавно, – он имел какое-то отношение к вашей хозяйке? Они общались?

Портье задумался, а потом с большим достоинством сообщил, что ничего по этому поводу сказать не может.

– В глаза это не бросалось, – заявил он. – А специально следить за хозяйкой – такое мне не могло и в голову прийти.

Гуров не слишком поверил в такое утверждение, но не стал настаивать и спросил о другом:

– Этот Шрайбер, он никогда при вас не говорил по-немецки?

Ответ поразил Гурова. Портье утверждал, что Шрайбер именно по-немецки разговаривал с кем-то по телефону.

– У нас в номерах телефоны не имеются, – объяснил он. – А в кабинке дверь прикрывается неплотно, и обычно все слышно. Нет, специально никто не прислушивается, конечно, но, если у человека есть уши, их никуда не денешь… Да, при мне сеньор дважды звонил кому-то и разговаривал по-немецки. Разговор был деловой, это несомненно, но о чем – не спрашивайте. Кроме родного, я ни одного языка больше не знаю. Не имею способностей к языкам, о чем весьма сожалею.

Гуров опять же не слишком поверил такому признанию, но сосредоточиваться на этом тоже не стал.

– А ваш сменщик – у него как с языками? – поинтересовался он.

– Пабло? – задумался портье. – Пабло свободно говорит по-французски, по-английски и немного знает русский. Уверен, что он понимает еще несколько языков. Пабло способный. У хозяйки он правая рука. Это она его сюда пристроила. Это было давно. Я пришел сюда гораздо позже. Но с Пабло у нас отношения прекрасные. Мы уважаем друг друга. Но хозяйка доверяет ему.

Гуров поинтересовался, не знает ли портье, куда съехал Шрайбер и какой багаж при нем имелся.

– Если человек может позволить себе дорогой отель, – глубокомысленно заметил на это портье, – то он, как правило, сразу же направляется именно туда. Не думаю, что сеньор Шрайбер поступил в этом случае как-то необычно. Вряд ли он переехал в отель «Ритц». Если хотите, попробуйте поискать его в «Американе». Вполне возможно, что он окажется там. Но советую быть там осторожными. По сравнению с «Американой» наш отель – детская площадка. Хотя сегодня и здесь было неспокойно. Сеньоры не забыли, что я говорил про посторонних людей?

Гуров ни о чем не забыл. Именно поэтому он ссудил разговорчивому портье еще одну купюру в надежде, что тот умерит свою разговорчивость при очередной встрече с «посторонними людьми». Расстались они почти друзьями.

– На дворе уже вечер, – рассудительно заметил Крячко, когда они остались втроем. – Я знаю, что у тебя на уме, Лева. Но, по-моему, это не очень умно – лазать ночью по сомнительным отелям. Нам и при свете дня все время дают по башке.

– Это потому, что мы сами напрашиваемся, – возразил Гуров. – А в пользу моей идеи говорит многое. Нам надо торопиться. Если Шрайбер – это тот, кто нам нужен, то он в любой момент может отсюда уехать. Продаст книги – и уедет. Если он еще здесь, мы можем получить ответ на наши вопросы. А если мы останемся этой ночью в «Эстрелле», то ничего, во-первых, не узнаем, а во-вторых, можем попасть в ловушку. Те, кто нас искал, скорее всего, придут снова. Думаете, портье потихоньку им не подскажет, где нас искать?

– А я надеялся выспаться, – мрачно заметил Портнов. – Значит, не судьба. Давайте прощаться, что ли, мужики! Пойду я куда-нибудь. Немецкого я не знаю…

– Опять ты за свое! – досадливо сказал Крячко. – Никуда я тебя не отпускаю. Считай, что арестовал я тебя по подозрению… Сам придумай, по какому подозрению. Но насчет выспаться я тебя целиком поддерживаю. По злачным местам и дома ходить не сахар, а на этом обитаемом острове – вообще опасно для здоровья. А если туда же полиция нагрянет? Нет, Лева! Торопливость нужна при ловле блох. А у нас дичь крупнее. Серьезно предлагаю тебе выспаться, а рано утром отправиться на поиски.

– А если нагрянут сюда? – спросил Гуров.

– Выставим караул, – не смутился Крячко. – Разобьемся на вахты. Двое спят, один бодрствует. По два часа. В случае, если возникнет какая-то ситуация, часовой будит остальных, и мы принимаем меры. Это разумно. И к тому же два голоса против одного.

– Черт с вами! – махнул рукой Гуров. – Может, вы и правы. Меня только одно смущает – Петр в Москве теперь ждет не дождется нашего возвращения. А мы опять застряли.

– Да уж, невезуха! – без особого огорчения поддакнул Крячко, с удовольствием заваливаясь на кровать. – Эта скотина Петлюгин уже небось в самолете шампанское жрет… А тут на голодный практически желудок спать ложись!

– Не спать! – сурово сказал Гуров. – Сам предложил, сам и заступай на вахту! Подай пример коллективу.

Разочарованный Крячко был вынужден сменить позицию и перебазировался поближе к входной двери, которую они оставили приоткрытой, чтобы издали слышать и видеть, что происходит за пределами номера. За этим следил тот, кто стоял на вахте (на самом деле сидя при этом возле двери в кресле).

Они честно менялись через каждые два часа, и под утро опять выпало караулить полковнику Крячко. Он сменил Гурова, вахта которого заканчивалась в четыре часа утра, плюхнулся в кресло, пробормотал что-то вроде: «Граница на замке!» – и тут же благополучно заснул.

Поскольку снилось ему, что он неусыпно стоит на страже, то вряд ли бы он проснулся даже и через два часа, но примерно в пять часов утра его разбудили.

Неслышно приоткрылась дверь, внушительных размеров человеческая тень проскользнула в комнату и почти сразу же пришла в столкновение с креслом, в котором дрых Крячко. Полковник вздрогнул, мгновенно проснулся и вцепился в незваного гостя мертвой хваткой. Тот, несмотря на свои внушительные габариты, повел себя довольно мирно и позволил себе только единственную вольность: он схватил Крячко за горло и слегка придушил: с единственной целью – не дать тому поднять шум. Однако шум все равно поднялся. Крячко сделал незнакомцу подсечку, и они оба рухнули на пол, после чего затряслось, кажется, все здание от фундамента до крыши.

Гуров мгновенно оказался на ногах и, быстро оценив обстановку, приготовился уронить на голову незваного гостя массивный светильник из органического стекла, но тут гость пробормотал удивительно знакомым голосом:

– Мужики, вы озверели, что ли? Своих не узнаете? Я же хотел потихоньку…

Клубок на полу распался, Гуров для лучшей видимости включил свет, и все увидели, что человек, украдкой пробравшийся в номер, не кто иной, как господин Петлюгин.

– Ни хрена себе! – сердито просипел Крячко, потирая шею. – А душить – это как? Это ты не озверел, так, что ли?

– Да я, чтобы ты не орал, – не очень смутившись, сказал Петлюгин.

Они сидели на полу друг против друга, оба здоровые, плотные, раскрасневшиеся от борьбы, и оба ощупывали себя, словно опасаясь, не отвалилось ли что-то в их хорошо отлаженном организме.

– А я вот не орал, – заметил Гуров. – Я бы тебе сейчас молча череп проломил – и все дела. Мы ведь тебя не ждали, Петлюгин.

– Мы тебе завидовали, – объяснил Крячко. – Думали, ты с этим брачным аферистом уже мчишься в сторону родных полей и деревень.

– Между прочим, я даже до Барселоны не добрался, – многозначительно произнес Петлюгин. – Между прочим, три раза уже погибнуть мог. Ваш случай я тоже приплюсовал.

– Доведешь ты меня, Петлюгин! – мечтательно сказал Крячко. – Я тебя точно грохну. Вот тогда будет тебе случай.

– Нет, серьезно, мужики! – с обидой отозвался Петлюгин. – Имейте сочувствие! Я серьезно чуть не подох сегодня.

– А почему это нас должно волновать? – спросил Крячко.

– Потому что мы опять вместе, – не колеблясь, ответил Петлюгин. – Я ведь этого засранца упустил и теперь нахожусь в подвешенном состоянии. Во-первых, я не знаю, что докладывать начальству, а во-вторых, я не уверен, что прикончил всю банду, которую за ним послали. Возможно, кто-то из них остался жив…

– Прикончил?! – ужаснулся Гуров. – Ты хочешь сказать…

– Я уже сказал! – раздраженно ответил Петлюгин. – Я ведь тебе объяснял: я договорился с тем держателем катера под андреевским флагом, что он переправит нас с Неверовым на испанский берег. Я заплатил ему тройную цену! Он и в самом деле принял нас на борт. Уже начинались сумерки. Он ссылался на то, что раньше у него никак не получается – договора с какой-то фирмой, ремонт… На самом деле он готовил мне западню. Теперь мне очевидно – тут все в сговоре! Эта банда оказалась заодно с перевозчиком. Им даже не потребовалось нас искать. Мы сами нашлись. Этот мерзавец потихоньку доставил нас на какой-то каменистый островок, где нас и поджидала эта свора. Поджидали, разумеется, Неверова, но и мне не поздоровилось бы, это ясно. Поэтому я не стал церемониться.

– Сколько их было? – деловито поинтересовался Гуров.

– Разве я не сказал? Тех трое и перевозчик. Видимо, ему хорошо заплатили. Он проявил невиданное рвение.

– И как же вы сумели вырваться? Все-таки четверо на одного…

– Двоих я пристрелил точно, – буркнул Петлюгин, покосившись на помалкивающего Портнова. – Еще одного, кажется, ранил. Впрочем, насчет этого я не уверен. Перевозчика оглушил веслом Неверов. Я был занят и не успел его задержать. Он сбежал на катере с андреевским флагом.

– А ты?! – в один голос воскликнули Гуров и Крячко.

– Я воспользовался катером бандитов, – ответил Петлюгин. – Я не сказал? Они приплыли на островок на своем катере. Видимо, взяли напрокат. Я вернулся в порт, но Неверова там не было. Он или высадился где-то в другом месте, или вообще направился в Барселону. Хотя вряд ли. Все его имущество осталось здесь. Вероятно, и свою наличность он тоже где-то здесь припрятал. Скорее всего, снял ячейку в банке. Счет он не станет заводить, чтобы не оставлять следов.

– И что же ты собираешься теперь делать?

– Во-первых, мне нужно хорошенько выспаться, – сказал Петлюгин. – А во-вторых, связаться с руководством и запросить инструкции. Я париться лишнего не намерен. Откровенно говоря, после того, что случилось на острове, я ощущаю себя очень неуютно. Но, боюсь, приказ будет все тот же – доставить Неверова обратно. Ведь его жизнь по-прежнему в опасности, и, пока он не окажется за решеткой, в Москве не успокоятся. Так что нам с вами еще работать и работать. А теперь дайте мне прилечь – я с ног валюсь.

Он поднялся, стащил с широких плеч пиджак, бросил его на ближайшую кровать, сам упал следом за ним головой на подушку и моментально заснул богатырским сном. Все остальные несколько секунд молча смотрели на него. Гуров обратил внимание, что брюки Петлюгина мокры почти до колен. Башмаки тоже были насквозь промокшими.

– Наглость – второе счастье, – сказал наконец Крячко. – Вы обратили внимание, на чьей кровати он разлегся? Разумеется, на моей!

– И какого дьявола я подошел к вам в тот день? – угрюмо произнес Портнов. – Как будто я не знал, что от земляков тут всегда одни проблемы! Теперь я еще оказался замешан в разборки с применением оружия!

– Кстати, насчет оружия! – поднял голову Гуров. – Если они расправились с Андреевским, это может иметь для нас самые печальные последствия. Его дружки могут решить, что за этим убийством стоим мы. Тогда разговор с нами будет уже совсем другой.

– Это произойдет не сразу, – успокоил его Крячко. – Сначала они должны обнаружить труп. Но ведь там, кажется, остался один свидетель. Если он выберется с острова, то объяснит, как все было на самом деле. Но вообще нам нужно уходить отсюда. Теперь я просто чувствую, что пора сменить дислокацию. Все равно здесь мы уже ничего нового не обнаружим.

– Ты прав, – согласился Гуров. – Сейчас же отправляемся в «Американу».

– А с этим что делать? – кивнул Портнов в сторону спящего Петлюгина.

– Он хотел поспать, – сказал Гуров. – Вот и пусть спит. За сегодняшний день мы заплатим, а дальше пусть сам о себе заботится.

Он кивнул Портнову и вышел из номера. Моряк без особой охоты потянулся за ним. Крячко, оставшись один, на секунду задумался, а потом вдруг подошел на цыпочках к спящему Петлюгину и быстро ощупал свисающий до пола край его пиджака. Результат поисков привел его в восторг. Он запустил руку в потайной карман пиджака и вытащил оттуда небольшой плоский пистолет. Взвесив его на ладони, Крячко отправил его в свой карман, проговорив при этом почти беззвучно:

– А то опять натворишь дел! Сам потом спасибо скажешь!..

С этими словами он быстро поднялся и пошел догонять Гурова. Они расплатились за номер, покинули «Эстреллу» и отправились искать отель «Американа». Поскольку у них теперь имелся план города, это оказалось не очень сложным делом, если не считать того, что «Американа» располагалась на другом конце города. Впрочем, расстояние было не слишком велико, и они добрались туда пешком менее чем за сорок минут.

«Американа» вопреки своему названию оказалась вовсе не небоскребом, а приземистым строением в два этажа, затерявшимся среди таких же однотипных домов неблагополучной городской окраины. Здесь почти не было зелени, о цветах под окнами можно было только мечтать, здесь бродили вконец отощавшие собаки, а в пыльных дворах сбивалась в угрожающие группки молодежь – отчаянного вида парни с татуировками и серьгами в ушах. В карманах у них тоже, видимо, хватало железа, и вряд ли они поколебались бы пустить его в ход при первом удобном случае. Гурову подумалось, что, прежде чем селиться в таком районе даже временно, желательно обзавестись надежными связями с местным населением, иначе неприятности гарантированы. Из этого следовало, что господин Шрайбер, скорее всего, посещает Рокамболь далеко не впервые. И все больше вопросов вызывали его наклонности и род деятельности.

Гуров чувствовал, что они напали на след. Если поведение госпожи Шрайбер и портье по имени Пабло настораживало, то приезжий из России, который разговаривал с кем-то по телефону по-немецки, а потом странным образом не поладил с Абрамовым и сбежал из гостиницы, – это уже был настоящий след, так сказать, ниточка. Только ее еще требовалось уцепить, и Гуров понимал, что это будет совсем непросто сделать. Руки у него были связаны. И он опять пожалел, что сразу не уехал с острова.

## Глава 12

В грязноватом и темноватом вестибюле «Американы» бесцельно слонялся какой-то пьяный блондин с бородкой. Негромко гудел и посверкивал огнями автомат с баночной кока-колой – пожалуй, это было единственное, что здесь имело отношение к Америке.

Впрочем, портье здесь оказался вполне американского вида – чернокожий, с пышной жесткой шевелюрой и толстой золотой цепью на выпуклой груди. Разговаривал он, однако, по-испански, хотя и не без акцента. Помещался он в какой-то странной клетушке при входе. Гуров заметил, что клетушка эта имеет запирающуюся изнутри дверь и решетку на окошке – не лишняя, видимо, здесь предосторожность. С утра дверь, однако, была открыта. Негр вышел навстречу гостям, просверлил их ироническим взглядом и осведомился, чего сеньоры желают.

Объясняться пришлось опять через Портнова. С каждым разом он все больше тяготился своей новой обязанностью и исполнял ее все более неохотно. Гуров подозревал, что он скоро начнет сачковать и будет переводить далеко не все, о чем его попросят. Нужно было торопиться.

– Объясни, что мы ищем господина Шрайбера, – распорядился Гуров. – Из России. Если он такового нам найдет – получит премиальные.

Портнов только еще начал переводить, а негр уже решительно мотал головой. «Но, сеньор, но!», казалось, все остальные слова он забыл начисто. Но в этот момент сзади к ним приковылял пьяный блондин, прислонился к Гурову, к Крячко, обнял Портнова и принялся горячо что-то объяснять на непонятном языке, причем одно слово слышалось совершенно ясно, и это слово было именно «Шрайбер».

– Вот так! – сказал Крячко. – Устами младенцев глаголет истина. Похоже, Шрайбер где-то здесь, Лева, а этот, прости меня господи, экзотический человек с черной кожей замазывает нам глаза. Ну-ка, Портнов, брось к черту этого гордого сына Африки и займись пьянчугой. Этот человек кажется мне куда более коммуникабельным…

Негр, казалось, угадал намерения Крячко, потому что в ту же секунду без всяких церемоний сгреб пьянчужку в охапку и, развернув на сто восемьдесят градусов, пинком отправил к входной двери. Пьяный пытался сопротивляться, но чернокожий портье, который был выше на две головы, без усилий вытолкал его на улицу и спихнул с крыльца.

– Тут какой-то расизм наоборот, – недовольно проворчал Гуров. – Чернокожие бьют блондинов и даже «пардон» не говорят.

– Причем бьют их в самый интересный момент, – сердито добавил Крячко и поспешно шагнул к двери. – Теперь вот бегай за этим типом…

Но бегать ему не пришлось, потому что у дверей его перехватил портье и своей выпуклой грудью перекрыл выход, всем своим видом давая понять, что не позволит Крячко побеседовать с блондином. Он что-то еще сказал при этом довольно наглым покровительственным тоном. Портнов перевел скучным голосом:

– Просит не нарываться… Может, правда, не будем нарываться, мужики? Не нравится мне это место! Здесь нож под ребра сунут – и ни одна собака не всколыхнется.

– Это точно, местечко дикое, – сказал Крячко, недобро щуря глаза.

Он неожиданно для всех выхватил из кармана пистолет и сунул дуло под нос негру, заорав при этом зверским голосом:

– С дороги, сука, пока шкуру не продырявил!

После этого опешили все, а больше всех Гуров, который никак не ожидал увидеть в руках у Крячко пистолет. Пока он приходил в себя, негр сделал, может быть, единственное, что мог сделать в этой ситуации, – он резким профессиональным движением исполнил крюк справа и сбил полковника Крячко с ног.

Он не только сбил его, но и отправил в нокаут, потому что после падения Крячко даже не попытался подняться, а пистолет полетел в сторону и откатился прямо под ноги Гурову. Негр наклонил голову и бросился в свою конуру. Он был похож в этот момент на нападающего в американском футболе, любой ценой намеревающегося взять зону. Гуров понял, что если он доберется до своей каморки и запрется там, то им рассчитывать здесь будет уже не на что. Кажется, это понял и Портнов. А возможно, его просто взяла за живое неудача земляка, и он инстинктивно захотел отомстить чужеземцу. По комплекции он был едва ли не в два раза мельче негра, но тем не менее бесстрашно метнулся ему в ноги, подкосив на бегу, как заправский защитник.

Негр совершил кульбит и грянулся об пол. Для его тренированного мускулистого тела это падение не было смертельным, но, прежде чем он успел подняться, рядом уже был Гуров. Что есть силы он ударил портье рукояткой пистолета по затылку. Тот закатил глаза, окончательно рухнул ничком на пол и затих.

«Прости меня господи, как говорит Стас, – покаянно подумал Гуров, глядя на лежащее у его ног огромное тело. – Но раз уж пошла такая пьянка…»

Он мотнул головой и скомандовал Портнову:

– Тащим его в каморку, пока никто не увидел!

Обливаясь потом, они затащили атлета в его комнатушку и посадили в угол между никелированным привинченным к полу сейфом и колченогим столом со множеством ящичков. На столе лежала раскрытая регистрационная книга с записями и стоял сифон с газированной водой.

– Найди пока Шрайбера! – сказал Гуров Портнову, указывая на книгу.

Он взял сифон, вышел в вестибюль и выпустил все его содержимое в лицо лежащему без сознания другу.

Крячко застонал, открыл глаза и произнес:

– Ну вот мы и квиты. А то я все мучился, что ты получил здесь по голове, а я хожу, живой и здоровый… Теперь тебе не так будет обидно.

– Да уж! – поморщился Гуров. – Только мне не обидно. Мне просто тошно. Добром все эти выкрутасы не кончатся. Встать-то хоть можешь? Нам нужно поскорее убираться отсюда. Но уходить без Шрайбера теперь было бы просто глупо. Так что все нужно обтяпать в пожарном темпе.

– А где чемпион? – поднял голову Крячко. – Вы с ним справились?

– Где ты взял пистолет? – не отвечая на вопрос, произнес Гуров. – Обчистил Петлюгина? Нарываешься на неприятности? Тебе мало того, что мы имеем?

– Послушай, Лева! – жалобным шепотом проговорил Крячко. – Сам же настаиваешь, что времени в обрез, а сам заводишь разговоры на отвлеченные темы! Обсудим это позже. Дай руку!

Гуров скрипнул зубами, но руку подал и поставил Крячко на ноги. Едва они вернулись в каморку к портье, как тот открыл глаза. Увидев себя в окружении агрессивных незнакомцев, он было дернулся, намереваясь продолжить сопротивление, но Гуров с чрезвычайно мрачным видом направил на него пистолет и приказал заткнуться. Как ни странно, негр прекрасно его понял и затих. Он даже позволил забрать ключи и запереть себя в каморке. Возможно, он рассчитывал на телефон, но Крячко со злорадной улыбкой перерезал провод. Мобильник отбирать не стали – просто вытащили из трубки аккумулятор. Потом заперли негра в его комнатушке и побежали на второй этаж отеля. Портнов уже сообщил им, что господин по фамилии Шрайбер записан в двести тридцать втором номере.

Кроме того, что подняться по лестнице, им еще пришлось преодолеть весь длиннющий коридор на втором этаже, потому что номер тридцать второй находился в самом конце. Ничего особенного они не делали, но, как только кто-то из постояльцев распахивал дверь, чтобы выйти из номера, как тут же предусмотрительно нырял обратно, позаботившись повернуть ключ в замке на два оборота. Судя по всему, народ тут проживал недоверчивый до крайности.

Но Гурова ничего, кроме тридцать второго номера, здесь не интересовало. Он уже был сыт по горло прихотливыми поворотами этого жаркого острова. Если бы удалось сейчас пролить свет на исчезновение Абрамова, хотя бы крошечный лучик, тогда Гурова здесь абсолютно ничего уже не держало бы, по крайней мере, мысленно он убеждал себя в этом.

За несколько метров до двери тридцать второго номера они перешли на шаг. Но его обитатель уже, видимо, услышал что-то или почувствовал. Во всяком случае, он никак не отреагировал на осторожный стук в дверь, которым дал о себе знать полковник Крячко, первым подошедший к номеру.

Однако в комнате явственно послышался торопливый шум, и Гурову даже показалось, что это скрипит отворяемая балконная дверь. Прыжок со второго этажа был делом не слишком хитрым, поэтому Гуров не стал разводить дипломатию.

– Высаживайте дверь! – скомандовал он. – Да поскорее. Пока здесь еще не все проснулись. Нам тоже пора уносить ноги!

Втроем они навалились на не слишком прочную дверь и в одно мгновение сорвали замок. Черноволосый коротко стриженный человек в синем джинсовом костюме действительно воевал с балконной дверью. Однако открыть ее он сумел только уже в присутствии Гурова и Крячко. Видимо, ремонт в номерах проводился последний раз много лет назад, с тех пор многие двери и рамы основательно перекосились, покоробились и не слишком охотно стали выполнять присущие им функции. В спокойной обстановке открывать заклинившуюся дверь было, может быть, даже забавно, но в спешке и панике это становилось уже совсем непростым делом, требующим немалых усилий и выдержки.

Черноволосому выдержки хватило. Он все-таки успел открыть дверь и выскочить на балкон. Краем глаза Гуров определил, что весь багаж беглеца – шмотки, чемоданы, пачки глянцевых журналов – все осталось в номере. Он прихватил с собой лишь сверток, туго перевязанный скотчем. С этим свертком брюнет намеревался выпрыгнуть с балкона. Гуров бросился за ним.

Стоит ли говорить, что ни Крячко, ни Портнов тоже не стали задерживаться в номере. В любую минуту плененный негр мог поднять тревогу. Путь у них теперь оставался один – практически тот же самый, что только что проторил жилец тридцать второго номера, опередивший Гурова на пару секунд и отважно сиганувший с балкона.

Первым прыгнул за ним Гуров. Потом Крячко и Портнов. Каждый прыжок сопровождался подбадривающими криками из соседних номеров. Казалось, в одно мгновение все обитатели гостиницы разом проснулись и высыпали на балконы на манер болельщиков, облепляющих футбольные трибуны.

Под азартные крики «Оле!» Гуров и Крячко помчались вдогонку за черноволосым, который рванул по пустынной улице с такой скоростью, будто удирал от самой смерти. У него было кое-какое преимущество перед Гуровым и Крячко. Во-первых, он был значительно моложе, а во-вторых, немного знал район, где располагалась гостиница. Он сразу же начал петлять по грязным дворам и кривым улицам, стараясь запутать преследователей. Сверток он прижимал к груди так же крепко, как мать прижимает к своей груди горячо любимого ребенка. Гуров уже начинал догадываться о содержимом свертка и выкладывался изо всех сил. Упускать этого типа было нельзя никак.

Сосредоточившись на убегающем, Гуров не сразу обратил внимание, что пропал Портнов. В какой момент он оторвался, не заметил, похоже, и Крячко, но моряка с ними больше не было.

«Что выросло, то выросло, – печально подумал на бегу Гуров. – Парень давно искал момента, чтобы отчалить. И я его, признаться, понимаю. От таких земляков, как мы со Стасом, лучше держаться подальше. А нам нужно держаться подальше от заграницы. Тут на нас даже воздух действует самым непредсказуемым образом. Завертели ковбойский роман какой-то. А куда, с другой стороны, денешься? Попали мы здесь, как будто в привод машины. Ремни крутятся, шестерни трутся, стружка летит, а у нас даже инструкция по уходу за станком на иностранном языке. А тут еще и переводчика лишились!»

Он был вынужден признать, что очень скоро они лишатся не только переводчика – брюнет со свертком будто обрел второе дыхание и прибавил скорость. В какой-то момент он нырнул в узкий проход между двумя одноэтажными домами и пропал. Гуров уже едва передвигал ногами. Крячко тоже основательно подустал. Они старательно перебирали ногами, но оба уже поняли, что беглеца они упустили.

– Давай разделимся! – крикнул Гуров. – Обогни этот квартал справа, может, перехватишь его по дороге. А я поднажму…

Он завернул за угол, из последних сил поднажал – и вдруг едва лоб в лоб не столкнулся с брюнетом. Тот мчался прямо на него. Он был весь в поту, с абсолютно безумными глазами. Гурова он увидел в последний момент, но каким-то чудом успел развернуться и побежать в обратную сторону. Но там на него, ссутулив плечи и приняв боксерскую стойку, шел не кто иной, как Портнов. Сердце Гурова наполнилось радостью.

Земляк вовсе не собирался бросать их! Он просто раньше сообразил, что беглецу нужно перерезать путь, и выполнил эту задачу с блеском. Похоже, он тоже неплохо разбирался в этих закоулках.

Брюнет заметался, ощетинился, а потом, накрепко прижав к груди сверток, медленно отступил к стене дома, глядя затравленными глазами на подступающих к нему Гурова и Портнова. Из-за шторок на них украдкой таращились местные жители.

Гуров чувствовал себя неловко, точно он выскочил сюда голым из бани. Но деваться было уже некуда. Нужно было разбираться до конца. Гуров ткнул пальцем в направлении брюнета и властно произнес:

– Вы – Анатолий Шрайбер! Вы – родственник Эвелины Шрайбер! Вы причастны к похищению инкунабул из московской библиотеки! Немедленно покажите, что там у вас в свертке!

По сути дела, он блефовал, но, как у хорошего игрока, у него была твердая уверенность, что блеф этот пройдет. На физиономии Портнова также была написана полнейшая уверенность. Никто из людей за шторами не выказывал намерения вмешиваться в происходящее. Казалось, беглецу ничего не оставалось, как сдаться. Но он нашел неожиданное продолжение. Он вдруг наклонился, схватил с мостовой камень и швырнул его в окошко напротив. Грохнуло стекло, загремели испанские ругательства, захлопали двери. Краем глаза Гуров увидел, что к ним бегут какие-то люди. Вероятно, это были разгневанные соседи. Брюнет со свертком наклонился, как таран, врезался с разбегу в Гурова, отпихнул его и побежал дальше.

Гуров и Портнов снова бросились в погоню. Но теперь за ними бежала целая толпа местных жителей. Судя по угрожающим выкрикам, местные собирались хорошо навалять нахальным чужакам. Их собралось не менее дюжины, и они быстро настигали гостей из далекой России. Оглянувшись, Гуров заметил сверкание ножей.

– Дуй за ним! – крикнул он Портнову и, развернувшись на месте, выхватил из кармана пистолет.

Вид пистолета не произвел на толпу никакого впечатления. Размахивая ножами, разъяренные усатые мужики мчались прямо на Гурова. Он выстрелил поверх голов.

Толпа рассыпалась в один миг. На виду осталось не более трех-четырех человек, которые настороженно выглядывали из-за домов и грозно топорщили усы. Проклиная себя в душе, Гуров демонстративно еще раз вскинул пистолет. Усачи исчезли. Гуров спрятал ствол за пояс и побежал догонять Портнова.

Тот как раз перебегал мостовую. Ему осталось совсем немного, чтобы схватить за куртку изнемогающего от усталости брюнета. И в этот момент из-за угла выскочила обшарпанная легковая машина отвратительного розового цвета, с открытым кузовом, в котором стояли какие-то картонные ящики.

Завизжали тормоза, брюнет ткнулся в розовый капот, взлетел в воздух, перекатился через машину и плюхнулся на асфальт. Сверток выскочил из его пальцев и откатился к тротуару. Из машины с глухим стуком посыпались ящики.

Не успели Гуров с Портновым опомниться, как из кабины выскочил полковник Крячко, красный от перегрева и возбуждения. Он быстро наклонился к лежащему под колесами брюнету и проверил его пульс. Удовлетворенно кивнув, он подхватил его под мышки и поволок в кабину.

Гуров вытер пот со лба и огляделся по сторонам. В отдалении маячили какие-то фигуры. В этом районе не жаловали полицию, но все равно задерживаться здесь не стоило. Гуров подобрал с мостовой сверток и с сомнением уставился на машину.

– Садитесь! – с искаженным лицом заорал Крячко. – Или вы хотите объясняться с хозяином?! У нас в распоряжении всего пять минут!

Гуров махнул рукой и полез в кабину. Там уже было не повернуться.

– Ладно, я в кузов, – буркнул Портнов. – Только не потеряйте меня по дороге!

– Не боись! – крикнул Крячко, прыгая за руль. – Помним, что не дрова везем!

Они стартовали с места, едва только моряк перемахнул через борт. Несмотря на заверения Крячко, Портнов не удержался на ногах и свалился на дно кузова. Ящики, которые еще оставались в машине, посыпались на него сверху. Крячко надавил на педаль газа и отчаянно завертел баранку. Они с грохотом свернули в один переулок, потом в другой.

– Куда едем? – с беспокойством спросил Гуров.

Брюнет, еще не пришедший в себя, наваливался на него слева и все целился пристроить у него на груди голову, пахнущую бриолином.

– Едем, куда скажешь! – откликнулся Крячко. – План острова у тебя. Пока у меня единственная цель – нам надо выбраться за город и поскорее избавиться от этой тачки. Она нас связывает по рукам и ногам.

Гуров был с ним согласен. Склонность к угонам, которая появилась у Крячко на Рокамболе, выручила их и на этот раз, но она же могла их очень быстро и погубить. «Такие штучки не могут сходить с рук долго, – мрачно подумал Гуров. – Нужно будет наконец прекратить испытывать судьбу. Вот разберемся с этим артистом…»

Он вдруг вспомнил про сверток. Тот валялся за спинкой сиденья. Гуров достал его, положил на колени и стал срывать обертки. Мимо летели одноэтажные ветхие постройки, узкие улицы без разметок и светофоров, заборы, выложенные из темного камня. На мчащуюся машину с тротуара глазели плохо одетые загорелые люди.

Гуров сорвал последнюю обертку и удовлетворенно хмыкнул – на коленях у него лежала удивительная книга, толстенная, заключенная в мощный переплет из настоящей кожи, с потемневшими бронзовыми застежками и пожелтевшими страницами. Шрифт в книге был прихотливый, похожий на рукописный, с готическими скосами на буквах.

– Стас! Мы нашли их!

Крячко бросил мимолетный взгляд на книгу и снова принялся увлеченно крутить баранку. Розовый автомобиль бросало так, будто он несся по бурным волнам океана. За спиной у Гурова все время что-то грохотало. Видимо, это перекатывался в кузове моряк – Гуров не решался обернуться, чтобы посмотреть в окошечко, что там творится.

Но вдруг жилые кварталы кончились. Они выскочили на пустую дорогу, которая, петляя, уходила вдаль по каменистому побережью. Вокруг были только скалы, синее небо и чайки, парящие над сверкающими волнами.

– Куда ты нас привез? – озабоченно спросил Гуров, откладывая в сторону книгу и шаря по карманам в поисках плана острова. – Я не вижу, куда тут можно направить свои устремления. Только не хватало застрять между скал! Между прочим, если поднимут в воздух вертолет – мы тут как на ладони.

– Все нормально, Лева! – бормотал Крячко, пристально всматриваясь в линию побережья. – По-моему, впереди я вижу рощу. Там можно будет остановиться. И мне, по правде говоря, не кажется, что из-за раздолбанного «жука» с грузом туалетной бумаги будут поднимать вертолет.

– Должен тебе напомнить, что там было и еще кое-что, кроме автомобиля, – сказал Гуров. – Перечислить по пунктам?

– Не обязательно, – мотнул головой Крячко. – И вообще займись пассажиром. Он, кажется, приходит в себя и мешает мне управлять транспортным средством. Надо же объяснить человеку…

В этот момент человек действительно зашевелился, открыл глаза и застонал, схватившись одновременно за грудь и за голову.

– Черт возьми! – жалобно и с раздражением простонал он. – Что происходит? Я ранен? Куда меня везут? Кто вы такие?

Гуров был страшно рад – наконец-то он слышал родную речь и мог принять полноценное участие в разговоре.

– Мы, господин Шрайбер, за вами из Москвы приехали, – сказал Гуров. – Как только узнали, что вы тут с крадеными книгами, так и отправились в дорогу. Но, кажется, все-таки опоздали. Вторая инкунабула-то где?

Шрайбер облизал сухие губы, с ненавистью покосился на Гурова, потом на Крячко.

– И все-таки кто вы такие? – довольно резко спросил он, маскируя страх грубостью.

– Менты, господин Шрайбер, менты, – вздохнул Гуров. – Настоящие, московские. Так где вторая книга?

– А какая вторая книга? – нагло спросил Шрайбер. – Не понимаю, о чем вы говорите. У меня и первой книги нет. У меня вообще никаких книг нету, понятно? Не увлекаюсь я книгами!

– Мы знаем, – кивнул Гуров. – Вы бегом увлекаетесь, господин Шрайбер! По пересеченной местности и прыжками с балкона.

– Я думал, что это бандиты, – хмуро пояснил Шрайбер. – Бандитский район. Того и гляди…

– А что же вас в таком районе заставило поселиться? Жили себе спокойно в «Эстрелле»… Там, правда, тоже не самый приличный район, но все-таки хозяйка родственница…

Шрайбер немного помолчал, а потом неожиданно сказал со злостью:

– Сволочь она, а не родственница! Да и какая, в сущности, родственница – седьмая вода на киселе. Я с ее мужиком не поладил – пришлось съехать.

– Знаем мы, почему вы с ним не поладили, – сказал Гуров. – Он услышал, как вы по телефону договаривались с покупателем насчет книг. Решил за вами проследить. Вот вы и смылись от греха подальше. Не дай бог, при этом что-то сделали с Абрамовым! Если вы решились на убийство, то прямо скажу – вам не позавидуешь!..

Шрайбер с тревогой посмотрел на Гурова, и в этот момент Крячко невозмутимо сказал:

– Ага! У нас приказ: если Абрамов в течение трех суток не находится – кончать тебя на хрен! Сейчас, правда, только третьи сутки еще идут, но нам здесь уже надоело до чертиков! В конце концов какая разница? Все равно Абрамова не вернешь. Сейчас завезем тебя в рощу, пристукнем там, землей присыплем – и сразу в порт…

Гуров даже опешил от такого полета фантазии. Он был готов разразиться гневной тирадой в адрес товарища, но из соображений солидарности все-таки этого не сделал. С каменным лицом, играя желваками, он смотрел на дорогу, мечтая о том, как он взорвется, когда они с Крячко останутся один на один. Но Шрайбер понял его мину совсем иначе. Со все возрастающей тревогой он уставился сначала на суровую физиономию Крячко, потом на злое лицо Гурова, потом на приближающееся зеленое пятно рощи у дороги и вдруг сказал плаксиво:

– Да вы что, земляки? Я не убивал никого! У меня и в мыслях такого никогда не было – убить человека! Я не знаю, куда Абрамов пропал! Честное слово! Я потому и съехал, что он на меня глаз положил. Думаю, ну его на хрен, от греха подальше. Верьте мне, земляки!

– Это твое последнее желание? – осведомился Крячко. – Лучше бы попросил покурить. Поверить тебе нет никакой возможности.

Он сбросил скорость, перевалил через обочину и съехал на жесткую траву у дороги. Через несколько секунд розовый автомобиль въехал под сень лавровых деревьев и остановился.

– Вылазь! – приказал Крячко Шрайберу. – Конечная остановка. Приехали.

Он открыл дверцу и спрыгнул на землю. Вышел и Гуров, сжимая в перевязанной руке драгоценную книгу. Шатаясь от ужасных предчувствий, выбрался наконец и Шрайбер. Неморгающими глазами он таращился на замкнутые лица Гурова и Крячко, не в силах угадать, что за мысли прячутся в их головах.

Вдруг послышались стук, кашель и отборная ругань. Из кузова выполз сильно помятый Портнов и, сплевывая направо и налево набившуюся в рот пыль, прохрипел:

– Ну, спасибо, мужики! За малым не угробили! Просил ведь осторожнее!

– Ладно, не привередничай! – сурово сказал ему Крячко, незаметно подмигивая левым глазом. – Ты-то все-таки жив, а кое-кто скоро и в самом деле уйдет на небеса. Причем без покаяния. Потому что каяться категорически не хочет. Я, говорит, не я и лошадь не моя.

– Замочить его думаете? – спросил естественным тоном Портнов, мигом включаясь в игру.

– А то! Мы за своих всегда мстим, – хвастливо заявил Крячко. – Он нашего соратника, товарища нашего убил, коллегу!.. Нет ему за это прощения. Тем более что он показаний давать не хочет. Что нам его теперь – назад в Москву тащить?

– Действительно, в Москву глупо, – согласился Портнов и шагнул к машине. – Там в кузове я лопату видел. Нужно сразу яму начать копать, а то тут грунт тяжелый…

На Шрайбере уже не было лица. Он стремительно бледнел и протягивал руки то к одному из спутников, то к другому.

– Вы что?! Вы что?! – задыхаясь, спрашивал он. – Не берите грех на душу! У меня на родине семья, двое детей. Одному – шесть, другому – шестнадцать. Дурить начинает. Самый такой возраст. Мать разве одна справится? Земляки! Пожалейте, а?

– За что тебя жалеть? – спросил Гуров. Он злился на себя, на своих товарищей и на весь свет вообще. – Жалеть можно того, кто тебе навстречу идет. А ты врешь много, любезный!

– Все скажу! – горячо пообещал Шрайбер. – Скажу, кто похитил инкунабулы. Назову всех. Я-то ведь в краже не участвовал. Моя задача была товар толкнуть за кордоном. У меня тут родственница… Ну, вы знаете. Вот я к ней и обратился, чтобы покупателя нашла. Она и нашла – какой-то господин Жанно искусством тут интересуется. Только сам он важная шишка – договариваться пришлось с его правой рукой. Господин Беккер его зовут. Немец он. Это очень удобно, потому что немецкий я знаю отлично. Мне удалось заинтересовать его сразу же, и мы договорились встретиться в центральном парке города. Я должен был принести образец товара. Я принес одну книгу. Господин Беккер заявил, что должен убедиться в ее подлинности, и предложил мне прокатиться с ним еще до одного острова, где проживает его хозяин господин Жанно. Он, видите ли, должен лично взглянуть на товар. Признаюсь, я сразу же пожалел о том, что приехал сюда. Если бы вы видели этого Беккера! А видели бы вы его охрану! Это форменные убийцы. Я заупрямился. Сказал, что никуда не поеду. Тогда этот Беккер просто попросил своих мордоворотов подержать меня, забрал книгу силой и отбыл. Правда, любезно пообещал, что после экспертизы мне будут переданы причитающиеся мне деньги. Мы с вами свяжемся, сказал он. По правде говоря, с той минуты я только и жду, когда мне перережут глотку. Наверняка моя родственница продала меня этому Беккеру с потрохами, как она продала своего муженька, этого Абрамова…

– Она его продала?! – воскликнул Гуров. – Почему вы так думаете?

– Потому что вы сказали, что Абрамов пропал, – пожал плечами Шрайбер. – И я сразу понял, откуда ветер дует. Я ведь рассказывал Эвелине, что Абрамов обратил на меня внимание. Она обещала что-нибудь придумать. И вообще она ненавидит этого человека. Только и ждет, как бы от него избавиться. У нее тут полно друзей среди бандитов. Наверняка кто-то из них расправился с Абрамовым. Я думал, что меня выследили в «Американе» – может быть, Беккер.

– Что же ты сидишь здесь и ждешь на свою голову приключений? – сердито спросил Крячко. – Почему не уезжаешь? Жадность обуяла?

– А что я, зря, что ли, сюда перся? – обиженно сказал Шрайбер. – Не ближний свет. И потом, что я дома скажу? Что подарил одну книгу? Мне теперь, как хочешь, а надо свое получать. Денег не будет – хоть здесь оставайся.

– И ты веришь, что Беккер тебе заплатит? – презрительно сказал Крячко. – Держи карман шире. И вообще, забудь про эти книги. Твоя задача теперь – как можно меньший срок на родине получить.

– Так вы не убьете меня? – с надеждой спросил Шрайбер.

– Вообще стоило бы, – проворчал Крячко. – Но пусть решает начальник.

Шрайбер огляделся по сторонам, соображая, кто может здесь быть начальником.

– Слава богу, что наконец вспомнили про начальника, – проворчал Гуров и, поманив к себе Шрайбера пальцем, сказал: – Если расскажешь все, то проживешь еще очень и очень долго. Начни с того, как и когда Беккер должен с тобой связаться…

## Глава 13

– Выход у нас с вами один, – вздохнул Гуров, складывая трубку мобильного телефона, который он позаимствовал у господина Шрайбера. – Опять садиться в розовый «Кадиллак» и ехать назад в город. Нам теперь нужно вплотную заняться сеньорой Шрайбер, а это означает, что необходимо объединить усилия с Петлюгиным. Значит, по пути придется заскочить в «Эстреллу». Надеюсь, Петлюгин еще не выспался. Не хотелось бы еще от него выслушивать упреки.

Гуров только что позвонил по номеру, который дал ему психоаналитик Дичков, но автоответчик вежливо дал ему отставку. Оставалось рассчитывать только на свои силы.

– Я больше в кузове не поеду, – хмуро заявил Портнов. – Я лучше здесь останусь.

– А что? И оставайся! – неожиданно согласился Гуров. – Присмотришь за господином Шрайбером. Он будет вести себя смирно, это я тебе обещаю. Мы заберем у него документы, мобильник и редкую книгу. Если господин Беккер надумает с ним связаться, он будет иметь дело с нами.

– Но… – беспомощно проговорил Шрайбер.

– Никаких «но»! – повысил голос Гуров. – Выворачивай карманы!

Когда процесс изъятия документов закончился, Гуров посоветовал Портнову не лезть на рожон.

– Посидите здесь в тенечке, о жизни поговорите, – сказал он. – Поговорить вам есть о чем, так что не соскучитесь. Старайтесь на глаза никому не попадаться. Это в ваших же интересах. По-моему, мы здесь уже многим насолили.

– А вы куда? – спросил Портнов. – Когда вернетесь? Жрать охота.

– Тебе все время жрать охота, – заметил Крячко и тут же сознался: – Мне, по правде сказать, тоже. Так что имей в виду – мы тебе сочувствуем и совсем пропасть не дадим. Но это пока все, что мы можем обещать.

– Поехали! – нетерпеливо крикнул Гуров, который с книгой под мышкой уже залез в кабину. – Нужно проскочить раньше, чем за нами тут организуют большую охоту.

Крячко махнул рукой, как бы окончательно поручая Портнову самому во всем разбираться, и бегом кинулся к машине. Он прыгнул за руль, завел мотор и, срезая колесами траву, задним ходом выехал из рощи. На дороге он развернулся и помчался обратно в город.

Гуров испытывал чрезвычайно неприятное чувство, когда они мчались по враждебным улицам на угнанном автомобиле. Это было похоже на предчувствие катастрофы. Его поддерживало то, что по дороге он исполнял роль штурмана, отслеживая маршрут по плану города и сообщая Крячко, где тому следует поворачивать. И то ли от них никто не ожидал подобной наглости, то ли розовый автомобиль хозяину был не очень нужен, но по пути их никто не пытался перехватить и никто не гнался за ними с сиреной и не приказывал остановиться. Они очень быстро доехали до самого порта и довольно нахально поставили машину возле отеля «Эстрелла». Они торопились. Гурову и в самом деле не хотелось выслушивать нотации Петлюгина насчет личного оружия. Разумеется, он имел на них право. Случай был вопиющий, и Крячко поступил совершенно безответственно. В принципе, это могло грозить даже служебным расследованием. Петлюгин, судя по всему, действительно имел серьезные контакты с местными правоохранительными структурами, раз у него была возможность пересекать границу с оружием и даже применять его. Впрочем, применять он мог его на свой страх и риск, и эта мысль немного скрашивала Гурову существование. В этом случае с Петлюгиным можно было договориться.

Они постарались побыстрее миновать вестибюль, где в этот час было довольно многолюдно, и отправились к себе на этаж. Они старались не привлекать к себе внимания, и, в общем, это им удалось. Наверху коридор был пуст. Они подошли к дверям своего номера. Гуров переложил книгу в левую руку и откинул полу пиджака.

– Достань пушку из-за пояса, – негромко сказал он Крячко. – И забирай ее себе на хрен! Ты ее свистнул – ты и возвращать будешь.

– Понял, – покорно вздохнул Крячко, забрал у Гурова пистолет, воровато огляделся по сторонам и толкнул дверь.

Дверь подалась не сразу – с другой стороны ее кто-то придерживал. Но в следующую секунду она отворилась – и перед оперативниками возникла смутно знакомая физиономия какого-то молодого человека в куртке и камуфляжных штанах со множеством карманов. Несколько мгновений они с изумлением смотрели друг на друга, а потом молодой человек торопливо дернул рукой, словно намереваясь выхватить оружие, и сдавленно крикнул:

– Они!

«Слава богу, на этот раз свои! – подумал Гуров. – Проще будет объясниться».

Из глубины комнаты к дверям метнулись еще две фигуры. Крячко вскинул пистолет и рявкнул:

– Стоять, суки! Всех положу на хрен! Мне уже терять нечего!

«А что? Пожалуй, он прав! – подумал Гуров. – Терять нам скоро уже будет совершенно нечего».

Дальше ему размышлять было некогда, потому что молодой человек нырнул вниз и попытался выскочить в дверь у него под рукой. Гуров взмахнул тяжеленным фолиантом и точно прессом припечатал молодого человека по затылку. Тот рухнул на пол как подкошенный.

– Стоим, ведем себя хорошо… – приговаривал между тем Крячко, с пистолетом в руке приближаясь к замершим посреди комнаты незнакомцам.

На лицах у тех появилось выражение напряженного ожидания, как у людей, которым по трансляции в очередной раз объявили о задержке поезда. Похоже, адекватных ответов на аргумент в руках Крячко у них не было, а с холодным оружием они выступать не рискнули. Крячко выглядел сейчас очень убедительно.

Присмотревшись, Гуров понял, что этих двоих молодых людей он тоже уже видел. Они были сейчас иначе одеты, но, вне всякого сомнения, их пути уже пересекались. Здесь не хватало только главаря с курчавой бородкой.

– Вы, ребята, становитесь слишком навязчивыми! – с упреком сказал Гуров. – Это начинает злить. Что вам от нас надо?

Молодые люди хмуро переглянулись и пожали плечами.

– Где наш товарищ? – зловещим шепотом прошептал Крячко, поводя дулом пистолета. – Здесь был наш товарищ. Где он?

Молодые люди снова переглянулись, а потом один едва заметно мотнул головой, показывая куда-то вбок. Гуров понял, что имеется в виду коридорчик, ведущий в так называемые места общего пользования. Теперь он обратил внимание, что из ванной доносится журчание текущей воды.

– Похоже, они плодятся, как тараканы, – с отвращением сказал Крячко. – Теперь они еще и в ванной! Ну-ка, повернитесь кругом, земляки!

Парни еще раз с недоумением переглянулись и с некоторой задержкой повернулись спиной к Крячко. Два коротких удара – и оба с тихим стоном повалились к ногам Крячко. Тот посмотрел на Гурова и развел руками.

– Я не изверг, – сказал он. – Но у нас нет времени, Лева!

– Это верно, – мрачно согласился Гуров, швырнул в платяной шкаф книгу и бросился бегом в ванную.

Он распахнул дверь. Довольно просторная ванная казалась сейчас совсем маленькой из-за столпившегося там народа. Вернее, так показалось Гурову в первую минуту. На самом деле в помещении находилось всего четыре человека, причем один был как бы пришпилен к стенке и места занимал не так уж много. К стенке, а вернее, к водопроводной трубе был прикован Петлюгин. Руки у него были завернуты назад, а цепочка наручников пропущена за трубу. Позиция у него была страшно неудобная, тем более что стоявший напротив него громила в рубашке с засученными рукавами, судя по всему, периодически охаживал его по всем частям тела резиновой полицейской дубинкой. Физиономия у Петлюгина была красная, как свекла, глаза выпученные и злые. Из душа, отвернутая на всю катушку, хлестала вода – видимо, таким образом садисты пытались заглушить крики в ванной.

Громила был Гурову совершенно незнаком, зато остальные двое оказались лицами хорошо известными. За действиями типа с резиновой дубинкой наблюдали портье по имени Пабло и тот самый курчавобородый бандит, чьего присутствия так не хватало Гурову для душевного спокойствия.

Они обернулись все разом. Громила, не раздумывая, размахнулся дубинкой.

– Да вот же они, придурок! – истошным голосом заорал сидящий на полу Петлюгин и что есть силы пнул громилу ногой.

Тот пошатнулся, слабо махнул дубинкой и промазал. Гуров ударил его снизу в челюсть, вкладывая в удар всю свою силу и умение – такого мордоворота нужно было вырубать с одного удара, иначе все могло кончиться плохо.

Голова громилы мотнулась назад. Он отшатнулся, налетел на край ванны и все-таки устоял. Он даже палку из рук не выронил. В этот момент прыгнул вперед маленький портье и боднул Гурова головой в живот. Кажется, он хотел только одного – сбежать. Но ему не хватило для этого какого-то мгновения. Крячко уже привычным движением рубанул его рукояткой пистолета по затылку, и Пабло, растопырив руки, плюхнулся носом в пол и распластался на нем, как черная клякса.

Гуров слегка задохнулся после нападения, и бандит с курчавой бородкой, воспользовавшись моментом, бросился на него. Они сцепились, стараясь опрокинуть друг друга на пол. Ни у того, ни у другого это не получалось. Зато ожил громила с резиновой дубинкой – он рванулся вперед, размахнувшись так, будто собирался снести напрочь голову то ли Гурову, то ли его противнику, то ли обоим вместе.

Выстрел бабахнул над самым ухом Гурова. У верзилы подломились ноги, и он, так и не нанеся страшного удара, свалился на пол, расплющив под собой неподвижного Пабло.

Это событие подействовало на бородатого отрезвляюще. Он оставил в покое Гурова и, подняв руки, медленно отступил к стене, покрытой блестящим кафелем. Он смотрел на пистолет в руке Крячко и всем своим видом выражал теперь покорность и благодушие.

– Мужики, – сказал он рассудительно. – Не наживайте себе неприятностей. Точно вам говорю: полиция здесь не любит, когда стреляют. Мы же русские люди, мы же можем договориться, верно?

– Гад вонючий! – с ненавистью сказал Петлюгин, силясь пнуть бородатого ногой. – Договариваться он собрался! Я тебя, падла… Да отстегните меня кто-нибудь наконец!

– У кого ключи? – спросил Гуров бородатого.

Тот быстро протянул ключи. Гуров снял с Петлюгина наручники. Петлюгин немедленно вскочил, матерясь и разминая руки. Но набросился он не на бородатого и не на своего мучителя, который неподвижно лежал на полу в обнимку с портье, а на Гурова с Крячко. Он покрыл их отборным матом, жестикулируя и тыча пальцем едва ли не в лицо Гурову.

– Да я на вас рапорт подам! – орал он. – Совсем охамели, менты чумные! Что вы себе позволяете? Да я вас в Сибирь закатаю!

– Сибирь большая, – заметил, ухмыляясь, Крячко, демонстративно поворачиваясь, чтобы выйти из ванной. – В ней всем места хватит, командир. А я пойду посмотрю, как там наши питомцы…

Петлюгин онемел от такого нахальства, а Гуров сказал недовольно:

– Да уж сбежали твои питомцы!

– Не сбежали, – мотнул головой Крячко. – Я дверь на ключ запер, а там вроде тихо.

Он вышел. Петлюгин в сердцах стукнул кулаком по кафельной стене.

– Ослы! – гаркнул он. – Из-за вас мне тут весь ливер отбили! С огнем играете!

– Это верно, – вздохнул Гуров. – Я тебе уже говорил, какая у нас тут головоломка. А ты вместо того, чтобы помочь, упреки предъявляешь… А, между прочим, не позаимствуй мы у тебя оружие, где бы ты сейчас был?

– Да я бы от этой своры на раз отбился, если бы не ваше самоуправство! Нет, я точно буду писать рапорт!

– Тебе прямо сейчас ручку дать? – спросил Гуров. – Остынь! Успеешь еще написать. Давай лучше думать, что будем делать. Ну, хорошо, этого с бородой я знаю – это друзья Андреевского. Они, скорее всего, нас искали, чтобы за своего драгоценного лодочника поквитаться…

– Не-а! – с некоторым самодовольством возразил Петлюгин, бросая многообещающий взгляд на примолкшего бородача. – Эти поганки меня искали. Чтобы за своего лодочника поквитаться, а заодно и сдать меня той банде, что за Неверовым гоняется. От банды, правда, только вот этот остался… – он пнул громилу носком ботинка.

Тот зашевелился, повернулся на бок и тяжело сел, поводя по сторонам осоловевшим взглядом.

– Я ранен, – сказал он тусклым голосом. – У меня в брюхе пуля. Мне нужен хирург.

– Здесь медицина платная, – ядовито заметил Петлюгин. – А такому брюху, как у тебя, одна паршивая пуля не повредит.

– Слушай, Петлюгин, мы же все-таки гуманисты, – сказал Гуров. – Нельзя бросать раненого на произвол судьбы, даже если он такой плохой человек.

– А я и не собираюсь его бросать, – криво усмехнулся Петлюгин. – Я сейчас звонить в Барселону буду. У этого ублюдка наверняка паспорт фальшивый. А там, где он остановился, наверняка оружие припрятано и прочее дерьмо. Пусть им здешние спецслужбы займутся – я больше с ним возиться не намерен. В тюремной больнице ему и брюхо заштопают.

– А эти? – кивнул Гуров на бородача.

– Эти как пособники пойдут, – мстительно сказал Петлюгин. – Я все распишу как по нотам. Они про свою веселую жизнь надолго забудут. В Испании к террористам отношение особое.

– Послушай, земляк! – с беспокойством сказал бородач. – Какие мы террористы? Ну, ошиблись малость, хотели заработать. Теперь видим, что погорячились. Не с тем договаривались. Давай, земляк, столкуемся и разбежимся. Ты ведь понимаешь, что у нас тут другой бизнес. Нам терроризм ни к чему.

– А что ты мне собрался предложить? – презрительно спросил Петлюгин. – Что у тебя есть, чмо болотное, чем ты меня заинтересовать можешь?

– Мы знаем, что ты одного человека ищешь, – терпеливо сказал бородач. – Того же, что и вот эти господа искали.

– Ну? – вскинулся Петлюгин. – Неверов его фамилия. По документам Стальнов. Где он, говори быстро!

– Отпустите всех моих, если я скажу, где он? – с надеждой спросил бородач. – Получите в целости и сохранности. Мы его сегодня ночью нашли – у нас в городе разведка хорошая. Ну, мы вложили ему хорошенько за то, что он нашего босса чуть веслом не убил. А потом решили вот этому его сдать – он заплатить обещал, когда мы его и босса с острова сняли…

– Значит, ваш Андреевский жив? – спросил Гуров.

– Он жив, – скупо отозвался бородач. – Но у него голова разбита. И катер этот гад Неверов на камни посадил. А вы знаете, сколько такой катер стоит?

Громила застонал и опять улегся на пол.

– Сука, всех вас тут мочить надо! – глухо сказал он, закрывая глаза широченными ладонями. – Никому верить нельзя. Твари продажные!

– Ты, конечно, у нас образец чистого духа! – сказал язвительно Петлюгин и сделал знак Гурову. – Мать Тереза ты у нас воплощенная!..

Они с Гуровым вышли в коридорчик.

– Ну что? – шепотом спросил Петлюгин. – Отпустим гада? В смысле, если он сдает нам Неверова? Я Неверова забираю и уезжаю на хрен! Мне с вашими лодочниками канителиться некогда.

– Ты уедешь, а нам все это расхлебывать? – ужаснулся Гуров. – Все-таки не забывай, что пять минут назад ты сидел прикованный к трубе и если бы не мы…

– Я еще на вас рапорт напишу, – напомнил Петлюгин. – Когда вернетесь – пойдете на ковер. Если, конечно, вернетесь. А для вас могу только одно сделать. Возьму на себя пулю в брюхе у этого кретина. Я серьезно. Здесь спецслужбы сейчас ждут какую-то интернациональную группировку, и этот мордатый по всем параметрам тянет на соучастие. Покажу, что при задержании оказал сопротивление. Потом он, конечно, все равно про вас стукнет, так что не советую здесь задерживаться…

– Ну, спасибо, Петлюгин! – покачал головой Гуров. – Это щедро!

– Это более чем щедро! – заявил Петлюгин. – Мне ведь по-хорошему и вас обоих придержать следует. Я здесь частенько бываю – неприятно будет, если вопросы всякие начнутся…

– Ладно, Петлюгин, я тебя понял, – перебил его Гуров. – Ты мне вот что тогда объясни. С русскими, допустим, все понятно – они на тебя и на меня зуб давно точат. И этот киллер уцелевший – с ним тоже все ясно. А вот что тут портье делает, испанец? Он-то здесь с какого боку?

Петлюгин задумался.

– Это чернявый шибздик, что ли? – спросил он. – Да-а, вопрос, конечно, интересный… А я ведь не знаю, что он сюда приперся! А тебя это сильно интересует? Ну так я поговорю с ним, пока время есть. Пошли!

Они вернулись в ванную комнату. Здесь уже кое-что изменилось. Бородач завернул воду и в тишине присел на край ванны, закурив сигарету. Громила, по лицу которого было видно, что чувствует он себя неважно, отполз к стене и с ненавистью взирал на остальных участников странных переговоров. Крови на нем почти не было, и только по тому, как он неловко прикрывал ладонью низ живота, можно было догадаться, куда попала пуля.

Пришел в себя и портье. Этот казался особенно озабоченным. Точно зверек, он шнырял по сторонам глазами, но никак не мог решиться на открытое бегство. Возможно, он надеялся, что где-то его хватятся друзья. Наверняка кто-нибудь знал, где он находится.

– Так! Быстро докладывай! – распорядился Петлюгин, тыча пальцем в бородача. – Где у тебя Неверов?

– Но… – заикнулся было тот.

– Никаких «но»! – отрезал Петлюгин. – Твой последний шанс. Мы согласны тебя отпустить и забыть навеки, если ты сам, конечно, больше о себе не напомнишь. Но ты сдаешь мне Неверова без всяких «но». Где он у тебя?

– Сидит в машине, – сказал неохотно бородач. – Тут неподалеку.

– Звони! – приказал Петлюгин. – И чтобы через минуту он был здесь. Тогда ты забираешь своих – и чтобы духу твоего тут не было!

– Ладно, годится! – скривился бородач и проворчал себе под нос: – Знал бы, что за птицы сюда понаехали, лучше бы в запой ушел!

Он достал из кармана мобильник, набрал номер и сказал в трубку:

– Демон? Это Сухой! Короче, берешь сейчас этого хмыря и ведешь его сюда в номер. Сразу предупреди, чтобы не дергался. Документы его тоже захвати. Все понял? Ну, давай!

– Это еще не все! – грозно сказал Петлюгин. – Объясни полковнику, что тут этот испанец делает. Да и мне интересно послушать.

Лицо бородача омрачилось. Он с сомнением посмотрел на Пабло. Тот ожег его огненным взглядом. Они оба отвели глаза в сторону.

– Я понял, – сказал Гуров. – Это все одна шайка. Одни искали тебя, Петлюгин, другие меня, а кто-то координировал их действия. Боюсь, что портье имеет к этому самое прямое отношение.

– Твои проблемы, – довольно равнодушно сказал Петлюгин. – Но я могу сделать тебе царский подарок. В принципе, забирай его себе, если он тебе так нужен. Сейчас мы отпустим шайку лодочников, и я вызову полицию. До ее приезда вы можете скрыться. Мы разберемся тут с раненым, и я постараюсь убедить инспектора в том, что вы не имеете к этому никакого отношения. Только советую больше сюда не возвращаться. Прикрывать вас больше будет некому.

– Спасибо, Петлюгин! – с чувством сказал Гуров. – Тогда мы, с твоего разрешения, забираем портье прямо сейчас и уходим. С оплатой номера никаких проблем возникнуть не должно – все уже оплачено.

– Пистолетик верните! – многозначительно напомнил Петлюгин. – И можете катиться на все четыре стороны. И портье своего забирайте. Только не забывайте, что он – испанский гражданин. Не увлекайтесь. Здесь вам не там, как говорят в армии.

– Договорились! – кивнул Гуров и подобрал с пола наручники.

Прежде чем кто-либо успел опомниться, Гуров пристегнул один браслет наручников к своему левому запястью, а другим «окольцевал» Пабло. Портье был ошеломлен, но через секунду взорвался в истерике. Брызжа слюной, он принялся выкрикивать что-то по-испански, обращаясь то к Гурову, то к бородатому авантюристу, который с индифферентным видом курил сигарету, сидя на краю ванны. Он делал вид, что портье ему совершенно неинтересен.

– Заткнись! – грубо сказал Гуров разошедшемуся испанцу и поднес к его носу внушительных размеров кулак. – У меня твоя телефонная книжка. Хочешь, чтобы я отнес ее в полицию? – Он выразительно похлопал себя по карману.

Как ни странно, но портье после этих слов умерил свой пыл. Возможно, он разбирался в русском языке гораздо лучше, чем хотел показать. Он притих и стал что-то напряженно обдумывать.

Гурову тоже было о чем подумать. Но еще важнее было безошибочно и слаженно действовать. С полковником Крячко они понимали друг друга с полуслова. Гуров очень надеялся, что друг поймет его и сейчас.

Он потянул Пабло за собой и вышел из ванной. Вслед за ними вышли Петлюгин и бородатый. Громила с пулей в животе продолжал лежать на полу, но уже не жаловался, а только угрюмо смотрел на уходящих лихорадочным взглядом.

В комнате полковник Крячко с пистолетом в руках сидел на стуле около закрытой двери и читал какую-то лекцию трем хмурым парням, которые были рассажены им в рядок на одной из коек. На вошедших он посмотрел с милой улыбкой, точно дело происходило в городском парке на гуляньях.

Бородатый коротко кивнул своим и сообщил:

– Сейчас все уходим! С начальником договорились.

Они напряженно уставились на Крячко, который перекрывал путь к отходу. Тот улыбался. Гуров, волоча за собой Пабло, подошел к шкафу и достал оттуда книгу. У портье округлились глаза. Он не отрывал взгляда от инкунабулы, как будто она его загипнотизировала. Гурову даже показалось, что рука его невольно дернулась, чтобы схватить книгу, и только усилием воли Пабло заставил себя не делать этого.

«Любопытная реакция! – подумал Гуров. – Точно он получает какой-то процент с каждой краденой книги. Или он так хорошо разбирается в антиквариате? По его роже этого не скажешь».

Реакцию Пабло стоило хорошенько проанализировать, но времени на это сейчас не было. Гуров подошел к Стасу Крячко, наклонился поближе и тихо сказал:

– Неверов!

И в тот же самый момент раздался негромкий стук в дверь. Петлюгин рванулся вперед. Гуров, не глядя, подставил ему ногу, и Петлюгин, замахав руками, нырнул вперед и с гулким шумом повалился на пол. Крячко мигом вскочил, отшвырнув стул и отпер дверь. За ней стоял измученный помятый Неверов. Костюм его выглядел так, будто его долго жевала корова. За спиной Неверова маячил скуластый парень в оливковом комбинезоне. Видимо, это и был вышеупомянутый Демон.

– Пошел! – заорал Крячко на парня и сунул ему под нос пистолет.

Гуров и Пабло выскочили в коридор. Крячко тоже. Он с грохотом захлопнул дверь и запер ее на ключ. Изнутри в дверь отчаянно забарабанили.

Гуров приблизился и четко и внятно сказал:

– Не бесись, Петлюгин! Если все-таки надумаешь сотрудничать, свяжешься с нами через доктора Дичкова. А пока прощай! И позаботься о раненом!

В ответ Петлюгин еще раз стукнул кулаком в дверь и затих. Гуров дернул с места Пабло и скомандовал:

– Теперь уходим!

Крячко пихнул в спину Неверова, выразительно помахал пистолетом, приказал сопровождающему его Демону:

– Веди нас к машине! Быстро! И не оглядываться!

В темпе комедийного фильма, снятого на заре кинематографа, они спустились в вестибюль и вышли на улицу. Если кому-то и бросилась в глаза некоторая странность в поведении пятерки плохо одетых русских, то сильно зацикливаться на этом никто не стал – русские не могут вести себя иначе.

Вышли из отеля, завернули за угол. В узком промежутке между двумя неказистыми домами стоял уже знакомый джип – на этот раз с натянутым брезентовым тентом. За рулем скучал кудлатый парень с прозрачными, как у рыбы, глазами. Гуров бесцеремонно распахнул с его стороны дверцу.

– Быстро выходим! – сказал он. – Сухой велел передать нам машину со всем ее содержимым. Если не хочешь войти в перечень – вылазь!

Понимая, что словами проймешь не всякого, полковник Крячко подкрепил речь товарища демонстрацией пистолета. Кудлатый вопросительно вытаращился на Демона. Тот пожал плечами.

Водитель скорчил страшную рожу, но тем не менее выбрался из джипа и уставился на этот раз на Гурова. Гуров, не обращая больше на него внимания, затолкал своих пленников на заднее сиденье и следом залез сам. Полковник Крячко протянул Демону ключ от гостиничного номера и назидательно сказал:

– Поднимешься наверх и освободишь своего босса. Можешь не благодарить. Помогать людям – это у нас в крови. Только передай всем вашим – еще раз перейдете нам дорогу…

– А машина? – уныло спросил Демон.

– Машину вам тоже вернут, – веско сказал Крячко. – Не нагнетайте истерику. Кое-куда съездим и вернем. А вот про господина Стальнова можете забыть раз и навсегда.

Он прыгнул за руль, завел мотор и, обдав растерянных земляков сизым дымком, помчался прочь от порта.

## Глава 14

– Куда теперь? – спросил полковник Крячко, притормаживая на повороте дороги, которая вилась среди каменистых склонов, уходя все выше и выше.

Гуров специально выбрал эту дорогу, сверившись с планом острова, чтобы поменьше мозолить глаза аборигенам. Дорога была старая, вся разбитая, и вела она согласно плану к какой-то старой заброшенной пристани. Похоже, на том месте поменялась линия берега, и вся деятельность человека там постепенно прекратилась. Для автомобилистов построили новую дорогу, которая шла в объезд, а старая превратилась в нечто мистическое, ведущее в никуда. Правда, на повороте с главного островного шоссе на эту дорогу стоял знак, честно предупреждающий о бесперспективности передвижения по этой дороге. Знак обещал тупик, пропасть и вдобавок давал многословные комментарии. Их не смог до конца осилить даже Портнов, которого они вместе со Шрайбером забрали предварительно из рощи.

Солнце уже стояло в зените, и даже роща была наполнена зноем, духотой и изнуряющим звоном каких-то экзотических насекомых. Портнов и Шрайбер обливались потом и умирали от жажды. Шрайбер к тому же сходил с ума от недобрых предчувствий. Лишившись одним махом документов, сокровищ и хотя бы каких-то перспектив на будущее, незадачливый похититель инкунабул находился на грани психического срыва. Возможно, в таком состоянии он наделал бы еще немало глупостей, оставь Гуров его одного. Но присутствие рядом угрюмого и злого моряка окончательно парализовало волю господина Шрайбера. Ожил он, только когда появился Гуров и привез с собой Пабло, которого теперь таскал за собой, как обезьянку на цепочке. Жалкое положение портье внезапно улучшило настроение Шрайбера.

– Ага! Этот сукин сын тоже попался! – от восторга Шрайбер едва не пустился в пляс. – Зря вы сестренку мою не прихватили. То-то была бы компания!

– Вашу сестренку еще найти надо, – сказал Гуров, расстегивая свою половину наручников и приковывая Пабло к дверце джипа. – Но мы, наверное, этим заниматься не будем. Дождемся, когда господин Беккер свяжется с вами, договоримся о встрече и попытаемся склонить Беккера на культурный обмен. Возможно, Абрамов еще жив, и нам удастся спасти его жизнь в обмен на вторую книгу.

– Я думал, вам важно вернуть книги! – удивленно и даже разочарованно протянул Шрайбер.

– Не знаю, – пожал плечами Гуров. – Возможно, мы сумеем вернуть и книги тоже. Но жизнь человека мне представляется все-таки более важным моментом. Вернув Абрамова, мы сможем с ним обсудить дальнейшие планы. Лишь бы Беккер не тянул со звонком – мы сейчас находимся в состоянии довольно неустойчивого равновесия. Весьма неустойчивого. Сообщаю это вам, Шрайбер, откровенно, потому что наши проблемы теперь становятся и вашими проблемами. Иного варианта у вас нет.

– Но если он не позвонит?! – с отчаянием воскликнул Шрайбер.

– Позвонит, – сказал Гуров. – Коллекционеры – народ настырный. Весь вопрос в том, чтобы ожидание не слишком затягивалось. Нам нужно иногда питаться и пить воду – значит, придется идти на контакты, которые сейчас для нас нежелательны. Но я все же надеюсь, что сегодня или завтра Беккер обязательно позвонит…

На этом первая часть разговора закончилась, и они поехали в то пустынное место, где обрывалась над исчезнувшей бухтой дорога. Правда, знали о его планах только он сам и полковник Крячко. Но когда полковник Крячко на одном из поворотов притормозил и поинтересовался, куда сворачивать, портье забеспокоился. Он начал о чем-то догадываться. Когда же автомобиль выехал на край каменистого обрыва, у подножия которого плескалось море, и там остановился, продуваемый всеми ветрами, Пабло выглядел уже заметно напуганным.

– Он не позвонит, – неожиданно на приличном русском языке сказал он. – Я говорю вам про сеньора Беккера. Он не будет звонить сеньору Шрайберу. Все поменялось.

Все изумленно уставились на него.

– Вот тварь! – сказал Шрайбер с чувством. – Пятая колонна! Он, оказывается, по-русски шарит. А я при нем с Эвелиной трепался. Ну, идиот!..

– Не рвите себе душу по пустякам! – остановил его Гуров. – Идиотом вы заделались еще раньше, когда ввязались в историю с похищением книг. И господин портье никак не пятая колонна. Все-таки он у себя дома и защищает свои интересы. Только я не пойму, почему вы, Пабло, вдруг решили обнаружить свои познания в русском? – обратился он к портье.

– Потому что я приличный человек и не могу позволить себе находиться в компании сумасшедших, – с видом полного превосходства ответил Пабло. – Русские – все опасные сумасшедшие. Сеньора Эвелина тоже. Она вынудила меня разыгрывать ее пьесу. Но мне этот жанр не по душе. Сразу предупреждаю – я не имею ничего общего с этими людьми и выполнял некоторые их приказы под давлением. Мой адвокат легко это подтвердит.

– Не сомневаюсь, – подхватил Гуров. – Но даже вашему замечательному адвокату понадобятся реальные доказательства вашей порядочности. Если вы расскажете нам, какие тайные пружины здесь задействованы, я думаю, это будет настоящей находкой для вашего адвоката. И прежде всего – почему вы уверены, что Беккер не позвонит?

– Потому что Беккер будет звонить сеньоре, – объяснил портье. – Сеньора договорилась с ним за спиной господина родственника, что продаст обе книги за треть цены плюс небольшая услуга со стороны господина Беккера.

– Что за услуга? Беккер должен ликвидировать Абрамова?! – догадался Гуров. – Сеньора Шрайбер захотела из компаньонов стать полновластной хозяйкой?

– Наверное, – скромно произнес портье. – Наверное, об этом могла идти речь. Но я сам не слышал. Я только знаю, что сеньора попросила своих хороших знакомых оказать ей еще одну услугу – забрать у сеньора, – он кивнул в сторону Шрайбера, – его книгу. Сегодня это должны были сделать специальные люди, но я вижу, что вы их опередили и теперь книга у вас. Поздравляю с ценным приобретением!

– Отлично! – рванулся к нему Шрайбер. – Они собирались меня ограбить! Они меня уже ограбили! Ублюдки! И я доверился этой стерве!

– Ужасная безнравственность! – вздохнул Крячко, оттесняя Шрайбера подальше от портье. – Только советую вспомнить, каким путем эти книги оказались у вас, господин Шрайбер. Это должно умерить ваше негодование.

– Это совсем другое, – пробурчал Шрайбер, но больше в драку не кидался, отошел в сторону и присел на нагретый солнцем камень.

– Кто должен был заняться господином Шрайбером? – поинтересовался Гуров. – Сеньор Беккер должен был на этот раз выступить покупателем, значит, это был кто-то другой?

– Возможно, это должен был быть кто-то из «Островитян», – потупившись, сказал Пабло. – Сеньора умеет находить с ними общий язык. Я старался удерживать ее от сомнительных контактов, но она всегда предпочитала поступать по-своему. «Островитяне» пользуются на острове плохой репутацией.

– В самом деле? – усмехнулся Гуров. – А мне показалось, что тут у вас нелегко потерять репутацию. Чтобы этого добиться, нужно сильно постараться. Но суть не в этом. Вы все время говорите округлыми фразами и выдвигаете гипотезы. А нам нужны факты и ясные намерения. Представьте себе, как будто мы адвокаты и намерены защищать вас на процессе.

– Ага, вы хотите, чтобы я помог вам накинуть удавку на горло сеньоры! – будто испытав внезапное озарение, произнес Пабло.

– Немного зловеще, но, в принципе, верно, – сказал Гуров. – Но не только ее. Поскольку к исчезновению Абрамова приложил руку Беккер, вы должны вывести нас и на него. Нужно устроить встречу сеньоры с Беккером.

Пабло вскинул голову и посмотрел на Гурова с непонятным выражением на лице.

– И, по-вашему, я сумею это сделать? Каким образом?

Гуров приблизился к нему, неторопливо достал из кармана ключи и снял с портье наручники. Потом он полез в джип и вручил ошарашенному Пабло инкунабулу.

– Садись за руль и поезжай к своей сеньоре! – сказал он. – Придумай сам, каким образом книга оказалась у тебя. Так, чтобы это было правдоподобно. Она свяжется с Беккером, а ты позвонишь мне вот по этому номеру и скажешь, когда и где состоится их встреча. Мне весьма хотелось бы познакомиться с этим джентльменом.

Портье озадаченно потер виски, недоверчиво уставился на Гурова.

– И сеньор уверен, что я сделаю так, как он хочет? – с вежливым недоумением спросил он.

– Мне показалось, что мы с вами вступили на путь, который ведет к нравственному возрождению, – с абсолютно серьезной миной сказал Гуров.

Портье сморщил лоб гармошкой, судорожно проглотил слюну и снова озадаченно уставился на Гурова. Но на этот раз он не стал задавать вопросов.

– Так-так, – сказал он немного погодя. – Нравственность. Достоевский. У русских это в большом почете. Мне всегда нравились русские. Они умеют не скрывать чувств. Я вас понял. Мы с вами находим общий язык.

Судя по столь витиеватым и запутанным комментариям, это было не совсем так, но Гуров воспринял тираду благосклонно.

– Ну вот и договорились! – сказал он. – Заводите машину – и вперед! И не забудьте номер телефона!

– Я имею хорошую память, – как бы сквозь сон пробормотал Пабло.

Он погладил инкунабулу, лежащую у него на коленях, прижал ее к груди и полез на место водителя, не сводя глаз с Гурова. Остальные в немом изумлении следили за происходящим, не в силах произнести ни слова.

Зафырчал мотор, Пабло с каменным лицом выжал педаль газа, и джип вначале медленно, а потом все быстрее покатился по дороге в сторону города. Потом он свернул за скалу и пропал из виду. Тогда полковник Крячко обернулся к другу и посмотрел ему в глаза.

– Как хочешь, Лева, а я ничего не понял! – проникновенно сказал он. – Зачем ты это сделал? Он же нас кинет – это козе понятно.

Гуров не ответил, посмотрел по сторонам. На него со всех сторон были устремлены напряженные взгляды – озадачен был не только полковник Крячко. Ничего не понимал Портнов, не понимал Шрайбер, и уж тем более ничего не понимал Неверов. Правда, последнего больше всего интересовал простой и конкретный вопрос, касавшийся самого насущного. Он спросил:

– Я тоже не догоняю, господа, мы как обратно-то вернемся? Пешком? Мои туфли не выдержат такой нагрузки. Как хотите, а вам придется нести меня тогда на руках…

– Мы выбросим тебя в море, – невозмутимо сказал Крячко. – Еще раз рот откроешь – и, как говорят поэты, волны сомкнутся над твоей головой. – После этого Крячко снова обернулся к Гурову и попросил его: – Давай отойдем, Лева!

Они отошли к самому краю обрыва. Внизу на каменистый берег накатывались сердитые изумрудные валы, острые каменные зубья были покрыты клочьями белой морской пены. Крячко некоторое время смотрел на игру волн внизу, а потом сказал негромко:

– Не понимаю тебя. Мы в чужом краю, у нас на руках два преступника, мы сами в любую минуту можем оказаться под подозрением, ты отдал краденую книгу махровому аферисту, ты даже машину ему отдал! Я за свои ботинки не боюсь, но перспектива пеших прогулок меня тоже не радует. Что происходит, Лева?

– Да все то же, Стас! – ответил Гуров. – Мы с тобой продолжаем балансировать на канате, причем канат этот натянут не нами, и еще вопрос, надежно ли он закреплен. Но тем не менее мы пока удерживаем равновесие, что вообще-то удивительно.

– Но теперь-то мы точно рухнем? – убежденно произнес Крячко, испытующе глядя на Гурова. – Ты решил покончить со всем разом?

– В общем-то, нет, – пожал плечами Гуров. – Надеюсь, что и на этот раз нам удастся удержать баланс.

– Каким образом? Неужели ты веришь, что этот подлец портье станет работать на нас и заманит в ловушку свою хозяйку? Про Беккера я уже не говорю. Этот Беккер тут – культовая фигура. Кто захочет с ним связываться ради двух запыленных ментов из далекой Москвы?

– Никто не захочет, – согласился Гуров. – Думаю, что даже хозяйку этот Пабло подставлять не станет. Это называется менять часы на трусы.

– Тогда в чем фишка – объясни! На что ты рассчитываешь?

– На естественное желание, которое уже возникло у Пабло и скоро возникнет у его хозяйки – покончить с нами.

Крячко вздернул подбородок, посмотрел на Гурова с укоризной.

– Ну, хотя бы посоветоваться со мной мог! – проворчал он. – Если хочешь знать мое мнение, то я еще пожил бы. Может быть, ты один тут поработаешь, а я поеду себе потихоньку? Будет кому сообщить в Москве о твоей безвременной кончине…

– Да не причитай ты! – махнул рукой Гуров. – Разве я говорил, что собираюсь умирать? Я сказал, что кое у кого непременно возникнет желание расправиться с нами. И в той запутанной ситуации, в которой мы сейчас оказались, такое желание будет нам только на руку. Это будет как ложный замах в боксе. Противник догадывается, что замах ложный, но поделать с собой ничего не может. Инстинкты зовут его нанести удар. И он его нанесет.

– И что? Нам-то что делать? Кроме ложного замаха, неплохо бы владеть еще парочкой приемов, а я чувствую себя первоклассником, вышедшим бить морду королю двора, которого все обожают и боятся…

– Что-то я по твоему поведению не заметил, чтобы ты чувствовал себя первоклассником, – насмешливо сказал Гуров. – Скорее уж перворазрядником. Если получится, обязательно поговори на эту тему с Андреевским. Или с негром из «Американы».

– Сам-то хорош! – проворчал Крячко. – Тебе тоже есть о чем поговорить с этим негром. Лучше скажи, каким ты видишь наше будущее? Что нам готовят и как мы будем отбиваться от сеньоры Эвелины, если она захочет нас угробить? И что мы будем делать с этими тошнотиками, которые у нас за спиной, – со Шрайбером и Неверовым?

– У меня есть план, – доверительно сказал Гуров. – Немного наглый, но, в принципе, реальный. Мы включим все связи, которыми успели здесь обрасти. Во-первых, сейчас мы свяжемся с доктором Дичковым и попросим забрать нас отсюда. Далее мы попросим, чтобы он поселил нас где-нибудь, но только не у себя дома. Во-вторых, Петлюгин наверняка уже позвонил Дичкову, и мы договоримся, как нам с ним связаться. Мы с ним встретимся и предложим включиться в наш план. Пообещаем ему вернуть в этом случае Неверова. Поскольку Эвелина Шрайбер будет реагировать очень быстро и все события будут развиваться как цепная реакция, то Петлюгину будет проще выполнить наши условия, чем искать Неверова своими силами. И в конце концов, должно же в нем когда-то проснуться чувство солидарности!

– Боюсь, это случится очень не скоро, – покачал головой Крячко. – Может быть, в другой жизни. И вообще, я сейчас представил, что произойдет, если все наши «связи» вдруг забудут слово «солидарность». Например, доктор Дичков. И это вполне реально, Лева!

– Вот мы сейчас это и проверим! – сказал ничуть не обескураженный Гуров, доставая телефон из кармана и набирая номер. – А если так случится, будем искать новые варианты, Стас. Просто у нас теперь нет другого выхода. Мы слишком глубоко во все это влезли. Нужно, чтобы кто-то протянул нам руку. Если этого не сделают друзья, то враги сделают непременно. Нужно только не упустить момент.

## Глава 15

Сиреневый «Форд» въехал в пригород около полудня, когда на прокаленных солнцем улочках не осталось ни одной живой души. Даже собаки попрятались по тенистым углам. Только насекомые неутомимо сновали среди ветвей и цветущих клумб. Этот район отличался обилием садов и цветников. Одноэтажные каменные домики, спрятавшиеся за каменными заборами, были окружены пышными кронами фруктовых деревьев. Повсюду царила тишина.

«Форд» подъехал к одному из домиков и посигналил. Открылись невысокие ворота, и наружу вышел седой, но еще крепкий человек с усами, в синем комбинезоне. На голове его сидела соломенная шляпа с широкими полями, которую он почтительно снял, как только понял, что за гость к нему явился.

Собственно говоря, называть гостем в этом случае доктора Дичкова было совершенно неуместно: простой каменный дом с густым садом в пригороде Рокамболя принадлежал ему, а человек с усами являлся здесь кем-то вроде распорядителя – он присматривал за хозяйством и поливал цветы на клумбах. В общем-то, это было его единственной серьезной заботой, поскольку в доме мало что требовало ухода. В нем, кроме водопровода, не имелось никаких коммуникаций, практически не было мебели, и никто не жил, кроме самого сторожа. Теперь здесь должны были прятаться Гуров со спутниками.

На этот раз Гурову повезло. Созвониться с Дичковым удалось сразу. Психоаналитик был шокирован свалившимся на него предложением, но бросить своих новых знакомых в отчаянном положении все-таки не решился и, оставив все свои дела, выехал за ними к берегу моря. Правда, на этот раз он не стал гонять «БМВ» и ограничился «Фордом». Просьба Гурова спрятать их всех куда-нибудь подальше уже не застала Дичкова врасплох, и тут он вообще не ломал голову, сразу же вспомнив про недвижимость, приобретенную им в пригороде. Дом этот, по правде говоря, был не слишком приспособлен для жизни, но Гуров объяснил, что им понадобится крыша всего на один день, максимум – на два. Доктор внешне сохранял полнейшее хладнокровие и невозмутимость, но все происходящее вызывало у него сильнейшее волнение и даже дурноту. Он понимал, что ввязался во что-то сложное и непредсказуемое. Им с Гуровым обоим требовалось переговорить между собой, но они откладывали этот разговор до последнего момента. Наконец определив земляков на постой в просторном загородном доме, Гуров и Дичков вышли вдвоем в сад и рука об руку двинулись по выложенной щербатым песчаником тропинке.

– Знаете, мне сегодня позвонил странный человек, – осторожно начал разговор Дичков. – Русский, разумеется. Он заявил, что я должен знать, где вы, и, кажется, посчитал меня откровенным лжецом, когда я попробовал утверждать обратное. Я не хочу показаться назойливым и невоспитанным, но меня немного пугают такие отношения. Мне удалось встать здесь на ноги, у меня отличный бизнес, репутация, я практически не связан со всей прочей братией, которая нагрянула сюда из России. Вы ведь знаете, на наших соотечественников здесь косятся. Как хотите, но полного доверия трудно достичь все равно. И вдруг…

– Я понимаю, что вы хотите сказать, – перебил его Гуров. – Но помочь родной милиции – дело святое. Не вам, доктору наук, это объяснять. Если мы с вами нанесем удар по криминальным структурам, которые создали не самые образцовые наши соотечественники, то ваша репутация, наоборот, приумножится. Давайте не будем тратить драгоценного времени, а сразу перейдем к необходимым подробностям. Тот человек, который звонил… На чем вы с ним остановились?

– Он оставил мне номер своего телефона, – несколько растерянно сказал Дичков. – Но я, естественно, им не воспользовался. Готов сообщить его вам.

– Да, только сначала скажите, что слышно про вашего друга полицейского?

– О! Он только что вернулся! – просияв, ответил Дичков. – Мы замечательно поговорили с ним по телефону. Условились, что встретимся завтра после обеда…

– Мне нужно, чтобы вы встретились с ним уже сегодня, – нетерпеливо сказал Гуров. – В самые ближайшие часы. Вернее, я хочу просить вас быть переводчиком. Встреча с начальником полиции нужна мне самому. Хотя тут я неправильно выразился. Эта встреча нужна нам обоим, и вы будете не просто переводчиком, вы будете моим советником. Дело весьма щекотливое, и без вас мне будет трудно убедить чиновника такого ранга что-либо предпринять, понимаете?

– Не совсем, – уже убитым голосом сказал Дичков. – Вы хотите, чтобы начальник полиции предпринял что-то в рамках своей компетенции?

– Вот именно! Я хочу, чтобы он арестовал кое-кого и провел необходимое расследование. Собственно говоря, он уже начал такое расследование, только вряд ли он подозревает, что преступником является сам заявитель. Вы читали в газетах об исчезновении владельца «Эстреллы», нашего земляка Абрамова? С заявлением об этом в полицию обратилась его компаньон и гражданская жена Эвелина Шрайбер…

– Что-то припоминаю, – промямлил Дичков. – Действительно. Но ничего другого я и не ожидал, признаться. «Эстрелла». Район морского порта. Вотчина «Островитян». Это скверное место, и там всегда что-то случается.

Гуров припомнил, как отобрал мотоцикл у одного из «Островитян», и смущенно кашлянул.

– Действительно, район не очень спокойный. Но господин Абрамов имел неплохие отношения с местной полицией. У меня верные сведения. И вот теперь он пропал. И руку к этому приложило его ближайшее окружение. Возможно, он начал им мешать. Даже наверняка начал мешать.

– Простите, вы хотите сказать, что жена этого человека может быть причастна к его исчезновению?

– Вот именно!

– Это я могу понять! – сочувственно покивал головой Дичков. – Всепоглощающая алчность, зависть к своему ближнему, включая самого близкого человека, – корни этого недуга гнездятся в детских травмах.

– Не буду с вами спорить, – сказал Гуров. – Но меня сейчас интересует не прошлое, а будущее. А в будущем со мной должны связаться от имени этой дамочки и заманить в ловушку.

– Но зачем?!

– Чтобы я тоже исчез. Я подобрался слишком близко к их детским травмам. А кроме того, я знаю их тайну, и не одну.

Гуров чистосердечно рассказал Дичкову историю двух инкунабул. Глаза доктора расширились.

– Так вот зачем вы приехали! Это необычайно интересно! Но это может означать только одно – книги были предназначены для господина Жанно. Такие деньги здесь может заплатить только он. Боюсь, однако, что теперь вторую инкунабулу могут просто выбросить в море. Тогда все концы будут обрублены, и вы не сумеете до них добраться.

– Я думал об этом, – кивнул Гуров. – Но я не верю, что такое возможно. Эти люди не смогут вот так просто выбросить полмиллиона долларов. Они удавятся и за меньшую сумму. Они охотнее попытаются расправиться со мной. Полагаю, что они постараются сделать это руками покупателя.

– Вы полагаете, что этот испанец, портье, сказал вам правду о том, куда исчез его хозяин? – недоверчиво поинтересовался Дичков.

– Он очень старался, чтобы я ему поверил. И кроме того, это очень похоже на правду. Вы сами говорили о зловещем ореоле вокруг Беккера и вообще вокруг вотчины господина Жанно. Наверное, в его крепости есть много мест, которые могут хранить страшные тайны. И я все же надеюсь, что начальника здешней полиции эти тайны должны заинтересовать.

– М-да, это очень, очень неожиданно! – взволнованно сказал Дичков, потирая руки. – Даже не представляю, как я сумею рассказать все это начальнику полиции! Кстати, если он захочет с вами встретиться, лучше всего называйте его сеньор Диас. Он не любит прочих титулов. И не заостряйте внимание на том, что вы служите в русской полиции. Диас очень ревниво относится, когда в его область вторгаются посторонние.

– Это ценное замечание, – кивнул Гуров. – Спасибо, что предупредили. Только вам необходимо увидеть этого человека как можно скорее и изложить ему нашу повесть как можно убедительнее. Наверное, вам придется сделать это в одиночку. Мне до поры до времени не хотелось бы выдавать своего убежища.

– Понимаю, – согласился Дичков. – Я готов. Надеюсь, что по возвращении в Россию я смогу рассчитывать на сочувствие правоохранительных органов? Я слышал, что человеку, занимающемуся бизнесом, сейчас это очень сложно сделать?

– Преувеличение! – небрежно сказал Гуров. – Честному человеку, занимающемуся бизнесом, это сделать совсем несложно. Ну а вашей услуги я уж точно не забуду!

– Ну и отлично! – энергично кивнул Дичков. – Хотя, по правде сказать, домой я пока не собираюсь. Но все равно подобные заверения весьма обнадеживают. Однако… – он огляделся по сторонам, точно за цветущими кустами надеялся увидеть, что происходит в доме. – Я не ожидал, что вас будет так много и что вам потребуется конспиративная квартира. Здесь у меня совсем без удобств. А кроме того, нет практически запасов питания. Я распоряжусь, чтобы Максим – так зовут человека, который присматривает за домом, – доставил вам еды. Но на полноценный стол рассчитывать не стоит. Если бы вы предупредили заранее…

– Мы будем рады самому минимуму, – заявил Гуров. – Сейчас для нас главное, чтобы нас как можно скорее заманили в ловушку. И должен вам сказать, что мы вступим в противоборство, даже если ваш приятель начальник полиции отнесется к вашему рассказу совершенно хладнокровно. Слишком многое мы поставили на карту. Наверное, не стоило этого делать, но точка возврата уже пройдена.

– Да-да, я вас понимаю, – поспешно сказал Дичков. – К чему пустые сожаленья? Я постараюсь убедить Диаса, что для него это тоже все очень важно. Я вам сразу позвоню, как только что-то узнаю. А пока располагайтесь в доме, отдохните. Максим привезет вам еды.

Они отправились обратно. Никто больше не произнес ни слова. Чувствовалось, что хозяин в глубине души сожалеет о том, что в день первой встречи не послал своих новых знакомых подальше. Но врожденная интеллигентность, а может быть, и еще какие-то особенные соображения не позволяли ему эти сожаления озвучить. Гуров был ему все равно благодарен. «Как говорится, и на том спасибо, – подумал он с черным юмором. – В душе-то он кроет нас последними словами, и, честно говоря, есть за что. Но сосредоточиваться на этом я пока не буду. Прощения попросим после победы».

Уже перед воротами они пожали друг другу руки, и Дичков с преувеличенной бодростью сказал:

– Ну, значит, как договорились! Пока отдыхайте, а я тут распоряжусь… А как только у меня что-то для вас будет, так я сразу и позвоню, не беспокойтесь!

Гуров из вежливости сделал вид, что никакого беспокойства не испытывает. Он широко улыбался и похлопывал собеседника по плечу – Гуров видел, что так поступают шерифы в боевиках. Дичков должен был знать, что Гуров чувствует себя уверенно и ему сам черт не брат.

– Еще одна небольшая просьба, – сказал Гуров на прощание. – Нам может в любой момент понадобиться машина…

– Ясно. С этим проблем не будет, – любезно сказал Дичков. – Здесь у нас есть пикапчик. Я скажу Максиму, чтобы он передал его в ваше распоряжение после того, как привезет продукты. Машина не скоростная, не «Ягуар», – натянуто улыбнулся он. – Но ездить можно вполне.

– Да, нам именно это и нужно, – улыбнулся в ответ Гуров. – Ездить. В гонках мы участвовать не собираемся. Да и съездить придется, может быть, один раз, не больше.

Потом Гуров уже издали наблюдал, как Дичков отдает распоряжения усатому Максиму, и гадал, принадлежит ли этот похожий на кинематографического персонажа человек к русской диаспоре или же это местный житель. Максим был удивительно похож на светлый образ положительного рабочего, который так часто мелькал в советских фильмах. Видеть подобный типаж в капиталистическом раю было немного странно.

Правда, Гурова в этой ситуации волновал только один аспект – смогут ли они общаться с Максимом на равных или опять придется мучить Портнова. Впрочем, очень скоро Гуров успокоился – разговор между Дичковым и Максимом велся на русском языке, а значит, и Гуров мог общаться с хранителем дома без посредников.

Едва разъехались Дичков и Максим, как зазвонил телефон Шрайбера, который теперь постоянно находился при Гурове. Как и предполагал Гуров, звонил Пабло. Больше просто было некому.

– Я не могу долго говорить, господин полицейский! – голос Пабло был насыщен трагическими интонациями. – Вы просто учтите такую вещь. Сеньора сегодня действительно встречается с сеньором Беккером. И это произойдет в десять часов вечера в бухте Карраско, в десяти милях от города, если ехать на северо-запад. Вы, конечно, можете их там увидеть, но учтите, что это крайне для вас опасно!

– Сеньора намерена продать Беккеру книгу? Вы сумели придумать правдоподобное объяснение?

– Конечно. Я знаю, что нужно сказать, чтобы человек тебе поверил, – горделиво и не без намека ответил Пабло.

– Сколько человек будет с Беккером? – поторопился спросить Гуров. – На чем он прибудет?

– Мне это неизвестно. Вряд ли, кроме самого господина Беккера, это может кто-то знать. Но в любом случае это очень и очень опасно!

Портье нажимал на это «опасно», видимо, полагая, что Гуров – такой человек, которого надо брать на «слабо». И Гуров охотно ему в этом подыгрывал.

– А сколько человек будет с вашей стороны? – спросил Гуров. – Ведь не вдвоем с сеньорой вы пойдете?

– О, с нашей стороны практически никого не будет. В таких делах ни к чему чужие глаза и уши. Сеньора целиком полагается на свои отношения с Беккером. Они умеют находить общий язык. Хотя лично я на месте сеньоры несколько бы поостерегся. С Беккером никогда нельзя быть ни в чем уверенным.

– Вы – благоразумный человек! – похвалил его Гуров. – И вы-то умеете сделать правильный выбор. Уж в этом я убедился.

В его голосе звучал замаскированный сарказм, но, видимо, очень хорошо замаскированный, потому что Пабло никак на него не отреагировал. Он еще раз заботливо предупредил Гурова об опасности и отключился. Гуров сразу же вышел на связь с Петлюгиным по тому номеру, что передал ему Дичков.

Петлюгин был зол как тигр, и первые слова, которые он выкрикнул в трубку, услышав голос Гурова, были просто ругательствами. Потом он еще раз пообещал написать рапорт, после которого Гурова вместе с Крячко должны были стереть с лица земли. Гуров выслушал все это вежливо и терпеливо, а потом заметил:

– На твоем месте, Петлюгин, я бы повременил с рапортом. Ты в нем пока будешь не очень хорошо выглядеть. Офицер, потерявший личное оружие, – это фигура довольно мрачная, вызывающая самые печальные мысли. И никакие успехи в работе не могут служить здесь извинением. Будь ты чуточку похитрее, ты бы повременил с угрозами, пока мы не вернули бы тебе оружие.

Этот бесхитростный совет вначале поставил Петлюгина в тупик. Он даже примолк на секунду, но вскоре пришел в себя и сердито сказал:

– Оружие не потеряно, а вы им завладели обманным путем. В этом суть рапорта, между прочим.

– Между прочим, это еще хуже, – тут же отозвался Гуров.

– Ладно, не тумань мне мозги, полковник! – буркнул Петлюгин. – Тебе еще аукнется то, что ты запер безоружного агента в номере с вооруженными до зубов головорезами, подвергнув таким образом риску не только его жизнь, но и операцию вообще…

– Операция прошла успешно, – перебил его Гуров. – Неверов у нас, живой, здоровый. А как дела у того большого парня, который за ним охотился? Он дотянул до больницы?

– К сожалению, дотянул, – вздохнул Петлюгин. – Но я тут поговорил кое с кем. Этому типу грозит десять лет тюрьмы по местным законам. Если все провернуть, как полагается, конечно. Вообще-то я предпочел бы, чтобы он скончался, но и так неплохо. Если я успею вывезти Неверова на родину без приключений… Кстати, где вы находитесь?

– Ага, так я тебе и сказал! – хмыкнул Гуров. – Знаешь, где здесь бухта Карраско?

– Узнать недолго, – быстро ответил Петлюгин. – А в чем дело?

– Вечером нам с тобой нужно там появиться, – сказал Гуров. – Ты узнаешь много интересного и, возможно, поможешь мне арестовать серьезных преступников. Ты сможешь все подготовить? В частности, нам понадобится хороший катер…

– Гуров, я не хочу заниматься твоими делами! – повысил голос Петлюгин.

– А мне нет никакого дела до твоего Неверова, – спокойно сказал Гуров. – Если его здесь прихлопнут, я буду только рад. И мне все равно, пострадает на родине от этого чья-то репутация или нет. Политическое равновесие меня мало волнует.

– Ты обязан передать Неверова в мои руки! – железным голосом сказал Петлюгин. – И точка.

– Обязательно передам, – успокоил его Гуров. – Как только ты поможешь нам взять похитителей и убийц. В этом деле, между прочим, замешан господин Жанно и его правая рука господин Беккер. Возможно, последнего тоже удастся взять. Говорят, здесь его боятся как черта.

– Беккер? – с сомнением спросил Петлюгин. – Широко размахнулся ты, Гуров! Но так и быть – я попробую что-нибудь для тебя сделать. Где встречаемся?

– Мы подъедем к восьми часам вечера в порт, – пообещал Гуров. – К лодочному причалу. Вдвоем с Крячко. А там я объясню, что делать дальше. Нам нужен мобильный транспорт и средства наблюдения. В идеале нам не помешали бы честные местные полицейские…

– Я не работаю с местной полицией! – зло огрызнулся Петлюгин. – У меня другой уровень. Когда-нибудь это отложится в твоей тупой башке?

– Спокойнее, Петлюгин! – предостерег Гуров. – Не переходи на личности. Люди с тупой башкой чрезвычайно обидчивы.

– Ладно, извини! – буркнул Петлюгин. – Сорвалось. Сами виноваты. Я из-за вас постоянно на нервах.

– Ну вот, значит, небольшая морская прогулка тебе не повредит! – весело заметил Гуров. – Ладно, до восьми часов!

## Глава 16

Приземистый, светло-серой окраски катер почти сливался с гладью затухающего моря. Закатное солнце только что окончательно нырнуло за горизонт, окрасив небо и море в пылающий багровый цвет. Это пиршество красок продолжалось совсем недолго, и вскоре все вокруг начало тускнеть, точно догоревший костер, и погружаться в пепел сумерек. А в темно-синем зените уже замерцали крупные южные звезды.

Отойдя от причала на приличное расстояние, Петлюгин вырубил мотор, и теперь катер свободно дрейфовал по едва колышущейся поверхности моря. Вокруг лежала мгла. Зато на берегу в порту все шире разливалось сияние золотых огней. Полковник Крячко с завистью посмотрел на панораму ночного города вдали и сказал:

– Сейчас бы присесть где-нибудь в погребке, заказать местного винца, послушать гитару!.. Нет, видно, не судьба! Вот ты представляешь, Петлюгин, сегодня у меня, кроме двух порций недоваренной фасоли, ни крошки во рту не было. Про напитки я уже не говорю. Крепче и вкуснее водопроводной воды я давно ничего не пробовал.

– Моя бы воля, я бы вас и воды лишил! – мстительно сказал Петлюгин, который, мрачно нахохлившись, сидел за рулем. – Вот из-за таких, как вы, в нашем государстве все беды! Вы все время путаетесь под ногами и мешаетесь.

– Кто у кого путается? – обиделся Крячко. – Это ты нам все испортил с самого начала. А потом с нашей же подачи нашел себе игрушку – Неверов! Согласен, мошенник каких мало, но гоняться за ним по островам – это все равно что из пушки по воробьям стрелять.

– Я уже объяснил, в чем здесь нюанс! – сердито сказал Петлюгин. – А уж чем тут заняты вы – вообще не поддается анализу. Скажите спасибо, что я половину ваших штучек на себя взял – сидеть бы вам сейчас в испанской тюрьме…

– Ну, не преувеличивай, Петлюгин! – остановил его Гуров. – Взял ты на себя, допустим, один-единственный выстрел в гостинице, и то потому, что тебе стыдно было здесь признаться, что у тебя пистолетик отобрали…

– Знаешь что, Гуров? – захрипел угрожающе Петлюгин. – Ты базар-то фильтруй! Мне ни за что не стыдно! В отличие от кое-кого…

– Ладно, мужики, – вмешался опять Крячко. – Сейчас не время собачиться. Потом посчитаемся. Сейчас нам надо придумать, как госпожу Шрайбер перехитрить.

– Прежде пистолет верни! – бросил Петлюгин.

– Да забери ты свою пушку! – Крячко достал из кармана пистолет и сунул его в руку Петлюгину. – Возвращаю почти новый! Ну, может, недосчитаешься двух-трех патронов, а так все на месте…

– Руки бы вам поотрывать! – Петлюгин сосредоточенно ощупал пистолет, вынул обойму, зарядил ее и сунул оружие в карман. – Теперь рассказывайте мне подробно, что за концерт тут у вас ожидается!

– Ну, слушай, Петлюгин, внимательно! И проникнись, насколько серьезные дела здесь закручиваются! – начал Гуров.

На этот раз он изложил Петлюгину историю их приключений на Рокамболе до мельчайших подробностей, включая их собственные предположения насчет предстоящих событий.

– У меня имеются серьезные подозрения, что любитель старины господин Жанно не всегда щедро отслюнявливает доллары, – сказал Гуров. – При любой возможности он старается сэкономить, не брезгует бартером. Вполне возможно, что в качестве платы за книги он мог предложить убийство неудобного человека.

– Сформулируй, чем этот Абрамов был так уж неудобен! – ревниво сказал Петлюгин.

– Это пусть его жена формулирует! – усмехнулся Гуров. – Это он ей мешал. Прежде всего, наверное, тем, что был основным владельцем гостиницы. Тем более что она, видимо, начала догадываться – или знала точно, – что Абрамов до сих пор оказывает услуги своим бывшим коллегам. У нее тут такой бизнес развернулся: не сомневаюсь, что «Эстрелла» в ее понимании – это великолепное прикрытие для всякого рода махинаций, эдакий супермаркет для подпольных торговцев. А тут еще дальний родственник привез уникальные древние книги! Причем начал ими торговать совершенно бездарно. Господин Беккер попросту забрал у него одну книгу – так сказать, на экспертизу. Эвелина решила взять дело в свои руки. Она удалила родственника из своей гостиницы и задумала его ограбить, чтобы самой продать эти книги. Что из этого вышло бы, не известно, но тут мы ее немного опередили. Книга оказалась в наших руках. Как и ее помощник, портье из «Эстреллы». Но тут я подумал и все-таки отдал книгу ему. Эти алчные твари не смогут отказаться от возможности заработать хорошие деньги, а заодно избавиться от неприятных свидетелей. Вот такая диспозиция, Петлюгин! Мы обратились тут к одному человеку с аналогичной просьбой – прикрыть нас на момент встречи. Он утверждал, что начальник полиции его приятель. Но то ли приязнь оказалась не слишком крепкой, то ли что-то еще помешало – сигнала от него так и не поступило. На мои звонки он тоже не отвечал. В общем, вся надежда на тебя, Петлюгин, на твои связи.

– Любите вы, менты, чужими руками каштаны из огня таскать! – самодовольно заявил Петлюгин. – Ну, ладно, где наша не пропадала! Ваше счастье, что кое-кто тут давно зубы на господина Жанно точит. Если бы удалось схватить за яйца Беккера, это была бы неслабая победа. Мне-то лично настоящего интереса в этом, конечно, нет, но если все пройдет удачно, мой авторитет в глазах местных коллег, ясное дело, подымется. Как говорят, авторитет потом работает на тебя. Мало ли что ждет нас завтра?

– Ну вот видишь! – довольно заметил Крячко. – Мы тебе авторитет поднимаем, а ты на нас злишься!

– Ладно уж, авторитет! – презрительно сказал Петлюгин. – Все время мордой в стол тычете… Дай бог, чтобы сегодня все нормально прошло!

– А ты хотя бы приготовился, как я тебе говорил? – осторожно поинтересовался Гуров. – Технически оснастился хотя бы?

– Не боись, полковник! – снисходительно ответил Петлюгин. – Все что нужно, все при нас! Может, тебе это и незаметно, но все в ажуре. Можешь мне поверить.

– Тебе верить – все равно что на воде писать, – проворчал Гуров. – Но теперь уже ничего не исправишь. Давай двигать в бухту Карраско. Нам еще нужно на местности разобраться – определить, так сказать, расстановку сил.

– Чего там определять! – махнул рукой Петлюгин. – Ввязаться в бой, как говорил вождь, а там посмотрим!

Он завел мотор. Катер ожил, описал большой полукруг на притихшей воде и помчался вдоль берега все дальше от пылающего огнями города. В лицо Гурову и Крячко полетели соленые морские брызги.

– Куда он нас завезет, как ты думаешь? – спросил Крячко, наклоняясь к самому уху Гурова. – Я, собственно, ничего, но вот без ствола как-то неуютно. Чувствуешь себя вроде как без штанов.

– Да пусть уж лучше без штанов, – ответил потихоньку Гуров. – Хватит с тебя приключений. И так уже повеселились от души.

На самом деле веселье только начиналось. Несмотря на густеющую вокруг темноту, Петлюгин уверенно вел катер вдоль побережья. При этом он, как выяснилось, постоянно сверялся с показаниями радара, укрепленного на носу судна, и руководствовался указаниями неведомого лоцмана, который давал свои советы, вверяя их радиоволнам. Петлюгин с самого начала натянул на голову наушники и больше не обращал внимания на своих спутников.

Примерно через четверть часа он вдруг заглушил мотор, пустил катер в дрейф и стащил с головы наушники.

– Ну так, – сказал он хмуро. – Мы уже рядом. По направлению к вашей бухте движется большой катер. Я тут послушал эфир – кажется, все на мази. Твои друзья, Гуров, уже на месте. Они торчат на берегу, в скалах. Можешь двигать на встречу. Только рекомендую подойти к берегу прямо здесь и на веслах. Потом придется попрыгать по камням, но зато к тебе не будет вопросов типа – откуда у тебя радар на носу. После таких вопросов обычно не ждут ответа, а сразу пускают пулю в лоб.

– Постой! – не понял Гуров. – А ты куда? Ты на встрече присутствовать не будешь?

– На хрен мне ваша встреча! – прорычал Петлюгин. – Глаза бы мои вас не видали! Ты делай, что я тебе говорю! И там, на месте, мозгами шевели немного – меня рядом не будет.

Он полез куда-то в недра катера и достал оттуда снаряжение для подводного плавания – акваланг, гидрокостюм и подводный велосипед. Сопя и чертыхаясь, он принялся натягивать на себя костюм, прилаживать компас, нож и прочую диверсионную бижутерию. Он и пистолет забрал с собой. Под конец он попросил Гурова и Крячко помочь ему набросить на плечи баллоны с кислородом и вместе с подводным велосипедом ушел под воду. Оставшись одни, оперативники озадаченно переглянулись.

– Вот так попали! – со вздохом заключил Гуров. – На ровном месте да мордой об асфальт! Как ты, брат, полагаешь, что может означать сия картина? Сложность момента говорит мне о том, что к нему действительно приложили руку знающие люди, но неожиданность и отсутствие информации настраивают на несколько тревожный лад. Начинаешь невольно сомневаться, а все ли продумано? А не допущена ли где-то ошибка?

– Конечно, допущена, – уверенно сказал Крячко. – На веслах! До берега! Тут не одна, а целый букет ошибок! Посмотри на этот берег! Нам еще придется выбираться на него по уши в воде! Представляешь, в каком виде мы явимся на встречу?

– Ничего страшного, – усмехнулся Гуров. – Ночью все кошки серы. И меня больше интересует, не в каком виде мы явимся, а в каком виде с этой встречи вернемся.

– Ну, про это мне вообще не хочется думать! – сказал Крячко. – Давай лучше наляжем на весла. Физическая нагрузка отгоняет дурные мысли.

Они принялись грести, направляя катер к берегу. Они не разговаривали, внимательно прислушиваясь к плеску волн и звукам, доносившимся от каменистого берега. Вскоре показалась мерцающая полоска песчаного пляжа – крохотный пятачок среди острых мокрых камней. Но и это можно было считать невероятной удачей. Гуров предполагал, что им придется высаживаться прямо на камни, и очень опасался за сохранность катера. Кому принадлежало это плавсредство, он мог только догадываться. Но в любом случае гробить чужое имущество не хотелось.

Теперь же им удалось подойти к самому берегу и без малейших усилий выволочь катер на песок. Первая часть высадки была закончена. Дальше им предстояло пробраться по берегу до бухты, где намечалась встреча. Эта часть путешествия оказалась куда как серьезнее. К счастью, этот отрезок берега был не слишком велик, и примерно через полчаса Гуров и Крячко, запыхавшиеся, вспотевшие, в перепачканной одежде, вышли к небольшой бухте, через которую на холостом ходу шел к берегу большой катер с закрытой кабиной, небольшой спутниковой антенной и каким-то ярким вымпелом на флагштоке. Судя по всему, это был сам господин Беккер.

На берегу его ждали. Гуров видел неяркий свет – там на песчаной косе у подножия невысоких скал стояли две-три машины с зажженными фарами. Включен был ближний свет, вероятно, для того, чтобы посвященный видел, куда править, – своего рода маяк на колесах.

На приближающемся катере также горели огни – умиротворяющие рубиновые и белые огоньки, обозначающие присутствие движущегося судна. Лишь перед самым берегом на катере включили прожектор, осветив собравшуюся на берегу команду.

Теперь и Гуров смог в подробностях рассмотреть, что за братия собралась на берегу. Результаты осмотра были неутешительны. На самом деле у моря стояли две легковые машины и пять-шесть мотоциклов. На мотоциклах восседали широкоплечие парни в кожаных куртках. Гуров увидел однотипные надписи на их кожаных спинах и не столько перевел, сколько сообразил, что означают эти надписи – «Островитяне». Они с Крячко находились пока на приличном расстоянии и лиц различить не могли, но все-таки Гурову показалось, что среди «Островитян» присутствует и тот молодой человек, которого он так неосторожно поставил в неловкое положение перед дамой его сердца. Новая встреча между ними ни к чему хорошему привести не могла.

Кого Гуров узнал точно, так это невысокого вертлявого Пабло, который, нервничая, вышагивал вдоль самой кромки прибоя, то и дело вертя по сторонам чернявой головой. Ждал Гурова? Или Беккера? Разумеется, книги при нем не было. Это была слишком ценная вещь, чтобы вот так запросто разгуливать с ней по дикому пляжу. Но Гуров был уверен, что инкунабула все-таки присутствует – лежит себе в непромокаемом кейсе на заднем сиденье машины, ждет своего часа. Эвелина Шрайбер не станет тянуть с продажей – в сложившейся ситуации антикварная ценность из далекой России представляет для нее реальную опасность. Обнаружь ее полиция – и сеньоре Эвелине придется давать ответы на очень неприятные вопросы.

Нет, сеньора Шрайбер постарается как можно скорее избавиться от книги. Если ей это удастся, то можно будет даже не слишком беспокоиться о двух настырных русских, которые суют нос в чужие дела и мутят воду. На самом деле у них нет улик, и ничего они не смогут сделать. Они здесь чужие, к тому же сами неоднократно нарушили закон, и самое мягкое, что их ожидает, – это высылка из страны. Примерно так должна рассуждать Эвелина Шрайбер, и от книги, которая являлась не только товаром, но и уликой, она будет избавляться обязательно. Но полного успокоения ей все равно не удастся добиться – Гуров и Крячко будут для нее чем-то вроде занозы в башмаке. Она до конца все равно не сможет поверить, что они не располагают никакими уликами. Она с удовольствием бы избавилась и от них. Что должны делать они сами в такой момент, Гуров не очень хорошо представлял. Пока он размышлял на эту тему теоретически, все вроде бы шло гладко, и он понимал, как связать концы с концами, но, когда пришла пора действовать, Гуров осознал, что на самом деле он находится в тупике. Такую операцию следовало планировать заранее, обмозговывая каждую деталь, привлекая к делу множество служб. Импровизация здесь совершенно не годилась. Но времени на подготовку не было ни у Гурова, ни у Петлюгина, ни у начальника полиции, если даже Дичков что-то и сообщил ему. Получалась сплошная импровизация. А тут еще и Крячко подлил масла в огонь.

– Ну и что будем делать, Лева? – добродушно спросил он, выглядывая из-за камней. – Народу-то набежало! А нас с тобой раз-два и обчелся! Да Петлюгин, подводник хренов! Заблудится он под водой, голову на отсечение даю! Дай бог, чтобы вообще мимо острова не проплыл!

– Шуточки тебе! – буркнул Гуров. – Еще спрашивает: что делать? А я у тебя хотел спросить, что делать. Вариантов немного. Или здесь в укрытии сидеть, или прямо туда, к хозяйке идти.

– Пристукнут, Лева! – вздохнул Крячко. – Без разговоров пристукнут. Вокруг ночь, море, пусто – тут и не захочешь, а пристукнешь, потому что обстановка располагает!

– Ладно, кончай трепаться! – сказал Гуров. – Тебе-то какой вариант нравится? Здесь сидеть – ничего не высидишь. Они книгу в два счета толкнут и разойдутся. Ищи потом ветра в поле! Господин Беккер вообще недоступен, да и к сеньоре Эвелине какие претензии? Встречаться на морском берегу не запрещено законом.

– Значит, вперед! – без раздумий сказал Крячко. – Или голова в кустах, или грудь в крестах. Наш принцип.

– В кустах – это годится, – покачал головой Гуров. – И Петру в Москве туго будет – не приведи господи. И вообще никому от этого пользы не будет. А уж про то, как мы сами будем глупо выглядеть, я не говорю. Давай-ка мы с тобой выберем средний вариант. К нашим знакомым выйду я один. А ты будешь меня прикрывать, прячась тут за камнями. Может быть, мне повезет, и я пойму, что у них за намерения. Может быть, Петлюгин тут подоспеет. А если будет совсем худо, я буду убегать. Вот тут ты и поможешь – отвлечешь их внимание.

– Идет, – сказал Крячко. – Боязно отпускать тебя одного, но, пожалуй, лучшего варианта тут не придумать. Дерзай, Лева! Я с тобой.

Они ударили по рукам, и Гуров, незаметно поднявшись из-за камней, решительной походкой направился в сторону скопления людей и машин. Как раз в этот момент подошел к самому берегу катер, и с него спрыгнули на песок четыре человека. В неверном свете фар все эти фигуры отчасти казались призраками. Возможно, такому ощущению способствовала необычность времени и места встречи. Возможно, Гурову просто был ясен трагический подтекст происходящих событий. Как бы там ни было, но на пришельцев с острова-крепости он смотрел с некоторым мистическим чувством и ничего хорошего от них не ожидал.

Присутствующие также сосредоточились на людях, сошедших с катера. Они все медленно двинулись им навстречу.

Сейчас уже совершенно точно определилось количество участников. Здесь было пять мотоциклистов с каменными полувыбритыми физиономиями. Одна физиономия все-таки оказалась та самая – владелец «Сузуки» занимал в иерархии «Островитян» не последнее место. Это было видно по его властным манерам. Здесь был уже поименованный портье Пабло и еще двое незнакомых Гурову мужчин – плотных, сутуловатых, посматривающих из-под насупленных бровей недоверчиво и предостерегающе. Эти двое явно имели за плечами не одну отсидку. И, наконец, появилась сама Эвелина Шрайбер, изящная, уверенная в себе женщина, одетая строго и изысканно, что на ночном пляже смотрелось совершенно невероятно.

– Нет, положительно, мне все это снится!.. – пробормотал себе под нос Гуров, рассматривая на ходу странную компанию.

На него по-прежнему никто не обращал внимания, и Гуров успел отчасти рассмотреть и тех четверых, что сошли с катера на берег.

Предводительствовал там человек средних лет, седой как лунь, в белом шикарном костюме. Здесь, на песчаной косе, этот джентльмен прекрасно дополнял общество загадочной роковой дамы в черном. Они и пошли друг другу навстречу – сразу же, отделившись от сопровождающих.

Гуров был уже совсем рядом, но он еще не вышел из тени, и его по-прежнему не замечали. Он решил немного подождать и остановился.

Беккер и Эвелина сошлись лицом к лицу и мгновение испытующе смотрели друг на друга.

– Вы, как всегда, прекрасны! – глубоким баритоном и на довольно хорошем русском языке сказал Беккер. – Вы просто королева этой ночи, дорогая! – Он слегка наклонился и поцеловал руку женщины.

Эвелина нетерпеливо отдернула ее и сердито что-то сказала. Похоже, на нее мало действовали обычные мужские штучки. Характер у нее был не приведи господь. Женщина из стали, подумал Гуров. Вот кого бы охмурить господину Стальнову, он же господин Неверов. Не судьба. А вообще, было бы забавно посмотреть, как он обломал бы на ней зубы.

– Вы привезли деньги? – отрывисто спросила Эвелина.

Беккер насмешливо посмотрел на нее.

– Это так вам не к лицу, Эвелина! – с легким упреком сказал он. – По моему мнению, женщина все же не должна заниматься бизнесом. Это противно человеческой природе. Киндер, кюхен, кирхен – святой принцип! В этом я абсолютный консерватор.

– Мы притащились сюда не для того, чтобы вести светские беседы! – резко сказала Эвелина. – За мной следят два идиота из России. Говорят, они из московской милиции. Они вышли на книги, которые привез мой чертов родственничек. Они творят здесь совершенно невозможные вещи! Мне кажется, они что-то пронюхали про Абрамова…

– Прекрасная сеньора боится русских полицейских? – с улыбкой спросил Беккер. – Неужели у нее есть для этого причины?

– Вы сами отлично знаете, что причины есть! – огрызнулась Эвелина. – А если они найдут улики…

– Ну что вы! При правильной постановке дела о каких уликах может идти речь? – рассудительно заметил Беккер. – Вторая книга при вас?

– Да, моему помощнику удалось спасти книгу. Теперь вы можете приобрести обе. Мой родственник говорил, что это уникальные издания. К тому же они напечатаны немцем. Это должно особенно греть вашу душу, как я понимаю?

– Я здесь только посредник, – вздохнул Беккер. – Но господин Жанно проявляет интерес к вашему предложению. Если второй экземпляр столь же ценен…

– То же самое! – нетерпеливо сказала Эвелина. – Короче, давайте решать. Обе книги стоят миллион долларов. Я предлагаю вам обе книги за полмиллиона, плюс еще одна услуга в том же духе, что вы оказали мне недавно.

Брови Беккера плавно поднялись вверх, и он с большим интересом посмотрел на женщину.

– Вы хотите, чтобы мы избавили вас еще от одного мужа? – насмешливо спросил он.

Эвелина нервно оглянулась, а потом перешла на гневный шепот. Гуров уже не слышал, что она говорит, но догадаться было несложно – Эвелина предлагала Беккеру прикончить надоевших ей московских ментов. Вскоре это подтвердилось.

– Они должны здесь появиться! – повысив голос, сказала она. – Они одержимые. Ради карьеры они готовы рисковать жизнью. В России менты сейчас очень мало получают. Наверное, им пообещали премию за эти книги…

– Дорогая! Я вас выслушал, – спокойно проговорил Беккер. – Понимаю вашу эмоциональность, но никак не могу считать последнее ваше предложение серьезным. Господину Жанно нет никакого дела до российских стражей закона. Его интересуют только книги. Поскольку вторая книга уже здесь, то давайте совершим сделку и разойдемся к обоюдному удовольствию. Признаться, мне совсем не хочется дожидаться, пока здесь появятся люди, которым пообещали премию. Такие люди очень азартны…

– Значит, вы не желаете согласиться на мои условия? – жестко произнесла Эвелина. – Вы не хотите избавить меня от преследователей?

– Признаться, совсем не хочу, – наклонил голову Беккер. – Я ведь, дорогая Эвелина, всего лишь слуга, выполняющий волю хозяина. А моего хозяина не могут интересовать какие-то русские менты. Его интересуют предметы старины. Здесь он, надо сказать, не слишком разборчив и частенько закрывает глаза на происхождение раритетов. Но вот заниматься похищением людей…

– Вы же похитили Абрамова, когда я вас об этом попросила!.. – прошипела Эвелина, невольно подавшись вперед.

– Дорогая моя! Успокойтесь! – сказал Беккер. – В самом деле мы пошли на этот великодушный жест, но теперь убедились, что совершили ошибку. Ваши аппетиты растут, а мы все-таки не уличная банда из Гарлема. Поэтому послушайте теперь наше предложение. Сейчас вы отдаете нам вторую книгу и немедленно уезжаете отсюда со всеми вашими проблемами. И больше мы с вами не имеем никаких контактов.

– Что значит – отдаем вам книгу? – медленно произнесла Эвелина. – Эти книги стоят миллион долларов.

– Мы уже заплатили за все сполна, – твердо сказал Беккер. – Сполна. Потрудитесь передать нам товар. Иначе мы поступим с вами по-другому.

– Это как так? – Эвелина выглядела слегка растерянной.

– У меня за спиной, кроме телохранителей, стоит человек. Присмотритесь, он никого вам не напоминает? Впрочем, темновато, поэтому я вам сам подскажу. Это ваш драгоценный муж и компаньон, сеньор Абрамов. Мы приберегли его, предвидя возможные осложнения. Теперь вы понимаете, что вам грозит? Если мы не получаем от вас книгу, то и сеньора Абрамова мы вам возвращаем. Сами с ним разбирайтесь. Но на всякий случай завтра в полицию поступит анонимный телефонный звонок. Неизвестный подскажет инспектору, где искать следы пропавшего сеньора Абрамова…

– Вы подонок, Беккер! – отчеканила Эвелина.

Гуров замер на месте. Он понял, что наступает решающий момент. Абрамов был рядом! И тем не менее жизнь его висела на волоске. Она зависела от решения этой бессердечной женщины, и Гуров догадывался, каким будет это решение. Она артачилась, но у нее не было выхода.

– Вы подонок, – уже безнадежно повторила Эвелина. – Вы не оставляете мне выбора.

– Да, я не оставляю вам выбора, – холодно подтвердил Беккер. – Скажите своим людям – пусть несут книгу. Время не ждет.

Эвелина сделала знак, и Пабло бегом помчался к машине. Он залез в салон и тут же вынырнул обратно с тяжелым томом в руках. Он почтительно поднес его Беккеру, возле которого уже стоял чернокожий охранник с мощным фонарем в руках. Беккер внимательно осмотрел инкунабулу, удовлетворенно кивнул и по-испански распорядился унести книгу. Негр сгреб книгу в охапку и зашагал к воде.

– Прощайте, сеньора Шрайбер! – сказал Беккер. – И выслушайте напоследок один совет – киндер, кюхен, кирхен!

Он негромко засмеялся и пошел прочь. Эвелина стояла, опустив руки, и потерянно смотрела ему вслед. Пабло, почтительно отступив в сторону, ждал распоряжений.

«Ловко он их всех нагрел! – подумал Гуров. – Однако пора и нам вступать в дело, пока они не увезли Абрамова…»

Он бесшумно выметнулся из тени и что было силы побежал вперед к катеру. Он должен был удержать на берегу Абрамова. Удержать любой ценой – иначе все теряло смысл.

Гуров бежал и каждую секунду ждал выстрела в спину. Но его наглость, похоже, ошеломила всех, и даже сеньора Шрайбер спохватилась, уже только когда Гуров был у самой линии прибоя.

– Это они! – взвизгнула она. – Держите же его! Что вы стоите?

Она закричала еще что-то по-испански, но Гуров ее уже не слушал. Он как безумный рванулся к человеку со связанными руками и с мешком на голове, который в таком виде безнадежно и неподвижно стоял на песке. Гуров намеревался закрыть его своим телом и не дать увести на катер, но когда он исполнил свое намерение и повалил вскрикнувшего человека и подмял его под себя, он вдруг осознал, что сделал глупость, потому что никто и не собирался никого уводить, а катер, рыча мотором, уже мчался к выходу из бухты.

Гуров ошеломленно поднял голову. Все так и было. Катер уходил, а на берегу разыгрывалась кульминационная сцена. Вся банда Эвелины ожила и теперь медленно надвигалась на Гурова.

– Стреляйте! Убейте их! – завопила Эвелина. – И этих убейте, и тех, на катере!

Кто-то выстрелил издали. Пуля свистнула над головой у Гурова и сгинула где-то над морем.

Вдруг откуда-то сбоку раздался отчаянный крик полковника Крячко:

– Бросай оружие! Вы окружены!

Большинство присутствующих не понимало русского языка, но смысл криков до них дошел. Тем более что вдруг у входа в бухту застучали моторы, завыли сирены и вспыхнули прожектора – кто-то несся наперерез уходящему катеру.

Гуров приготовился увидеть ночные гонки, но в этот самый момент на том месте, где мчался катер, что-то гулко ухнуло, плеснула волна, и катер Беккера, потеряв скорость, бессильно закружился на месте. А в бухту на большой скорости уже входили два военных катера с пулеметами на борту.

– Уходим! – пронзительно закричала Эвелина и, теряя туфли, побежала к машине.

Все ее воинство развернулось и бросилось кто к машинам, кто к мотоциклам. Загрохотали моторы, и песчаная коса в считаные минуты опустела.

Крячко подбежал и плюхнулся на песок рядом с Гуровым.

– Живой? А я чуть в штаны не наложил. Думал, тебе конец. А ты молодец! Катер тоже ты подбил?

– Как бы не так! – вдруг прозвучал за их спинами желчный голос. – Кишка у вас тонка. Катерок – это я. Немного пластита на винт, и в дамки. Надеюсь, они не успели сбросить за борт улики.

Гуров и Крячко обернулись. Рядом в черном гидрокостюме стоял Петлюгин. С него текло.

Кто-то застонал над самым ухом у Гурова. Он выругался и сорвал мешок с головы лежащего на песке человека. Тот взглянул на него измученными глазами.

– Абрамов? – спросил Гуров.

Тот только кивнул.

– Ну и слава богу, – сказал Гуров. – Если бы ты знал, какой у меня камень с души свалился! С того момента, как ты не встретил нас в аэропорту, у нас ни минуты покоя не было.

– Это, между прочим, свинство, – сварливо вставил Крячко. – Пообещать и не встретить.

Абрамов засмеялся каким-то странным плачущим смехом.

– Зато я вас провожу, – сказал он. – Может, это вас немного утешит.

## Эпилог

– Я повторяю, так сложились обстоятельства! – сердито сказал в трубку Гуров. – Этот олух, который привез сюда инкунабулы, не нашел ничего лучшего, как отдать одну книгу на «экспертизу». Ясное дело, ее зажали, и теперь ее не вернуть. Скорее всего, новый владелец ее уничтожит. Зато вторую книгу удалось спасти, и Абрамов жив и здоров.

– Что мне твой Абрамов! – с тоской сказал на другом конце провода генерал Орлов. – Мне теперь придется выслушать немало жестких слов по поводу разбазаривания культурного наследия. Жаль, что тебя здесь не будет. Тебе полезно было бы послушать!

– Да я бы с удовольствием, – сказал Гуров, притворно вздыхая. – Но, сам понимаешь, придется задержаться здесь на некоторое время, пока местная полиция зафиксирует наши показания. Тут же с нашей подачи целую банду арестовали. Думаю, это займет неделю, не больше. Потом опять же с дипломатами придется связаться относительно культурного наследия – нужно же возвращать инкунабулу на родину…

– Ну, возвращай! – сказал генерал. – Только насчет командировочных…

– Не волнуйся, – сказал Гуров. – Нас здесь спонсируют. Все-таки диаспора. Земляки.

Закончив разговор, он вышел на улицу. Солнце жгло даже сквозь рубашку. На синем небе не было ни облачка. С резной деревянной скамейки поднялся Крячко и с широкой улыбкой на лице пошел навстречу.

– Ну что, рванули на пляж? – спросил он. – Ты ведь обещал!

Гуров посмотрел на него и тоже улыбнулся.

– На пляж? А почему бы и нет? Только туда, где нет ни одного земляка, ладно?

Крячко подумал и добавил:

– А еще лучше туда, где вообще никого нет. От греха, как говорится…