Алистер Маклин


Красная опасность

Пролог


На экстренном заседании, созванном в сентябре 1979 года генеральным секретарем ООН, обсуждался единственный вопрос — о мерах по борьбе с эскалацией международного терроризма, достигшего небывалого размаха. В то время как преступники могли действовать практически безнаказанно во всех уголках земного шара, преследующим их блюстителям закона то и дело приходилось, сталкиваться с бюрократическими формальностями. По сути дела сами законы суверенных государств зачастую становились в этом случае препятствием в эффективной борьбе с преступностью. Необходимо было безотлагательно найти выход из создавшегося положения.

Собравшиеся на встречу представители сорока шести стран сообщества единодушно приняли решение: учредить под эгидой Совета Безопасности ООН Организацию по борьбе с преступностью — ЮНАКО.[1] «Пресечение деятельности отдельных лиц и групп, вовлеченных в международные преступные действия, их захват и обезвреживание» — так была сформулирована основная задача этой организации.[2]

Каждому из сорока шести участников совещания было предложено представить подробную характеристику кандидата от своей страны на пост директора. Право окончательного выбора оставалось за генеральным секретарем.

История тайной деятельности ЮНАКО началась 1 марта 1980 года.


Глава 1


Воскресенье

Итальянский завод компании «Нео-хим» находится неподалеку от автострады А-24, на полпути между Римом и Тиволи. Сосновая роща, посаженная еще в пятидесятых, скрывает его от глаз проезжающих по дороге, к тому же заводской комплекс огорожен пятнадцатифутовым забором. На предприятии сильная военизированная охрана. Службу несут бывшие полицейские и карабинеры. И только один из них, Пьетро Ванелли, «профессионал»: он прослужил в охране всю свою жизнь. Недавно ему исполнилось пятьдесят три года. За полгода до описываемых событий его перевели с первого этажа в ночную смену у центрального входа. Поначалу он был доволен — работа здесь была спокойная, но вскоре, откровенно говоря, заскучал по своим более молодым коллегам: с ними можно было и пошутить, и перекинуться парой слов за сигаретой; но больше всего он сожалел о покере, в который ребята-охранники регулярно, дважды в неделю, играли, собираясь на товарном складе. А он был вынужден сидеть в своей будке в полном одиночестве. Пьетро уже подумывал устроиться где-нибудь в городе ночным сторожем и даже стал подыскивать себе подходящее место.

В эту ночь с субботы на воскресенье он домучивал в караульной будке очередной дешевый детектив, каких прочитал, наверное, уже сотню. От этого занятия его внезапно оторвал резкий свет фар. Кто бы это мог быть? Верно, кто-то из служащих забыл что-нибудь и вернулся или заблудившийся путник ищет дорогу на Рим. Кто еще может появиться в такое время на дороге с запретительным знаком? Ванелли взял фонарик, надел фуражку на уже лысеющую голову, открыл дверь и вышел. Из стоящей у ворот машины — ярко-желтого «фиата-регаты», вышла девушка лет двадцати с небольшим (как раз возраста его дочери), довольно стройная, с длинными рыжими волосами. Лицо ее было в синяках, кровь в уголке рта, выцветшие джинсы запачканы, блузка порвана у плеча. Слезы блестели на ее бледных щеках.

Он открыл дверь:

— Что случилось?

— Помогите, пожалуйста, — прошептала девушка, — они хотят меня убить.

— Кто?

Позади девушки никого не было. Она неожиданно проскользнула мимо него в будку. Он поспешил за ней. Девушка испуганно забилась в угол и села на пол.

— Все в порядке, здесь ты в безопасности, — успокоил ее Пьетро и ободряюще улыбнулся.

Он повернулся, чтобы закрыть дверь, и оторопел — прямо на него был направлен автомат. Перед ним стояли двое, оба с оружием. Один, постарше, черноволосый, с упрямым подбородком, — это был Рикардо Убрино. Другой — молодой, в больших очках и коричневой форме, такой же, как на Ванелли, — Паоло Конте.

— Возьми у него ружье, Карла, — приказал старший, указывая на Ванелли.

Карла взяла ружье и передала его старшему налетчику, а тот снял с плеча второй автомат и бросил девушке.

— Неплохо получилось, не правда ли? Вижу, тебе понравилось, — усмехнулся Убрино, обращаясь к Ванелли, и еще раз внимательно посмотрел на девушку. — Нет, право, недаром я работал в гримерной оперного театра, кое-чему научился...

— Кто вы такие? — спросил Ванелли, отчаянно пытаясь оттянуть время: ему надо было добраться до кнопки сигнала тревоги — под столом, позади.

— "Красные бригады", — с вызовом сказала Карла.

— Что надо? — Ванелли потянулся рукой к кнопке сигнала, но бандит сунул ему в лицо автомат:

— Подумай о своей семье, прежде чем поднимать шум. О своей дочери — она ведь, кажется, замуж собралась? Чертовски не хочется, чтобы с ней что-нибудь случилось перед свадьбой.

Ванелли убрал руку. Бандит, усмехнувшись, потрепал его свободной рукой по щеке:

— Мудрое решение. Позвони тому, кто дежурит в проходной, — Бочетто, кажется? Скажи-ка ему, что у тебя тут избитая девушка и ты вызвал полицию, но лучше, если она подождет полицейских у него. И помни о дочери.

— Ничего у вас не выйдет, — произнес Пьетро.

— Ты позвони. — Карла прижала к его спине автомат.

— Бочетто знает мой голос. Вы не войдете без меня.

— А вот тут ты ошибаешься, — возразила Карла. — Паоло у нас артист, сымитировать твой голос в разговоре по телефону для него сущий пустяк, тем более что он несколько недель специально тренировался. Ваш Бочетто ничего не заметит.

— Она верно говорит: у «Красных бригад» лишних людей не бывает, — усмехнулся Убрино, — каждый делает свое дело. Но, думаю, нам не придется прибегать к услугам Паоло. А твоя дочка в день свадьбы будет просто очаровательна.

Ванелли взял трубку и позвонил. Бочетто не заподозрил плохого.

— Подгони машину и заезжай, — скомандовал Убрино, обращаясь к молодому налетчику — Конте. — Потом закройте ворота, главное — быстрее.

И тут Ванелли увидел третьего бандита, такой же комплекции и такого же роста, как он сам. Одетый в коричневую форму, этот бандит на расстоянии вполне мог сойти за него. Ванелли понял, что сейчас умрет. Он снова потянулся было к кнопке тревоги, но ощутил удар пули в спину и тяжело упал.

Конте влетел в будку.

— Нарди, — ужасаясь, сказал он третьему бандиту, — ты же говорил, что убивать не будем. Ты сам сказал: мы только выведем охрану из строя.

— Пора бы уже тебе подрасти, малыш.

— Заткнись, Нарди, — резко оборвал Убрино и вывел Конте из будки.

— Это твоя первая операция?

Конте кивнул.

— Одно дело — планировать на бумаге, а другое — исполнять. Ванелли бы поднял тревогу — и операция бы сорвалась, — ясно тебе?

Конте снова кивнул.

— Но просто... — проговорил он с трудом.

— Никогда трупа не видел? Да? Я тоже, пока не вступил в «Красные бригады». — Убрино похлопал Конте по плечу. — Пошли, друг, нас ждут.

Нарди сидел за рулем. Фирменная фуражка надвинута так, чтобы лица не было видно. Карла — рядом с ним. Убрино и Конте забрались на заднее сиденье и сползли вниз. Нарди включил мотор и медленно повел машину к главной проходной.

Охрана, как обычно, играла в покер. Дежурили только Ванелли и Бочетто. На всякий случай у них был уговор: если появится кто из начальства (а такое, надо сказать, иногда случалось), то Ванелли и Бочетто их предупредят. Каждому игроку это обходилось всего лишь в двадцать тысяч лир. Не Бог весть что, но все же какая-никакая прибавка к зарплате. Ванелли и Бочетто делили деньги пополам.

Когда Нарди подъехал к зданию и вышел из машины, Бочетто открыл стеклянную дверь и хотел было что-то сказать, но налетчик ударил его стволом автомата. Бочетто рухнул на землю. Карла, Конте и Убрино тоже вышли из машины и направились в холл здания. Как только Карла и Конте скрылись за дверью, Убрино выстрелил Бочетто в затылок.

Догнав своих товарищей, он приказал Карле остаться в холле и направился к проходной, оснащенной рядом телеэкранов.

— Если увидишь кого-нибудь из охраны, немедленно дай знать, — сказал он Конте и вернулся за Карлой. Бесшумно ступая по кафельному полу, они быстро прошли в лабораторию. Убрино прекрасно знал план здания, поэтому без труда отыскал нужную ему дверь. Надпись на табличке гласила: «Профессор Дэвид Вайсман». Убрино открыл дверь не постучав. Он думал, что увидит в лаборатории приборы и диаграммы, но здесь, как в обычном кабинете, на стенах висели одни дипломы. За столом сидел человек с жесткими темными волосами и аккуратно подстриженной бородкой.

Когда Карла и Убрино появились в дверях, глаза профессора расширились от ужаса.

— Это грим, — успокоил его налетчик. — Пробирка у вас?

— Зачем вам понадобился грим? — спросил Вайсман.

— Это вас не касается, — отрезал Убрино и снова повторил свой вопрос: — Пробирка у вас?

Профессор вынул из ящика стола металлический цилиндр, размером с коробку из-под сигар, и протянул Убрино.

— Пробирка в этом цилиндре, — сказал он и нахмурился. — Учтите, сто тысяч долларов мало. Моя работа и риск стоят дороже.

Карла направила автомат на Вайсмана, но Убрино резко отвел дуло от груди профессора.

— Не надо, пусть говорит.

— Противоядие будет готово к концу недели, — продолжил профессор, — но оно обойдется вам еще в сто тысяч. Переведете на мой счет в швейцарском банке.

Убрино взял цилиндр из рук Вайсмана и проверил номер: СР-4785. Все правильно. Это был именно тот номер, который ему назвали перед началом операции.

— Сто тысяч, или противоядия не будет, — повторил профессор, вставая из-за стола.

— А нам и не нужно это противоядие. Прекрасно обойдемся без него, — заявил Убрино, не глядя на профессора.

— Вы с ума сошли! — воскликнул Вайсман. — Нельзя открывать пробирку, не имея противоядия, последствия будут катастрофические.

— Тем лучше, — отчеканил Убрино и, спрятав цилиндр в карман, взглянул на Карлу: — Теперь кончай с ним.

Карла снова направила автомат на профессора. Однако Вайсман успел нажать на сигнал тревоги. Раздался пронзительный звук. Его было слышно на всей территории завода. Опередив девушку, Убрино дважды выстрелил в спину профессора и, схватив Карлу за руку, бросился в коридор. Он был пуст.

— Свяжись с Нарди. Скажи, чтобы ждал нас внизу, у входа, — шепнул Убрино своей сообщнице.

Карла сняла с пояса радиопередатчик и вызвала Нарди. Тот сообщил, что едет к выходу. Когда налетчики уже собирались спуститься по лестнице, путь им преградили охранники.

— Дай автомат, — скомандовал Убрино, взял из рук девушки оружие и прислонил к стене.

Карла недоуменно пожала плечами, но ничего не сказала.

— Верь мне, дорогая, — шепнул он и громко закричал, пряча свой автомат за спиной Карлы: — Я поймал налетчика!

Охранники, при виде человека в форме, бросились к нему, и тут Убрино, выхватив свое оружие из-за спины Карлы, выстрелил в охранника и бросился вниз по лестнице. Карла прикрывала его.

Убрино удалось одним выстрелом убить и второго охранника, но третий сумел тяжело ранить девушку. Карла рухнула на пол, ее блузка быстро пропиталась кровью. Убрино на мгновение заглянул в ее уже невидящие глаза и бросился в холл. Там было тихо и пусто. Налетчик на цыпочках прошел мимо лифта. Достигнув проходной, он переключил автомат с одиночного на огонь очередями, все время держа палец на спусковом крючке. Но в проходной охранников не было. У стола стоял лишь Паоло Конте, вид у него был испуганный. Он явно нервничал. Убрино понял, что это ловушка. Когда сигнал тревоги прекратился, Конте почему-то не связался с ним по радио, — ясно, что охранники сразу его схватили. Они и сейчас, должно быть, здесь — спрятались где-то, используя Конте как приманку. Старый приемчик, но еще работает. Убрино всегда знал, что из Конте хорошего «бригадиста» не выйдет, и оказался прав: слабак он — не смог улизнуть от охранников. Одной веры в идею в таких случаях мало. Его и в группу-то взяли только потому, что он мог имитировать голос Ванелли по телефону. Теперь Паоло придется уничтожить. Убрино выстрелил, и Конте свалился на пол. Налетчик кинулся к двери и почувствовал, как пуля просвистела у виска. Стреляли со стороны лестницы. Он спрятался за толстой цементной колонной, отцепив от пояса дымовую гранату, бросил ее в сторону лестницы. Под прикрытием густого дыма ему удалось выбраться из помещения и вскочить в машину — дверца ее была предусмотрительно открыта. Нарди нажал на газ и бросил Убрино прибор дистанционного управления.

Ворота распахнулись. Когда они оказались в безопасности, Нарди спросил:

— Где пробирка?

— В кармане. — Убрино устало прикрыл глаза.

— А что с Карлой и Паоло?

— Погибли...

— Жаль! Я знаю, вы с Карлой любили друг друга... — Вздохнув, Нарди замолчал.

Молчал и Убрино.

— Она знала, на что шла, — наконец жестко произнес он.

* * *

Налетчики выехали на широкую дорогу и остановились у белого «фиата», машину эту здесь заранее поставил Убрино. Когда Нарди подошел к «фиату», Убрино дважды выстрелил ему в затылок. Такова была инструкция: после того как получит пробирку и окажется в безопасности, Убрино должен был уничтожить оставшихся в живых участников операции. Он швырнул автомат в траву, взял с заднего сиденья «фиата» сверток с одеждой, натянул на себя джинсы и серую рубашку, форму же запихнул в сумку и поставил ее рядом с телом Нарди. Затем сел за руль и, выехав на автостраду А-24, повел свой «фиат» к Риму.


Глава 2


Понедельник

Лино Дзокки надел солнцезащитные очки и вышел на тюремный двор в сопровождении двух дюжих парней. День был ясный, но прохладный, что, надо сказать, гораздо приятнее в Риме, чем летняя жара. Сунув руки в карманы, Дзокки прямиком направился к бетонной площадке в другом конце двора, лишь мельком взглянув на охранника, стоявшего на сторожевой вышке. Дзокки был лет сорока, невысокого роста, с неприятным, жестким лицом. Вырос он в римских трущобах, с юности увлекался Марксом и Энгельсом. Дзокки не исполнилось еще и двадцати, когда его завербовали в «Красные бригады». Несколько лет он занимался тем, что привлекал к работе в «бригадах» молодежь, в основном студентов, и вскоре занял довольно высокий пост в одной из ячеек в Риме, а три года спустя стал руководителем Римской организации «Красных бригад». Сейчас он сохранял этот пост, несмотря на то что был приговорен к десятилетнему заключению за участие в покушении на одного из самых известных судей Италии и только недавно начал отбывать срок. Дзокки уже давно мечтал возглавить «Красные бригады», считая, что прекрасно справится с этой работой, даже если ему придется руководить организацией из тюрьмы.

Дзокки удобно устроился на своем любимом месте на верхней площадке двора, где обычно сидел в хорошую погоду. Два его телохранителя — члены «бригад», отбывающие пожизненный срок, — оглядевшись, уселись рядом. Дзокки достал из кармана сигарету, закурил и вдруг услышал шум вертолета. Когда вертолет завис над тюремным двором, на его борту можно было прочитать надпись «Полиция». Прогуливавшиеся во дворе заключенные начали кричать пилоту что-то оскорбительное. Неожиданно дверь кабины открылась, и раздался выстрел. Заключенные бросились врассыпную. Из вертолета стали палить по сторожевой вышке. Охранник упал на пол, пытаясь спастись от пуль. Когда он поднялся на ноги, вертолет уже взмыл ввысь и был вне досягаемости. Охранник поднял тревогу и, схватив бинокль, стал рассматривать тюремный двор. На одной из площадок лежал Дзокки, возле которого толпились взволнованные заключенные. Голова его была снесена очередью из крупнокалиберного пулемета. Рядом все еще дымилась сигарета.

* * *

Полковник Малколм Филпотт, рыжеволосый шотландец, поудобнее устроился в кресле и закурил трубку. Только что состоявшийся разговор с генеральным секретарем заставил его задуматься. Филпотту было пятьдесят шесть лет. Семь из них он возглавлял специальное отделение Скотланд-Ярда, до того как в 1980 году был назначен на пост директора ЮНАКО.

Напротив Филпотта расположился человек с меланхолическим выражением лица и темными, редкими волосами — его заместитель Сергей Колчинский. Он был на четыре года моложе Филпотта, двадцать пять лет проработал в КГБ, из них шестнадцать — военным атташе на Западе. Три года назад его пригласили в ЮНАКО на место одного русского, уличенного в шпионаже и высланного на родину.

Всего в ЮНАКО было двести девять служащих, в том числе тридцать — лучшие оперативники мира. Работали они по трое. Каждая такая группа имела специальное обозначение в «Ударных силах». Во время операций они имели право пользоваться любым видом оружия по своему усмотрению, регулярно тренировались в специальном центре, который в целях соблюдения секретности находился под землей.

Филпотт взял трость и, тяжело прихрамывая (результат ранения на войне в Корее), подошел к окну. Его кабинет, расположенный на двадцать втором этаже Секретариата ООН, выходил прямо на Ист-Ривер.

— После информации, полученной сегодня утром, полагаю, нам надо использовать для этой операции третью ударную группу, — обратился Филпотт к своему заместителю.

— Вы правы, — согласился Колчинский, — но я бы в любом случае задействовал именно эту группу.

— Я замечаю у вас, Сергей, к ним некоторое пристрастие. — С этими словами Филпотт снова уселся в кресло и включил стоявший перед ним компьютер.

— Дело не в пристрастии, сэр, — возразил Колчинский. — Просто они — наша лучшая команда.

Прочитав информацию на дисплее, Филпотт со злостью ударил кулаком по столу:

— Этого еще нам не хватало: оказывается, они с прошлой недели в отпуске.

Он нажал кнопку пульта.

— Да, сэр? — немедленно ответила секретарша.

— Свяжитесь с Майком, Сабриной и К.В. Сообщите, что их отпуск прерывается. И ждите дальнейших указаний.

* * *

Сабрина Карвер была единственной женщиной среди оперативников ЮНАКО. Сначала мужчины были недовольны, что ее перевели из Федерального бюро расследований и назначили в «Ударные силы», но она быстро доказала, чего стоит. И теперь, спустя два года, те, кто сомневался в ее опыте и способностях, даже завидовали Майку Грэхему и К.В., которые входили с ней в одну «тройку».

Сабрина постоянно жила в Нью-Йорке, но дважды в год непременно старалась побывать в Майами, где в особняке на берегу залива жили ее родители. Вот и в этот раз, получив отпуск в середине марта, Сабрина, которая не виделась с родителями с самого Рождества, когда они по обыкновению приезжали к ней в Нью-Йорк, первые десять дней отпуска решила провести с ними в Майами, а потом слетать на недельку в Швейцарию — покататься на лыжах.

В Майами было очень жарко, и Сабрина почти не вылезала из бассейна или носилась по заливу на быстроходном отцовом катере.

Припарковав «БМВ» недалеко от гавани, Сабрина вышла из машины и направилась к пирсу. Все невольно оборачивались ей вслед: девушка была удивительно хороша собой. Для того чтобы всегда поддерживать форму, она регулярно, если, конечно, не была на задании, три раза в неделю посещала занятия по аэробике. Светлые волосы до плеч Сабрина слегка подкрашивала в каштановый цвет оттеночным шампунем. Мужчины не могли оторвать от нее глаз, когда она, гордо вскинув голову, шла по пирсу в своей белой майке, надетой поверх изумрудного бикини. Сабрина прекрасно сознавала собственную привлекательность, но не обращала на мужчин ни малейшего внимания, считая, что делать это — значит проявлять тщеславие, а девушка презирала тщеславие в любой его форме.

Проходя мимо яхты, принадлежащей одному из крупнейших финансистов и близкому другу ее отца — Джону Бернштейну, она увидела на ней двоих мужчин и, очень удивившись, остановилась: отец только вчера говорил ей, что Бернштейн на совещании в Вашингтоне и пробудет там до следующей недели. Сабрина решила выяснить, что делают посторонние на судне, и ловко прыгнула на палубу. И тут прозвучал выстрел. Пуля пробила стеклянную дверь и попала в пирс. Девушка вовремя успела упасть на палубу. Через мгновение, вскочив на ноги, она увидела, как двое мужчин пытаются удрать на «джет-ски». Сабрина выбралась на пирс и, громко крикнув какой-то паре, чтобы они срочно вызвали полицию, побежала к своей яхте и пустилась в погоню за преступниками. Заметив ее, угонщики разделились: один попытался пробраться к центру гавани, забитому яхтами и катерами, другой ринулся в сторону острова Ламмас. Сабрина решила преследовать того, который хотел скрыться в гавани. Она быстро приближалась к угонщику. Увидев девушку, он полез в карман за оружием и, потеряв равновесие, упал в воду. Сабрина подплыла поближе и помогла парню, который не оказал ни малейшего сопротивления, взобраться на свою яхту. Тяжело дыша, он опустился на мягкое сиденье. Из глубокой раны над глазом сочилась кровь. И тут Сабрина заметила патрульный катер. Когда он подошел к яхте, с катера сбросили канат.

— Там еще один, — попыталась объяснить Сабрина, показывая в сторону острова.

— Привяжите канат к яхте, — скомандовал с патрульного катера рыжеволосый лейтенант, лет пятидесяти, не обращая внимания на ее слова.

Она заглушила мотор и, продев через кольцо, крепко завязала канат узлом. Раненого угонщика втащили на патрульный катер и отвели вниз — обработать рану. Сабрина, проигнорировав протянутые к ней руки, сама взобралась на катер и тут же спросила про второго угонщика.

— Патрульный катер перехватил его у острова Ламмас. — Лейтенант внимательно посмотрел на девушку и добавил, покачав головой: — Детективов насмотрелась, малышка.

— Я тебе не малышка, — резко оборвала его Сабрина.

— А ты, должно быть, из Нью-Йорка, как я сразу не догадался, — улыбнулся лейтенант и потянулся к ее бейсбольной шапочке. Эту шапочку с надписью «Янки из Нью-Йорка» подарил ей Майк Грэхем, встретив ее однажды в испытательном центре в шапочке команды «Ловкачи из Лос-Анджелеса». С тех пор она никогда больше не надевала шапочку «Ловкачей»...

— Только дотронься, я тебя скину в воду!

— Придержи язычок! — Лейтенант погрозил Сабрине пальцем. — Что ты вообще здесь делаешь? Какого черта?! Тебя ведь могли убить!

— Я знаю владельца яхты, он сейчас в отъезде, не могла же я допустить, чтобы яхту украли?! — попыталась оправдаться девушка.

— Зачем было лезть в это дело самой? Вызвала бы полицию!

— В следующий раз обязательно вызову, если, конечно, кто-то из ваших окажется рядом.

— Тебя надо задержать, — задумчиво произнес лейтенант.

— За что? — искренне удивилась Сабрина.

Лейтенант хотел что-то ответить, но в это время сработало сигнальное устройство, которое было прикреплено к нижней части бикини девушки. Сабрина выключила его и обратилась к лейтенанту:

— Мне нужно срочно позвонить в Нью-Йорк.

— Что, дружок по тебе соскучился? — Лейтенант и стоявшие рядом полицейские захохотали.

Сабрина с трудом подавила в себе гнев и, гордо вскинув голову, отчеканила:

— Свяжитесь по радио с полицейским управлением. Там вам подтвердят, что яхта «Порт оф Колл» зарегистрирована на имя моего отца — Джорджа Карвера, бывшего члена конгресса от Демократической партии и посла в Канаде и Соединенном Королевстве. Надеюсь, это вас успокоит.

Лейтенант жестом показал ей на дверь кабины:

— Звоните, я, так и быть, подожду за дверью, но учтите, что вам многое потом придется объяснить.

Сабрина бросилась к телефону и быстро набрала номер, которого не было ни в одном справочнике.

— "Льювелин и Ли", доброе утро, — вежливо ответил ей женский голос.

— Сабрина Карвер, Ай-Ди 1730630. — Это был номер ее досье в офисе Филпотта.

— Хэлло, Сабрина! Полковник срочно хотел поговорить с тобой. Соединяю.

В трубке послышался характерный голос Филпотта:

— Сабрина, срочно вылетай. Дело особой важности. Билет заказан. Рейс через три часа. Брифинг в три тридцать.

Девушка мысленно выругалась.

— Есть небольшая загвоздка, сэр, — сказала она и подробно изложила, что с ней произошло.

— Я позвоню шефу полиции Майами и попрошу разобраться с этим лейтенантом. Как его зовут — Грейди?

— Во всяком случае, он так назвался.

— Хорошо, до скорой встречи.

Через несколько минут шеф полиции Майами связался с лейтенантом. Закончив разговор, Грейди удивленно спросил Сабрину:

— Да кто ты такая, в конце концов?

— Так, «птичка» из Нью-Йорка, — улыбнулась девушка.

— Вы свободны, — сказал ей лейтенант, еле сдерживая раздражение, — но в суде вам все равно придется давать показания.

— Вы знаете, где меня найти. — Сабрина прыгнула на палубу своей яхты и отвязала канат.

— Да, чего в я только не отдал за свидание с этой девчонкой, — задумчиво пробормотал кто-то из полицейских.

— Смотри-ка, какой прыткий! Как бы жена тебе тумаков не надавала, — послышался чей-то голос. Все засмеялись.

— Ну ладно, хватит веселиться, — оборвал Грейди, — надо доставать эти чертовы «джет-ски», пока не утонули.

* * *

Услышав выстрелы, Майк Грэхем сразу подумал о том, что стадо белохвостых оленей преследуют браконьеры. Олени паслись неподалеку от его лесной хижины, на берегу озера Чэмплейн, что в Южном Вермонте. Майк уже несколько раз проводил здесь свой отпуск и очень полюбил этих грациозных животных. Почувствовав, что им угрожает опасность, он, вооружившись винтовкой и мощным цейсовским биноклем, отправился на поиски браконьеров и вскоре их обнаружил. Они сидели неподалеку от озера у белого джипа и жарили мясо на костре. Майк внимательно наблюдал за ними из своего укрытия, нисколько не сомневаясь, что легко сможет справиться с этими парнями. В свои тридцать семь лет Грэхем выглядел достаточно молодо и привлекательно: длинные каштановые волосы, ярко-голубые глаза, стройный, подтянутый. Чтобы постоянно быть в хорошей форме, он ежедневно, даже в отпуске, совершал по утрам пробежки, потом делал гимнастические упражнения, да еще с большой нагрузкой, для чего позади хижины у него было оборудовано некое подобие спортивной площадки. Желание постоянно поддерживать хорошую физическую форму появилось у него еще в детстве, проведенном в Бронксе, когда он увлекался футболом. Его заветная мечта сбылась-таки — окончив университетский колледж и получив диплом по политологии, он подписал контракт с известным футбольным клубом. Но спустя всего лишь месяц его призвали в армию, он оказался во Вьетнаме, получил ранение, и с карьерой футболиста было покончено. Тогда Грэхем решил поступить на службу в Центральное разведывательное управление, обучал военному делу представителей племени мео в Таиланде. Возвратившись в США, Грэхем был включен в группу «Дельта», которая занималась борьбой с терроризмом. Через несколько лет стал командиром отделения "Б". Первым его заданием было уничтожить базу террористов в пригороде Бенгази, где Грэхем действовал вместе с группой из пяти человек. Он как раз собирался отдать приказ окружить базу, когда ему сообщили, что какие-то террористы-арабы захватили в Нью-Йорке его жену и сына — Майка-младшего. Тем не менее Грэхем выполнил задание — база была уничтожена. ФБР искало его жену и сына по всей Америке, но безуспешно. Спустя три месяца он ушел из группы «Дельта» по собственному желанию.

По данным психиатрического обследования Грэхема не хотели принимать в ЮНАКО, но Филпотт, поверив в него, сделал все возможное и невозможное, чтобы его все-таки приняли оперативником, но с одним условием: он должен был ежегодно проходить соответствующие проверки.

В то время, когда Майк подполз к браконьерам, один из них взял ружье и выстрелил по оленям. Он прицелился во второй раз, когда Грэхем неожиданно стукнул его по спине прикладом. Браконьер отлетел к джипу. Второй парень попытался поднять своего дружка на ноги.

— Не смей! — пригрозил ему Майк.

— Ты кто такой? — возмущенно спросил один из браконьеров. — Мы просто хотели поразвлечься...

— Хорошо, теперь моя очередь развлекаться. Ну-ка, разувайтесь, оба. Я мог бы убить вас, а тела утопить в озере, но я не буду этого делать. Поступлю по-другому.

Когда парни разулись, Майк забросил ботинки в озеро, а потом прострелил задние колеса джипа.

— Ну а теперь убирайтесь отсюда, да поскорее. — Майк погрозил браконьерам кулаком. — Если поспешите, к вечеру доберетесь до ближайшего города. Да поберегите ноги, тут коряг много... — Он усмехнулся и быстро скрылся в подлеске, не обращая внимания на вопли браконьеров.

Через двадцать минут он был в своей хижине. Едва переступив порог, Грэхем услышал, как в спальне трезвонит сигнальное устройство, и тут же его выключил. Зазвонил телефон. Он сел на край постели и снял трубку.

— Майк?

— Слушаю.

— Это Сара, от «Льювелин и Ли».

— 1913204, — отчетливо произнес Грэхем свой номер в ЮНАКО.

— Слава Богу, — облегченно вздохнула секретарша. — Два часа пытаюсь связаться с вами — и все безуспешно. У вас что, сигнальное устройство не работает?

— Возможно, — солгал Грэхем.

— Привезите с собой, я договорюсь, чтобы его заменили. А сейчас с вами будет говорить мистер Колчинский.

— Что у вас там происходит, Михаил? — прорычал в трубку Колчинский. — Почему вы не отвечаете?

— Должно быть, сигнальное устройство сломалось. А что, собственно, произошло?

— Срочное задание. Вас ждут на полевом аэродроме в Берлингтоне. Возьмите с собой легкую одежду: там, куда вас направят, в это время года довольно жарко. И не забудьте сигнальное устройство — мы же не можем допустить, чтобы вы пользовались сломанным. — Колчинский не скрывал сарказма.

— Вы меня просто заинтриговали, я умираю от любопытства. — Грэхем улыбнулся, повесил трубку и пошел искать чемодан.

* * *

Сабрина припарковала свой светлый «мерседес-бенц» неподалеку от здания Объединенных Наций, прошла в Секретариат и показала пропуск, где она значилась переводчицей на Генеральной Ассамблее. Это была превосходная «крыша», если учесть, что Сабрина прекрасно владела несколькими иностранными языками и к тому же окончила аспирантуру в Сорбонне.

Поднявшись на лифте на двадцать второй этаж, она подошла к двери в самом конце коридора, на которой не было никакой таблички, и вставила карточку с цифровым кодом. Дверь открылась, и Сабрина вошла в небольшой, хорошо обставленный кабинет. Три стены были покрыты обоями кремового цвета, а в четвертой, отделанной панелями из тикового дерева, было две двери, которые открывались только звуковым микропередатчиком. Правая дверь вела в звуконепроницаемый пункт управления ЮНАКО, где работали аналитики; левая — в кабинет Филпотта, и открыть ее мог только он сам. Секретарша Сара Томас, привлекательная молодая женщина, сидела за пишущей машинкой. Она приветливо улыбнулась Сабрине.

Когда-то в юности, выиграв конкурс красоты, она отказалась от заманчивой карьеры в Голливуде и поступила вместо этого в колледж в Чикаго — учиться на секретаря. Сара уже четыре года работала в ЮНАКО и была замужем за старшим военным инструктором испытательного центра.

— Ну как отдохнули? — спросила секретарша, когда Сабрина закрыла за собой дверь.

— За неделю не очень-то отдохнешь, — вздохнула Сабрина и села на диван. — А где Майк и К. В.?

— Майк скоро появится. Колчинский поехал в аэропорт его встречать. А К.В. еще в Париже. За ним вылетел Жак Раст.

Сабрина показала на пульт:

— Пожалуйста, доложите его Величеству о моем прибытии.

Сара, улыбнувшись, включила внутреннюю связь:

— Сабрина уже здесь, сэр.

— Пусть войдет, — сказал Филпотт, и дверь открылась.

— Добрый день, сэр, — приветствовала его Сабрина и села в черное кожаное кресло.

— Мне недавно звонил шеф полиции Майами. — Филпотт потянулся за своей трубкой. — Он сказал, что вы не только поставили лейтенанта Грейди в неловкое положение перед его подчиненными, но еще и пытались скинуть его в море.

— Этот отвратительный тип...

— Офицер полиции, — перебил девушку Филпотт; его голос звучал грозно. — Вы были обязаны ему подчиняться. Тем более что находились в отпуске, а не при исполнении служебных обязанностей. Мне пришлось приложить много сил, чтобы освободить вас от участия в процессе в качестве свидетеля, но что внимание к нашей организации, а это совершенно недопустимо. Предупреждаю: если вы еще раз выкинете что-нибудь подобное, я вас уволю! Ясно?

— Да, сэр, — пробормотала Сабрина, еле сдерживая гнев.

Филпотт закурил трубку и продолжил:

— Вы стали плохо управляемой с тех пор, как начали работать с Грэхемом. Его презрительное отношение к закону дурно на вас влияет. Наверное, вы хотите доказать, что во всем ему равны? Не советую вам этого делать.

Зажужжал сигнал внутренней связи.

— Да? — ответил Филпотт.

— Мистер Колчинский и Майк Грэхем уже здесь, — сообщила Сара.

— Пусть войдут. — Филпотт выключил внутреннюю связь и открыл дверь передатчиком, лежащим на столе.

Вновь прибывшие расселись в креслах.

— Можно начинать? — спросил Филпотт и, убедившись, что все готовы его слушать, продолжил: — Сегодня утром Сергей и я целый час беседовали с генеральным секретарем о вашем задании. Часто ли он сам лично вникает в такие дела?! Так что можете себе представить всю сложность ситуации. Сергей, прошу вас доложить суть дела.

Колчинский затушил сигарету и встал:

— Этой ночью четверо террористов из «Красных бригад» проникли на химическое предприятие «Нео-хим», неподалеку от Рима. Старший научный советник предприятия профессор Дэвид Вайсман убит, в прошлом он сотрудничал с ЮНАКО в качестве консультанта, поэтому нам удалось быстро ознакомиться с его личным делом. Кроме того, ученые из нашего штаба в Цюрихе внимательно осмотрели кабинет Вайсмана и обнаружили, что из него пропала пробирка в металлическом цилиндре. Посмотрите, точно такой цилиндр я взял в нашем испытательном центре.

— А что было в пробирке? — поинтересовался Грэхем и взял цилиндр из рук Колчинского.

— К этому я и подхожу. — Сергей снова закурил и бросил спичку в пепельницу. — Из бумаг, которые Вайсман хранил в своем сейфе, стало ясно, что он самостоятельно, без ведома компании, работал над усыпляющим газом для «Красных бригад» в Риме.

— Операция была проведена Римской организацией? — перебила Сергея Сабрина.

— Да, — ответил Колчинский. — А второй его темой, которую он тоже вел без чьего-либо ведома, была разработка вирусов. Шесть месяцев назад этот очень опасный вирус появился на свет. Если выпустить его в атмосферу, он может уничтожить миллионы людей. Свою работу Вайсман закончил совсем недавно.

Сабрина вся подалась вперед:

— И какую же из пробирок забрали налетчики?

Колчинский мрачно пояснил:

— Обе пробирки находились в металлических цилиндрах, которые можно было распознать только по номерам. Пробирка с усыпляющим газом осталась в кабинете Вайсмана.

— А противоядие вирусу есть? — спросила Сабрина.

— Профессор как раз работал над этим, но не успел закончить.

— Поскольку он вел подробные записи, то наши специалисты, видимо, сами смогут разработать противоядие, — заметил Грэхем, возвращая металлический цилиндр Колчинскому. Но тот только махнул рукой.

— Все не так просто, Михаил. Ученым надо иметь клетки двух составляющих вируса. Вирусы эти были созданы в лаборатории искусственным путем, в бумагах Вайсмана они фигурируют как «альфа» и «бета». Так что только он один знал, что это такое.

— Господи, что ж теперь будет? — пробормотала Сабрина, проведя рукой по лицу.

— А что, если усыпляющий газ — просто выдумка, а для «Красных бригад» предназначался вирус? — спросил Грэхем.

— Поначалу я тоже так думал, пока не получил вот это. — Филпотт взял со стола лежащий перед ним телекс. — Это текст записанного на магнитофонную ленту послания, которое сегодня утром передали правительству Италии. Голос опознан — это Рикардо Убрино. Он требует, чтобы его товарища, руководителя «бригад» Лино Дзокки, немедленно освободили из тюрьмы и вывезли на самолете на Кубу. Убрино угрожает, что если он не увидит в прямом эфире телевидения, как Дзокки садится в самолет, то в десять часов утра в четверг откроет пробирку. И вот что интересно: он говорит об усыпляющем газе. Значит, уверен, что именно газ находится в пробирке. Зачем же ему вводить кого-то в заблуждение, ведь он прекрасно знает, что власти все равно скоро откроют правду?

— Я чего-то не понимаю, — нахмурилась Сабрина, — зачем нас-то пригласили? Разве итальянское правительство не хочет выполнить требование этого человека?

— Нас пригласили потому, что итальянское правительство не может выполнить его требование: Дзокки убит. Спустя час после того, как правительство получило магнитофонную ленту, он был застрелен неизвестными. Пока что власти запретили работникам телевидения сообщать о смерти Дзокки в программе новостей. Тюрьма тоже заблокирована. Но это не может продолжаться долго. Необходимо найти пробирку, и как можно скорее.

— А почему бы представителям власти не сесть за стол переговоров с руководителями «бригад» и не объяснить им ситуацию? — спросила Сабрина.

— Эта встреча уже состоялась, — ответил Колчинский. — Руководители «бригад» полагают, что вся операция была спланирована самим Дзокки и он контролировал ее из тюремной камеры. Другие члены «бригад» ничего об операции не знали, где скрывается Убрино, им тоже неизвестно, и связаться с ним они не могут. Кроме того, даже если бы это и удалось, кто может сказать наверняка — не дал ли Дзокки указаний Убрино открыть пробирку в случае своей смерти?

— И что всего хуже, — добавил Филпотт, — Дзокки был застрелен с вертолета, на борту которого было написано «Полиция». Ясно, что это мистификация, но поставьте себя на место Убрино: через час после того, как правительство получило его требование, Дзокки застрелили с полицейского вертолета! Случайное совпадение?

— Ясно, что все подстроено, — заметила Сабрина.

— Да, но попробуйте объяснить это «Красным бригадам», — мрачно проговорил Филпотт.

— Почему решили задействовать именно нас? — спросил Грэхем. — Есть ведь и другие группы?

Филпотт взял со стола еще один телекс.

— Сейчас объясню. Это сообщение я тоже получил сегодня утром. Вы, возможно, помните брата профессора — Ричарда Вайсмана. Он один из самых отличившихся во Вьетнаме офицеров морской пехоты. Теперь он уже генерал. Так вот этот человек решил отомстить «Красным бригадам». Не буду вдаваться в подробности — о них вы прочитаете в специальном докладе, скажу только, что он нанял убийцу и шофера, но мы не можем допустить, чтобы эти люди действовали параллельно с нами. Слишком велики ставки. Известно, что генерал нанял в Лондоне какого-то ямайца. Нам необходимо поставить своего человека на его место. И есть только один оперативник, который сможет справиться с этой задачей.

— К.В., — произнесла Сабрина.

— Правильно, — ответил Филпотт.

Он передал Грэхему и Сабрине два конверта, где находились инструкции, которые они должны были сразу же сжечь, как только ознакомятся с ними, билеты на самолет, карты с обозначением маршрута и деньги в лирах. Кроме того, каждый оперативник всегда имел при себе кредитные карточки на всякий непредвиденный случай: во время операций они могли расходовать деньги по своему усмотрению. Но вернувшись в Нью-Йорк, представляли подробный отчет Колчинскому.

Покончив с формальностями, Филпотт обратился к девушке:

— Ваш рейс через два часа. Сергей летит с вами, он поможет вам устроиться в Риме. Я тоже прилечу, как только смогу. Во время моего отсутствия операцией будет руководить Жак. — Филпотт включил дистанционное управление, чтобы открыть дверь, и, окинув взглядом оперативников, произнес с теплотой в голосе: — Желаю вам с Майком удачи. Она вам очень понадобится.

* * *

К.В. Витлок положил трубку телефона и взглянул на жену. Кармен неподвижно стояла на балконе, опершись на перила. Легкий вечерний ветерок трепал ее длинные, до плеч, темные волосы. Эта высокая стройная пуэрториканка была очень хороша собой и выглядела значительно моложе своих сорока лет. Витлок смотрел на жену и думал о том, как сильно ее любит. И все же их брак распадается.

— Красиво, правда? — Он подошел и встал с ней рядом, любуясь сверкающей в ночном небе Эйфелевой башней.

— Жак звонил? — тихо спросила Кармен.

— Да, он скоро будет здесь. — Витлок обнял жену за плечи.

— Не надо. — Она отстранила его руки и вернулась в спальню.

Облокотясь о перила, он смотрел вниз, на авеню де Бурдонэ, и думал о том, как быстротечна жизнь.

Витлоку было сорок четыре года. Худощавый кениец, он еще с университетских времен носил аккуратно подстриженные усы, которые несколько смягчали его резкие черты лица. Окончив с отличием Оксфорд, Витлок возвратился в Кению. Недолго прослужил в армии, потом поступил в разведку, где проработал десять лет, дослужив до полковника. Он был одним из первых, кого Филпотт привлек к службе в ЮНАКО.

В дверь постучали, и Кармен пошла встречать гостя. Это был Жак Раст. Широко улыбаясь, он въехал в комнату в инвалидной коляске и протянул Кармен букет алых роз.

— Совсем свежие, только что сорваны в Люксембургском саду, — подмигнул он Кармен. — Да нет, не волнуйтесь, у знакомого торговца купил.

Кармен поцеловала его в щеку, глаза ее потеплели:

— Спасибо, Жак. Они просто прекрасны. Пойду поставлю в воду.

— А где К.В.?

— На балконе, — ответила она, — сейчас позову.

Раст поставил на пол свой кейс. Интересный, голубоглазый и темноволосый француз, он был одного возраста с Витлоком. Десять лет прослужив во французской контрразведке, поступил на службу в ЮНАКО и работал в одной тройке с Сабриной и Витлоком. Однажды, когда они, наблюдая в Марсельском порту за торговцами наркотиками, попали под обстрел, Жак был ранен в спину и с тех пор так и остался инвалидом. Однако Раст был настолько ценным работником, что ему дали высокий пост в командном центре, а спустя еще некоторое время предложили возглавить отдел европейских операций. Поговаривали, что когда, через четыре года, Филпотт уйдет в отставку, Раст возглавит ЮНАКО, Колчинский займет его место в Цюрихе, а Витлок, оставив к тому времени оперативную работу, станет заместителем начальника управления.

Оставив Витлока и Раста одних в комнате, Кармен вышла на кухню поставить цветы.

— Я ухожу, — объявила она, вернувшись.

— Куда это? — поинтересовался Витлок.

— Какое это имеет значение? — резко ответила Кармен.

— Как какое? Я не хочу, чтобы ты ночью одна слонялась по улицам, — в тон ей, так же резко сказал Витлок.

— Он прав, Кармен, — обратился к ней Раст, — здесь полно бродяг и воришек.

— Не беспокойтесь, я не собираюсь ходить по улицам. — Она взглянула на Витлока: — Ты знаешь, где я буду, если еще, конечно, помнишь наш медовый месяц.

— Знаешь, куда она отправилась? — спросил Раст, как только Кармен вышла.

Витлок кивнул:

— На улице Грюнель есть небольшое кафе, мы часто там ужинали, когда после свадьбы приехали в Париж. Кстати говоря, в этом отеле, в этой самой комнате мы провели наш медовый месяц... А теперь наша жизнь пошла кувырком. Кармен не хочет, чтобы я оставался в ЮНАКО и рисковал жизнью, боится за меня. А я не могу без своей работы. Мы снова приехали в Париж, хотели вспомнить прошлое, все обсудить на досуге, попытаться спасти наш брак. И что же? Через три дня ты звонишь и говоришь, что меня отзывают из отпуска. Естественно, Кармен в ярости...

Раст угрюмо кивнул:

— Я все понимаю, К.В., но мы не можем без тебя обойтись, ситуация критическая.

Витлок тяжело вздохнул и потрепал Раста по плечу:

— Извини, Жак. Я тебя ни в чем не виню. Знаю, только крайняя необходимость заставила вас прервать мой отпуск. Грустно только, что Кармен этого не понимает...

— Я вижу, что с ней происходит. Мне очень больно, что ваши отношения дали трещину. Я сочувствую тебе, но просто не знаю, как помочь...

— Ладно, не будем больше об этом. Расскажи, в чем состоит мое задание.

Раст ввел Витлока в курс дела, потом достал из кейса голубую папку, открыл ее и передал Витлоку фотографию:

— Это шофер, которого генерал Вайсман хочет использовать. Зовут его Рёбен Александр, живет в Лондоне, по происхождению — ямаец. Ты займешь его место.

— Но я на него совсем не похож. Единственное — мы оба чернокожие.

— К счастью, человек этот не любит сниматься, ну просто терпеть не может. Поэтому мы и думаем, что ты спокойно сможешь его подменить. То, что я тебе показал, — фотография из полицейского архива. Это — единственная. Других нет. Так что никто не узнает, что ты — не Александр.

— А Вайсман с ним раньше встречался?

— Нет. Александр уже две недели находится в предварительном заключении, завтра должен состояться суд. Тут-то его и планируют похитить.

— Я что-то не понимаю, Жак, почему нельзя задержать Вайсмана и его людей до тех пор, пока мы не найдем пробирку?

— А на каком основании? Ведь о том, что он решил отомстить за брата, мы знаем только из неофициальных источников. Ричард Вайсман — генерал с тремя звездочками, один из героев Америки. Если мы попытаемся его притянуть, не имея достаточно доказательств, Пентагон с нас шкуру спустит. Так что нужно молчать и действовать тихо. А представь себе, что произойдет, если мир узнает о пробирке? Это же конец света! Мы просто обязаны сделать все, чтобы Вайсман не путался у нас под ногами. Убрино же придется оставить в покое, если мы хотим иметь хоть какой-то шанс разыскать пробирку.

— А кто наемный убийца?

— Его зовут Вик Янг, вместе с Ричардом служил во Вьетнаме. Вот и все, что нам пока известно. Информацию собираем, подробные сведения получишь в Лондоне.

Витлок возвратил Расту фотографию.

— С кем я там буду контактировать?

— Майор Лонсдейл из Скотланд-Ярда, группа по борьбе с терроризмом.

— Разве мы действуем не самостоятельно?

— Нет, британские власти и слышать об этом не хотят. Работать придется вместе с этой группой. У нас не было выбора. Лонсдейл поставит тебя в известность о дальнейших действиях, когда прилетишь в Лондон.

— Во сколько мой рейс?

— В десять.

Витлок посмотрел на часы.

— Уже семь тридцать. Извини, Жак, я должен поговорить с Кармен.

— Желаю удачи, а я пошел.

Они пожали друг другу руки. Витлок взял ключ и вышел вслед за ним.

Улица Грюнель была неподалеку. Кафе совсем не изменилось, подумал Витлок: те же белые стены, зеленый навес над входом, несколько столиков под зонтиками стояли прямо на тротуаре. Он вошел внутрь. Народу было полным-полно.

Кармен сидела у стойки и рассеянно водила пальцем по ободку пустого стакана. Витлок подошел к жене и проговорил с улыбкой:

— Могу я предложить мадам что-нибудь выпить?

— Это уже четвертое предложение за вечер, — ответила Кармен.

— Разве французы могут оставаться равнодушными к красоте?

— Когда ты уезжаешь?

— Рейс в десять часов. Извини...

К столику подошел бармен. Не взглянув на него, Кармен резко сказала:

— Мсье заказывать ничего не будет, он уходит. — Потом повернулась к мужу: — Спасибо за второй «медовый месяц». Благодарю, что он так долго длился — целых три дня...

— Кармен!

— Оставь меня!

Он поцеловал ее в щеку. Ему нечего было сказать.

Кармен сидела к нему спиной и не обернулась: она не хотела, чтобы муж видел ее полные слез глаза.


Глава 3


Вторник

Самолет приземлился в аэропорту Хитроу в полночь, опоздав на десять минут. Витлок взял такси и поехал по указанному адресу. Около дома из красного кирпича, окруженного небольшим садом за низким забором, такси остановилось. Витлок вышел из машины и подошел к воротам. Когда он дотронулся до них рукой, ворота заскрипели. Старый трюк разведывательных служб, подумал Витлок и невольно оглянулся: улица была пуста. Достав из кармана ключ, он открыл дверь и, зайдя в дом, небрежно бросил дорожную сумку на пол. Потом включил свет и огляделся: пестрый ковер, светло-голубые стены, фотография королевы. Из холла вели две двери: одна в гостиную, другая в спальню. Витлок посмотрел на часы: без четверти час. Интересно, когда представители Скотланд-Ярда из отряда по борьбе с терроризмом с ним свяжутся?! Этой ночью? Завтра утром? В любом случае сидеть и ждать их, неизвестно сколько, он не будет. Витлок прошел в спальню.

Прямо напротив двери, в кресле, сидел человек, бледнолицый и светловолосый, коротко подстриженный, лет тридцати пяти. В правой руке он держал автоматическое ружье, нацеленное пришедшему прямо в грудь. Витлок сразу определил, что это мощный браунинг — любимое оружие британской разведки. Пожав плечами, он спросил:

— Что, в Скотланд-Ярде всегда так любезно встречают иностранцев?

Сидящий в кресле человек взял со столика фотографию Витлока, посмотрел, положил обратно, а сверху прикрыл браунингом. Потом сказал, усмехнувшись:

— В наши дни излишняя осторожность не помешает. Майор Лонсдейл.

Они обменялись рукопожатиями, затем подошли к бару.

— Мы всегда держим небольшой запас спиртного на явочных квартирах. Мало приятного сидеть в таком местечке черт знает сколько времени. Алкоголь же помогает немного расслабиться, — улыбнулся майор.

— Да, при умеренном употреблении, — согласился Витлок.

— Что пьете?

— От виски с содовой не откажусь.

Они выпили за успех операции и приступили к делам.

— Что вам известно об Александре? — поинтересовался Лонсдейл, усаживаясь в кресло.

— Немногое — правда, кое-что я успел прочитать в самолете, но, главное, вот что не понимаю, — нахмурился Витлок, — если Вайсман не знает, как выглядит Александр, то как Янг может быть уверен, что он похитит из тюремной машины того, кого надо?

— Янг нанял двух местных, которые знают Александра в лицо. Один из них, Дэйв Хэмфри, работает на нас. Он и сообщил нам о Янге.

— Но, если эти двое знают, как выглядит Александр, мне надо выходить из игры.

— Не беспокойтесь. Мы заплатили Хэмфри, и он опознает вас как Александра.

— А другой?

— Его там не будет. Сейчас этот человек сидит в тюрьме и останется там по сфабрикованному обвинению до тех пор, пока мы не произведем подмену. Янгу сложно будет найти другого сообщника, придется работать вдвоем с Хэмфри. Трудность в другом — мы не знаем, где Янг собирается похитить Александра, то есть вас. Так что замену придется произвести перед выездом.

— Сколько человек будет в машине?

— Мы с вами сядем впереди, а наши люди будут изображать других арестантов.

— И когда нам надо выехать из полицейского участка?

— Процесс в суде назначен на два часа, значит, выедем примерно в половине двенадцатого.

— А что ждет Александра?

— Погостит у нас пару деньков. Как только мы получим добро от ваших коллег, тут же возвратим его обратно в тюрьму.

— А как относятся к этому мероприятию тюремные начальники?

Лонсдейл усмехнулся:

— Естественно, не в восторге. Ведь получится, что они «потеряют» арестованного, но придется им это пережить. Теперь о Янге. Вам достался неплохой сообщник: с детских лет состоял в нью-йоркской шайке, потом служил во Вьетнаме, оказался отличным солдатом, после войны вступил во французский иностранный легион, через восемь лет все бросил и поехал в Центральную Америку бороться с сандинистами. Последнее время служил в «эскадроне смерти» в Эквадоре.

Лонсдейл передал Витлоку факс из командного центра, встал и подошел к окну. Потом спросил:

— Вы женаты?

— Аж шесть лет.

— Чем занимается ваша жена?

— Детский врач.

— Дети есть?

Витлок отрицательно покачал головой. Ему не хотелось говорить о своих семейных делах, и он спросил Лонсдейла:

— Когда вы за мной приедете?

— К десяти. У нас будет предостаточно времени, чтобы добраться до полицейского участка.

* * *

Рим еще спал, когда Колчинский припарковал взятый напрокат «Пежо-405» у кафе «Кальцоне».

На висевшей на двери табличке было написано «Закрыто». Колчинский подождал, пока какая-то парочка прошла мимо, и постучал. В окне приподнялся краешек красной занавески, и через минуту дверь открылась. Сергей, Майк и Сабрина вошли в дом. Кроме хозяина в комнате оказался еще один человек. Он сидел за столиком, перед ним лежала газета «Паэзе сера». Увидев гостей, человек представился:

— Майор Фабио Палуцци, Главное управление безопасности.

Все по очереди пожали ему руку.

Палуцци было тридцать шесть лет. Благодаря угрюмому лицу и очень короткой стрижке он был больше похож на заключенного, чем на одного из самых уважаемых офицеров итальянского отряда «Кожаные головы», который занимался борьбой с терроризмом. Свое название отряд получил из-за кожаных шлемов, которые его члены надевали во время операций.

Палуцци пригласил всех присесть и предложил кофе.

Его подал тот же человек, который впустил пришедших в дом. Палуцци кивнул в его сторону и сказал:

— Джианкарло — глухой. Он работал у нас. Однажды, во время операции под водой, неожиданно взорвалась мина, и у Джианкарло лопнули барабанные перепонки. После госпиталя он купил это кафе. Лучшего места для нашей встречи не найти. Джианкарло может читать по губам, но не беспокойтесь — по-английски он не понимает. Так что мы можем совершенно спокойно разговаривать.

— У вас прекрасное произношение. Где вы учили английский? — поинтересовалась Сабрина.

— У меня мать — англичанка, — ответил Палуцци, достал из кармана телекс и передал Колчинскому: — Полковник Филпотт попросил вручить вам. Я получил этот телекс всего четыре часа назад.

Сергей прочитал текст. В нем было следующее сообщение:

* * *

«Вопрос обсуждался с генеральным секретарем и представителем Италии в ООН. Пришли к общему мнению, что, ввиду крайней опасности, надо поставить в известность „Красные бригады“ о том, что содержится в похищенной пробирке. Я попросил майора Палуцци сделать необходимые приготовления. Филпотт».

* * *

— Но это же им на руку, — удивился Грэхем. — Если «Красные бригады» об этом узнают, то конечно же постараются упрятать пробирку как можно дальше. И кто может предсказать, как они используют ее в будущем?

— не будем спешить с выводами, послушаем лучше майора Палуцци, — сказал Колчинский.

— Я уже говорил с Никола Пизани, руководителем «Красных бригад», он готов с нами сотрудничать, — начал Палуцци.

— Вы ему верите? — перебил майора Грэхем.

— А что вам известно о «Красных бригадах»?

— Достаточно, чтобы не доверять этим мерзавцам.

— За восемь лет я их прекрасно изучил и решил связаться с Пизани. Сейчас объясню почему. Дело в том, что один из руководителей «бригад» работает на нас. Он сообщил, что Пизани провел вчера экстренное совещание, на котором выяснилось, что нападение на завод не было санкционировано комитетом. Сам Пизани только по радио услышал о нападении на химический завод, а также узнал из новостей, что ответственность за случившееся взяли на себя «Красные бригады». Нет сомнения, что нападение на завод организовал Дзокки.

— Почему вы так в этом уверены? — с вызовом спросил Грэхем.

— Потому что в налете принимал участие Рикардо Убрино, который являлся правой рукой Дзокки последние шесть лет. Они были просто неразлучны.

— А не мог ли Убрино сам все это затеять? — усомнился Колчинский.

Палуцци отрицательно покачал головой.

— Операция слишком хорошо спланирована. Убрино же — просто убийца. У него мозги не так устроены, чтобы придумать эдакое. Есть и еще одно соображение. В начале года Пизани узнал, что болен раком. Врачи говорят, что он обречен и вряд ли долго протянет. Естественно, в «бригадах» началась ожесточенная борьба за власть. На место Пизани претендуют два человека — Дзокки и Тонино Калвиери, шеф Миланской организации. Калвиери считают «умеренным», и многие другие руководители его поддерживают. Хорошо относится к нему и Пизани, но у Дзокки есть деньги, и немалые. Римская организация самая богатая, потому что за ее спиной стоят мощные силы.

— Кто же это? — спросил Колчинский.

— Люди, которые симпатизируют «бригадам», хотя в них и не входят. Они не участвуют в заседаниях комитета, но если его решения или действия «бригад» им не нравятся, то быстро дают об этом знать, то есть просто-напросто прекращают денежные вливания. Все это Пизани учитывал, поэтому и назначил Дзокки своим преемником. Вот я и думаю, что именно этот человек разработал операцию по захвату пробирки с химического завода. То, что он в это время был арестован за покушение на римского судью и сидит в тюрьме, значения не имеет. Он и оттуда мог руководить операцией. Кстати, многие руководители «бригад» были просто счастливы, когда Дзокки арестовали, и не очень-то стремились его освободить.

— А почему Пизани согласился сотрудничать с нами? — спросила Сабрина.

— Да потому, что пробирка может быть использована и против него самого, и против комитета, для того чтобы заставить их как можно скорее передать власть Римской организации.

— Но ведь Дзокки мертв.

— Жив Убрино, и Римская организация считает его преемником Дзокки. Вот Пизани и другие руководители «бригад» и вынуждены помогать нам, чтобы разыскать пробирку.

— А почему бы им самим не договориться с Убрино? Получив пробирку, они смогли бы его убрать и передать власть этому Калвиери.

— Неплохой сценарий, Сабрина, но вы не учитываете того, что никто, как сообщает наш агент, не знает, где скрывается Убрино, к тому же, если они уберут этого человека, финансовая помощь от местных и зарубежных «сочувствующих» сразу же прекратится. Совсем другое дело, если его ликвидируем мы.

Руки у Пизани и других руководителей «бригад» останутся чистыми.

— Мы видим, что вы прекрасно разбираетесь в делах «Красных бригад», — удовлетворенно произнес Грэхем, — и надеемся, что во всем можем на вас положиться.

— Потому мне и поручили помогать вам. Я действительно неплохо осведомлен в этом вопросе. Хочу еще сообщить, что Пизани направил к нам самого ловкого и опытного из всех руководителей «бригад» — Калвиери, чтобы он помог разыскать пробирку.

— Вы, кажется, назвали его «умеренным»? — спросила Сабрина.

— Да, это так и есть, мисс Карвер, поэтому он еще более опасен. Калвиери и Дзокки совершенно не похожи друг на друга. Дзокки — экстремист и действует с позиции грубой силы. Он задирист и высокомерен. Калвиери же — вежливый интеллектуал, человек с прекрасными манерами, знающий пять иностранных языков. Неудивительно, что он пользуется большой популярностью в «бригадах». Но от Дзокки знаешь чего ждать. Калвиери же непредсказуем, невозможно угадать, что у него на уме.

— Когда мы с ним встретимся? — спросил Колчинский.

— В восемь, в отеле «Куринале».

— Есть что-нибудь новое о вертолете, с которого застрелили Дзокки?

— Пока ничего. Но это конечно же был не полицейский вертолет.

— А что насчет раненого террориста?

— Конте? Все еще в критическом состоянии, в больнице. Врачи удалили восемь пуль. Чудо, что он еще жив.

Палуцци достал из кармана листок бумаги и передал Сергею. В сообщении говорилось, что все пули, извлеченные из Конте и Нарди, были выпущены из одного автомата. Из этого можно сделать вывод, что Убрино получил инструкцию ликвидировать членов своей команды, как только пробирка окажется у него. Автомат же был найден у трупа Нарди.

— А что известно об этом Убрино? — поинтересовалась Сабрина. — В Центре управления нам почти ничего о нем не сообщили.

— Вырос в тех же трущобах, что и Дзокки, очень рано проникся идеями «Красных бригад», куда Дзокки его и вовлек. Начинал как телохранитель Дзокки, но со временем стал старшим командиром ячейки. Подчинялся непосредственно Дзокки. Мы знаем, что Убрино замешан в четырех убийствах и бесчисленных похищениях здесь, в Риме. Но у нас никогда не было достаточно улик и доказательств вины, чтобы его задержать. И потом, Дзокки всегда вытаскивал своего дружка из любых передряг. — Палуцци взглянул на часы и поднялся. — Думаю, нам пора ехать, если мы хотим попасть в «Куринале» к восьми.

Колчинский и оперативники попрощались с хозяином кафе и направились к машине.

* * *

Девушка-администратор в отеле «Куринале» сказала, что Калвиери полчаса назад прошел в свой номер. Они поднялись на лифте на третий этаж, и Палуцци громко постучал в дверь. Калвиери открыл и пригласил всех войти. Это был синеглазый сорокалетний мужчина с точеными чертами лица, длинные темно-каштановые волосы завязаны сзади. Когда он взглянул на Палуцци, лицо его исказила гримаса. В первый момент оба выглядели как боксеры перед схваткой, но потом справились со своими чувствами, и Палуцци представил товарищей хозяину номера. Все расселись по креслам, и, закурив, Калвиери сказал:

— Пизани просил меня во всем вам помогать. Мы не меньше вас озабочены этой историей и хотим как можно скорее разыскать злополучную пробирку.

— Снявши голову, по волосам не плачут, — съязвил Грэхем. — О чем же вы думали раньше?

— Это была несанкционированная акция, мистер Грэхем. До вчерашнего дня комитет вообще ничего не знал о случившемся.

— И вы считаете, что это вас извиняет? Ну и порядки в вашей организации: правая рука не знает, что делает левая!

Калвиери, глубоко затянувшись, подошел кокну. На другой стороне улицы остановился школьный автобус. Глядя на смеющихся ребятишек, он подумал: сколько же таких безвинных малышей погибнет, если вирус все-таки будет выпущен из пробирки? Не в силах смотреть на их безмятежные лица, он отвернулся и продолжил разговор:

— Что ж, должен признать, недостатков у нас действительно много. Есть и совершенно неуправляемые люди, например, в Риме. Только во главе Римской организации и мог оказаться такой человек, как Дзокки. Где скрывается Убрино, мы тоже, к сожалению, не знаем. Но думаю, что в Риме. Здесь у него много друзей.

— А может быть, и в Венеции, — заметил Палуцци.

— Почему именно там? — удивился Калвиери.

— Несколько лет назад Убрино направили в Венецию, и он пробыл там пару месяцев.

— Надо же, а я и не знал, что Убрино когда-то был в Венеции... Поистине загадочная личность...

— И все же я думаю, что сейчас его там нет, — продолжал Палуцци. — Организация в этом городе слабая и малочисленная, вряд ли его сумеют надежно спрятать. Думаю, он в Риме.

— Я был здесь командиром ячейки двенадцать лет назад, — вмешался в разговор Калвиери, — и у меня остались кое-какие связи. Я уже дал поручение узнать все, что возможно. Если Убрино скрывается в Риме, мне обязательно сообщат. Но взять его будет нелегко.

— Нам надо разбиться на группы. Сабрина пойдет вместе с вами, — предложил Колчинский. Калвиери только пожал плечами:

— Не возражаю.

— Она говорит по-итальянски так же свободно, как вы по-английски. Думаю, вам надо поработать вместе. — Колчинский повернулся к Грэхему: — А вы пойдете с майором Палуцци.

— Хорошо. С чего мы начнем? — обратился к майору Грэхем.

— С завода компании «Нео-хим». Мои люди работали там всю ночь. Посмотрим, что им удалось выяснить.

* * *

Палуцци припарковал белый «альфа-ромео» на стоянке напротив главного входа завода. Поднявшись вместе с Грэхемом по лестнице, он направился прямо к секретарше, сидевшей рядом со стойкой дежурного вахтера, и, представившись, попросил вызвать своего заместителя. Потом подошел к Грэхему, оставшемуся ждать его в центре холла у разбитой колонны — напоминание о событиях минувшей ночи.

— Чем ваши люди здесь занимались? — поинтересовался Грэхем.

— Пытались узнать, кто оплатил Вайсману работу по созданию вируса. Они забрались сюда к вечеру, подождали, пока служащие ушли, и потом осмотрели все кабинеты.

— А как им удалось избежать контроля телекамер?

Палуцци заговорщически улыбнулся:

— Эти системы иногда выходят из строя в самый неподходящий момент.

— Ясно.

— Конечно, это вызовет бурю недовольства, когда администрация узнает, но ничего, нам не привыкать.

Двери лифта открылись, и из него вышел высокий молодой человек. Палуцци представил его Грэхему:

— Лейтенант Анджело Марко, мой помощник.

— Рад познакомиться. — Марко пожал Грэхему руку.

— Выяснили что-нибудь? — спросил помощника Палуцци.

— Коммерческий директор в прошлом году четыре раза получал чек на восемьдесят миллионов лир, и каждый раз в тот же день брал из этой суммы шестьдесят четыре миллиона наличными. При этом все чеки заверены Никки Каросом.

— Карос?! — повторил Палуцци задумчиво. — Это интересно.

— Кто это, Карос? — спросил Грэхем.

— Один из самых богатых торговцев оружием. Он занимается бизнесом, в основном на Ближнем Востоке.

— Если коммерческий директор был посредником между торговцем и Вайсманом, то можно предположить, что Карос действовал от кого-то на Ближнем Востоке... Может быть, это ливанская, иракская или иранская группировка?

— Это нам и придется выяснить, — заметил Палуцци. — Но сначала посетим главного управляющего завода, господина Чиденко.

* * *

Управляющий сидел за огромным дубовым столом. Вид у него был очень недовольный. Когда Палуцци, которого он давно уже ждал, вошел в кабинет, Чиденко набросился на майора:

— Кто разрешил вашим людям обыскивать кабинеты, включая мой собственный, и копаться в сейфах?

— Я разрешил, — холодно ответил Палуцци.

— У вас есть разрешение на обыск?

— Мне оно не требуется.

— Да ну? — Чиденко побагровел от возмущения. — Вместо того чтобы искать пробирку, вы пытаетесь уличить моих людей в связи с Вайсманом! А теперь еще и нарушаете закон! Я сделаю все, чтобы вас отстранили от расследования и передали дело кому-нибудь другому — тому, кто будет правильно исполнять свои обязанности.

— Но прежде, чем вы так поступите, я хочу, чтобы лейтенант Марко вам кое-что показал.

Марко протянул Чиденко бумаги, обнаруженные в сейфе коммерческого директора.

— Это всего лишь банковские счета, — фыркнул Чиденко.

— Но они свидетельствуют о связи вашего сотрудника Витторе Драготти с Вайсманом. К тому же все эти счета подписаны известным торговцем оружием Никки Каросом.

— Ну, значит, у Витторе были с ним какие-то дела. — Чиденко развел руками. — Что в этом плохого?

— Деньги поступали на его личный счет, — подчеркнул Марко.

— Значит, подарок: такое иногда случается в бизнесе.

— А мы полагаем, плата за услуги, — нахмурил брови Палуцци.

— Ну так арестуйте его, — с вызовом бросил Чиденко, — и я посмотрю, как суд отнесется к вашим «уликам».

— Никто не собирается его арестовывать. Все, чего мы хотим, — поговорить с ним.

— Прекрасно, я попрошу кого-нибудь из наших адвокатов зайти.

— Никаких адвокатов, — отрезал Палуцци.

Чиденко потянулся к телефону.

— Вы, очевидно, привыкли глумиться над законами, майор. Какое вы имеете право допрашивать моих сотрудников, да еще без адвокатов?

Палуцци подошел к столу вплотную.

— Хорошо, приглашайте вашего адвоката. Но в этом случае все газеты выйдут сегодня с подробным рассказом о том, что коммерческий директор «Нео-хим» связан с торговцем оружием. Никки Карос — личность известная. Его махинации с отравляющим веществом типа «Сарин» или «Табун» привели к гибели сотен тысяч людей во время войны в Персидском заливе! Представляете, какое впечатление это произведет на читателей?

Главный управляющий изменился в лице и несколько минут сидел молча. Из раздумья его вывел телефонный звонок. Чиденко схватил трубку и передал ее Грэхему:

— Это вас.

Мисс Карвер сообщила, что Убрино видели в Венеции. Об этом ее проинформировал Калвиери.

— Мы с ним едем туда, Майк, встретимся в отеле, — сказала девушка.

— Хорошо, Сабрина, но будь очень осторожна, я совершенно не доверяю этому человеку.

Грэхем положил трубку, и тут же телефон снова зазвонил. Чиденко слушал молча, но глаза его бегали по комнате.

— Витторе уже здесь, — сказал он тихо, прикрыв трубку рукой. — Я иду с вами. Покончим с этим как можно скорее. А потом я сделаю все, чтобы вас отстранили от расследования.

— Вы с нами не пойдете, — отрезал Палуцци.

— Ну уж в этом вы не сможете мне помешать. Я здесь хозяин...

— Хорошо, — оборвал его Палуцци, — я не хотел, но, видно, придется: вы меня вынудили. — Вынув из кармана конверт, майор швырнул его на стол перед управляющим: — Читайте!

Чиденко достал лист бумаги из конверта, прочел, взглянул в текст еще раз и уселся в кресле поудобнее.

— Номер телефона указан. Если хотите, можете позвонить.

Чиденко ничего не сказал и вернул конверт Палуцци.

Выйдя в коридор следом за майором, Грэхем спросил:

— Что было в конверте?

— Письмо за подписью премьер-министра. Оно дает мне право использовать все методы, которые я сочту нужными, чтобы найти пробирку. В письме также сказано, что тот, кто не согласен с моими методами, может позвонить лично премьер-министру.

— Но почему вы сразу не показали письмо управляющему?

— Не люблю судьбу испытывать. Я решил использовать это письмо только в крайнем случае.

Грэхем остановился посреди коридора:

— Что значит «не люблю испытывать, судьбу»?

— Это письмо — фальшивка. Бланк, конечно, настоящий. Несколько таких бланков наш человек взял прямо из кабинета премьер-министра. Текст составляем сами, в зависимости от обстоятельств.

— И так вы поступаете при каждом расследовании?

— Уточню: при каждом сложном расследовании. В самом крайнем случае, как я сказал.

— И ни у кого никогда не возникало сомнений в подлинности этого «документа»?

— Пока нет. Но когда-нибудь это случится, тогда мне придется подать в отставку и начать писать мемуары.

— Риск — благородное дело, — задумчиво пробормотал Грэхем. — Как бы и мне раздобыть бланки из Белого дома?!

Марко оглянулся:

— Вы идете?

Палуцци потрепал Грэхема по плечу:

— Пошли, Майк.

Когда Грэхем и Палуцци вошли в кабинет Драготти, они увидели, что тот стоит у открытого сейфа и просматривает бумаги.

— Не это ли ищете? — Майор протянул ему банковские счета.

Услышав английскую речь, Драготти оглянулся, быстро запер сейф и удивленно спросил:

— Кто вы такой?

Палуцци представился.

— Где господин Чиденко?

— Занят, — ответил майор. — А теперь присядьте. У нас есть к вам несколько вопросов.

— Я не собираюсь отвечать на ваши вопросы, пока не узнаю, на каком основании сегодня ночью был открыт мой сейф. Это грубое нарушение закона.

— Позвоните Чиденко. Он в курсе дела.

Драготти снял трубку и позвонил. Когда он закончил разговор, Палуцци спросил:

— Ну, что сказал Чиденко?

— Посоветовал мне сотрудничать с вами. Что вас интересует?

— Скажите, почему Никки Карос ежемесячно, на протяжении последних четырех месяцев, переводил на ваш счет по восемьдесят миллионов лир? — Палуцци бросил на стол перед Драготти банковские счета. — И почему восемьдесят процентов этой суммы вы немедленно переводили в наличные?

— У нас было деловое соглашение, — ответил Драготти, нервно перебирая счета. — Я понимал, что, возможно, придется за это отвечать, просил его платить наличными, но он об этом и слышать не хотел, настоял на оплате чеком.

— Действительно, Карос никогда не любил расплачиваться наличными, — заметил Палуцци, обращаясь к Грэхему. — Это у него мания какая-то, и она принесла ему немало убытков. — Майор обернулся к Драготти: — Итак, двадцать процентов вы удерживали как комиссионные, остальные же передавали Вайсману наличными?

— Вайсману? — удивленно переспросил Драготти. — Никогда у меня с ним никаких дел не было.

— Не лгите! — нахмурил брови Палуцци.

— Я не лгу. Вы когда-нибудь слышали о фосгене?

— Конечно, — ответил майор. — Нервный газ, смесь хлорина и фосфора.

Драготти кивнул:

— Карос установил со мной связь потому, что ему потребовались большие партии хлорина для одного из клиентов, который захотел заняться производством фосгена.

— Кто этот человек? — поинтересовался Грэхем.

— Карос никогда не называл его имени, а я и не спрашивал.

В дверь постучали, в кабинет Драготти вошел Марко. Он что-то тихо сказал Палуцци и встал около двери. Майор подошел к столу, взял пачку банковских обязательств и положил себе в карман.

— Хватит врать, Витторе! Карос признался.

— В чем? — воскликнул Драготти.

— В том, что он оплачивал ваши услуги посредника между ним и Вайсманом.

— Чушь какая-то, — запротестовал Драготти.

— Его взяли сегодня утром. Целый час он упорствовал, но мы пообещали сделать так, чтобы ему скостили срок, если он во всем признается. Вот он и раскололся. И про вас рассказал такое, что тюрьма вам обеспечена на долгие годы.

— Вы лжете. — Драготти был явно подавлен.

— Если вы скажете правду, мы и вам поможем скостить срок.

Вместо ответа Драготти вытащил свой револьвер из ящика стола, но Палуцци и Марко уже нацелили на него свои «беретты».

— Брось оружие, — приказал Палуцци, держа палец на спусковом крючке.

Витторе побледнел как полотно, его губы тряслись.

— Все что угодно, только не тюрьма...

— Вот ты и раскололся, — злорадно усмехнулся майор. — А торговец-то на свободе, никто его не задерживал. Мы тебя провели, чтобы заставить сознаться.

Глаза Драготти остекленели от ужаса, рот скривился, и он выстрелил себе в висок. В этот момент Чиденко и несколько служащих управления ворвались в кабинет.

— Что здесь произошло? — закричал он, увидев неподвижное тело Витторе.

— Застрелился, — глухо произнес Грэхем и обратился к Палуцци: — Что дальше?

— Свяжусь с местной полицией. Если удастся быстро передать им дело, к полудню будем на Корфе. Надо встретиться с Никки Каросом.


Глава 4


Когда-то Мэри Робсон мечтала стать танцовщицей, даже посещала балетную школу, потом увлеклась «диско». В семнадцать лет, победив на конкурсе в своем родном городе, она приехала в Лондон, надеясь получить роль в шоу на Вест-Энде. Однако оказалось, что таких, как она, великое множество, и вместо шоу Мэри получила работу в Сохо, в клубе со стриптизом. Там она и встретилась с Венделом Джонсоном, индейцем, совершившим немало преступлений. Они стали жить вместе, и через три месяца Мэри обнаружила, что беременна. После родов она растолстела, и с карьерой танцовщицы было покончено навсегда.

Вендел, которого приговорили к семи годам тюремного заключения за воровство, уже семь месяцев отбывал срок. Мэри ждала мужа, хотя ее родители никак не могли понять, как можно любить такого человека. Но женщина хотела, чтобы у Бернарда был отец, да и к Венделу была очень привязана. В тот день, закончив домашние дела, она сидела у окна, думая о горькой судьбе мужа, и вдруг увидела, что у ее подъезда остановилась полицейская машина. У женщины тревожно забилось сердце. Когда раздался звонок, она в ужасе бросилась к двери, мысли ее путались от волнения: наверное, с Венделом несчастье.

— Мисс Мэри Робсон? — спросил полицейский.

— Да, — запинаясь, ответила Мэри. — Что с моим мужем?

— Его ранили в тюрьме во время драки, но не беспокойтесь, рана неопасная.

— Где он?

— В Гринвиче, в районной больнице.

— Я могу его навестить?

— Мы затем и приехали. — Полицейский ободряюще улыбнулся.

— Я буду готова через минуту, только сына возьму.

дальше