ЧЕЙЗ ДЖЕЙМС ХЭДЛИ

ТОМ 1

ГРИФ — ПТИЦА ТЕРПЕЛИВАЯ

Глава 1

Встревоженный каким-то неясным чувством, которое возникало каждый раз, когда грозила опасность, Феннел проснулся. Подняв голову с подушки, он прислушался. Тишина нарушалась лишь легкими всплесками воды у бортов стоящей баржи да едва слышным дыханием Мими, лежавшей рядом. Монотонно шумел дождь на верхней палубе. Но эти шумы успокаивали.

Тогда почему же он проснулся?

Вот уже месяц, как смерть постоянно угрожала Феннелу, и чувства его обострились до крайней степени. Он знал — опасность близка. Ему даже казалось, что он различает ее запах.

Опустив руку, он пошарил под кроватью. Там лежала полицейская дубинка, на конце которой был намотан кусок велосипедной цепи. Чтобы не нарушить сон женщины, лежащей рядом, он осторожно приподнял простыню и соскользнул с кровати.

Он всегда складывал одежду рядом. В целях предосторожности. Ибо человеку, живущему под угрозой смерти, нужно всегда иметь одежду под рукой.

Мгновенно натянув брюки, он надел ботинки на каучуковой подошве. Женщина застонала и шевельнулась во сне. Держа в руке дубинку, Феннел бесшумно направился к двери, отодвинул засов и осторожно нажал на ручку. Дверь приоткрылась на несколько дюймов, и он пристально вгляделся в темноту. Все было спокойно. Но тем не менее Феннел был уверен, что обостренное чувство грозящей опасности его не подвело. Он приоткрыл дверь пошире, чтобы обозреть всю палубу, слабо освещенную огнями с пристани. Слева различались красноватые огни Вест-Энда. Феннел напряг слух, но ничего подозрительного уловить не смог. Феннел присел, потом лег плашмя и пополз по мокрой палубе. Делал он это медленно и осторожно.

Внезапно ярдах в пятидесяти от баржи Феннел заметил лодку. Она двигалась в его сторону, и в ней явственно различались силуэты четырех крепко сложенных мужчин. Один из них с помощью весла уверенно направлял лодку к борту баржи.

Феннел прополз по палубе еще дальше. Пальцы его крепко сжимали рукоятку дубинки. Он выжидал. Бесстрашным человеком назвать его было нельзя, так же как леопарда нельзя назвать храбрым. Леопард, если есть возможность, убегает от опасности, но если такой возможности нет, он превращается в одного из опаснейших обитателей джунглей.

Феннел понимал, что рано или поздно они обнаружат его убежище. И вот это время настало. Теперь им владело лишь одно желание: защитить свою жизнь. Ему не было страшно. Страх покинул его, когда он узнал, что Марони осудил его на смерть.

Он продолжал следить за приближающейся лодкой. Убийцам было известно, что он опасен, поэтому они старались действовать с максимальной осторожностью. План их был прост — забраться на борт и, войдя в каюту, разделаться с ним ножами или кастетами.

Дрожа под дождем, который поливал его голую спину, Феннел ждал приближения врагов. Когда лодка подошла почти вплотную, он понял, что удачно выбрал позицию. Они поднимутся на борт баржи ярдах в пяти от того места, где он затаился.

Гребец последний раз взмахнул веслом и осторожно, словно стеклянное, положил его на дно лодки. Теперь лодка по инерции должна была достичь баржи. Человек, сидевший на первой скамейке, встал и нагнулся вперед. Притормозив лодку, он легко перепрыгнул на палубу и повернулся, чтобы помочь товарищу. Этот момент и использовал Феннел. Он выскочил из темноты и взмахнул дубинкой. Цепь угодила первому прямо по лицу. Он покачнулся, издал дикий вопль и полетел в воду. Второй, уже успевший взобраться на палубу, с занесенным над головой ножом устремился на Феннела. Но цепь уже настигла новую цель и обвилась вокруг его шеи. Шатаясь, второй отступил, потерял равновесие и тоже свалился в реку.

Феннел бросился к корме. На его лице появилась злобная ухмылка. Он знал, что оставшиеся в лодке не могли его видеть, так как сидели спиной к барже и к тому же находились на свету, в то время как он был в темноте.

На какое-то мгновение нападающие пришли в замешательство. Потом человек, который греб, схватил весло и попытался оттолкнуться от борта. Другой вылавливал из воды своих компаньонов. Лежа на животе, Феннел наблюдал за ними. Сердце его бешено колотилось. Когда упавшие в воду наконец оказались в лодке, гребец взял второе весло, чтобы поскорее отплыть от баржи. Если бы они знали, где прячется Феннел, то не задумываясь пристрелили бы его. Дрожа от холода, он продолжал лежать и ждать, пока лодка не скрылась в темноте. Потом встал, вымыл в воде испачканную кровью цепь, размышляя, что повторное нападение неминуемо и что удача в следующий раз может и отвернуться от него. У Марони крутые парни, и их трудно будет застать врасплох. Он тряхнул головой, чтобы сбросить с лица капли воды. Нужно смываться, и побыстрее. Спустившись в каюту, он включил свет. Женщина села на кровати.

— Что случилось, Лео?

Феннел не удостоил ее ответом. Боже, до чего же он продрог! Он содрал мокрые брюки и направился в ванную комнату. Открыл кран, подождал немного и со вздохом встал под горячую воду. Мими вошла в ванную. Глаза у нее были сонные, длинные волосы спутаны, а большие груди лезли из ночной рубашки, как тесто из квашни.

— Что случилось?

Феннел опять не ответил. Коренастый и мускулистый, он грелся под тугой струей воды.

— Лео!

Движением руки он показал, чтобы она отошла, и взял простыню.

Но женщина не уходила. Она стояла в дверях, и в ее зеленых глазах застыл страх.

Феннел бросил ей простыню.

—   Чего стоишь, как столб? Дай рубашку.

—   Что все-таки случилось, Лео? Я хочу знать, слышишь!

Он оттолкнул ее, прошел в комнату, рывком открыл дверцу шкафа и принялся одеваться. Движения его были решительны и энергичны. Мими наблюдала за ним, стоя на пороге.

— Почему ты молчишь? — вдруг пронзительно закричала она.— Что случилось?

Феннел взглянул на нее. «Конечно,— подумал он,— она не раз выручала меня. Ее трудно назвать красивой... Но она дала мне пристанище на последние четыре недели... А сейчас, без косметики, она выглядит просто страшилищем. Страх еще больше подчеркнул ее возраст. Сколько же ей сейчас? Сорок? Да, она здорово выручила меня. Далее Марони понадобилось четыре недели, чтобы отыскать меня здесь. Но пришло время уходить отсюда. И через три часа Мими перестанет быть для меня даже воспоминанием...»

— Небольшая неприятность,— наконец произнес он.— Но тебе нечего бояться. Можешь снова ложиться.

Она прошла по каюте. Баржа слегка покачивалась на волнах.

—   Почему ты оделся? Что произошло?

—   Закроешь за мной, хорошо? Я ухожу...
Ее лицо вытянулось.

—   Уходишь? Почему? И куда?

Он вынул сигарету из пачки, лежащей на столе. После душа он почувствовал себя бодрее. И он знал, что она так легко не отстанет от него. Она ведь собственница, к тому же ей нравились его грубые ласки... Поэтому она и приютила его здесь. И теперь будет нелегко от нее отвязаться.

— Ложись спать, иначе простудишься... «А какое мне до этого дело?» — подумал он и сказал: — Мне нужно позвонить по телефону.

Но он был неважным актером, и Мими сразу поняла, что он лжет.

—   Ты не можешь меня вот так бросить! — она схватила его за руку.— Я так много сделала для тебя. Ты не можешь уйти!

—   Да отстань ты, ради бога! — рявкнул от и отодвинул ее в сторону, чтобы подойти к телефону. Набирая номер, он посмотрел на часы. Без десяти четыре. Феннел терпеливо ждал, пока на другом конце провода не сняли трубку.

—   В чем дело? — спросил сонный голос.

—   Джесси? Это Лео...

—   Черт бы тебя побрал! В такое время нормальные люди спят!..

—   Если хочешь заработать двадцать фунтов,— резко прервал его тираду Феннел,— сделай следующее: возьми машину и через двадцать минут будь возле «Короны» на Кингс-роуд. Понял? Итак, через двадцать минут...

—   Знаешь, так дело не пойдет! Ты отдаешь себе отчет, который теперь час? Я и не подумаю выйти на улицу. Там такой дождь...

—   Двадцать  минут — двадцать фунтов,— спокойно повторил Феннел.

Наступило продолжительное молчание. Феннел слушал хриплое дыхание Джесси и представлял себе его физиономию.

—   У «Короны»?

—   Да.

—   А что потом? Ну, хорошо... Я согласен.
Феннел повесил трубку.

— Нет, ты не уйдешь! — лицо Мими, покраснело, глаза сверкали.— Я не пущу Тебя!

Не обращая на нее внимания, Феннел подошел к туалетному столику, забрал вещи первой необходимости: бритву, тюбик с кремом, зубную щетку, расческу и сунул все это в карман пиджака.

Она снова схватила его за руку.

— Я столько сделала для тебя! — простонала она.— Побойся Бога! Без меня ты подох бы с голоду!

Феннел снова оттолкнул ее, подошел к камину и взял стоящий там большой китайский фарфоровый чайник. Мими бросилась к нему с явным намерением отобрать свою собственность. Сверкающие глаза и растрепанные волосы делали ее похожей на ведьму.

— Не трогай! — завизжала она.

Недобрый огонек вспыхнул в водянисто-голубых глазах Феннела. Это должно было предостеречь женщину, но она уже не отдавала отчета в своих поступках. Как он мог протянуть руки к ее сбережениям!

—   Спокойно, Мими,— попробовал урезонить ее Феннел.— Мне нужны деньги. Обещаю, что верну их тебе...

—   Нет! — скрюченными пальцами одной руки она вцепилась ему в волосы, а другой рукой старалась вырвать у него чайник. Феннел отстранился, выпустил чайник и больно ударил Мими в подбородок. Женщина упала, чайник полетел на пол и разбился на мелкие кусочки. Из него в разные стороны разлетелись деньги. Нагнувшись, Феннел подобрал пачку десятифунтовых банкнот и, не бросив даже взгляд в сторону потерявшей сознание женщины,  засунул деньги во внутренний карман пиджака. Затем подобрал свою дубинку и вышел на палубу. Теперь те тридцать дней, что он провел с Мими, казались ему кошмаром.

Дождь продолжался, в лицо дул сильный ветер! Некоторое время Феннел постоял, привыкая к темноте, и, не заметив ничего подозрительного, быстро спустился по трапу на пристань. Там он снова прислушался. Нет, кажется, все спокойно. Крепко сжимая в руке дубинку, он зашагал в сторону лестницы, ведущей на набережную.

«Если Джесси запоздает, будет плохо,— размышлял он.— Правда, им в первую очередь придется заняться своими ранениями. Потом они позвонят Марони и сообщат о своей неудаче. Марони, несомненно, вышлет подмогу...»

И все же Феннел надеялся, что полчаса у него есть. Не больше.

Но все опасения оказались напрасными. Дойдя до кафе «Корона», в этот поздний час погруженное в темноту, он увидел, что там стоит старый «Моррис» Джесси. Быстро перейдя улицу, Феннел сел в машину.

— Быстрее едем к тебе, Джесси!

Крысиная мордочка приятеля удивленно уставилась на него.

—   Минуточку... Сначала объясни, в чем дело?
Феннел сжал тощее запястье Джесси.

—   Едем к тебе,— повторил он.

Краем глаза Джесси заметил, что губы Феннела скривились в хищной ухмылке. Буркнув что-то неразборчивое, он нажал на газ, и машина тронулась.

Минут через десять оба оказались в скудно обставленной квартирке Джесси. С потолка свисала лампа без абажура.

Без лишних слов Джесси выставил на стол бутылку виски и два стакана. Налив в оба по солидной порции, он взял свой стакан и с ожиданием уставился на Феннела.

Джесси служил у букмекера и попутно оказывал услуги разным мелким жуликам, чтобы как-то увеличить свои доходы. Он знал, что Феннел был осужден и что он — очень крупная птица. Они познакомились в тюрьме, где каждый отбывал свой срок — Феннел за вооруженный грабеж, а Джесси — за попытку сбыта фальшивых купюр. После освобождения они продолжали поддерживать контакт, и Джесси был польщен, что такой человек, как Феннел, нуждается в дружбе с ним. Но в настоящий момент он желал бы никогда не знать Феннела. От своих друзей Джесси узнал, что Феннел сболтнул лишнее, и пять человек из банды Марони попали в ловушку, подстроенную полицией. Знал он и о том, что Марони поклялся содрать с Феннела шкуру.

Феннел вытащил пачку банкнот и, отделив два билета по десять фунтов, бросил их Джесси.

— Вот, это тебе,— сказал он.— Я проведу у тебя не сколько деньков.

Глаза Джесси округлились от испуга. Он не притронулся к деньгам, лежащим на столе.

—  Я не могу прятать тебя здесь...— пролепетал он.— Это опасно! Они прикончат меня, если узнают, что я тебя прятал!

—  Я тебя тоже могу прикончить,— тихо сказал Феннел.— И к тому же я уже здесь...

Джесси поскреб плохо выбритый подбородок. Глаза его беспокойно бегали по комнате. Ситуация казалась безвыходной. Марони, видимо, спит, а Феннел, действительно, уже здесь. А ведь он так же опасен, как и Марони...

—  Хорошо, я согласен,— выдавил он.— Только два дня, не больше.

—  Через  два дня я покину страну,— успокоил его Феннел.— Я найду работу и, возможно, больше сюда не вернусь.

Он допил свою порцию и, пройдя в соседнюю комнату, лег на диван, который служил постелью Джесси.

—  Ложись на полу, Джесси. И погаси эту проклятую лампу.

—  Что  ж, спи,— признал его превосходство Джесси.— И чувствуй себя, как дома.

* * *

За неделю до описываемых событий некто по имени Гарри Эдварде прочитал в «Дейли Телеграф»: «Требуется опытный пилот вертолета на срок три недели для выполнения специального задания. Плата по высоким тарифам. Предварительно требуется подробное описание проведенных полетов. П/Я — 1012.»

Он еще раз перечитал объявление и задумался. Больше всего его привлекли слова: «специальное задание» и «высокие тарифы», поскольку он искал работу по специальности и весьма нуждался в средствах. Ничего не сказав Тони, он написал на указанный адрес письмо, в котором достаточно подробно описал, что и когда ему приходилось делать, правда, кое-что скрыв. К письму он приложил свое фото.

Прошла неделя, и он уже потерял надежду получить ответ. В тот холодный и сырой февральский день он сидел в своей маленькой, скудно меблированной гостиной с чашкой крепкого кофе в руке и читал рубрику «Предложение работы» в «Дейли Телеграф».

Гарри — высокий мужчина, крепко скроенный, двадцати девяти лет, красивый, с темными глазами и темно-каштановыми волосами, сидел на старом диване, вытянув длинные ноги. Часы показывали восемь сорок пять.

Прочитав объявления, он бросил газету на пол и снова принялся размышлять. Надо срочно что-то предпринять. В настоящий момент вся его наличность составляла немногим больше ста тридцати фунтов. Когда он и это потратит, придется жить за счет Тони. А этого допускать нельзя. Гарри познакомился с Тони на пароходе, шедшем из Кале в Дувр. К счастью, в тот момент, когда он в сопровождении двух полицейских взошел на борт, девушка находилась в баре. Полицейские оставались до отплытия парохода. В последний момент копы сошли на берег, и Гарри радостно помахал им на прощание. Когда судно покинуло порт, он спустился в бар, чтобы выпить свой первый стакан после трехлетнего перерыва.

Тони, в мини-юбке, сидела на табурете у стойки и потягивала охлажденный чинзано. Гарри заказал виски с содовой и поздоровался с ней. С такими девушками, как Тони, легко завязывать знакомство, если уметь это делать, а Гарри умел это делать.

Тони — блондинка лет двадцати двух, с большими голубыми глазами и длинными ресницами, походила на эльфа, и шика у нее было хоть отбавляй. Она с интересом посмотрела на Гарри и поняла, что такого обаятельного молодого человека ей еще не приходилось видеть. Сильная и теплая волна пробежала по ее телу. Ей казалось, что она впервые испытывает этакое страстное желание принадлежать мужчине. Еще никогда никого она не желала так сильно...

И она улыбнулась ему.

Гарри отлично разбирался в женщинах. Он сразу понял — соблазнить ее ничего не стоит. Она достанется ему довольно легко. В кармане у него было двести девяносто фунтов — все, что осталось после продажи вертолета незадолго до того, как его арестовала французская полиция.

Он допил виски и в свою очередь улыбнулся девушке.

— Я был бы счастлив познакомиться с вами поближе,— сказал он.— Вы не разрешите мне нанять каюту? До прибытия еще целый час.

Тони предложение понравилось. Она и сама этого желала, а инициатива Гарри все упрощала. Она рассмеялась и утвердительно кивнула.

Снять каюту было делом простым, таким же простым, как задернуть шторы и запереть дверь на ключ. Стюарду потом пришлось несколько раз стучать и напоминать, что они уже прибыли в Дувр и если не поторопятся, то опоздают на поезд. Потом, когда уже они, сидя в вагоне первого класса, ехали в поезде Дувр — Лондон, Тони рассказала, что работает манекенщицей, что ей делают массу предложений, что у нее двухкомнатная квартира в Челси, и если ему нужен кров, то почему бы не заглянуть к ней.

До этого Гарри планировал снять скромный номер в отеле на Кромвель-роуд, пока не подыщет подходящую работу. Колебаться он не стал.

И вот он жил у Тони уже три недели, тратя потихоньку наличные и не находя никакой работы. В настоящий момент, не имея ничего в перспективе, он чувствовал легкое беспокойство. Тони, наоборот, находила такое положение даже забавным.

— И чего ты беспокоишься, красавчик мой? — сказала она накануне, сев к нему на колени и теребя за уши.— Моих денег вполне хватит на двоих! Будем заниматься любовью, а на остальное — плевать!

* * *

Гарри допил остывший кофе, поморщился и подошел к окну. Движение на улице стало менее интенсивным, мужчины и женщины под зонтами спешили поскорее добраться до места работы.

Внезапно он услышал, как в щель для почты упало письмо. Это еще ничего не значило — каждое утро Тони получала множество писем от молодых людей, ее почитателей, и каждый раз Гарри надеялся, что придет письмо и для него. На этот раз его надежды оправдались. Торопясь, Гарри разорвал плотный конверт и достал письмо. «Ройял-Тауэрс-отель.

М-ру Гарри Эдвардсу надлежит явиться по адресу, указанному ниже, одиннадцатого февраля в одиннадцать часов тридцать минут к мистеру Армо Чалику, по поводу объявления в «Дейли Телеграф». П/Я — 1012.»

«Что ж,— подумал Гарри.— Разумеется, я схожу повидаться с мистером Чаликом. От такого имени и адреса явственно пахнет большими деньгами».

Гарри понес письмо в маленькую спальню. Тони еще спала, лежа на животе. Гарри сел на край кровати и посмотрел на нее. Она действительно была очень красива. Он поднял руку и слегка шлепнул ее по левому бедру. Тони вздрогнула, поджала ноги, заморгала глазами и громко заявила:

— Какое бессовестное нападение! А где же мои трусишки?

Гарри отыскал их на спинке кровати и подал Тони.

— Стоит ли их сейчас надевать?..

— Мне сейчас не до этого,— с улыбкой ответил Гарри.— Я получил письмо. Ты способна сосредоточиться на серьезных вещах?

Тони вопросительно посмотрела на него.

— Что все это значит?

Гарри рассказал ей об объявлении в «Дейли Телеграф» и протянул письмо.

— «Ройял-Тауэрс»? Самый роскошный и знаменитый отель Лондона! И какое красивое имя — Армо Чалик! Мне уже щекочет ноздри запах мешков с золотом и бриллиантами!..

Тони подбросила письмо в воздух и бросилась Гарри на шею...

Около одиннадцати Гарри освободился из ее объятий, принял душ, надел синие брюки, голубую рубашку и посмотрел на себя в зеркало.

— Круги под глазами,— отметил он.— И не удивительно — после часа любви... А в общем, я чувствую себя неплохо и выгляжу вполне пристойно. Как ты считаешь, крошка?

Тони сидела в кресле, совершенно нагая, и потягивала кофе. Она внимательно осмотрела Гарри.

— Выглядишь ты великолепно...

Гарри поднял ее с кресла, расцеловал, усадил обратно и вышел из квартиры.

Ровно в 11.30 он вошел в отель и справился у портье, где можно увидеть Армо Чалика. Тот подарил Гарри равнодушный взор чиновника, поднял трубку телефона, набрал номер,  что-то тихо сказал и повесил трубку обратно.

— Второй этаж, сэр. Номер 27.

Гарри поднялся на лифте на второй этаж, лифтер проводил его до двери. После чего, решив, что визитеру самому недостойно стучать, постучал в дверь, поклонился и ушел.

Запах денег стал еще более ощутимым. Гарри вошел в небольшое помещение, со вкусом меблированное, где за письменным столом сидела молодая женщина. На столе стояли три телефона, пищущая машинка и магнитофон. Молодая женщина как таковая Гарри совершенно не заинтересовала, несмотря на стройную фигуру, элегантное черное платье, безукоризненную прическу и макияж. Она произвела на него впечатление не более, чем фото какой-нибудь античной статуи. Ее портило бледное, невыразительное лицо и выщипанные брови. Это был просто удачно выглядевший манекен.

— Мистер Эдварде? — Даже голос ее был какой-то неестественный, с металлическим оттенком, как на магнитной ленте плохого качества.

— Да, меня зовут Гарри Эдварде...

И так как он не любил, чтобы женщины им командовали, он послал ей самую очаровательную улыбку. Никакого эффекта. Женщина нажала кнопку селектора. Загорелась зеленая лампочка. Видимо, Чалик не желал тратить свой голос понапрасну и предпочитал нажимать кнопки.

Женщина поднялась, грациозной походкой прошла в глубь комнаты и распахнула дверь. Затем отступила в сторону. Восхищенный таким маневром, Гарри снова обаятельно улыбнулся ей. Но женщина осталась безразличной, как кирпичная стена, в которую ударили мячом. Гарри проследовал мимо и вошел в большую комнату, залитую солнечным светом, обставленную добротной старинной мебелью и украшенную современными картинами. Судя по всему, подлинными.

За письменным столом сидел низенький полненький коротконогий человек. Положив пухлые руки на бювар, он курил сигару. Кожа его была бледной, волосы темные и коротко подстриженные. Черные глаза напоминали зерна поджаренного кофе, а рот, видимо, предназначался исключительно для приема пищи, а не для улыбок. «Армянин или араб?»,— подумал Гарри.

У толстяка был тяжелый, пронзительный взгляд властного человека, и пока Гарри медленно шел к столу, у него сложилось впечатление, что этот человек знает его лучше, чем он сам себя.

— Прошу садиться, мистер Эдварде,— он сказал эти слова с едва заметным акцентом, пухлая рука указала на стул.

Гарри последовал приглашению. Теперь он сожалел, что провел с Тони час любви. Он чувствовал себя утомленным и опасался, что Чалик не станет тратить время на такого кандидата, как он. Тем не менее он старался держаться непринужденно и сидел в кресле с гордым видом.

Человек затянулся, медленно выпустил изо рта клуб дыма. Потом взял какую-то бумажку, в которой Гарри узнал свое письмо. Некоторое время толстяк изучал письмо, потом разорвал на кусочки и бросил в корзину.

— По профессии вы пилот вертолета, мистер Эдварде, не так ли? — Чалик снова положил руку на бювар и посмотрел на пепел сигары с большим интересом, чем на собеседника.

— Да, я пилот. Прочитав ваше объявление, я подумал...
Пухлая рука поднялась, остановив его.

— Все эти глупости, которые  вы указали в письме, в сущности, позволяют судить, что вы не лишены воображения...

Гарри застыл в кресле.

Чалик стряхнул пепел сигары в желтую чашку, стоящую на столе.

—   Что вы имеете в виду?

—   Я хочу сказать, что нашел вашу ложь весьма занимательной,— ответил он.— Дело в том, что я распорядился разузнать все о вашей жизни. Вас зовут Гарри Эдварде, двадцать девять лет, родились в США, штат Огайо. Ваш отец содержал станцию техобслуживания, и она приносила неплохой доход. Пройдя курс обучения, вы начали помогать отцу и вскоре стали неплохим специалистом. Но с отцом вы уживались плохо. Вероятно, вы оба виноваты в этом, но к нашему делу это отношения не имеет... Потом у вас появилась возможность овладеть искусством пилотирования, и вы с честью справились с этим. Техника всегда вас привлекала. Потом вы познакомились с неким контрабандистом-эмигрантом. Он предложил вам тайно переправлять мексиканцев в США. Оплата была весьма хорошей, и когда эта работа закончилась, вы решили продолжить в том же духе. Отправились в Танжер. Там купили вертолет  и перелетели во Францию, попутно доставив туда некоторое количество контрабандных товаров. Одно время вы действовали, как и другие контрабандисты, но потом стали  жадничать и, как следствие, допустили ошибку. Вас арестовали. Ваш компаньон успел улететь на вертолете, пока вы выясняли отношения с полицией. Ему удалось продать вертолет и положить деньги в банк на ваше имя, чтобы вы могли их получить по отбытии трехгодичного заключения. Из Франции вас выдворили, и вот теперь вы в  Лондоне.— Чалик погасил сигару и поднял глаза на Гарри.— Если мои сведения неточны, можете возразить.

Гарри сдавленно рассмеялся.

— Нет, почему же, все  верно,— он встал.— Прошу прощения. Не хочу больше отнимать ваше время.

Своей пухлой рукой Чалик указал, чтобы Гарри сел обратно в кресло.

— Сядьте и не спешите с выводами. Дело в том, что — судя по всему — вы именно тот человек, который мне нужен. Вы можете показать лицензию и доказать, что умеете пилотировать вертолет?

— Разумеется.

Гарри вынул конверт из пластика и положил на стол.

Чалик долго изучал документы. Вернул конверт и некоторое время молчал, рассматривая Гарри.

— Отлично! — Он достал из ящика новую сигару, внимательно  осмотрел ее, затем отрезал кончик золотым ножом.— Мистер Эдварде, могу я надеяться, что вы примете участие в работе, которая, может быть, и не совсем легальная, зато очень хорошо оплачивается?

Гарри улыбнулся.

—   Мне хотелось бы узнать подробнее условия. Например, хотелось бы  знать, что именно вы подразумеваете под словом «нелегальная»?

—   Я предлагаю вам девять тысяч за работу, которая продлится три недели. Работа связана с известным риском, но могу заверить, полиция этим делом  интересоваться не будет.

Гарри выпрямился в кресле. Девять тысяч долларов!

—   А в чем конкретно заключается риск?

—   Вам  будут чинить препятствия,— ответил Чалик, безучастно глядя на кончик сигары.— Но ведь вся наша жизнь состоит из преодоления препятствий,  не так ли?

—   А что я должен буду делать, чтобы преодолеть эти препятствия?

—   Это вы узнаете сегодня вечером. Вы будете не один. Риск и ответственность вы тоже разделите с другими. А сейчас я хотел бы узнать — согласны вы работать три недели за девять тысяч долларов?

— Согласен,— ответил Гарри без малейших колебаний.
Чалик удовлетворенно кивнул.

— Прекрасно! В таком случае вечером, в 9 часов я познакомлю вас с остальными членами группы и объясню сущность операции.

Жестом он показал, что аудиенция закончена. Гарри поднялся.

—    Только прошу никому не рассказывать о вашей предстоящей работе, мистер Эдварде. Вы должны рассматривать это как конфиденциальное поручение.

—    Разумеется, я так и понял.— Гарри вышел из кабинета.

Секретарша поднялась и открыла дверь. На этот раз Гарри и не думал улыбаться ей. Девять тысяч долларов! Вот здорово!

Молодая женщина проводила его взглядом и вернулась к столу. Некоторое время она стояла неподвижно, словно прислушиваясь к чему-то, и, не услышав ничего подозрительного из кабинета Чалика, бесшумно открыла ящик стола и отключила магнитофон, записавший разговор в смежной комнате.

Ровно в 21.00 Гарри снова проводила в кабинет уже знакомая ему молодая женщина. Ее звали Натали Норман. Об этом Гарри поведала табличка, стоявшая на столе. В кабинете уже находились двое мужчин. Оба посмотрели на Гарри, а он, когда сел, в свою очередь принялся рассматривать их. Мужчина слева был невысокого роста, -плотный. Гарри он показался чем-то похожим на киноактера Рода Штейгера. Пушистые, коротко остриженные волосы были довольно светлыми, а водянисто-серые глаза — бегающими. Тонкие губы и квадратный подбородок говорили о жестокости этого человека.

Второй был моложе лет на десять — примерно одного возраста с Гарри. Волосы его выгорели на солнце и казались почти белыми, а загорелая кожа напоминала красное дерево. Он носил щетинистые усы и бакенбарды. Его лицо сразу понравилось Гарри, не то что того, первого.

Через некоторое время в глубине кабинета открылась дверь и появился Чалик.

— Вот мы и в сборе,— проговорил он, подходя к письменному столу. Он сел, неторопливо закурил сигару, пытливо и проницательно поглядывая на присутствующих.— Позвольте  представить вас друг другу... Это Гарри Эдварде,— кончик  сигары нацелился в Гарри.— Пилот по профессии и большой знаток машин.  Провел три года в тюрьме по обвинению в контрабанде.

Оба незнакомца уставились на Гарри, но он выдержал их взгляды. А сигара Чалика тем временем переместилась на другого человека.

— Мистер Кеннеди Джонс.  Прилетел самолетом из Иоганнесбурга,  чтобы присутствовать на этой встрече. Мистер Джонс — специалист по Африке. Непревзойденный знаток  диких животных, населяющих саванну, и всего, что касается данного континента.

Джонс безучастно смотрел в потолок, лишь губы кривились в насмешливой улыбке.

— И наконец,— продолжал Чалик,— мистер Лео Феннел, специалист по открыванию сейфов... Мне кажется, этим все сказано. Полиция и некоторые заинтересованные круги считают его виртуозом своего Дела. Тоже некоторое время провел в тюрьме.— Чалик замолчал и оглядел всех троих. — Таким образом, у вас есть нечто, что роднит вас друг с другом.

Все промолчали.

Чалик выдвинул ящик стола и достал папку.

— Знакомство закончено, теперь перейдем к делу.

Он открыл папку, вынул оттуда большую фотографию на глянцевой бумаге и протянул Феннелу. На ней было изображено кольцо с бриллиантами. Феннел внимательно рассмотрел снимок, пожал плечами и передал Гарри. Тот, в свою очередь, изучив снимок, протянул его Джонсу.

—   Вы видите здесь кольцо, сделанное по заказу Цезаря Борджиа,— пояснил Чалик.— Полагаю, вы слышали о Цезаре Борджиа?

—   Это тот тип, который травил  людей? — сказал Феннел.

—   Да, в этом есть доля истины: помимо множества других славных деяний, он отравил или приказал отравить множество людей. Кольцо, которое  вы видите на фотографии, было заказано и выполнено в 1501 году неизвестным мастером. Глядя на него, никогда не подумаешь, что это смертоносное оружие. И тем не менее оно является именно таковым. Очень эффективное  оружие. Дело в том, что под гнездышком для бриллианта имеется маленький резервуар, который наполнялся ядом. Рядом с бриллиантом располагается маленькая игла, очень острая. Когда Борджиа хотел избавиться от неугодного ему человека, ему достаточно было повернуть  бриллиант таким образом, чтобы игла вышла наружу, и пожать руку своему недругу. Получив легкий укол, враг умирал через несколько часов. В течение четырех столетий никто не знал, где находится кольцо. А потом оно всплыло среди прочих вещей флорентийского банкира, который вместе с женой и дочерью погиб в автомобильной катастрофе два года назад. Один эксперт узнал это кольцо и купил за смехотворно низкую цену. Потом его предложили мне.— Чалик замолчал, чтобы стряхнуть пепел с сигары.— Дело в том, что я, помимо всего прочего, занимаюсь покупкой и продажей произведений искусства. Поставляю редкости богатым коллекционерам. Я знал одного любителя, интересующегося сокровищами Борджиа. И продал ему это кольцо. Но через полгода кольцо было украдено. Мне понадобилось довольно продолжительное время, чтобы установить его местонахождение. Оказалось, что оно похищено людьми, работающими на другого коллекционера-миллионера, который с помощью своих агентов собрал, видимо, лучшую в мире коллекцию сокровищ... Так вот, ваша миссия заключается в том, чтобы вернуть мне кольцо.

Наступила тишина. Первым заговорил Феннел:

—   Вы хотите сказать, что мы должны выкрасть его?

—   Да, именно это я и имею в виду. Но я повторяю — в это дело полиция вмешиваться не будет. Этот коллекционер выкрал кольцо у моего клиента, а вы его вернете. Коллекционер никогда не пожалуется в полицию.

Феннел стряхнул пепел с сигареты на роскошный ковер.

—   Сколько стоит кольцо?

—   Это не должно вас интересовать. Оно, безусловно, имеет большую ценность и может быть продано лишь на определенных условиях...— Чалик помолчал немного, потом  продолжал: — Я хочу сообщить некоторые подробности о человеке, у которого в настоящее время находится  кольцо. Он невероятно богат и одержим манией накладывать лапу на самые ценные произведения искусства. К тому же он совершенно лишен совести, и на него работает целая группа профессиональных воров. Эти люди успели выкрасть много ценностей из различных музеев мира, в том числе даже из Ватикана. И все это он делает с одной целью — сделать свой музей лучшим в мире.

Чувствуя, что настала его очередь вступить в разговор, Гарри спросил:

—   И где располагается этот музей?

—   На границе Фатзуоленда и Наталя. Где-то в Драконовых горах.

Кеннеди Джонс оживился.

— Значит, речь идет о Максе Каленберге?

Чалик ответил не сразу. Он неторопливо стряхнул пепел с сигары, потом спросил:

—   Вы слышали об этом человеке?

—   Да... Так же, как и все, живущие в Африке... В Южной Африке, я имею в виду.

—   В таком случае, может быть, вы расскажете джентльменам, что вам известно?

— Именно у Каленберга находится кольцо?
Чалик кивнул.

Джонс глубоко вздохнул, потер подбородок и нахмурился.

— Мне известно лишь то, что известно всем,— сказал он задумчиво.— Каленберг — легендарная личность, о которой ходят всевозможные слухи. Я знал его отца, участника Первой мировой войны, скрывавшегося в Южной Африке. В местности, где было его убежище, оказалась самая богатая золотоносная жила Иоганнесбурга. У старого Каленберга был нюх, и он отнюдь не дурак. Он максимально использовал свою удачу. Если верить тому, что о нем рассказывают, он стал миллионером и женился в шестьдесят лет, так как хотел иметь сына, которому мог передать все, в том числе и свое имя. И он получил сына — Макса Каленберга, чье рождение окружено полной тайной. Никто не видел ребенка, за исключением врача и кормилицы. Ходили слухи, что ребенок ненормален. Некоторые утверждали, что он монстр. Но как бы то ни было, никто никогда не видел ребенка. Вскоре старик погиб в результате несчастного случая на охоте. Миссис Каленберг покинула родовое имение и приказала выстроить дом в самом сердце Драконовых гор. Она продолжала прятать сына от людских  взоров и пресекала все попытки увидеть его.

Лет двадцать назад она умерла, а Макс продолжал жить затворником. Его считают таким же хитрым, каким был его отец. Он расширил дворец, построенный матерью, и в его владения входят обширные угодья... Кроме того, он пользуется услугами зулусов, чтобы отбить у туристов охоту посещать его владения.— Джонс сделал небольшую паузу, потом закончил: — Судя по всему, жилище Каленберга обнаружить так же трудно, как иголку в стоге сена. А еще труднее приблизиться к нему.

Снова наступило продолжительное молчание, потом Феннел раздавил окурок и повернулся к Чалику. Тот сидел с полузакрытыми глазами.

— Это человек рассказал правду?
Чалик приподнял тяжелые веки.

—   В основном, да. Я и не говорил, что задание будет легким. Но ведь я хорошо плачу. Да, подобраться к дому Каленберга трудно, но не невозможно. Я располагаю определенной информацией, которая, несомненно, будет вам полезна.

—   Все это хорошо,— с едва заметной улыбкой сказал Феннел.— Допустим, мы доберемся до дворца. А как проникнуть внутрь?

—   Джонс неплохо информирован о жизни Каленберга, но упустил существенную деталь, а может и не знал ее — Каленберг весьма неравнодушен к красивым женщинам.— Чалик откинулся на спинку стула.— Самая неприступная крепость имеет изъяны,  надо только их обнаружить. А я располагаю женщиной, которая сумеет помочь вам. Это будет наш троянский конь. Уж если она не поможет вам проникнуть во дворец, значит, этого не сделает никто.

Чалик нажал кнопку.

После продолжительного ожидания дверь, которая была за спиной Чалика, открылась, и вошла женщина. Потрясающей красоты. Мужчины обалдели. Дверь закрылась, и женщина с невозмутимым видом подошла к Чалику.

Глава 2

Лет десять-двенадцать назад Армо Чалик, которому надоело нищенское существование, дал объявление в одну из египетских газет. В нем говорилось, что за скромное вознаграждение он готов взяться за любое запутанное дело. На свое объявление он получил только один ответ, но этого оказалось вполне достаточно, ибо его клиент, арабский шейх, жаждал получить конфиденциальные сведения о возможности торговли в будущем с некой американской компанией. Располагая собственными мозгами и деньгами шейха, Чалик добыл нужные сведения. Это принесло ему десять тысяч долларов. Сумма по тем временам довольно приличная. Но шейх этим не ограничился. Чтобы выказать свое расположение, он при каждом удобном случае заявлял своим знакомым, что если они попадут в затруднительное положение, им следует обращаться к Чалику и ни к кому другому. На следующий год, благодаря нажитому капиталу, Чалик обосновался уже в Лондоне. Он ограничил список клиентов, оставив самых богатых. Его капитал все возрастал. В числе клиентов Чалик имел трех техасских нефтяных магнатов, четырех арабских принцев, двух невероятно богатых американских воротил, грека-миллионера и нескольких промышленников из Англии, Франции, Германии.

«На свете нет ничего невозможного, если иметь мозги и деньги,— говорил Чалик, глядя в глаза клиентам.— Вы предоставляете деньги, я — мозги...»

И Армо Чалик преуспевал. Вначале он подумывал нанять нескольких человек, которые работали бы под его началом, но потом пришел к выводу, что это не выгодно. Он не любил тратить деньги впустую. Имея постоянный штат, и платить придется постоянно... Поэтому он решил нанимать исполнителей по мере необходимости. Подыскал одно детективное агентство, которое могло предоставить в его распоряжение людей, готовых на все, и к тому же сообщало все подробности из их прошлой жизни. Именно этим агентством были наняты Лео Феннел; Кеннеди Джонс и Гарри Эдварде. Постоянный же штат его конторы состоял из двух человек: Натали Норман — секретарша и телефонистка да Джордж Шерборн — секретарь и дворецкий.

Но вскоре Чалик понял, что фирму надо расширять и делать более прибыльной. А для этого нужна помощница, которая была бы в его полном распоряжении. Она должна была работать с ним и на него, иметь исключительные деловые качества и к тому же быть красавицей. Такая женщина иногда могла быть полезнее десяти мужчин. В течение последних лет он нанимал многих женщин, но все они не выдерживали реноме. Или теряли хладнокровие и выдержку, или влюблялись в мужчин, с которыми работали. И он неустанно искал женщину, которая могла стать идеальным агентом.

Чалик много путешествовал. Переезжая из страны в страну, он настойчиво искал такую женщину, перебирая многих кандидаток. На первый взгляд, они подходили, но все это было не то. После полуторагодовых поисков он уже начал подумывать, что такую женщину, видимо, найти невозможно.

Но однажды Чалик получил письмо от своего агента в Токио, в котором тот просил его приобрести манто из шкуры леопарда, пелерину из норки и каракулевую шубу. Чалик обратился к меховщику из Копенгагена.

Натали Норман позвонила по телефону Филу Ларсену предупредить о визите Чалика и о характере требуемой услуги. Ларсен сообщил, что завтра в отеле «Англетер» он проводит демонстрацию моделей меховых изделий.

Чалик уже на следующий день прибыл в Копенгаген и посетил салон Ларсена. Во время завтрака несколько молодых манекенщиц продемонстрировали ему роскошные меха. А потом появилась женщина в шикарном леопардовом манто. Чалик забыл, ради чего он приехал сюда. После стольких безуспешных поисков перед его глазами была именно та женщина, которую он так долго разыскивал.

Немногим выше среднего роста, со светлыми волосами, ниспадавшими мягкими волнами на обнаженные плечи. Ей было лет двадцать пять, и красота ее просто ошеломляла. Глаза цвета янтаря, губы прекрасной формы, ножки словно выточены из мрамора, руки тонкие и грациозные. Короче — идеал женщины.

У Чалика даже аппетит пропал. Он следил, как она удаляется в глубину зала профессиональной походкой. Когда она скрылась, Чалик не мог вспомнить, зачем он прибыл в Копенгаген.

Он полностью попал под власть ее чар.

Когда к нему приблизился Ларсен, Чалик сказал:

— Я возьму  манто из шкуры леопарда для миссис Ван-Руан.— Он помолчал, потом поднял глаза и спросил: — А что за девушка демонстрировала манто?

Ларсен улыбнулся.

— Она так же великолепна, как мое манто, вы не находите? Ее зовут Гай Десмонд. Независимая американская манекенщица, которая приезжает сюда время от времени. Я и вызвал ее ради моих мехов. Никто из моих девочек не демонстрирует леопардовое манто так элегантно, как она.

Чалик открыл бумажник и достал визитную карточку.

— Мне кажется, мы могли  бы подружиться, если, конечно, она этого пожелает. Можете сообщить ей, кто я такой.— Чалик пристально посмотрел на меховщика. — Вы знаете, мистер Ларсен, я деловой человек, и если вы передадите карточку, то окажете и себе и девушке большую услугу.

Ларсен без колебаний взял визитку — он хорошо знал Чалика.

Через некоторое время, когда Чалик находился уже в своем номере, зазвонил телефон. Он снял трубку.

—   С вами говорит Гай Десмонд.— У нее было теплое контральто.— Вы прислали мне свою визитную карточку.

—   Очень мило с вашей стороны, мисс Десмонд, что вы позвонили. Я хотел бы встретиться с вами. У меня есть для вас конкретное предложение. Вы не согласитесь пообедать со мной в «Бель-террас» в Тиволи? Скажем, в девять вечера?

Она ответила, что не возражает, и повесила  трубку.

Гай Десмонд появилась ровно в девять, и ее пунктуальность понравилась Чалику. Они направились к столику на террасе.

— Сожалею, что мы не встретились с вами раньше, в Париже, мисс Десмонд,— проговорил Чалик, беря в руки меню.— Кухня здесь не представляет ничего особенного. В  Париже я мог бы предложить вам ужин, достойный вашей красоты.

На мисс Десмонд было простое синее платье и накидка из норки. В ушах переливались всеми цветами радуги бриллианты.

— По-моему, нужно довольствоваться блюдами той страны, в которой находишься в данный момент, — ответила она.— Поэтому нет смысла вздыхать об утонченной французской кухне, если ужинаешь в Копенгагене.

Это замечание понравилось Чалику, и он согласно кивнул.

— Итак, что закажем?

Она сделала заказ без колебаний, и это тоже импонировало Чалику. Женщины, которые долго раздумывают над меню, ему не нравились.

Гай выбрала креветки по-балтийски и утку в белом вине. Чалик рассматривал меню несколько дольше, но потом решил, что выбор девушки разумен, и заказал то же самое.

— Мисс Десмонд,— начал он после того, как официант удалился,— Я разыскиваю женщину, которая помогла бы мне в работе. Я агент довольно своеобразного толка, имею дело с людьми исключительно богатыми, капризными, влиятельными и, как следствие, принципиальными. Я придерживаюсь мнения, что на свете нет ничего невозможного для человека, обладающего практической сметкой и деньгами.— Он замолчал и посмотрел на нее.— И я думаю, что намного облегчу себе работу, если у меня будет такой помощник, как вы. Должен сразу предупредить, что работа иногда бывает весьма опасна, но всегда на грани закона той страны, где я оперирую...

Тут Чалик слегка поскромничал: в Лондоне он проводил такие операции, которые могли довести до тюрьмы, если бы о них узнала полиция. Но сам Чалик искренне считал, что все те дела, которые он проворачивал, не выходят за рамки закона.

— Оплата будет соответствующей. Вы станете обладательницей личных апартаментов в «Ройял-Тауэрс» в Лондоне, которые будут оплачиваться из моего кармана. Кроме того, у вас появится возможность повидать свет. И ко всему прочему, смею вас уверить, наше соглашение останется на сугубо деловой основе.

В этот момент подали восхитительные креветки, что помешало продолжению разговора.

— Что именно дает вам основания предполагать, что я подхожу для такой работы? — спросила Гай, намазывая кусочек хлеба маслом.

Чалик уже расправлялся с креветками. Он старался избегать употребления мучных блюд, так как весил на десять фунтов больше нормы.

— Пока только интуиция. Но я твердо убежден, что вы именно та женщина, которую я ищу.

— Вы сказали об оплате... Сколько конкретно?
Прежде чем ответить,  Чалик еще некоторое время манипулировал креветками.

— Если бы вы немного рассказали о себе, мне было бы легче назвать цифру.

Девушка бросила на Чалика пристальный взгляд из-под опущенных ресниц.

— Что ж...— внезапно она улыбнулась, и эта улыбка осветила ее лицо, сделав его еще более очаровательным. — Как вы сами видите, я красива... И умна. В этом вы еще убедитесь. Я бегло говорю по-французски, по-итальянски, по-испански, и можно сказать, что я родилась на лошади. Мой отец занимался разведением скаковых лошадей в Кентукки. Хорошо хожу на лыжах, могу управлять парусным судном... И моторным тоже. Вожу машину и хорошо разбираюсь в технике. Понимаю мужчин и знаю, чего они хотят. Секс меня не пугает. Я умею доставлять удовольствие мужчинам... если это необходимо. Я неплохо зарабатываю себе на жизнь, демонстрируя модели одежды, но так как люблю деньги, хотела бы зарабатывать больше.

Чалик расправился со своими креветками и вытер руки о специальное полотенце.

— Это все?

Мисс Десмонд рассмеялась.

—   Разве этого недостаточно?

—   Достаточно... Вы умеете обращаться с огнестрельным оружием?

Она подняла брови.

—   Разве это необходимо?

—   Если вы знакомы с такой массой вещей, то умение обращаться с оружием и приемами дзюдо вам не повредит. Но это уже вопрос второстепенный. Просто я считаю, что женщине, которая будет иметь дело с не вполне респектабельными мужчинами, было бы благоразумно знать приемы самозащиты.

Они помолчали, пока официант подавал им утку и вино, специально заказанное Чаликом.

—   Теперь пришла ваша очередь,— сказала мисс Десмонд. Она воткнула вилку в утку и поморщилась.— Мясо жесткое...

—   Вас это не должно удивлять. Ведь мы находимся в Копенгагене, а не в Париже.— Он бросил на девушку взгляд поверх горящих свечей.— Вы сказали: моя очередь. Как это понимать?

— Ваша очередь сказать свое слово. Во сколько вы меня оцениваете?..

Ее прямота понравилась Чалику.

— Если вы будете соглашаться  на любую работу, которую я вам поручу, мисс Десмонд,— сказал он, нарезая мясо маленькими кусочками,— и если вы-во всем будете меня слушаться одиннадцать месяцев в году, то двенадцатый месяц будет предоставлен в ваше распоряжение. Кроме того, если вы не будете возражать против изучения приемов самозащиты, то я положу вам десять тысяч долларов в год и один процент с дохода. В общей сложности это составит примерно двадцать пять тысяч долларов.

Она пригубила вино.

—   А вино действительно неплохое, правда?

—   Если судить по цене, оно должно быть отменным,— хмуро ответил Чалик,  который не любил транжирить деньги.— Что вы ответите на мое предложение?

—   Нет...  Такое предложение меня не устраивает. Я ведь могу стать любовницей какого-нибудь старичка-миллионера и легко получу сумму в два раза большую, чем вы предлагаете. А ведь вы предлагаете стать вашей рабыней на одиннадцать  месяцев в году. Отказаться от личной жизни и повиноваться вам во всем. Нет, мистер Чалик,— добавила она с улыбкой.— Вы предложили мне смехотворно низкую цену.

Чалик не удивился. Другого ответа он не ожидал.

— Что ж, в таком случае сами назначьте цену.
Ответ она дала без малейших колебаний, и это опять ему понравилось.

—   Тридцать тысяч в год, независимо от того, занята я или нет, и пять процентов с тех дел, в которых я буду участвовать.

—   В таком случае прошу меня извинить, мисс Десмонд, но мне придется поискать кого-нибудь другого.

Их взгляды встретились. Она снова очаровательно улыбнулась ему, но он успел уловить насмешливый блеск в ее глазах.

— И вы меня извините... Мне тоже придется подыскать себе что-нибудь другое...

Поскольку Чалик успел убедить себя, что она — именно та женщина, которая ему нужна, он тем не менее попытался торговаться. Но с самого начала убедился, что имеет дело с мастером. Обычно он не любил, когда ему приходилось уступать, но здесь, пойдя на определенные уступки, он был даже доволен — умение постоять за себя характеризовало ее с лучшей стороны. В конце концов сделка была заключена. Мисс Десмонд будет получать тридцать тысяч долларов и четыре процента с дохода. Все эти деньги должны переводиться в швейцарский банк. Чалик даже не стал подсчитывать, во что это ему обойдется. Но он был уверен — с помощью этой девушки он и сам заработает намного больше.

После заключения сделки мисс Десмонд отправилась в Лондон, где начала обучаться приемам самозащиты, на чем настоял Чалик. Учителя были в восторге от такой прелестной и способной ученицы.

Весьма довольный своим приобретением, Чалик поместил мисс Десмонд в отеле «Ройял-Тауэрс», в апартаментах этажом выше своих, и уже через два месяца девушка доказала, что не зря получает свои деньги. Она с блеском выполнила два поручения. С таким блеском, что даже Чалик был восхищен. Первое дело заключалось в том, что следовало добыть формулу химического соединения, необходимого фирме, на которую работал Чалик. Второе было похоже на первое. И в том и в другом случае Гай была вынуждена переспать с человеком, который достал нужные сведения. Чалик не интересовался подробностями, он был доволен тем, что может оплачивать ее работу заранее договоренной суммой.

В течение шести месяцев Гай заработала сумму, превышающую ту, что он зарабатывал за два года. В восторге от своего приобретения Чалик вскоре предоставил мисс Десмонд отпуск, что позволило ей заняться зимними видами спорта. Разумеется, она проводила отпуск не одна, но ее личной жизнью он не интересовался... А спустя некоторое время всплыло это дело с кольцом Борджиа.

Чалик отправил Гай телеграмму с просьбой немедленно вернуться. Она тотчас же села на самолет и появилась у него в кабинете — загоревшая под альпийским солнцем и красивая, как никогда. Чалик ввел ее в курс дела и очень обрадовался, заметив, что история ее заинтересовала.

— Вам понравится Наталь,— сказал он.— Это замечательное место. А трое мужчин, которые будут работать с  вами,— знатоки своего дела. С ними легко работать. Но должен предупредить, затея рискованная — Каленберг чрезвычайно опасен.

Она лишь пожала красивыми плечами и уверенно улыбнулась.

— Мужчины частенько бывают опасны!

* * *

Когда Гай Десмонд подошла к столу Чалика, трое мужчин почтительно встали. Чалик представил их, и она внимательно осмотрела каждого. Лицо Кеннеди Джонса ей понравилось. Она решила, что этот человек не представляет опасности и с ним можно легко поладить. После этого ее глаза остановились на Феннеле. Этот безусловно опасен, решила она. Его следует остерегаться. Поскольку она хорошо знала мужчин и без труда прочитала в его глазах желание, то поняла — рано или поздно у нее возникнут с ним неприятности.

Потом она бросила взгляд на Гарри Эдвардса и нашла его очень интересным. Но все втроем они представляли такое странное сочетание... И ей предстоит путешествовать со всеми троими.

—   А это мисс Десмонд,— представил ее Чалик.— Наш Троянский конь.

—   Лестное  определение,— засмеялась Гай.— Но я предпочла бы быть Еленой Прекрасной, а не конем.

—   Садитесь, прошу вас,— сказал Чалик, подвигая ей кресло.— Мисс Десмонд тоже примет участие в путешествии в Иоганнесбург. Вы улетаете во вторник. Я заказал для вас номера в отеле «Интернациональ». Там вы пробудете столько времени, сколько понадобится мистеру Джонсу для организации экспедиции. Побеспокоился я и о вертолете. Его поведет мистер Эдварде. Мне также удалось получить некоторую информацию относительно убежища Каленберга, но я сомневаюсь в ее достоверности.

Прежде чем вы начнете действовать непосредственно во владениях Каленберга, необходимо, чтобы мисс Десмонд проникла в его дом и подтвердила правильность моих сведений, касающихся мер безопасности и расположения музея. Вы, мисс Десмонд, будете выдавать себя за фотографа, снимающего диких зверей на природе. Короче, теперь вы корреспондент «Энимал Уорлд». Это небольшой американский журнал, которому я в свое время оказал услугу. Вы понимаете, что это мера предосторожности, поскольку Каленберг может проверить, действительно ли вы там работаете.

Мистер Эдварде будет выступать в роли профессионального пилота. Ведь вертолет — незаменимое средство для съемок с воздуха. Кроме всего прочего, у Каленберга перед дворцом прекрасная посадочная площадка, так что вы — он повернулся к Гай и Гарри,— можете посадить вертолет на эту площадку и объяснить хозяину, что увидели дом с воздуха и захотели его снять. Вероятнее всего, вам будет отказано. Но зато, я уверен, Каленберг заинтересуется мисс Десмонд...

— А если нет?

— Я сказал, что уверен в этом, а я слов на ветер не бросаю... О местонахождении самого музея не имею ни малейшего представления, но скорее всего он находится в доме, весьма, кстати, обширном.

Поскольку большинство из вещей, хранящихся в музее, в свое время были украдены, то помещение должно быть хорошо замаскировано и охраняемо. Восемь лет назад один из моих агентов присутствовал при разгрузке судна в Дурбане и случайно заметил на пристани множество ящиков, на которых было проставлено имя Макса Каленберга. Зная, что я интересуюсь этим именем, он навел кое-какие справки. Ящики были шведского происхождения, изготовлены в Балстреме. Если это ничего вам не говорит, то сообщу, что этот город славится производством несгораемых шкафов и систем безопасности.

Чалик повернулся к Феннелу.

— Для вас не новость то, что я сказал!
Взломщик ухмыльнулся.

—   Я в курсе, что изготовляют в Балстреме. Так сказать, знаком на ощупь с их продукцией. Действительно, сработана она весьма добротно...

—   Мистер Феннел, именно по этой причине я вас и нанял.— Чалик снова стряхнул пепел с сигары.— К счастью, агент поступил довольно разумно. За кругленькую сумму он сумел получить у морского агентства дубликаты накладных и переслал мне. Сейчас я вам их покажу. Возможно, это поможет разобраться в системе безопасности Каленберга. Особенно если вам знакомы охранные устройства, изготовляемые в Балстреме.— Чалик протянул пластиковый конверт Феннелу. Тот бегло пррсмотрел содержимое и положил конверт в карман.— У вас есть время до вторника, чтобы все обдумать.

—   Понятно,— Феннел закинул ногу за ногу.— Во вторник я поделюсь своими соображениями.

Чалик повернулся к Гарри.

— Мистер Эдварде, я располагаю воздушными картами горного района Дракенсберга, включая и поместье Каленберга.— С этими словами он положил на стол еще один конверт.— Вас я попрошу ответить, сможете ли вы посадить вертолет в той точке на карте, которую обозначил мистер Джонс. С вами мы поговорим в понедельник.

Гарри утвердительно кивнул и взял конверт. Чалик обратился к Джонсу:

— Вы отвечаете за организацию экспедиции. Вам с мистером Феннелом придется добираться до музея на джипе, мисс Десмонд и Эдварде будут путешествовать по воздуху. Следовательно, вам надо запастись всем необходимым. Кстати, дороги, что ведут к поместью Каленберга, отвратительны, особенно во время сезона дождей. Но это уже ваши трудности. Кроме того, вам придется пройти незамеченными через сторожевые посты зулусов, которые несут охрану поместья. Да ведь вы знаток в таких делах, не мне вас учить...

—   Можете на меня положиться,— заверил его Джонс.

—   Хорошо. С вами мы тоже встречаемся в последний раз в понедельник, для уточнения деталей... Вопросы есть?

Феннел шагнул вперед.

— Есть. Деньги и... За это дело вы пообещали каждому из нас по девять тысяч долларов, так, может, выдадите аванс?

Чалик натянуто улыбнулся.

— Я ждал подобной просьбы с вашей стороны.— Он достал из стола четыре конверта.— Вот возьмите. В каждом конверте чек на три тысячи долларов. После завершения дела получите остальную сумму.— Он бросил взгляд на свою золотую «Омегу».— Встречаемся в понедельник, в 9.30 утра.

Гай Десмонд сразу же вышла. Вслед за ней поднялись и мужчины.

— Мистер Феннел!

Тот повернулся к Чалику.

— Задержитесь на минутку. Кое-какие детали я хотел бы обсудить лично с вами.— Чалик повернулся к Гарри и Кену.— А вы, господа, можете идти. Не буду вас задерживать понапрасну.

Феннел пожал плечами и снова уселся в кресло.

Когда они ушли, Чалик достал новую сигару, отрезал кончик и холодно посмотрел на Феннела.

— Я считаю необходимым, мистер Феннел, объясниться с вами. Оба ваши компаньона тоже сидели в тюрьме, но они не закоренелые преступники. В то время как вы являетесь именно таковым. Более того, вы опасный преступник. И если я остановил свой выбор на вас, то лишь потому, что вы большой специалист. Но не тештесь мыслью, что ваше прошлое мне неизвестно. Мне сообщили, что вы скрываетесь и жаждете покинуть Англию. Вы предали пятерых сообщников, и некто по имени Марони пообещал  расправиться с вами. Вас уже пытались убить прошлой ночью...— Чалик замолчал и посмотрел на Феннела, который теперь сидел выпрямившись.— После всего сказанного,— продолжал он,— вы можете судить, насколько хорошо я информирован о тех людях, с которыми имею дело. О вас я также получил вполне исчерпывающую информацию: вас ищут в связи с тремя убийствами, совершенными в Гонконге, Каире и Стамбуле. У меня имеются неоспоримые доказательства этих преступлений, за которые Интерпол был бы мне весьма благодарен... Вам интересно, мистер Феннел? Тот облизнул губы.

—   Я не совсем понимаю... Вы что, угрожаете? Мне казалось, мы сотрудничаем...

—   Да, мы сотрудничаем, но это не мешает мне предупредить вас. Запомните две вещи,— Чалик ткнул сигарой в сторону Феннела.— Во-первых, оставьте в покое мисс Десмонд. Не успела она войти в комнату, как по вашему лицу я понял, что она вас заинтересовала. Похоть сразу угадывается — по выражению глаз. И вы, видимо, подумали, что  в африканских джунглях сможете позволить себе все что угодно. Предупреждаю, если вы предпримете нечто подобное в отношении мисс Десмонд, я немедленно передам ваше досье в Интерпол.

Феннел изобразил на лице смущенную улыбку.

—   Обещаю... Обещаю вам достать это проклятое кольцо. Но, поскольку я для вас человек нужный, как насчет дополнительной оплаты?

—   Мы поговорим об этом, когда кольцо будет в ваших
руках, а теперь уходите!

Феннел пристально посмотрел на Чалика, но тот уже протягивал руку к телефонной трубке. Феннел покинул кабинет. В приемной сидела Натали Норман. Не удостоив ее даже взглядом, он пересек приемную и вышел в коридор.

Удостоверившись, что Чалик разговаривает по телефону, а Феннел ушел, Натали выключила магнитофон и вынула кассету.

* * *

Гарри заскочил в телефонную будку и позвонил Тони. Она тотчас же сняла трубку.

— Мы должны отпраздновать нашу удачу, крошка. К тому же я чертовски голоден. Встретимся через час на Риб-Руум у «Хилтон-Тауэре».

Тони восторженно взвизгнула, но Гарри уже повесил трубку. Он знал, что ей понадобится по крайней мере час, чтобы собраться. Тони всегда уделяла большое внимание своей внешности. Гарри прибыл на Риб-Руум уже навеселе так как в баре «Ройял-Тауэрс» выпил четыре мартини вместе с Кеном Джонсом. Потом они расстались. Кен сказал, что у него назначена встреча с подружкой.

—   Что вы думаете об этой истории? — спросил Джонс на прощание.

—   Я считаю, что работа рискованная, но оплата неплохая. Думаю, что мы с вами поладим. Но вот этот Феннел...

Джонс улыбнулся.

—   Вам-то что беспокоиться? С вами на борту будет чертовски красивая девушка, а с Феннелом буду я.

—   Советую хорошенько за ним присматривать.

—   Это я уже понял... Ну, до встречи в понедельник. И приятного времяпрепровождения.— С этими словами Джонс вышел из отеля.

Обворожительная Тони появилась, когда Гарри уже начал терять терпение.

—   Я умираю с голоду,— упрекнул он ее.— А ты так безнадежно опаздываешь.

—   Я знаю, дорогой, но так получилось.— Она бросила на него взгляд из-под полуопущенных ресниц.— Я тебе такая нравлюсь?

После того, как Гарри познакомился с Гай Десмонд, Тони стала казаться ему слишком молодой, не в меру кокетливой и даже не такой желанной.

— Ты — восхитительна!

Благодаря четырем порциям мартини голос его прозвучал достаточно убедительно. Они прошли в ресторан.

—   Значит, ты получил работу? — спросила Тони, когда они сели за столик.

—   Конечно, черт возьми, иначе бы нас здесь не было!

—   Давай сделаем заказ, а потом ты мне все расскажешь. Боже, я умираю с голоду!

К ним подошел официант, и Гарри заказал по десятку устриц, бутылку «Шабли», говядину по-шотландски с картофелем. Напоследок он потребовал десерт.

—   Видимо, ты отхватил солидный куш,— заворковала Тони.— Представляю,  во сколько тебе обойдется этот ужин!

—   Пустяки, теперь у меня целое состояние.— Он под столиком попытался добраться рукой до мини-юбки Тони, но та сразу смахнула его руку.

—   Как вам не стыдно, мистер Эдварде!
Гарри убрал руку.

—   Я и сам себе удивляюсь, мисс Уайт.

Принесли устрицы.

—   Ну, расскажи мне, что это за работа...— попросила Тони, раскрывая устрицу.— О боже, как я люблю устрицы!

—   Только не проглоти их за одну минуту, продли удовольствие,— посоветовал Гарри, раскрывая створки своей устрицы.— Ко всему прочему, молодые и очаровательные леди едят не спеша.

—   Угу... только расскажи побыстрее о своей работе.

—   Работа — высший класс! Я уезжаю в Наталь. А поскольку твои знания географии не столь обширны, подсказываю, что Наталь находится в Южной Африке. Я повезу на вертолете американскую журналистку-фотографа, которая будет снимать диких зверей. Работы всего на три недели, но оплата весьма приличная....

Тони бросила на Гарри инквизиторский взгляд, но тот избегал смотреть ей в глаза.

—   Значит, как я поняла, ты в течение трех недель будешь возить женщину по джунглям?

—   Совершенно  верно,— согласился Гарри.—  Только, пожалуйста, не вздумай ревновать. Ей примерно лет сорок пять, и кроме того, она, кажется, беременна. Эта женщина из тех, кто по-приятельски хлопает тебя по плечу и каждый раз чистит зубы после еды.

Тони смотрела на него, приоткрыв рот.

—   Ужасно!..

—   Ужасно  не ужасно, но ведь оплата приличная. Спасибо еще, что у нее нет бороды или деревянной ноги. Считай, что мне повезло...

Тони кивнула в знак согласия. Официант убрал пустые раковины и принес говядину. Гарри взглянул на Тони.

«Похоже, она уже догадалась, что я несу чушь. Надо как-то выбираться из положения».

— Тони, дорогая,— нежно проговорил он.— Ты чем-то недовольна?

Она даже не взглянула в его сторону. Казалось, все ее внимание было сосредоточено на жарком.

—   Наверное, нигде так не готовят говядину, как здесь...

—   Ну, это слишком громко сказано.  Помню, когда я был в Гонконге...

—   Меня совершенно не интересует твой дурацкий Гонконг... Скажи лучше, сколько тебе заплатят за то, что ты будешь возить беременную женщину по джунглям?

—   Я ведь не сказал, что она в положении. Просто у нее такой вид... А это совсем не одно и тоже. А платить мне будут три тысячи,— снова солгал он.

—   Сколько?

—   Три тысячи долларов. Это хорошая сумма.

—   И ты будешь отсутствовать три недели?

—   Угу...

Тони продолжала есть, в ее глазах появилось выражение, которое обеспокоило Гарри.

—   Наталь — довольно приятная страна. Мне кажется, это будет не работа, а  одно удовольствие,— сказал он.

—   Давай не будем портить наш ужин... Я ведь здесь впервые...

—   Я тоже собирался приятно провести вечер. А ты, кажется, собираешься устроить мне сцену!

Тони захлопала длинными ресницами, ковыряя вилкой картофелину.

— Пока мы вместе, давай не будем ссориться!..

Эта реплика вконец испортила настроение Гарри. Он раздраженно отодвинул тарелку и закурил сигарету. Тони ела нарочито медленно, тщательно прожевывая мясо. Молчание длилось до тех пор, пока она не закончила есть.

— Почему ты молчишь, Тони? Какая муха тебя укусила? Ведь мы пришли сюда, чтобы отметить мой успех.

Появился официант со сладким.

—   Я  обожаю щербет,— сказала Тони.— Королева Виктория любила угощать щербетом посреди обеда.

—   Я спрашиваю, какая муха тебя укусила, Тони? — Гарри со злостью раздавил сигарету в пепельнице.— Не понимаю, что с тобой происходит.

—   В самом деле? — Тони отложила вилку.— Ничего особенного  не произошло. Просто я сама себе задала вопрос — как мне жить с любовником, который так бессовестно лжет? Вот мне и стало не по себе.

Они посмотрели друг другу в глаза.

—   Знаешь, крошка, мне и самому не по душе слишком проницательные женщины,— процедил сквозь зубы Гарри.

—   Ну, вот и договорились,— Тони беспомощно развела руками.— Но все равно... Я не могу с тобой расстаться... Я так тебя люблю. Давай оставим эти споры и поедем домой. Я хочу тебя... Лежать в твоих объятиях гораздо приятнее, чем препираться.

Гарри расплатился, и они вышли из ресторана. В такси Тони забилась в угол.

— Эта американская журналистка... Она очень красивая, да? Только не лги мне, дорогой.

Гарри взглянул из окна на уличные фонари, на дождь, стучавший по тротуару, и сказал со вздохом:

— Да, она красивая.

Маленькое личико Тони вытянулось от огорчения.

—   Но ведь ты вернешься ко мне, Гарри? Вернешься?

—   Послушай, Тони...

—   Я спрашиваю, ты вернешься ко мне?

Он не знал, что ответить. Перед его глазами вновь всплыл образ женщины, которая весь день занимала его мысли.

—   Право, не знаю, Тони...

—   Что ж, спасибо за искренность...

Она придвинулась к Гарри и крепко прижалась к нему.

* * *

Феннел попросил шофера такси отвезти его в конец Хорсей-роуд, где Джесси снимал квартиру. Когда такси проезжало мимо его дома, Феннел, будучи человеком осторожным, внимательно посмотрел на дом, но ничего подозрительного не заметил. Доехав до конца улицы, он расплатился и вышел, а потом отправился назад пешком, держась в тени домов и настороженно вглядываясь в темноту.

Войдя в парадное, он осмотрел лестницу, освещенную тусклой лампочкой. Инстинкт подсказывал ему, что здесь может таиться опасность. После некоторого раздумья Феннел прошел по коридору к телефонной будке, которая находилась прямо за лестницей, и набрал номер Джесси. Послышались длинные гудки. Трубку никто не снимал, хотя было маловероятно, чтобы Джесси мог куда-нибудь пойти в такую погоду и в такой поздний час. Была половина одиннадцатого. Феннелом снова овладели сомнения. Его вещи, которые могли пригодиться в Натале, находились в квартире Джесси. Вернее, не в самой квартире, а на чердаке, среди всякого хлама. Там они были в большей безопасности, если бы вдруг полиция напала на его след. Он даже Джесси не посвятил в тайну, опасаясь, как бы тот не проболтался.

Внезапно Феннел улыбнулся. Ему в голову пришла удачная мысль. Он снял трубку и набрал номер полиции.

— Происходит что-то непонятное в доме 322 по Хорсей-роуд,— сказал он ответившему ему баритону.— Боюсь, что там произошло убийство.

Повесив трубку, Феннел выскользнул из кабины. Стараясь не привлекать ничьего внимания, он пересек улицу и остановился в безлюдном переулке.

Полицейский патруль не заставил себя долго ждать. Четверо полицейских устремились к парадной. Феннел поднял глаза на темные окна квартиры. Вскоре там зажегся свет. Феннел выжидал, опираясь на сырую стенку дома и слегка дрожа под холодным ветром. Минут через двадцать трое полицейских вышли из квартиры, толкая перед собой двоих мужчин мощного телосложения в наручниках. Полисмены затолкали силачей в машину и уехали.

Значит,  наверху остался еще один полицейский. Но что же произошло с Джесси? Как бы то ни было, но ждать Феннел не мог. Он вынул из кармана платок и повязал его таким образом, чтобы скрыть нижнюю часть лица. После этого снова пересек улицу, вошел в парадное и бесшумно взбежал по лестнице. Достигнув верхнего этажа, остановился и прислушался. Дверь в квартиру Джесси была открыта, оттуда доносились какие-то непонятные звуки... Феннел тенью скользнул за дверь и заглянул в комнату. Вся противоположная стена была забрызгана кровью. А полицейский, стоя на коленях перед телом Джесси, пытался что-то рассмотреть на полу. Феннел содрогнулся. Значит, беднягу Джесси все же прикончили...

Феннел больше не колебался. Он стремительно метнулся к полицейскому и нанес страшный удар по затылку. Тот как сноп повалился на окровавленное тело Джесси, а Феннел с проворством кошки устремился в маленькую спальню, а оттуда на чердак. За несколько секунд он разыскал там мешок и выскользнул на лестницу. Перепрыгивая через несколько ступенек, сбежал вниз, слыша приближающийся вой полицейской сирены. Перебежав через улицу, он прижался к стене дома как раз в тот момент, когда «скорая помощь», сопровождаемая двумя патрульными полицейскими машинами, остановилась перед домом, где жил Джесси. Феннел недовольно фыркнул. Заметив свободное такси, он сделал знак шоферу остановиться. Сел в машину и попросил отвезти его к отелю «Ройял-Тауэрс».

Добравшись до апартаментов Чалика, Феннел постучал. Ждать ему пришлось довольно долго. Наконец дверь открылась. Джордж Шерборн, пожилой странный человек, служивший у Чалика личным секретарем и лакеем, вопросительно поднял бровь. Узнав затем гостя, он после короткого колебания отступил, давая тому возможность пройти.

— Мистер Чалик уехал на уик-энд,— сообщил он.— Чем могу служить?

— Мне необходимо срочно убраться из страны,— заявил Феннел, вытирая пот со лба.— Я попал в чрезвычайно  неприятное положение. Подонки, преследующие меня, обнаружили моего приятеля, у которого я скрывался, и прирезали его. В настоящий момент квартира кишит полицейскими, и им понадобится совсем немного времени, чтобы обнаружить мои отпечатки пальцев,— они там по всюду! Как только бобби их обнаружат, я пропал!..

Шерборн относился к той категории людей, которые никогда не теряют голову и способны действовать решительно и оперативно. Он знал, что без Феннела операция «Кольцо Борджиа» обречена на неудачу, и попросил его обождать, а сам скрылся в соседней комнате. Через полчаса он вернулся.

— Внизу ожидает машина. Вас отвезут в Лидс. Там сядете  в авиа-такси, которое доставит вас до Токуэта. Оттуда другая машина отвезет вас в Париж. Будете жить в отеле «Нормандия». Билет получите в «Орли».— Шерборн пристально посмотрел на Феннела.— Только прошу учесть, что расходы вычтут из вашего гонорара.

— Чья это мысль, толстый индюк? — буркнул Феннел.
Шерборн с неприязнью посмотрел на него.

— Прошу вас, ведите себя прилично! Мистер Чалик будет  очень недоволен случившимся. А теперь идите.— Он протянул Феннелу лист бумаги.— Здесь найдете необходимые инструкции. У вас есть паспорт?

— Катитесь к черту! — рявкнул Феннел и, выхватив листок, устремился к лифту.

Через несколько секунд машина уже несла его к Лидсу.

Глава 3

Через десять минут после беседы с Гай, Джонсоном, Феннелом и Гарри Чалик вошел в приемную, где сидела Натали. В одной руке он держал плащ, в другой небольшой чемоданчик. Натали прекратила работу и подняла голову.

Для Чалика Натали была как бы частью мебели. Она услужлива и работоспособна, но неказиста и незаметна. Чалик выбрал ее себе в помощницы из небольшого количества служащих, которых ему предложило агентство по найму. Ей было тридцать восемь лет. Она бегло говорила по-французски, по-немецки и кроме того имела диплом экономиста. Поскольку он считал, что кроме работы у нее не существует иных интересов, то и думал о ней как о роботе, у которого не бывает собственных мыслей. Разговаривая с ней, он редко смотрел в ее сторону.

— В субботу и воскресенье меня не будет, мисс Норман,— сказал Чалик, останавливаясь возле письменного стола.— Но я прошу вас прийти завтра, чтобы просмотреть почту, после чего можете считать себя свободной. В понедельник в девять утра у меня совещание.

Сказав это, он ушел, даже не улыбнувшись и не пожелав приятного уик-энда.

На следующий день Натали пришла вовремя и занялась почтой. Она как раз наводила порядок на своем письменном столе, когда появился Шерборн. Она его терпеть не могла, и он платил ей той же монетой. На ее взгляд, он был толстый боров и бездельник. Однажды, когда он шел в кабинет Чалика, а она перебирала письма на столе, он пошлепал ее сзади ниже талии. Вздрогнув от отвращения и негодования, она быстро повернулась и ударила его конвертом по лицу. Удар оказался неожиданно сильным, у Шерборна из носа пошла кровь. С тех пор они возненавидели друг друга, но продолжали вместе работать на Чалика.

—   Вы закончили? — с присвистом спросил Шерборн.— Если закончили, то всего хорошего, а я немного задержусь.

—   Мне тоже надо задержаться на несколько минут,— ответила Натали, не глядя на Шерборна.

Тот кивнул, недовольно посмотрел на нее и прошел в кабинет Чалика. Натали прислушалась. Услышав, как Шерборн принялся крутить диск телефона, она вынула из одного ящика большую сумку из пластика, из другого — маленький магнитофон и три кассеты с пленкой. Спрятав все это в сумку, она задернула молнию, бесшумно подошла к двери апартаментов Чалика и приложила ухо.

— Алло?.. Дорогая, в моем  распоряжении апартаменты,— донеслось из-за двери.— Да, на весь уик-энд. Почему бы тебе не прийти сюда? Здесь и повеселимся.

Натали брезгливо поморщилась. Потом надела пальто, повязала голову черным платком и, взяв сумку, направилась к выходу.

Пока она ожидала лифта, на пороге появился Шербортн.

—   Уже уходите?

—   Да.

Она бросила на него холодный взгляд и заметила, что тот внимательно рассматривает ее пластиковую сумку.

— Именно в ней вы и выносите секреты?

— Вы угадали.

В этот момент открылись створки лифта, и Натали шагнула внутрь. Шерборн насмешливо улыбался ей вслед.

До Кингстона Натали доехала на такси: она снимала квартиру на Черч-стрит. В прошлую ночь она почти не спала. Беспокойно ворочаясь в постели, мучительно думала, стоит ли ей продавать Чалика или нет. И даже сейчас она пребывала в нерешительности. Зайдя в квартиру и сняв пальто, она устало опустилась в кресло и просидела в неподвижности несколько минут. Потом посмотрела на часы. Было 11.11. Оставался шанс, что Барнета не будет в банке. Суббота. И если это так, то ей не надо ломать голову. После короткого колебания Натали подошла к телефону и набрала номер. Сидя на подлокотнике кресла, она прислушивалась к гудкам.

—   Национальный  банк Наталя,— раздалось наконец в трубке.

—   Могу я попросить мистера Барнета?

—   А кто его спрашивает?

— Мисс Норман... Мистер Барнет меня знает.

— Минутку...

Прошло несколько секунд, и в трубке раздался приятный мужской голос:

— Мисс Норман?! Я в восторге! Как поживаете?
Она ответила с дрожью в голосе:

—   Мне хотелось бы вас увидеть, мистер Барнет. Это важное дело.

—   Очень приятно. Вы не могли бы заехать сюда? Через час я уезжаю за город.

—   Нет! — выкрикнула она.— Встретимся через полчаса здесь... у меня на квартире. Черч-стрит, три, четвертый этаж... Я настаиваю на этом. У меня к вам важное дело.

Наступило непродолжительное молчание, потом мужчина произнес холодно:

—   Боюсь, что это невозможно, мисс Норман...

—   У меня  на квартире и через полчаса...— пронзительно выкрикнула Натали и бросила трубку. После этого она вновь опустилась в кресло и, запрокинув голову, зарыдала.

Несколько минут ее тело сотрясалось в конвульсиях, потом она немного успокоилась и взяла себя в руки. Прошла в ванную комнату и привела лицо в порядок. Затем вернулась в гостиную, открыла буфет и достала виски. Налив себе изрядную порцию, она залпом осушила стакан. После чего снова села в кресло и принялась ждать.

Через какое-то время позвонили в дверь. Натали вздрогнула, но продолжала сидеть в кресле, и лишь когда звонок раздался во второй раз, поднялась и пошла открывать.

В гостиную величественно вплыл Чарли Барнет, президент национального банка Наталя. Это был высокий, крепкий мужчина с красивым лицом и проницательными глазами. Лишь облысевшая голова с венцом седых волос указывала на его возраст. На нем был дорогой серый костюм с красной бутоньеркой в петлице. По всему было видно, что это преуспевающий банкир, довольный своей жизнью и положением.

— Моя дорогая мисс Норман... К чему такая спешка?..
Он взглянул на нее и внутренне поморщился. Однако

он был слишком деликатен, чтобы хоть как-то показать свое истиное отношение к ней.

«Настоящая ведьма! — подумал он.— Ноги стройные, неплохая фигура, но лицо... лицо! Бледное, как у мертвеца, невыразительное. М-да!»

— Прошу садиться, мистер Барнет. Я вас не задержу. Дело в том, что я располагаю сведениями, которые касаются мистера Каленберга. И эти сведения, безусловно, вас заинтересуют.

Барнет поудобнее устроился в кресле. На его лице появился интерес, но поскольку он был человеком недоверчивым, подумал: опять деньги! За все надо платить. Будучи президентом национального банка Наталя, Барнет получил от Каленберга поручение собирать слухи, которые ходили о Чалике. Две недели назад Барнет получил секретную телеграмму:

«Нуждаюсь в сведениях относительно деловой активности Чалика. К.»

Барнет знал о Чалике довольно много, но ничего из того, что касалось его деловой активности. Телеграмма его озадачила. Узнать, что собирается предпринять Чалик в отношении Каленберга, было так же трудно, как прочитать мысли сфинкса. Тем не менее Барнет отдавал себе отчет, что ему придется заняться этим делом: Каленберг привык, чтобы его требования выполнялись, какими бы трудными они ни были.

Барнету помог счастливый случай. Несколько дней назад Чалик устроил вечер коктейлей. Был приглашен и Барнет. Там они познакомился с Натали Норман.

Барнет никогда не отказывал в любезностях и комплиментах людям зависимым и подчиненным, зная, что рано или поздно это окупится с лихвой. Увидев Натали, которая обслуживала гостей, он оставил жену и подошел к ней. Будучи от природы и по воспитанию человеком обаятельным, умеющим поддержать беседу, он вскоре узнал, что Натали — правая рука Чалика.

Догадался он и о том, что эта женщина лишена любви и жаждет ее. Он легко добился ее доверия, непринужденно болтая о разных пустяках. При этом мозг его напряженно работал. Она наверняка сможет быть для него полезной. С другой стороны, он понимал, что нельзя долго находиться в ее обществе, и без того уже Чалик бросал в их сторону подозрительные взгляды.

— Мисс Норман,— вполголоса  сказал он.— Я очень люблю помогать таким людям, как вы. Если вам понадобится помощь, обращайтесь прямо ко мне, национальный банк Наталя. Особенно в том случае, если вас перестанет удовлетворять ваше нынешнее положение и вы захотите заработать больше, чем сейчас.

Увидев ее удивленное лицо, он мило улыбнулся и раскланялся. Он надеялся, что не зашел слишком далеко... Но эта женщина, несомненно, могла оказаться полезной для него, тем более, что явно нуждалась в мужчине. Барнет хорошо знал эти признаки: круги под глазами, худоба, вялость. Единственное, чего ей не хватало, так это хорошего мужика в постель, который способен разогнать ее кровь...

У Барнета было очень много полезных знакомств, и среди них Том Паркинс, бывший испектор из службы контрразведки. Надо поговорить с ним. Барнет набрал номер.

—   Послушайте, Паркинс, мне нужен молодой авантюрист для довольно деликатного дела. Это должен быть человек без совести, но с приятной внешностью и не моложе двадцати пяти лет. Есть ли у вас кто на примете?

—   Во всяком случае, такого человека нетрудно найти,— ответил Паркинс.— Вопрос в том, сколько ему заплатят.

—   Достаточно!

—   Я подумаю, сэр. Могу я позвонить после завтрака?

—   Разумеется! — ответил Барнет, уверенный, что его просьба не будет забыта.

Паркинс позвонил около трех часов.

— Я нашел вам такого человека.  Его зовут Флетч Джексон, двадцать пять лет, красив, играет на гитаре в одном из третьеразрядных  клубов Сохо, нуждается в деньгах. Был судим за кражу, два года отсидел в тюрьме.

Барнет заколебался.

—   Это имеет свои негативные стороны. Он не будет меня шантажировать?

—   Ни в коем случае!.. Он никогда этого не позволит, уверяю вас. К тому же я в состоянии защитить вас от любого шантажа. Я достаточно знаю об этом  молодом человеке, так что можете не беспокоиться на этот счет.

—   Что ж, в таком случае договорились. Пришлите его ко мне к пяти часам, а на ваш счет, Паркинс, я положу пятьдесят фунтов.

—   Очень мило с вашей стороны. Уверяю вас, вы останетесь довольны Джексоном.

Флетч Джексон явился с десятиминутным опозданием. Его сразу провели в кабинет Барнета. Секретарша отнюдь не была шокирована этим визитом, так как давно работала у Барнета и ее уже ничто не удивляло. Даже такой тип, как Флетч Джексон.

Барнет внимательно смотрел на смазливого молодого человека, который приближался к его столу с самодовольной улыбкой на губах. Высокий, стройный, с длинными темными волосами. На нем были узкие брюки горчичного цвета, синяя рубашка с открытым воротом, под которым виднелась позолоченная цепочка с маленьким колокольчиком. Колокольчик позванивал на каждом шагу.

«Интересный субчик,— подумал Барнет.— Во всяком случае, следит за собой».

Не дожидаясь приглашения, Джексон опустился в кресло, забросил ногу за ногу и посмотрел на Барнета.

— Один из бывших легавых сказал, что у вас найдется для меня работенка и что вы не скупердяй... Хочу вас предупредить, ишачу я только за хорошие бабки.

Барнет, которому приходилось иметь дело с разными людьми, научился быть покладистым. Правда, его так и подмывало сбить спесь с этого молодого проходимца, но он уже понял,  что именно такой парень ему и требуется.

— Речь не идет о какой-нибудь постоянной работе, мистер Джексон. Но мне хотелось бы дать вам поручение, выходящее за пределы обычного, и необходимо хорошо выполнить эту работу...

Джексон протестующе поднял руку.

—   Бросьте  все эти формальности, сэр... Называйте меня просто Флетч.

—   Хорошо. Но почему Флетч?

— Так меня называют соблазненные мной дамочки.
Двумя словами Барнет ввел Флетча в курс дела.

— Ну как, возьметесь за это дело?

Флетч недовольно поморщился.

— Давайте подведем итоги,— сказал он, вытягивая длинные ноги.— Эта девица нуждается в любовных утехах. Хочет, чтобы ее обнимали и целовали, не так ли?

Барнет кивнул.

— А когда я проделаю с ней эту процедуру, она захочет продолжения, так?

Барнет снова кивнул.

—   А когда она окажется на крючке, ее следует выжать, как лимон?

—   Вы поняли меня совершенно верно.

—   И вы платите мне сто фунтов, чтобы я довел ее до такого состояния, когда она будет готова рассказать все, что знает?

Барнет снова кивнул. Общение с подобными людьми вызывало у него ощущение, что он по уши вывалялся в грязи. Он поднял на Джексона глаза, и тот сразу же воскликнул:

— Не смотрите на меня, как на преступника! Брезгливое  выражение на лице Барнета сменилось ледяным.

— Вы беретесь за эту работу?

Какое-то время они молча смотрели друг на друга, потом Флетч пожал плечами.

—   Что ж, я ничего не потеряю. А какова она, эта добрая душа, которую я должен обольстить?

—   Простая и довольно приятная. Вы ее скоро увидите.

—   Где я могу найти ее?

Барнет передал ему отпечатанный на машинке листок, где был записан адрес Натали и адрес фирмы, в которой она работает. Флетч спрятал листок в карман.

—   Все должно быть проделано оперативно,— заметил Барнет.

—   Поскольку, как вы говорите, она исстрадалась от неудовлетворенных желаний, она получит их в полной мере. Но когда она захочет повторения, она должна будет хорошенько попросить меня.— Внезапно Джексон с подозрением посмотрел на Барнета.— А легавые в это дело не вмешаются?

—   Исключено.

—   Как бы то ни было, если запахнет полицией, я тут же отказываюсь от этого дела. Оно мне не внушает...

Барнет холодно посмотрел на него.

— Но вы за него беретесь?

— Разве я сказал обратное?

—   Кроме всего прочего, постарайтесь вытянуть у нее как можно больше денег. Надо, чтобы она оказалась по уши в долгах.

—   Не можете мне дать аванс? — сказал Флетч, небрежно поднимаясь.— Дело в том, что как раз сейчас я...

—   Никаких авансов! — решительно пресек его просьбу Барнет.— Деньги получите, когда выполните то, о чем я вас просил.— И жестом руки Барнет показал, что Флетч может быть свободен.

* * *

В один из январских вечеров Натали Норман вышла из конторы и села в машину. Проехав несколько метров, она обнаружила, что заднее колесо ее машины проколото.

Было холодно, и она мечтала об одном: поскорее добраться домой и принять горячую ванну.

Натали свернула в ближайший переулок и остановила свой «Мини-Остин». Стоя возле машины и дрожа от пронизывающего ветра, она безнадежно смотрела по сторонам, когда из тени дома внезапно вышел молодой человек в дубленке, высокий и стройный.

Флетч разузнал, где Натали оставляет машину, и полчаса назад сделал то, что нужно было сделать в подобной ситуации,— проколол шилом камеру. Потом устроился в ближайшей подворотне и, проклиная погоду, стал ждать. Когда Натали подошла к машине, Флетч смог внимательно рассмотреть женщину. Он немного успокоился, когда фонарь осветил ее длинные стройные ноги. Он боялся, что они окажутся похожими на ножки старинного рояля. Но тут свет упал на лицо Натали, и Флетч недовольно поморщился. Да, фигура у нее ничего, но все же это типичная старая дева, во всей своей неприглядности. Высохшая от отсутствия любви и больше всего похожая на облезлую кошку. «О боже мой! — прошептал он.— Нужно иметь очень сильное воображение, чтобы получить удовольствие, лежа с ней в постели...»

— Что-нибудь не в порядке, мисс? — спросил он, подходя к машине.— Могу я быть чем-то полезен?

Натали, испугавшись неожиданного появления, боязливо оглянулась. Они были одни в пустынном переулке.

— У меня лопнула камера,— нервно проговорила она.— Но это пустяк, я могу доехать на такси... Не беспокойтесь!

Флетч встал под свет фонаря, так, чтобы она смогла увидеть его лицо. Их взгляды встретились, и Натали почувствовала, что сердце ее забилось быстрее.

«Молодой самец, красивый и статный», — подумала она, почувствовав жар в крови. Она всегда испытывала такой жар, когда встречалась на улице с красивыми и статными молодыми людьми. Тем не менее ее невыразительное лицо не отразило никаких эмоций.

—   Сейчас я все устрою,— сказал Флетч.— А вы сядьте в машину, мисс, спрячьтесь от холода... Погода  отвратительная.

—   Не беспокойтесь, ради бога... Это пустяки. Я ведь могу взять такси.

—   Садитесь, садитесь... Все будет в порядке, успокойтесь.

Натали открыла машину и, благодарно взглянув на незнакомца, села в салон. Захлопнув дверцу, она продолжала следить за молодым человеком. Минут через десять он подошел к ней, вытирая руки о собственные брюки.

— Ну вот, все в порядке, мисс, можете ехать.
Натали подняла голову и посмотрела на него. Флетч широко улыбнулся в ответ.

«Взгляд у него не совсем равнодушный,— подумала она.— Может быть, он даже...»

—   Может быть, я могу вас подвезти? — спросила она улыбаясь, и Флетч нашел, что от этого она стала еще некрасивее.

—   Вы случайно не едете в сторону Кейтсбриджа? — спросил он, заранее зная, что она живет в той стороне.

—   Вы угадали, я как раз еду на Черч-стрит.

—   В  таком случае буду вам очень признателен.— Флетч обошел машину и  скользнул на сиденье рядом с Натали. Его плечо коснулось ее плеча. Натали почувствовала, как по всему телу словно прошел электрический ток. Злясь  на себя за беспомощность, она тем не менее старалась дрожащими руками сунуть ключ зажигания в скважину.

— Вы замерзли, может, лучше за руль сяду я?

Она молча протянула ему ключи. Он снова выскользнул из машины, а Натали передвинулась на его место. При этом юбка зацепилась за коробку скоростей, но она не стала поправлять, зная, что ноги — единственное ее украшение.

— Да, я продрогла,— пробормотала она, когда Флетч уже устроился за рулем.

— Я тоже успел окоченеть... Погода просто ужасная.

Натали подумала, что он понесется с бешеной  скоростью, но он, к ее удивлению, поехал очень медленно, не превышая положенных пятидесяти миль в час. Это ее удивило.

—   Вы тоже живете на Кейтсбридж? — рискнула она задать вопрос.

—   Кто?  Я? Нет, у меня нет такой возможности, — ответил он со смехом.— Я живу в крысиной норе на Парсон-грин. А сейчас еще вдобавок без работы. Но люблю гулять по этой улице и смотреть на витрины магазинов, мечтая о том, что куплю у Гаррода, когда у меня появится много денег.

Натали посмотрела на его мужественный профиль и снова почувствовала, как ее обдало жаром.

—   Почему же вы без работы? В наши дни ее найти несложно.

—   Я болен. У меня затронуто одно легкое, и иногда бывают осложнения... Вот тогда-то меня и увольняют. В последний раз это произошло две недели назад... «Ну и чепуху же я несу! — подумал он.— Хотя все пока выходит довольно правдоподобно».

Тем не менее, он решил не заходить чересчур далеко и переменил тему: — На следующей неделе у меня будет работа. Сейчас я чувствую себя неплохо.

Натали верила всему.

— Я рада за вас.

Он повернулся к ней и улыбнулся самой обольстительной из своих улыбок, желая показать, что и она произвела на него впечатление.

—   Не беспокойтесь обо мне, мисс... Обо мне никто не беспокоится, даже я сам.— Он сделал паузу.— Вы поздно возвращаетесь домой...

—   Приходится часто задерживаться на работе.

—   Вы сказали, что живете на Черч-стрит?

Они как раз проезжали мимо станции подземки Кейтсбриджа.

—   Да.

—   И живете одна?

—   Увы...— в ее голосе он явственно расслышал нотки горечи.

Флетч снова бросил взгляд на ее колени.

«Бедняжка,— подумал он.— С ней мне будет легко».

— Что ж, многим людям приходится жить в одиночестве, — заметил он.— И когда они возвращаются с работы, то запираются в своих унылых квартирках и ждут следующего утра, чтобы снова идти на работу. Именно поэтому я и люблю прогуливаться по вечерним улицам. Ужасно оставаться в доме одному...

— Да, я вас понимаю.— И, поскольку они уже ехали по Черч-стрит, сказала: — Я живу вон в том доме, на правой стороне.

«Ну, вот и наступил решающий момент. Пригласит она к себе или нет?»

—   Вон в том большом доме?

—   Да. Надо только спуститься в гараж по пандусу.— Она на мгновенье замолчала, потом неуверенно добавила: — Вам, наверное, надо вымыть руки после ремонта. И мне кажется, что вы заслуживаете рюмочку чего-нибудь бодрящего...

—   Да, я охотно вымыл бы руки,— ответил он, сворачивая на дорожку к гаражу.

На лифте они поднялись на четвертый этаж. Пока поднимались, избегали смотреть друг на друга. Потом Натали открыла дверь, и они вошли в маленькую, но веселенькую гостиную.

— Может, снимете куртку,— ее голос звучал неуверенно.

Флетч повиновался.

—   Как у вас здесь уютно...

—   Ванная там, в глубине...

Оставшись одна, она сняла пальто, шарф и осталась стоять посреди комнаты. Она вся дрожала от волнения, и, когда Флетч вернулся в гостиную, он понял, что не встретит с ее стороны никакого сопротивления.

—   А мы даже не познакомились. Меня зовут Флетч Джексон.

—   А меня Натали Норман.

—   Красивое имя. Мне оно нравится...

Их глаза встретились, потом он подошел к ней и нежно обнял. Натали глубоко вздохнула, когда почувствовала, что его руки скользнули по спине вниз. Инстинктивно она хотела оттолкнуть его, но ее будто парализовало. Словно во сне, она чувствовала, как он осторожно снимает с нее платье, потом подхватывает на руки и несет в спальню. Когда он уложил ее на постель, ей показалось, что сердце вот-вот выскочит из груди. Флетч поспешно разделся, и в следующий момент она уже стонала в его объятиях, забыв обо всем и отвечая на ласки. Когда он довел ее до исступления, она словно проснулась от спячки и стала отвечать ему со всем порывом изголодавшейся по любви души...

Флетч Джексон открыл глаза и удовлетворенно вздохнул, потом перевел взгляд на потолок. Кто бы мог подумать! В искусстве любви Натали оказалась самой ненасытной из всех женщин, с которыми ему приходилось встречаться. Он повернулся на бок и посмотрел на нее. Она лежала на спине, прикрыв руками маленькие груди. Флетч скользнул взглядом по ее телу. Хорошо сложена, стройна, но лицо уж больно несимпатичное. Он легонько толкнул ее в бок.

— Пора вставать... Я проголодался... У тебя найдется чего-нибудь поесть?

Натали проснулась и с нежностью посмотрела на него. У нее было такое ощущение, словно запертая дверь, которую она тщетно пыталась открыть в течение нескольких лет, вдруг внезапно распахнулась и в комнату ворвалось солнце, свежий ветер и запахи цветов — все, чего ей так не хватало в жизни. Как долго она томилась одна в этом мрачном помещении!..

— Конечно,  найдется! — Натали села на кровати и надела пеньюар.— Лежи, лежи, я что-нибудь принесу. Хочешь выпить? Правда, у меня только джин...

Он посмотрел на нее. Ее желание нравиться ему, ее восхищенный взгляд наводили на него тоску. Его даже потянуло на сон.

— Да нет, мне только поесть чего-нибудь...
Натали устремилась на кухню.

Когда Флетч оделся, будильник у изголовья показывал 2.26. Из кухни тянуло запахом поджаривающегося бекона. Он видел Натали, хлопотавшую на кухне. Она стояла к нему спиной. Он быстро обшарил комод. В верхнем ящике нашел портсигар, золотую зажигалку и маленькую шкатулку, где лежали недорогие украшения: жемчужное ожерелье и два кольца. Флетч сунул все это к себе в карман, прошел гостиную и остановился в дверях кухни.

— Как вкусно пахнет!

Натали с улыбкой повернулась к нему.

—   Четырех яиц достаточно?

—   Конечно!

Она быстро прошла мимо него и начала накрывать на стол.

—   А  что ты будешь есть? — спросил он, видя, что Натали поставила только один прибор.

—   Я не хочу... Садись, уже готово.

Флетч жадно набросился на еду. «Ничего не скажешь, готовить она умеет,— думал он, отпивая чай маленькими глотками.— Жаль, правда, что нет кетчупа, но и без него яйца с беконом — жрачка что надо!» Флетч не глядя чувствовал, что она наблюдает за ним, сидя на кушетке. И по ее поведению он понял, что Натали крепко сидит на крючке. Закончив еду, он вытер рот бумажной салфеткой.

—   Отменный ужин! — заметил он.— Просто отменный.

—   Ты был очень голоден, да?

—   Угу... И ты тоже... была голодна...

Почувствовав, как краска заливает лицо, Натали отвернулась.

—   Прошу тебя, не будем об этом... Это со мной впервые...

—   Когда-то  ведь надо начинать,— Флетч встал.— Ну, мне пора.— Он помолчал немного.— Мне все понравилось... Очень понравилось.

Он заметил, как она судорожно сжала руки.

— Может, останешься? — дрожащим голосом спросила она.

Флетч покачал головой.

—   Пора возвращаться в свое логово,— проговорил он, медленно направляясь к двери.

—   Я... я надеюсь, мы еще увидимся? — спросила она с отчаянием.

«Вот и пришло время проявить твердость»,— подумал он.

— Кто знает, всякое может случиться в этом мире.— И  прежде чем Натали осознала, что Флетч уходит, он уже исчез.

Хлопнула входная дверь...

Исчезновение портсигара и зажигалки, подаренных ей на день рождения, она обнаружила на следующий день. Украшения тоже пропали. Это открытие потрясло Натали, и она сразу поняла, кто их взял. Первой ее мыслью было броситься к телефону и сообщить в полицию, но потом она сдержала гнев и присела, чтобы обдумать создавшееся положение. Он безработный и очень голоден... А ей? Нужен ли ей этот портсигар и зажигалка? Тем более, что она не курит. Поразмыслив, она пришла к выводу, что готова отдать все, лишь бы он вернулся.

Прошли томительные пять дней. Натали ждала, ждала и ждала, отчаяние ее росло. Нервы совсем сдали. Одна мысль сверлила мозг: неужели она больше никогда не увидит его? Но на шестой день, когда Натали бесцельно слонялась по квартире, с тоской думая о предстоящей бессонной ночи, зазвонил телефон. Сердце бешено заколотилось, и она бросилась к телефону.

—   Алло...

—   Это Флетч. Ты еще не забыла меня?

Она почувствовала такую слабость в ногах, что была вынуждена присесть.

—   Послушай,  мне очень жаль, но я был вынужден одолжить твои безделушки... Ты не сердишься на меня?

—   Нет!... Конечно, нет!

—   Я поступил,  как свинья, но мне до зарезу были нужны деньги. Попал в неприятное положение. Я возмещу тебе стоимость вещей... Ты не возражаешь, если я привезу деньги сейчас?

—   Приезжай.

—   Отлично,— Флетч без лишних слов повесил трубку.

Он появился лишь в пять минут одиннадцатого, заставив ее прождать полтора часа. Она пришла к выводу, что он  похудел. Вид у него был хмурый и даже угрюмый.

— Вот! — сказал Флетч, кладя деньги на стол.— Я понимаю, что не должен был делать этого, но... попал в чертовски неприятную историю. Мне просто необходимо было достать деньги. Вот так,— он провел большим пальцем поперек горла,— требовались бабки!

Натали с отчаянием смотрела на него.

— Может, останешься?.. Я хочу, чтобы ты остался. Прошу тебя...

Он повернулся и неожиданно зло посмотрел на нее.

—   Мне нужно снова искать капусту. Тут неподалеку живет одна знакомая девчонка. Она обещала мне энную сумму, если я соглашусь зайти к ней сегодня вечером.

—   Девчонка?..— У Натали сжалось сердце.— Может быть, ты объяснишь, Флетч, что с тобой стряслось? Воз можно, я смогу помочь, если ты все объяснишь.

—   Я и так доставил тебе неприятности,— ответил он, качая головой.— Во всяком случае Лола обещала...

— Сядь и расскажи мне обо всем...
Он сел и стал самозабвенно лгать.

Лошадь, которая захромала перед самым финишем и не пришла первой... Пари, которое он проиграл и не смог выплатить... Преследование букмекеров...

—   Этих людей добренькими не назовешь,— закончил Флетч вешать лапшу.— Если  к завтрашнему утру я не найду пятьдесят фунтов, они разделают меня йод орех.

—   Разделают под орех? Как это понимать?

—   Исполосуют бритвой. Это у них называется «разделать под орех». Не думай, что кому-нибудь может нравиться такая операция…

Натали представила его красивое лицо окровавленным и от одной этой мысли едва не потеряла сознание.

—   Я могу  достать тебе пятьдесят фунтов, Флетч...

—   Да, но я не могу принять их от тебя... Нет, нет, лучше повидаться с Лолой...

— Не дури, Флетч, я выдам  тебе чек немедленно!

Через час они уже лежали в постели удовлетворенные, уставшие от любовных утех. Натали была счастлива. «Как это чудесно,— думала она.— Еще лучше, чем в первый раз!» Она повернулась, чтобы взглянуть на Флетча, и сердце ее сжалось при виде его хмурой мины.

—   В чем дело, Флетч?

—   Ни в чем, я просто задумался. Разве это запрещено?
Резкость его тона неприятно задела Натали.

—   Я не доставила тебе удовольствия? Ты обманулся во мне?

—   Нет, дело не в этом,— он нетерпеливо посмотрел на нее  в свете ночника, стоявшего у кровати.— Это уже в прошлом, а я думаю о завтрашнем дне. Помолчи немного, хорошо?

Натали замолчала, продолжая вглядываться в напряженное лицо любовника. Он был похож на животное, попавшее в клетку.

— Да, конечно... Придется уехать в Дублин,— наконец произнес он.— Денни найдет мне там работу...

Натали села на кровати, прикрыв грудь  простыней.

— Как это — в Дублин?..

Флетч посмотрел на нее с таким видом, словно увидел впервые, и нахмурился.

— Да, мне нужно уехать. Пятьдесят фунтов дадут мне трехдневную отсрочку от моих кредиторов, а потом я буду недосягаем для них.

Натали почувствовала, что вот-вот потеряет сознание. А Флетч, наблюдая за ней, понял, что сделал правильный ход.

—   Но ты сказал, что если я дам тебе эти деньги, то все будет хорошо!..

—   Уж не думаешь ли ты, что букмекер станет тревожиться из-за каких-то пятидесяти фунтов? — презрительно бросил Флетч. — В общем и целом я задолжал несколько сотен.

Снова удар! И снова ее мозг начал лихорадочно искать пути к спасению. Несколько сот фунтов — это огромная сумма. А на ее банковском счету после осеннего отпуска осталось всего двести  фунтов. Что же делать? Примириться с мыслью, что Флетчу придется покинуть Англию? Ни за что!

Она соскользнула с кровати и надела халатик. Флетч продолжал следить за ней. От него не ускользнуло, как она изменилась в лице. А Натали думала, думала, думала. Флетч, лежа на кровати, тоже думал: не слишком ли он завысил сумму? Правда, Барнет приказал выудить у нее все, до последнего цента. А что, если у нее и нет таких денег?

Натали нервно расхаживала по комнате, потом остановилась и посмотрела на Флетча.

—   Ты сказал, несколько сотен... А сколько именно?

—   Что-то около десяти...

Она снова заходила по комнате.

—   Если я достану такую сумму, ты останешься в Лондоне?

—   Конечно... Но где ты достанешь такую сумму? Не будем лучше об этом...

—   Тем не менее, я попробую достать. Сколько времени ты сможешь ждать?

—   Да ни к чему все это! — Флетч повернулся на спину и уставился в потолок.— Мне лучше уехать... Я уеду завтра же.

—   Сколько времени ты сможешь ждать? — голос ее был таким же жестким, как голос Флетча.

—   Дней десять, не больше...

—   Если я достану эти деньги, ты переедешь жить ко мне?

«Как легко лгать этой простушке!»

—   Что? Ты хочешь, чтобы я переехал сюда? Здесь жил?

—   Да,— она старалась говорить спокойно.— Я хочу, чтобы ты жил здесь.

—   Это было бы роскошно... Да, я, конечно, смог бы подыскать себе работу... И мы жили бы вместе, но... К чему тешить себя иллюзиями...

—   Я  попробую все устроить,— Натали сбросила пеньюар и легла рядом с ним.

—   Ты ведь любишь меня, милый?..

«Старая история»,— подумал Флетч, автоматически привлекая Натали к себе.

—   Ты же знаешь, что я с ума схожу по тебе.

—   Тогда докажи это, милый,— промурлыкала Натали, изнывая от страсти.

Флетч спал, прижавшись к Натали, а та лежала с открытыми глазами и усиленно перебирала в уме варианты. Просить у Чалика в долг тысячу фунтов — бесполезно. Но деньги нужно достать, и она подумала о Барнете из национального банка Наталя.

Мисс Норман была прекрасно осведомлена о промышленном шпионаже и контршпионаже, и понимала, что он будет платить за те сведения, которые она сможет достать для него. В свое время она с негодованием отказалась от этого предложения, но теперь, находясь перед реальной угрозой потерять Флетча навсегда, она уже не была такой щепетильной. И прежде чем заснуть, она твердо решила, что обратится к Барнету.

Утром, пока Флетч еще спал, она быстро оделась и отправилась на службу. Там быстро рассортировала почту Чалика, оставила ему записку, напоминающую о самых неотложных делах, и вернулась к себе в кабинет.

Она знала, что в этот час Чалик бреется и одевается с помощью своего верного Шерборна. Не колеблясь ни минуты, она поехала в национальный банк Наталя. Ее немедленно провели к Барнету, который уже был предупрежден звонком Флетча. Когда она появилась в кабинете банкира, тот встретил ее, как добрый дядюшка. А Натали без обиняков заявила,  что нуждается в тысяче фунтов.

— Это крупная сумма,— заметил Барнет, внимательно рассматривая свои розовые ногти.— Но не невозможная.— Он поднял глаза, и в его взоре не осталось ничего от доброго дядюшки.— Вы — умная женщина, мисс Норман, и нет необходимости говорить, что от вас требуется. Вам нужны деньги, а мне  нужны сведения о деятельности мистера Чалика, которая имеет хоть какое-то отношение к Каленбергу.

Натали вся напряглась.

Накануне из записок, валявшихся на столе у Чалика, и из фотографий она узнала, что он вынашивает проект, касающийся Макса Каленберга. Вся важная корреспонденция Чалика проходила через Шерборна, а в функции Натали входило организовывать деловые встречи, завтраки и обеды, играть роль хозяйки на приемах, а также следить за всякими мелочами, облегчающими жизнь Чалика.

— Не думаю, что смогу оказаться достаточно полезной в этом вопросе,— ответила Натали.— Я не в курсе его профессиональных дел, но все же знаю, что он действительно интересуется Каленбергом.

Барнет улыбнулся.

— Думаю, что смогу вам помочь, мисс Норман. Ваша задача исключительно проста. Сейчас я все объясню.

Немного погодя Натали опустила в свой пластиковый пакет миниатюрный магнитофон и шесть кассет, а также маленький микрофон новейшей конструкции.

— Сумма, которую я вам заплачу, безусловно, будет зависеть от содержания записанных разговоров,— предупредил Барнет.— Тем, не менее, если вам срочно нужны деньги, я, в расчете на то, что вы сумеете добыть нужные сведения, могу вас авансировать.

С тех пор прошло восемь дней, и теперь Барнет, с красным цветком в петлице, улыбаясь, говорил:

— Моя дорогая Натали, к чему такая спешка?

...За последние три дня магнитофон Барнета записал много полезной для него информации, к тому же Флетч Джексон всю последнюю неделю спал с ней, пробудив в сухой старой деве страстную женщину. Натали обещала ему большие деньги, а он охотно ублажал ее плоть, утешая себя тем, что ночью все кошки серы...

—   У меня  есть сведения, касающиеся Каленберга, которые вас безусловно заинтересуют,— проговорила Натали твердым тоном. Виски, которое она выпила перед этим, придало ей твердости.— Мистер Чалик собирается выкрасть у Каленберга кольцо Борджиа. На трех кассетах у меня записаны подробности операции и голоса  тех людей, которых наняли для выполнения этой операции.

—   Отлично! — воскликнул Барнет.— Расскажите об этом подробнее. Вы говорите — кольцо Борджиа? Так вот чего он хочет! Поздравляю вас, мисс Норман. Дайте мне прослушать эти пленки...

Натали отрицательно покачала головой.

— Сперва я хочу получить тысячу фунтов.
Улыбка исчезла с лица Барнета.

— Послушайте, мисс Норман, вы просите невозможного. Откуда я знаю, что на этих кассетах записано?

Поскольку она уже зарядила магнитофон, то дала минуты три прослушать разговор Чалика и Гарри Эдвардса. Потом, когда Чалик сказал: «О всех деталях поговорим вечером. Риск и опасность вы поделите со своими компаньонами...», Натали нажала кнопку и выключила магнитофон.

—   Но здесь ведь ничего не говорится о мистере Каленберге,— заметил Барнет, с жадностью поглядывая на магнитофон.

—   Когда выложите деньги, услышите все остальное. Но не раньше.

Их глаза встретились, и Барнет понял, что она не уступит. Он встал и направился к двери.

Через два часа, испортив себе весь субботний вечер, Барнет вернулся с деньгами. И пока он прослушивал запись, с лица его не сходило выражение глубокого удовлетворения. Он понял, что тысячу фунтов он выложил не зря.

—   Потрясающая информация, мисс Норман,— сказал он, пока Натали перематывала пленку.— Действительно потрясающая! Вы честно заработали деньги. И новые сведения, которые я получу, будут оплачиваться с такой же щедростью.

—   Следующего раза не будет! — отрезала Натали, бледное лицо  которой, с ясно читаемым отвращением к самой себе, испугало Барнета.

Она протянула ему магнитофон.

—   Забирайте...

—   Но послушайте, мисс Натали...

—   Забирайте, забирайте,— вскричала Норман.

Боясь, что она сейчас забьется в истерике,  Барнет схватил магнитофон и вышел. В лифте он обнаружил, что забыл забрать микрофон. Он подумал было вернуться за этой дорогой игрушкой, но, вспомнив лицо Натали, счел за лучшее не возвращаться. «Заберу после выходных,— решил он про себя,— когда она успокоится».

Часа через три Флетч пришел к Натали. Барнет уже пообещал ему кругленькую сумму, и мошенник был в совершеннейшем восторге. Флетч успел назначить свидание одной малышке у Милли Уокер, в довольно дорогом ресторане, а оттуда он отправится на Кинге-роуд, прямо в постель к этой куколке. Имея тысячу фунтов в кармане, он отлично устроится в Дублине...

Войдя в квартиру, он был поражен, застав Натали в слезах.

—   Что случилось, черт побери?
Натали выпрямилась и вытерла слезы.

—   Я достала деньги, Флетч...
Он подошел к дивану.

—   Достала? Тогда почему ты плачешь? Наоборот, надо веселиться.

—   Иуда не веселился... Он повесился...

Флетч что-то слышал об Иуде. Он не знал точно, кто это такой, но чувствовал, что тот скорее принадлежал к подонкам, чем к честным людям.

— Что ты говоришь? Кто повесился?

—   Да нет, никто... Ты не поймешь. Я купила для тебя бифштексы.

—   Плевал я на бифштексы!.. Где бабки?

Ошеломленная Натали поднялась и, пошатываясь, направилась к секретеру. Она вернулась с аккуратно перевязанной пачкой. Сердце ее оборвалось, когда она увидела, какими глазами он смотрит на банкноты. Нет, это не тот человек, которого она полюбила всем сердцем! Это просто животное, грубое и алчное.

— Ты доволен?

Делая вид, что не слышит вопроса, Флетч начал лихорадочно рассовывать деньги по карманам.

— Что ты делаешь? — в голосе Натали смешались боль и тревога.

Спрятав деньги, он повернулся к ней.

—   Ухожу отсюда, вот что я делаю!..

—   Что?! Теперь, когда у тебя есть деньги?!. Ты больше не хочешь меня?..

—   А кто тебя вообще может захотеть, боже ты мой! Я хочу дать тебе совет на прощание,— сказал Флетч, тыкая в ее сторону пальцем.— Держи впредь свои ножки крепко сжатыми. Иначе не избежать тебе неприятностей!

С этими словами он исчез.

Натали осталась неподвижно стоять посреди комнаты, прижав руки к сердцу. Так она простояла около часа, потом села на диван, поджав под себя ноги. Собственно, чего ему было стесняться? Ей следовало быть готовой к этому... Натали закрыла глаза. Она понимала, что некрасива, и любовная интрига с Флетчем казалась ей каким-то чудом... Она представила долгие ночи в одиночестве, которые отныне ее ожидают... Поняла и то, что предательство, которое она совершила, тяжким бременем ляжет на ее совесть. И все только ради того, чтобы удержать Флетча рядом с собой... Так зачем продолжать? Зачем жить? Нет, не стоит дальше тянуть бессмысленное существование!

Натали медленно поднялась и прошла на кухню. Там она взяла маленький нож с острым лезвием. Задвинула дверной засов и прошла в ванную комнату. Открыв все краны, Натали застыла в мрачном раздумье. Через некоторое время ванна наполнилась теплой водой. Быстрым движением она сбросила туфли и вошла в воду. Ее плиссированная юбка поднялась колоколом, когда она медленно села. Теплая вода приятно ласкала кожу. Натали замерла. Наверное, будет больно? Но, говорят, это самый легкий способ. Сжав зубы, Натали поднесла лезвие к запястью и сильно полоснула по коже, вскрикнув от боли. Нож выпал из руки. Какое-то время она бездумно смотрела на воду, которая начала медленно окрашиваться в красный цвет... Затем закрыла глаза.

Она лежала и вспоминала Флетча, его красивое лицо, шелковистые волосы, мускулистое тело. Она умиротворенно думала о нем до тех пор, пока незаметно не ушла из жизни, с которой ее больше ничто не связывало...

Глава 4

Армо Чалик вернулся в свое бюро в понедельник утром. Его встретил Шерборн. Он, разумеется, сразу же доложил об отъезде Феннела в Париж.

— Надеюсь, я правильно поступил, сэр? Если бы я знал, где вас найти, я обязательно посоветовался бы с вами.

Так как Чалик провел уик-энд с одной девицей и к тому же весьма неудачно, о чем Шерборну вовсе не обязательно было знать, то пребывал в прескверном расположении духа.

—   Значит, он уехал? И ничего не сообщил о системе сигнализации Каленберга?

—   Нет, сэр. Он вылетел отсюда, как пуля.

У Чалика появилось подозрение, что этот понедельник станет для него черным. А если бы он знал, что пленки, на которых записан план похищения кольца Борджиа, уже находятся у Каленберга, он проклял бы все на свете. Но этого, разумеется, он не знал.

С недовольным видом он провел совещание в 9.30 и сообщил Гарри и Кену, что Феннел уже вылетел в Париж.

—   Сейчас  нет смысла вдаваться в детали. Мистер Феннел вынужден был уехать так поспешно, что ничего не успел сообщить о системе безопасности Каленберга. Но я полагаю, он сделает это, когда вы все встретитесь в отеле «Интернационалы». А поскольку меня ждут другие дела, не вижу смысла затягивать совещание.— Он повернулся к Гай.— Вы изучили материалы, которые я дал?

—   Да, шеф. Не беспокойтесь, все будет хорошо.

—   Отлично! Итак, все готово к операции. И я сделал все, что мог, чтобы максимально облегчить ее вам. Пора действовать!  Отправляйтесь сегодня вечером, так чтобы завтра к утру уже быть в Иоганн ее бурге.— Чалик помолчал, потом продолжил.— Я считаю также своим долгом предупредить вас, что Феннел — опасный преступник, но он нам нужен для успеха операции.— Чалик посмотрел на Гарри Эдвардса.— Мне кажется, вы способны в минуту опасности постоять не только за себя, но и за мисс Десмонд?

—   Я буду этому только рад,— спокойно заметил Гарри.

—   Послушайте, Армо,— запротестовала Гай.— Вы ведь хорошо знаете, что я не нуждаюсь в какой-либо защите. Так к чему эти разговоры!

—   Мужчина всегда готов позаботиться о красивой женщине, и я в том числе,— ответил Чалик, пожав плечами. Он снова посмотрел на Гарри и ободряюще кивнул головой.— Что ж, счастливого пути и успеха вам! Шерборн выдаст вам билеты и сообщит необходимые детали.

Когда все трое ушли, Чалик принялся разыскивать бумажки, на которых были записаны неотложные дела, но их нигде не было. Натали всегда оставляла эти бумажки на столе, но сегодня их почему-то не было...

И снова у Чалика появилось чувство, что этот понедельник для него плохо кончится. Встревоженный, он прошел в приемную. Натали на месте не было. Такое случилось впервые за три года. Чалик недоверчиво посмотрел на часы. Десять. Вернувшись в кабинет, он позвонил Шерборну, который не замедлил появиться.

—   Где мисс Норман?

—   Не  могу знать, сэр,— безмятежно ответил секретарь.

Чалик одарил его уничтожающим взглядом.

— В таком случае пойдите  и узнайте. Может, она заболела. Позвоните ей домой...

В этот момент зазвонил телефон. Чалик нетерпеливым жестом приказал Шерборну поднять трубку.

—   Апартаменты  Чалика,— сказал секретарь зычным голосом. Какое-то время он молча слушал, потом обеспокоенно спросил:

—   Что? Что вы сказали?

Чалик недовольно покосился, но увидев, как побледнел Шерборн, подобрался, словно терьер, почуявший лису.

—   Не вешайте трубку...

—   Кто это?

—   Сержант Гудиер хочет поговорить с вами.

Они переглянулись. Чалик сразу же вспомнил о тех противозаконных перевозках, которые он осуществил не так давно, вывезя из Англии девяносто тысяч фунтов стерлингов. Может быть, Скотланд-Ярд? У него сразу вспотели ладони.

— Передайте ему, что он может подняться,— наконец проговорил Чалик, пытаясь овладеть собой.

Три минуты спустя Шерборн открыл дверь кабинета и увидел перед собой крупного высокого мужчину с проницательным взглядом, с губами, похожими на ловушку для мух, и челюстью, словно корма буксирного парохода.

— Прошу вас, сэр,— сказал Шерборн, давая визитеру пройти.— Мистер Чалик примет вас немедленно.

Сержант прошел в кабинет. Потом посмотрел на Шерборна и вопросительно поднял брови.

—   Хэлло, Джордж, а я считал тебя мертвым...
Лицо Шерборна вмиг вспотело.

—   Нет! Я не мертв, сэр...

—   Жаль...  Ты достаточно осторожно ведешь себя?

—   Конечно, сэр!

Сержант критическим взглядом осмотрел помещение.

—   Ты  нашел прелестное местечко, Джордж. Мне кажется, это даже лучше Петонсвилла.

—   Совершенно верно, сэр...

Шерборн пересек приемную и отворил дверь апартаментов. Гудиер следовал за ним. Чалик при виде представителя полиции поднял голову.

—   Сержант Гудиер, не так ли?

—   Так точно, сэр.

—   Присаживайтесь, сержант, и расскажите нам, что вас сюда привело?

Гудиер поудобнее устроился в кресле и холодными глазами оглядел Чалика. Тот почувствовал легкое беспокойство, которое всегда испытывает в чем-то провинившийся человек под взглядом полицейского, но внешне оставался совершенно спокойным.

— Насколько мне известно, мисс Норман — ваша служащая?

Чалик удивился.

—   Да, это моя служащая и сегодня она не вышла на работу, чего с ней раньше никогда не было. Случилась какая-то неприятность?

—   Она умерла в субботу вечером,— бесцветным голосом произнес Гудиер.— Покончила жизнь самоубийством.

Чалик поморщился. Смерть всегда внушала ему страх. В течение нескольких секунд он никак не реагировал на это известие, но его цепкий ум тотчас же заработал. Кого же ему взять взамен? Какая нелепость — кончать жизнь самоубийством! Тем более, что у нее было хорошее место и она могла не опасаться остаться без куска хлеба.

— Мне очень прискорбно это слышать,— наконец произнес он, беря сигару и отрезая кончик.— А не известно, почему она так поступила?

«Какая скотина!» — подумал Гудиер, но лицо его осталось бесстрастным.

— Нет, не известно. Именно  по этой причине вы видите меня здесь. Надеюсь, вы сможете что-нибудь объяснить?

Чалик раскурил сигару и выпустил дым в сторону. Потом отрицательно покачал головой.

— Мне очень жаль, но я мало что могу сказать о мисс Норман... Практически ничего. Она прослужила три года, и меня всегда удовлетворяла ее работа.— Чалик откинулся на спинку внушительного кресла и посмотрел прямо в глаза Гудиеру.— Я очень занятой человек, сержант, и у меня просто нет времени интересоваться частной жизнью людей, с которыми я работаю.

Гудиер сунул руку в карман и вынул маленький предмет, который аккуратно положил на стол.

— Вам знакома такая штучка, сэр?

Чалик нахмурился, увидев перед собой зажим для бумаг, который обычно используют для скрепления документов на плотной бумаге.

—   Судя по всему, это зажим для бумаг,— ответил он сухо.— Меня удивляет ваш вопрос, сержант, но я полагаю, что у вас имеются все основания задать его мне. Если нет, то вы заставляете меня терять драгоценное время, ибо я, повторяю,— человек занятой.

—   У меня есть все основания задать вам этот вопрос,— ответил Гудиер, ничуть не смущенный словами Чалика.— И я не ошибусь, сказав, что вы действительно  заняты важными делами, которые интересуют ваших конкурентов.

—   Вы считаете, что это может и вас как-то касаться?

—   Вероятно, нет, сэр. Но только именно этим можно объяснить, как эта штучка оказалась на квартире у мисс Норман.

—   Не совсем вас понимаю...

—   На самом деле это вовсе не зажим для бумаг, а чрезвычайно  чувствительный микрофон, — ответил полицейский.— Такие микрофоны не используются в бытовых целях. Другими словами, сэр, такие штучки используют в случаях, когда человеку хочется услышать то, что ему не полагается слышать. Короче говоря, для шпионажа.

Чалик снова бросил взгляд на зажим для бумаг, и легкий холодок пробежал у него по спине.

— Ничего не понимаю, — пробормотал он.

— Эта канцелярская штучка была найдена в вещах мисс Норман. К счастью, агент, который проводил обыск, оказался достаточно опытен, чтобы сообразить, что собой представляет этот зажим, и отправил его в отдел государственной безопасности. Потому я сюда и явился, сэр.

—   К сожалению, ничем не могу вам помочь,— развел руками Чалик, облизывая пересохшие губы.— Для меня самого это такая неожиданность...

—   Вы уже видели хоть однажды подобную вещицу?

—   Не думаю... Но я не уверен...— Он нервно показал на кипу документов, раскиданных по столу и скрепленных зажимами. Все они были как две капли воды похожи на тот, что принес сержант, только чуточку поменьше размером.

—   Возможно, он и попадался мне на глаза, но разве на такие мелочи обращаешь внимание...

—   Однако, микрофона, конечно, маловато, чтобы зафиксировать разговор,— продолжал Гудиер.— Нужен еще и магнитофон, причем специальной конструкции... Вы не разрешите мне осмотреть стол мисс Норман?

—   Разумеется,— ответил Чалик, вставая и провожая сержанта в приемную.— Вот ее стол.

Гудиер профессионально осмотрел письменный  стол и все остальное, что находилось в комнате.

—   Ничего  подозрительного,— разочарованно сказал полицейский и повернулся к Чалику.— А у вас были хоть какие-нибудь основания подозревать мисс Натали в промышленном шпионаже?

—   Никаких...

—   Вы сказали, что вам ничего не известно о ее личной жизни. Мы же выяснили, что у нее какое-то время жил молодой человек. Жильцы встречали его в парадном и на лестнице. Вы случайно не знаете, о ком может идти речь?

Чалик с искренним изумлением посмотрел на полицейского.

—   Откровенно говоря, трудно даже поверить, что у нее мог быть молодой человек... Нет, я ничего об этом не знаю. Понятия не имею, кто это мог быть.

—   Сейчас ведется расследование по этому делу. Возможно, вы нам еще понадобитесь.

— Вы всегда найдете меня в этом кабинете...
Гудиер направился было к выходу, потом остановился.

— Мне хотелось бы знать, известно ли вам, что ваш служащий Шерборн шесть лет отсидел в тюрьме?

Чалик жестко посмотрел на полицейского.

— Да, сэр, мне известно это. Но Шерборн очень изменился за последнее время, и я им доволен.

Гудиер парировал взгляд Чалика аналогичным взглядом.

— Очень редко бывает, чтобы человек изменился в лучшую сторону,— сказал он с намеком и вышел.

Чалик вернулся в кабинет, сел за стол и вытер потные руки.

«Значит, этот микрофон вполне мог побывать на моем письменном столе... Если так, то эта ведьма с бледным лицом записала все мои разговоры, все мои сделки!»

Он вспомнил противозаконные дела с валютой и целый ряд других щекотливых дел. Чтобы перечислить их все, понадобилось бы очень много времени. И если все это записывалось на пленку — он может считать себя пропащим человеком!

Было еще дельце с кольцом Борджиа... Записано ли оно? Может быть, Натали только собиралась продать своего патрона, но не решилась на это?! Ведь полиция не нашла магнитофона в ее письменном столе! Может быть, ее шантажировали, она согласилась, но в последнюю минуту одумалась и покончила с собой?.. С другой стороны, если она записала содержание разговора с теми четырьмя, то запись находится уже у Каленберга. Чалик вновь откинулся на спинку кресла. Мозг его напряженно работал.

Должен ли он предупредить участников операции? Он взвешивал все «за» и «против». Троих из четырех ему было не жалко потерять. Жаль только Гай Десмонд, которую он отыскал с таким трудом. С другой стороны, если парни узнают, что операция на грани провала, согласятся ли они участвовать в экспедиции? За кольцо он должен получить полмиллиона долларов. Это слишком большая сумма, ради нее стоит рискнуть жизнью четырех человек. При таком положении вещей нужно надеяться лишь на то, что эта анемичная особа покончила с собой раньше, чем решилась записать на магнитофон разговор, касающийся операции. Поразмыслив над всем этим еще некоторое время, Чалик решил  пока ничего не сообщать участникам операции.

После этого он занялся работой и, благодаря сильной воле, полностью изгнал из своей памяти Гудиера и самоубийство мисс Норман, а также вероятность того, что Каленберг уже знает все детали предстоящей операции.

Чарли Барнет величественно вплыл в свой кабинет. Он только что позавтракал копченой лососиной и уткой в лимоне и чувствовал себя вполне удовлетворенным. Секретарша протянула ему текст телеграммы, полученной несколько минут назад.

— Спасибо, мисс Морис,— поблагодарил ее Барнет.— Я займусь этим вопросом.

Он сел за письменный стол и открыл один из ящиков, в котором находился шифр Каленберга. Через несколько минут он читал расшифровку телеграммы:

«Удовлетворен сообщением. Гости встретят радушный ЧКрием. Купил на двадцать тысяч акций Хорнвейл и положил на ваш счет в Швейцарском банке.  К.»

Барнет немедленно попросил мисс Морис узнать цену акций Хорнвейл и с удовлетворением встретил известие, что они поднялись на три пункта.

Он мечтательно рассуждал о своем финансовом успехе, когда раздался телефонный звонок. Звонил бывший инспектор полиции Паркинс.

— Мне кажется, вам будет небезынтересно узнать,— начал он,— что секретарша мистера Чалика найдена сегодня утром в своей квартире мертвой... Самоубийство!

На какое-то мгновение Барнет лишился  дара речи.

— Вы меня  слышите, Барнет? — услышал он голос Паркинса.

Чарли попытался взять себя в руки. «Да, я правильно уловил  тип ее характера: импульсивная неврастеничка».

—   Почему вы решили, что этот вопрос может меня заинтересовать, Паркинс? — спросил он, стараясь говорить спокойно.

—   Да потому,  что этот молодой проходимец Флетч Джексон довольно часто бывал у нее. Вот я и подумал, что будет лучше, если я предупрежу вас. Если я допустил ошибку, прошу прощения.

Барнет глубоко вздохнул.

—   Значит, Джексон навещал ее? Это довольно любопытно. Его будут искать?

—   Не  думаю... Кстати, он уехал в Дублин вчера вечером. Полиции, правда, известны его приметы. Но Дублин для него — выход из положения.

—   Вот как? Ну что ж, спасибо, Паркинс, за сведения. Мне было любопытно это услышать.

Барнету даже показалось, что он видит перед собой красное лицо Паркинса, подозрительный взгляд его черных глаз.

Повесив трубку, Барнет долго сидел на месте и размышлял. Внезапно он вспомнил о микрофоне, забытом в комнате Натали, и им овладело беспокойство. «А может, не найдут?» — успокоил он себя. Тем не менее разговор с Паркинсом испортил ему настроение.

* * *

Холл отеля «Интернациональ» был заполнен шумными американскими туристами. Они только что прибыли на автобусе, с крыши которого сбрасывали их багаж.

Одетые в прозрачные плащи, туристы толпились в холле, громко разговаривая и совершенно не беспокоясь о том впечатлении, которое они производят. Холл, казалось, дрожал от их возгласов: «Эй, Джек, ты не видел моего чемодана? Проклятый дождь!» «Когда же появится солнце?» «Послушай, мама, этот тип требует наши паспорта!» — и прочего в том же роде. Привычный ко всему обслуживающий персонал спокойно созерцал весь этот бедлам.

Сидя неподалеку, в зале для завтраков, Феннел с нескрываемым неудовольствием наблюдал этот галдеж. Дождь шел не переставая. Спрятавшись под зонтами, местные банту наблюдали за всей этой суматохой сквозь большие окна, а удовлетворив свое любопытство, улыбались и проходили дальше.

Феннел курил сигарету за сигаретой и смотрел на последних из прибывших американцев, которые суетились и спешили к лифту. Приехав в Иоганнесбург тридцать шесть часов назад, он впервые за последнее время чувствовал себя спокойно. Полдня он провел в Париже, а затем сел на самолет, летящий в Африку, и теперь между ним и Марони было несколько тысяч километров.

Он взглянул на часы и поудобнее устроился в кресле. Вскоре появился черный «кадиллак», и Феннел поднял из кресла свое грузное тело, увидев в машине Гай Десмонд.

Десять минут спустя четверка уже сидела в маленьком номере на восьмом этаже. Феннел был в хорошем, добродушном настроении.

— Я полагаю, вы не нуждаетесь в отдыхе,— проговорил он, разливая напитки, извлеченные из холодильника.— Но прежде чем мы расстанемся, я хотел бы рассказать о том, что нас ожидает. Не возражаете?

Гарри лишь пожал своими широкими плечами. Четырнадцатичасовой перелет утомил его. Он повернулся к Гай.

—   Выслушаем его или вначале примем ванну?

—   Выслушаем,— ответила Гай, откидываясь на спинку кушетки. Она допила джин, которым их угощал Феннел.— Я не так уж устала.

Феннел зло прищурил глаза. Итак, Эдварде уже демонстрирует замашки собственника в отношении этой красотки, о которой Лео и сам мечтает...

—   Вам решать,— проговорил он с насмешкой в голосе.— Только приходите поскорее к какому-нибудь определенному мнению.

—   Говорите,— спокойно ответила Гай.— О чем пойдет речь?

—   О накладных, которые мне дал Чалик.— Феннел отпил пару глотков.— Теперь мне точно известно, что музей Каленберга находится под землей. В свое время ему был отправлен подъемный механизм. А поскольку дом одноэтажный, то подъемник нужен только для спуска в подземелье. Понимаете?

—   Продолжайте.

—   Из этих накладных также следует, что там имеется специальная установка, состоящая из шести телекамер. Можно предположить, что музей состоит из шести залов, которые контролируются центральным пультом с круглосуточной охраной. Таким образом, дежурный оператор видит на мониторах одновременно все, что происходит во всех залах. Недостаток этой системы заключается в том, что дежурный может уснуть, зачитаться или отправиться в туалет. Тем не менее, мы должны выяснить, отлучается ли он или там ведется постоянное двадцатичетырехчасовое наблюдение. Эту задачу предстоит решить вам, Гарри. Дверь в музей сделана из толстого железа. Я работал в Балстреме и знаком с их материалами. Кроме того — на двери запор с часовым механизмом, который ставится на одно время, а диск счетчика — на другое. И никто на свете не сможет открыть дверь за короткое время, кроме людей, работавших в Балстреме, и кроме меня,— добавил Феннел, скромно улыбаясь.— Мне знаком этот замок с часовым механизмом. В свое время я тщательно изучал его... Есть и еще одно, что надо сделать,— Феннел говорил, обращаясь в основном к Гарри.— Узнать, как работает лифт. Мы будем действовать ночью, и необходимо знать, работает ли лифт в это время. Иначе говоря, отключается ли электроэнергия в ночное время. Если отключается, то я не представляю, как мы сможем попасть в музей.

—   Надо быть готовым к худшему,— заметил Гарри.— То есть, свыкнуться с мыслью, что тока не будет.

—   В таком случае вы должны будете изыскать возможность включить его. Иначе ничего не выйдет.

Гарри пожал плечами.

—   Может, там есть лестница?

—   Может,— согласился Феннел.— Но это тоже надо узнать.  Именно этим вы и займетесь, когда окажетесь внутри дома. И еще одно: я твердо должен знать путь, по которому можно проникнуть в дом. Через дверь? Через окно? И это вы тоже должны определить. Все сведения передадите по радио, чтобы я действовал наверняка.

—   Я выясню, что будет возможно.

—   Имейте в виду: если вы не соберете нужных сведений, мы не выполним задание. Надеюсь, вы это понимаете?

Гай поднялась с кресла. Она была очень обольстительна в своем темно-синем платье, облегавшем фигуру. Трое мужчин с восхищением наблюдали за ней.

— Я вас оставлю. Мне необходимо  принять ванну. В самолете я не сомкнула глаз.

Кивнув головой на прощание, она вышла из комнаты. Гарри потянулся и зевнул.

—   Я тоже пойду отдохну... Конечно, если я вам больше не нужен.

—   Нет, я все сказал,— Феннел повернулся к Кену.— Экипировка в порядке?

—   Полагаю, что да. Немного отдохну, а потом все проверю. Этим делом занят один из моих людей. Я еще из Лондона послал ему телеграмму, в которой перечислил все, что нам потребуется. Может быть, пойдет вместе и проверим?

—   Что ж, можно. Буду ждать вас здесь.

Гарри и Кен пошли по коридору к своим номерам. Все апартаменты находились на восьмом этаже, каждый номер состоял из гостиной, спальни, ванной, имел балкон и кондиционеры.

— До встречи,— сказал Гарри, останавливаясь возле двери своего номера.— Похоже, это дело всех нас здорово измотает.

Кен улыбнулся. Гарри уже знал, что Кен — безнадежный оптимист.

— Ничего нельзя знать заранее. Может быть, все пойдет, как по маслу... Ну, ладно, мне тоже нужно освежиться.— И Кен направился к своему номеру.

Час спустя он вернулся в номер Феннела, который к этому времени успел прикончить бутылку виски и был навеселе.

—   Пошли? — сказал Кен, опираясь о дверной косяк.

—   Да, да, конечно...

Феннел поднялся, и оба пошли к лифту.

— Мой приятель держит  гараж на Блейк-стрит,— проговорил  Джонс, когда они вышли из лифта.— Это в двух шагах отсюда. Можно дойти пешком.

Они пробили себе дорогу сквозь новую толпу американских туристов, только что прибывших в отель.

—   Почему американцы такой шумный народ? — с добродушной усмешкой спросил Кен.— Неужели они считают, что все вокруг глухи, как горшки?

—   Я тоже задавал себе этот вопрос,— сказал Феннел.— Наверное, в детстве им запрещали кричать.

Они укрылись под карнизом отеля и смотрели, как дождь хлещет по улице.

— Если такие дожди застанут нас в Драконовых горах, нам придется туго,— сказал Кен, поднимая воротник куртки.— Пошли... Надо привыкать к погоде.— Втянув головы в плечи, они быстро двинулись по улице.

Сэм Джефферсон, владелец гаража — высокий, стройный мужчина среднего возраста с симпатичным лицом, усеянным веснушками — радостно приветствовал их.

— Салют, Кен! Ты долго отсутствовал, наверное, путешествие затянулось?

Джонс заверил приятеля, что путешествие было удачным, и познакомил Сэма с Феннел ом. Пожимая руку Феннелу, Джефферсон немного подрастерял свою радость, встретив хмурый взгляд Феннела.

— Снаряжение полностью подготовлено,— сказал он, обращаясь к Кену.— Будешь доволен. Достаточно мельком посмотреть. Если я что-то упустил — скажи...

Кивнув на прощание головой, он отошел к двум банту, которые придирчиво осматривали «понтиак», поднятый на домкратах,

Кен в сопровождении Феннела прошел в один из боксов, где стоял «лендровер». Склонившийся над машиной банту перестал чесать лодыжку, выпрямился и улыбнулся Кену.

—   Все в полном порядке, шеф,— сказал он, пожимая руку Кену.

—   Это Джо,— представил тот Феннелу своего приятеля.— Он и Сэм подобрали нам все необходимое.

Феннел не был склонен к общению с цветными. Он лишь одарил суровым взглядом улыбающегося банту и отвернулся. Наступило неловкое молчание, но Кен сделал вид, что ничего не произошло.

— Ну что ж, Джо, показывай все по порядку.

Тот подошел к «лендроверу» и снял с капота промасленный брезент.

— Я установил ее так, как вы просили, шеф.

Перед радиатором с помощью двух болтов была укреплена катушка с длинным стальным тросом. Кен придирчиво осмотрел ее и удовлетворенно кивнул головой.

—   Зачем эта штуковина? — полюбопытствовал Феннел.

—   Это — ворот,— объяснил Кен.— Мы поедем по глинистым дорогам, застрять на которых проще простого. После продолжительных дождей дороги Дракенсберга практически непроходимы, а это приспособление должно нас выручить.— Кен вынул  из багажника маленький якорь от яхты.— Вот видите, если мы застрянем, достаточно прикрепить якорь за дерево и мы вытащим машину.

—   Неужели дороги так плохи?

—   Отвратительные! А нам придется проехать по самому неприятному участку.

Феннела передернуло.

—   А у тех двоих путешествие будет прекрасным, на вертолете...

—   Будем надеяться. Но и у них может произойти авария, которая заставит приземлиться в джунглях. В этой стране я все же предпочитаю передвигаться на колесах, а не летать...

—   Шеф...— Джо, продолжая улыбаться,  чувствовал себя несколько смущенным  присутствием Феннела. Он снял брезент, которым был накрыт длинный стол, стоявший на некотором удалении от «лендровера».— Не хотите ли проверить все остальное?

Кен и Феннел подошли к столу, на котором было разложено разнообразное снаряжение: четыре канистры для воды, пять — для горючего, четыре мощных электрических фонаря с запасными батареями, две бухты стального троса, два больших деревянных ящика и картонная коробка.

— Если нам повезет, то  понадобится пять деньков, чтобы добраться туда, и еще четыре, чтобы вернуться,— сказал Кен, похлопывая по одному из ящиков.— Здесь приличный запас консервов, а здесь,— он положил руку на картонный ящик,— спиртное. Две бутылки шотландского виски, две джина, двадцать бутылок пива. У меня есть «спрингфилд» двадцать четвертого калибра. Там, куда мы поедем, водится много дичи. Вы любите мясо жирафы? А жареную спинку антилопы, приготовленную на медленном огне, с соусом из стручкового перца?.. — Кен мечтательно закатил глаза.— Пальчики оближете.

—   А как  насчет медикаментов? — поинтересовался Феннел.

—   Они уже в «лендровере». Целый ящик всевозможных лекарств. В свое время я прошел специальный курс по оказанию медицинской помощи, начиная  от укуса змей и кончая разного рода переломами.

—   Да,  похоже, что вы все предусмотрели,— задумчиво произнес Феннел, закуривая сигарету и выпуская дым к потолку.— Остается побеспокоиться лишь о личном багаже.

—   Особо много багажа брать не рекомендуется. Разве что смену белья.

—   У меня  есть мешок с инструментами,— заметил Феннел, опираясь о дверцу машины.— Они довольно тяжелые, но без них мне не обойтись.

—   Ну что ж, если нужно...

—   Все путешествие мы проделаем в машине?

—   Возможно, часть пути придется пройти пешком. Мы можем так увязнуть в глинистой почве, что и лебедка не спасет.

—   А если возьмем в помощь негра?

—   Послушайте, мой друг, советую вам впредь не употреблять этого слова,— сухо заметил Кен.— Здесь говорят «местный», «банту», «неевропеец», но  никак не «негр».

—   Неужели тебя это так беспокоит?

—   Очень... И если вы хотите быть со мной в хороших отношениях, прошу вас не употреблять этого слова.

Феннел посмотрел на Кена, пожал плечами и с издевкой перешел на «вы».

— Что ж, пусть будет по-вашему. Итак, как вы смотрите на то, чтобы взять с собой банту? Он может тащить этот проклятый мешок, если нам придется идти пешком.

Кен укоризненно посмотрел на него.

— Это исключено. Он может наговорить лишнего по возвращении. Но у меня есть друг, который присоединится к нам в Менвилле. Он будет нас сопровождать. Это отличный следопыт. Без него мы вообще не сможем добраться туда.  И в настоящее время он находится во владениях Каленберга, разведывая подходы к дому. Кстати, должен вам сообщить, что владения Каленберга охраняют три сотни зулусов. Но готов держать пари, что к тому времени, когда мы окажемся в Менвилле, мой друг уже будет знать безопасный проход.

Феннел искоса взглянул на Кена.

—   Он что... черный?

—   Это кукуйу, что значит цветной.

—   Ваш друг?

—   Один из моих друзей,— ответил Кен, пристально глядя на Феннела.— И если вам неприятно, то должен заметить, что банту — отличные и верные друзья, когда с ними познакомишься поближе. И к тому же, они честные люди.

Феннел снова пожал плечами.

—   Вам лучше знать. Это ведь ваша страна, а не моя... А что если нам возвратиться в отель? Этот проклятый дождь вызывает жажду.

—   Возвращайтесь. У меня есть еще кое-какие неотложные дела. Надеюсь, пообедаем вместе. Рядом с отелем отличный ресторан. А отправляемся мы завтра.

—   Хорошо... До встречи.

Феннел вышел из гаража и направился к отелю. Кен проводил его хмурым взглядом, а потом присоединился к Джефферсону, который корпел над «понтиаком».

* * *

Немногим позже половины десятого они собрались в ресторане «Шах и Мат». Пользуясь привилегией женщины, Гай появилась последней. На ней было платье лимонного цвета, и она снова стала объектом повышенного внимания мужчин.

Феннел смотрел, как она усаживается за стол, и чувствовал дрожь в теле. Он знал многих женщин, но ни одна не вызывала такого желания. Ему пришлось даже специально уронить салфетку, чтобы остальные не заметили его состояния.

— Так что же мы закажем? — спросила Гай.

Поскольку все изрядно проголодались, была выбрана рыба на вертеле и говядина с овощами.

— Как обстоят дела? — поинтересовался Гарри у Кена. О мыслях Феннела он уже догадался, взглянув на его покрасневшее лицо, но постарался поскорее отвести взгляд.

— Снаряжение  проверено. Все в полном порядке. И если вы не возражаете, мы можем отправляться завтра.

— Почему же мы будем возражать? — сказал Гарри и бросил взгляд на Гай. Та согласно кивнула.

— Чем раньше мы отправимся, тем лучше. Дожди уже начались, но есть надежда, что они не докатились  до Драконовых гор. В противном случае это будет большим испытанием для нас с Феннелом. Мы отправляемся завтра утром, в восемь часов. Покатим на «лендровере». Это не особо комфортабельная машина, но для экспедиции она наиболее пригодна, учитывая, что у нас много груза. Нам предстоит проехать около восьмисот миль до остановки в Менвилле.

Подали жареную рыбу, и, когда официант ушел, Гарри спросил:

—   Менвилль находится в четырехстах милях от владений Каленберга?

—   Да. Будем поддерживать связь по радио. Я проверил оба аппарата, они действуют безотказно. Если  повезет, мы доберемся до Менвилля к вечеру. Чтобы оттуда достичь владений Каленберга, вам на вертолете потребуется около часа. Мы же на машине выедем на день или на два раньше вас, чтобы приехать одновременно. Что вы на это скажете?

—   Я считаю, что все спланировано удачно,— ответила Гай.— Горючего хватит?

—   Все предусмотрено. Бензина хватит на то, чтобы прилететь туда и вернуться обратно. Вертолет в полной исправности. Да вы и сами его проверите. Он готов к полету.

—   А что представляет собой Менвилль? — спросила Гай.

Кен улыбнулся.

— Он вообще ничего собой не представляет. Лагерь я распорядился разбить в восьми километрах от населенного пункта.

После этого они принялись за жаркое. Гарри отметил, что Феннел часто посматривает на девушку и совсем неразговорчив, чего нельзя было сказать о Кене, оказавшемся отменным рассказчиком.

—   В окрестностях Менвилля много всякой живности,— продолжал Кен.— Дикие кабаны, зеленые обезьяны... Когда-то я даже организовывал сафари  в тех местах и сопровождал охотников.

—   Почему вы бросили это занятие? — поинтересовалась Гай.— По-моему, это очень интересно.

Кен рассмеялся.

— Возможно. О животных не могу сказать плохого, но охотники часто выводили меня из себя. Они считают, что достаточно отправиться в джунгли и о поисках дичи можно не беспокоиться — она поджидает тебя за каждым кустом. Бывает, что проедешь много миль и никого не встретишь. А клиенты всегда нетерпеливы, и это раздражает. Проработав около двух лет, я решил, что с меня достаточно. Особенно мне действовал на нервы один тип. К несчастью, был сезон дождей, да к тому же ему не везло. Он заключил пари с приятелем, что привезет фото буйвола, но как назло мы их не встретили. Потратили много дней на поиски — и ничего. Непруха, такое иногда случается. Но он обвинил во всем меня и решил излить на мне злость.— Кен хитро улыбнулся.— Тогда я остановил машину и расквасил ему нос. В результате получил полтора года тюрьмы, а когда вышел, решил с такими «охотниками» больше не связываться.

— Ну, ладно,— перебил его Феннел, который слушал повествование Джонса, изнывая от нетерпения.— Что вы, парни, намерены в настоящий момент делать? Лично я предлагаю мисс Десмонд обойти со мной ночные заведения города.— Он решительно посмотрел в глаза Гай.— Согласны?

На секунду воцарилось молчание. Гай бросила мимолетный взгляд на красное лицо Феннела, потом посмотрела на Гарри. Тот спокойно улыбался.

— Благодарю за приглашение,  мистер Феннел, но прошу меня извинить. Завтра мне рано вставать, и я должна выспаться,— сказала она, поднимаясь.— Доброй вам всем ночи!

Она вышла из ресторана, сопровождаемая взглядами мужчин.

Феннел побледнел, его глаза злобно заблестели.

— Здорово она меня отшила,— буркнул он.— Воображает из себя черт знает что...

Кен поднялся.

—   Я расплачусь по счету и тоже отправлюсь спать.

—   Не огорчайтесь,— сказал  Гарри Феннелу.— Она действительно устала, и если вы не против, я составлю вам компанию.

Феннел, казалось, не слышал Гарри. Он сидел в кресле неподвижно, но глаза его бегали. Через некоторое время он все-таки сумел совладать со своими нервами и вышел из ресторана. Его буквально колотило от бессильной злобы.

«Подожди, грязная потаскуха,— думал он про себя.— Мне бы только остаться с тобой наедине, и ты даже не успеешь сообразить, что с тобой произошло».

Феннел добрался до своего номера и, сорвав одежду, бросился на  кровать. Лицо его было мокрым от пота. Сначала он представил, что бы сделал с Гай, останься они тет-а-тет, но потом эротические мысли рассеялись, уступив место другим. Он вспомнил предостережение Чалика оставить в покое мисс Десмонд. В противном случае тот передаст его досье в Интерпол. Интересно, как Чалик смог разнюхать о тех трех убийствах? Феннел закурил сигарету и оглядел комнату, освещенную с улицы огнями.

На память пришел Гонконг. Лео с тремя друзьями только что провели весьма прибыльную операцию: перегрузили опиум на, судно. За эту операцию Феннел получил три тысячи долларов и должен был сесть на самолет, отлетающий в Англию в десять часов. Но до этого, после шестидневного пребывания в джунглях, ему нужна была женщина. Его друзья китайцы порекомендовали место, куда следует пойти. Через некоторое время он стоял возле указанного борделя. Маленькая китаянка с большими грудями приглянулась Феннелу, и вскоре они были уже в номере. Там он быстро удовлетворил свои желания и, полупьяный от виски, задремал. Однако жизнь, полная опасностей, научила его все время быть настороже. Открыв глаза, он увидел, что китаянка, голая, стоит возле окна и шарит в карманах его брюк. Феннел, сонный и неот-резвевший, вскочил с кровати и ударил девушку по голове. Она отлетела к стене и упала на пол, выронив из кулачка деньги, которые успела вытащить.

Феннел подобрал деньги и спрятал обратно в бумажник. Но когда оделся, почувствовал: что-то не так. Он склонился над проституткой, приподнял ее голову, и дрожь пробежала по его спине. Своим мощным ударом он переломил ей шейные позвонки. Феннел посмотрел на часы. До отлета самолета оставалось еще порядочно времени. Он вышел из комнаты, спустился по лестнице и подошел к конторке, где сидел старый китаец, безучастно провожая уходящих и приходящих клиентов.

Феннел понял, что за свободу придется платить.

— Через двадцать минут  я отплываю на джонке,— солгал он.— Девица мертва. Сколько мне это будет стоить?

На непроницаемом лице китайца не отразилось никаких эмоций.

— Тысячу долларов,— сказал  он.— И тем не менее через час я буду вынужден вызвать полицию.

Феннел обнажил зубы в хищной ухмылке.

— Мне ничего не стоит и тебе свернуть шею, старый сводник!.. Это слишком дорого.

— Пятьсот долларов — и я вызываю полицию через полчаса,— пожал плечами китаец.

Феннел выложил тысячу. Он достаточно долго прожил в Гонконге, чтобы уяснить — бизнес есть бизнес. А час ему нужен был до зарезу. За этот час он сможет исчезнуть…

* * *

Лежа на кровати, Феннел наблюдал за игрой света на противоположной стороне комнаты.

Он все еще думал о китаянке. Если бы он не ударил ее так сильно... А с другой стороны — она этого заслужила.

Гомосексуалист, которого Феннел имел насчастье встретить на одной из грязных улиц Стамбула, тоже получил то, что заслужил...

Феннел сошел с судна, чтобы провести несколько часов в городе, прежде чем продолжить свой путь в Марсель. Он вез три килограмма золота для одного человека, который щедро расплачивался за такого рода товар. Это был пожилой турок. Феннел сделал свой бизнес, а после подыскал девушку, с которой провел вечер. Девушке, правда, удалось его напоить, и когда он ложился с ней в постель, то был настолько пьян, что не смог заняться ею. Только через три часа он проснулся и обнаружил, что обворован, а девицы и след простыл. Клокоча от ярости и моментально отрезвев, он направился к своему судну и на темной улочке столкнулся с маленьким надушенным юнцом, который стал приставать к нему. Паренек был кругленький, с бегающими черными глазками и сладкой улыбкой. Феннел давно хотел излить на ком-то свою злобу. Изо всей силы он ударил парня головой о каменную стену. Женщина, видевшая эту сцену из окна, закричала и стала звать полицию. Феннел пустился наутек. Вскоре он добрался до судна и только в открытом море почувствовал себя в безопасности. Феннел часто вспоминал этих двух — девицу и парня. И хотя он твердил себе, что мертвые не имеют права на воспоминания, они часто вставали перед его глазами.

Третье убийство угнетало его еще больше, чем два первых. Феннела нанял богатый египтянин, чтобы вскрыть несгораемый сейф, принадлежащий некоему торговцу, которому египтянин выдал большой заем. Феннел сразу сообразил, что документы фальшивые, их могли обнаружить в любой момент. Таким образом, задание было срочным.

Он проник в помещение, где находился сейф, без особых трудностей и приступил к работе. Было без четверти три, весь дом спал. Так как модель несгораемого шкафа оказалась устаревшей, Феннелу пришлось повозиться основательно. Но когда он, наконец, все же справился с неподатливым металлом сейфа, дверь комнаты отворилась... Феннел моментально погасил автоген и схватил стальную полосу, которой пользовался для подставки под горелку. На пороге комнаты виднелся темный силуэт. А потом внезапно вспыхнул свет. Перед Феннелом стояла девочка в ночной сорочке с длинными черными волосами. Ей было не более десяти лет, как потом выяснилось — девять. Она в ужасе уставилась на Феннела и уже открыла рот, чтобы закричать, как Феннел одним прыжком подскочил к девочке и ударил стальной полосой по голове.

Феннелу не нужны были свидетели, а она видела его достаточно хорошо и могла описать, поэтому, когда он наносил свой удар, то уже знал, что тот будет смертельным.

Забрав из сейфа необходимые документы, он сгреб инструменты и выскочил из дома. Лишь в машине он обратил внимание на кровь и полностью осознал, что наделал. Эти огромные черные глаза, полные страха, он часто видел потом в ночных кошмарах.

На следующий день в газетах Феннел прочитал, что девочка была глухонемой. Он пытался уверить себя, что таким инвалидам все равно лучше не жить на свете, но тем не менее, стоило ему остаться одному в постели, как перед ним возникала фигурка испуганной девочки в ночной рубашке. Это видение терзало остатки его совести...

Феннел продолжал лежать на кровати, наблюдая за игрой света и тени, и незаметно уснул...

Глава 5

Каждое утро Макс Каленберг просыпался ровно в пять утра. Можно было подумать, что у него в голове вмонтирован будильник. Зато семь часов, положенных для сна, он спал как мертвый. Снов он никогда не видел, и крепко спал вплоть до того момента, когда, внезапно открыв глаза, видел солнце, которое восходило из-за горной гряды, величественно раскинувшейся за окном. Огромная кровать располагалась на возвышении и имела форму раковины. Под рукой Каленберга всегда находилась дубовая панель с рядом кнопок. Каждая кнопка несла определенную функцию. Красная — открывала и закрывала шторы, желтая — опускала кровать до уровня пола, чтобы можно было ухватиться за кресло и скатиться в него. Кресло приводилось  в движение электромотором на аккумуляторах. Синяя кнопка открывала панельку у изголовья и оттуда появлялся поднос с завтраком. Черная кнопка наполняла ванну водой соответствующей температуры, зеленая — управляла телевизионной установкой, что крепилась к задней спинке его кровати и служила для вызова секретаря.

Сегодня Макс Каленберг проснулся как обычно и нажал красную кнопку. Шторы раздвинулись, и он посмотрел на небо. Увидел плывущие облака и пришел к выводу, что вскоре пойдет дождь. Тогда он зажег лампу и нажал синюю кнопку. Панель отодвинулась, появился поднос, на котором стоял серебряный кофейник, сахарница, чашка и блюдце.

Полусидя в огромной кровати, Каленберг походил на киногероя. Голова чисто выбрита, глаза серо-голубые, широко поставленные, тонкая верхняя губа большого рта. Каленберг спал без одежды, и сейчас можно было увидеть его хорошо развитое, загорелое тело.

Он выпил кофе, закурил сигарету, а потом нажал на синюю кнопку, которая соединяла его с одним из секретарей. Сразу вспыхнул зеленый экран, и Каленберг увидел Миа, молодую индианку, которая всегда обслуживала его по утрам. В руках у нее были наготове блокнот и карандаш. Каленберг с восхищением посмотрел на нее — он любил красивых женщин и доставлял себе удовольствие тем, что приглашал их на работу.

— Доброе утро, сэр,— сказала молодая женщина с классически красивым смуглым лицом. Ее большие глаза, казалось, смотрели прямо на него, хотя Каленберг знал, что она не может его видеть.

— Доброе утро, Миа,— ответил Каленберг, налюбовавшись ею.— Почта прибыла?

—   Ее как раз принимают, сэр.

—   Через час я вам продиктую кое-что, а сейчас можете завтракать.

Выключив телевизор, Каленберг нажал на черную кнопку, наполнявшую ванну водой. Опустил кровать до уровня пола и откинул простыню, покрывавшую нижнюю часть его тела. Только сейчас можно было увидеть, что красавец Каленберг — вовсе не красавец, а настоящий урод. С момента рождения никто, кроме матери, не видел его ног. А они так и остались атрофированными, совершенно неспособными выдержать вес тела. Как Каленберг ненавидел и проклинал их! Физический недостаток отравил ему существование и испортил нервную систему.

Макс Каленберг никогда и никого не принимал в спальне. Он чувствовал себя уверенным, когда был полностью одет и сидел в кресле с покрывалом, наброшенным на ноги.

Соскользнув с кресла, он опустился в ванну. Часом позже он «вышел» оттуда освеженным, побритым и взбодренным — с помощью хитроумных тренажеров он проделал целый комплекс специальных гимнастических упражнений. После этого закутал свои немощные конечности в покрывало, надел рубашку с открытым воротом и, маневрируя креслом, выехал в коридор, а оттуда в свой кабинет.

Крупный гепард, увидя его, поднялся и пошел следом. Гепарда звали Гинденбург, он был лучшим другом Каленберга. Каленберг остановил кресло, чтобы дать возможность хищнику подойти к нему. Он погладил огромную кошку по мягкой шерсти, и та замурлыкала от удовольствия. После этого Каленберг продолжил путь в кабинет в сопровождении гепарда.

Кабинет был огромных размеров. Одна стена была стеклянной, и благодаря этому открывался прекрасный вид на сад с его клумбами, лужайками, волнистыми холмами, а на заднем плане сквозь дымку проступали контуры горной системы Дракенсберг.

На письменном столе Макса Каленберга уже дожидалась почта. На письма были наклеены этикетки того или иного цвета, в зависимости от их значимости. Еще накануне, прежде чем лечь спать, Каленберг отдал соответствующие указания относительно дел, которые предстояло сделать завтра. И теперь, когда он нажал зеленую кнопку, телевизионный экран засветился, появилось изображение прелестной Миа, которая сидела за столом и ждала распоряжений. Каленберг продиктовал ей все необходимое. Примерно через час он закончил.

—   Это все, Миа... По Лу здесь?

—   Она ждет вас, сэр.

—   Скажите ей, что она понадобится через полчаса.— С этими словами Каленберг выключил телевизор.

Потом он быстро просмотрел почту,— около полусотни писем. Так же быстро принял решения, которые помогут увеличить его капитал, а затем снова включил телевизор. На этот раз на экране появилась симпатичная грациозная вьетнамка. Она, как и Миа, сидела за письменным столом и ждала распоряжений.

К десяти часам, освободив рабочее место от писем, Каленберг сделал передышку. Он погладил гепарда, потом нажал кнопку селектора.

— Зайдите ко мне, Гуилла.

Через несколько секунд в дверь постучали, и она открылась. Гуилла Тэк, личный секретарь Каленберга, приблизился к письменному столу своего патрона. Он был высокий, худощавый, с черными волосами и бледной кожей, с лихорадочно блестевшими черными глазами. Мать его была итальянка, отец чех. И от них он уже в раннем возрасте унаследовал способности к финансовым операциям. Одно время он работал в Швейцарском банке, где завоевал славу финансового гения. И когда Каленберг обратился к знакомому банкиру, не посоветует ли тот подходящего человека на роль его личного секретаря, банкир не задумываясь назвал ему имя Тэка. Каленберг, разумеется, обратил внимание на этого молодого человека, оценил его честность и преданность. Раньше Каленберг часто нанимал воров и специалистов по кражам, чтобы улучшить экспозицию своего личного музея. Потом решил, что музей требует надежной охраны, а это в свою очередь потребует создания специальной организации. Обдумав хорошенько это дело, Каленберг пришел к выводу, что можно полностью доверить его Тэку, который проработал у него уже семнадцать месяцев. И теперь молодой человек нес ответственность за охрану музея и время от времени вносил дельные предложения по улучшению охраны сокровищ.

—  Добрый день, сэр,— приветствовал Тэк своего шефа, сгибаясь в низком поклоне.

—  Садитесь,— пригласил Каленберг.— Есть какие-нибудь новости в отношении операции «Кольцо Боджиа»?

—  ,Есть, сэр. Трое авантюристов, о которых вам уже известно, несколько часов назад прибыли в отель «Интернациональ». Феннел приехал из Парижа еще вчера. Сэм Джефферсон, владелец гаража, купил для них все необходимое. У меня есть список их снаряжения, если хотите, можете взглянуть. Кроме того, имеются  фотографии этих людей, сделанные на аэродроме, в момент их прилета. — Он замолчал и бросил быстрый взгляд на Каленберга. Потом положил на стол большой конверт.— Женщина — очаровательна и, возможно, в вашем вкусе...

Каленберг просмотрел фотографии мужчин и задержал свой взгляд на снимке Гай.

—  Их досье находится в том же конверте, сэр.

—  Спасибо... Вы мне пока не нужны.

Когда Тэк ушел, Каленберг снова вынул фотографию Гай и внимательно рассматривал ее несколько минут. Потом открыл ящик стола и спрятал снимок.  Какое-то время он был занят изучением досье всех четырех авантюристов, списка снаряжения, ознакомился с сообщением, что их лагерь расположен неподалеку от Менвилля и что вчера туда прилетел вертолет. Уложив бумаги в конверт, он некоторое время просидел в неподвижности, с каким-то странным выражением лица. Потом, видимо, приняв решение, он нажал на кнопку, приводящую кресло в движение. Щелкнув пальцами, чтобы привлечь внимание гепарда, он выехал в сад, на широкую аллею, чтобы отдохнуть. В 11.00 Каленберг снова сидел за своим письменным столом и до обеда занимался делами. Обед его был более чем скромен. Затем он вызвал к себе Тэка.

—   В какую сумму обошлось мне это кольцо?

—   Шестьдесят тысяч долларов. Когда мы спрашивали у Мэрсиала, он запросил за него двести пятьдесят тысяч. Через посредников оказалось гораздо дешевле. А теперь Мэрсиал предлагает Чалику полмиллиона, чтобы тот вернул похищенное кольцо. Это кольцо одно из самых дорогих сокровищ Борджиа.

—   Ну так вот, у меня появилось желание дать ему возможность вновь завладеть кольцом,— сказал Каленберг, пристально глядя на Тэка, который при этих словах застыл на месте.— Мне будет очень интересно наблюдать за всей этой операцией. Задача четверки состоит в том, чтобы раздобыть кольцо, не так ли? Так почему бы им не позволить добраться до моих владений? Вы сказали, что женщина очаровательна... Кроме того, мне будет интересно узнать, способен ли Феннел, считающийся одним из самых крупных специалистов по вскрытию сейфов, пробраться в музей. Так что не будем им мешать. А на вас ложится задача продумать детали.

—   Вы позволите им выкрасть кольцо и убраться отсюда? — удивлению Тэка не было границ.

—   Им не будут препятствовать проникнуть сюда. Что касается ухода, то тут вопрос более сложный. И если им все же удастся отсюда выбраться, мне кажется, они будут вправе оставить кольцо у себя.— Каленберг снова пристально посмотрел на Тэка.— Вы поняли?

—   Так точно, сэр.

—   Мы позволим им проникнуть сюда, но максимально затрудним уход. Я полагаю, что крокодилы имеют право разнообразить свое меню.

Тэк прищурил глаза.

—   Короче говоря, уйти они не должны?

—   Если они проникнут в музей, было бы неразумно позволить им уйти — они могут проговориться. А я совсем не горю желанием встречаться с сотрудниками Интерпола. После потери бюста Юпитера Ватикан был очень недоволен... Как этому мошеннику удалось выкрасть бюст, мне до сих пор не понятно. Нет, Интерпол не должен знать, что часть нашего музея расположена под землей.

— Значит, вы не собираетесь возвращать кольцо Мэрсиалу?

— Наоборот. Кольцо я верну. Но агенты Чалика... навсегда останутся в Африке.

Тэк не совсем понял, что имел в виду Каленберг, но промолчал.

—   А наши  зулусы не прочь будут поохотиться на людей,— продолжал Каленберг.— Они тоже имеют право на разнообразие...

—   Им можно довериться, сэр.

—   Да... У них, конечно, примитивные суждения. Правда, скорее всего, до охоты дело может не дойти. Наши гости могут просто заблудиться  в дебрях Африки. Но как бы то ни было, зулусы должны быть в курсе дела. Пообещайте им хорошее вознаграждение. Я полагаюсь на вас в этом вопросе.

—   Хорошо, сэр.

—   Должен признаться, что подобная охота развлечет меня,— сказал Каленберг, поджав тонкие губы.— А когда с людьми Чалика будет покончено, я верну кольцо Мэрсиалу.— Каленберг поднял глаза на Тэка.— Но главное — не совершать ошибок. Мы поставим себя в рискованное положение, если хоть одному из агентов удастся ускользнуть.  Как вы думаете, есть у них такая возможность?

Тэк на мгновение задумался, потом пожал плечами.

—   Никакой, сэр.

—   Я тоже так думаю,— сказал Каленберг и, вспомнив о фотографиях, добавил: — Только женщину будет жаль.

Выждав еще некоторое время, Тэк спросил:

—   Это все, сэр?

—   Нет... Принесите мне кольцо Борджиа.

Когда Тэк вышел, Каленберг снова нажал на кнопку селектора.

— Пришлите ко мне Кемоза.

Несколько минут спустя в кабинет Каленберга вошел старый, сгорбленный банту, одетый в ослепительно белый халат. Кемоз служил слугой еще у отца Каленберга, теперь он наблюдал за порядком и следил за слугами в доме.

—   Старый колдун и знахарь по-прежнему живет в моих владениях? — спросил Каленберг.

—   Да, хозяин.

—   Я его давно не видел и решил, что старик уже отдал богу душу.

Кемоз промолчал.

—   Мой отец как-то говорил, что старик: — большой знаток ядов. Это верно?

—   Да, хозяин.

—   Найдите его и передайте, что мне нужен яд, убивающий через несколько часов. Как ты думаешь, у него есть такой яд?

Кемоз решительно кивнул.

— Вот и прекрасно. Яд мне понадобится завтра утром. Позаботься о том, чтобы колдуна хорошенько отблагодарили.

— Слушаюсь, хозяин.— Кемоз поклонился и вышел.
Каленберг принялся за  изучение каких-то деловых

бумаг. Через несколько минут в кабинет вошел Тэк, неся небольшую стеклянную шкатулку, в которой на синей бархатной подушечке лежало кольцо Борджиа.

— Оставьте его у меня,— проговорил Каленберг, не поднимая глаз.

Закончив дела с бумагами, Каленберг взял в руки шкатулку, открыл ее и вынул кольцо. Затем выдвинул ящик письменного стола и достал оттуда небольшую лупу в оправе. Тщательно рассмотрев кольцо вооруженным глазом, он наконец обнаружил под большим бриллиантом микроскопическое отверстие, которое сообщалось с крошечным резервуаром для яда.

* * *

Они выехали из отеля «Интернациональ» в половине десятого и направились на машине в сторону Гарри-Шмитта по Шестнадцатому национальному шоссе.

Все были одеты соответствующим образом: шорты, гольфы, башмаки на толстой подошве и шлемы, украшенные шкурой, гепарда. Трое мужчин не сводили глаз с Гай, когда та садилась в машину. Такой наряд еще больше подчеркивал ее красивую фигуру. А Феннел опять почувствовал непреодолимое желание обладать этой женщиной...

Джонс сел за руль, а Гарри и Феннел устроились на скамейке в глубине кузова. Лендровер с трудом вместил четверых путешественников с багажом. У  каждого был объемистый рюкзак с предметами первой необходимости. Рюкзаки затолкали под сиденья.

Тучи затянули небо. Воздух был влажный и тяжелый. Всем не терпелось выехать из города на оперативный простор.

—   Дорога  обещает быть скучной,— заметил Кен.— До Гарри-Шмитта двести миль. Потом мы свернем с Национального шоссе в сторону Бергвилля. В Менвилле мы будем  завтра. Заберем нашего проводника и проделаем последние мили до лагеря. Вот там мы сможем отдохнуть и развлечься. В окрестностях много дичи...

—   А кто охраняет вертолет? — поинтересовался Гарри.— Надеюсь, вы не оставили его в джунглях без присмотра?

Кен улыбнулся.

— Для охраны вертолета  я нашел четырех банту. Надежные люди, можно на них положиться.

Гай сказала, что рада отъезду из Иоганнесбурга.

—   Город мне совсем не понравился.

—   Я еще не встречал человека, которому понравился бы этот город,— заметил Кен.— Но вам наверняка понравится Кап. А от Дурбана вы вообще будете в восторге.

Так они болтали о всяких пустяках, а машина пожирала милю за милей. Гарри заметил, что Феннел молчалив и мрачен. Он сидел, немного наклонившись вперед, рюкзак лежал у него под ногами, а глаза все время сверлили спину Гай и ее профиль, когда она поворачивала голову.

Время от времени по пути встречались хижины, по форме напоминающие грибы. Около них суетились банту. Дети пасли стада диких коз. Гай то и дело задавала вопросы, и Кен терпеливо отвечал на них. Феннел не прислушивался к разговору. Он думал лишь о том, как бы остаться наедине с Гай. А когда они останутся одни, он добьется своего, в этом он не сомневался. Рассказы Кена о банту его совсем не интересовали.

Шел третий час, когда они въехали на центральную площадь Менвилля. Площадь была пыльной, но окаймленной цветущими деревьями. С левой стороны находилась почта. Рядом — магазин колониальных товаров, по соседству — универсальный, принадлежащий какому-то голландцу. Здесь можно было купить все — начиная от резиновые сапог и кончая бутылкой сиропа.

Сидящие  под деревьями банту с любопытством раз глядывали вновь прибывших, а двое или трое из них небрежным движением руки приветствовали Кена, который в свою очередь ответил на приветствие.

—   Кажется,  вы довольно известны в этих краях,— заметила Гай.

—   Разумеется, ведь я часто здесь бывал. Мне нравятся эти люди, и они меня уважают.

Проехав площадь, Кен подъехал к ветхому гаражу и загнал в него «лендровер». Двое банту сразу же подошли к машине и за руку поздоровались с Кеном. Тот заговорил с ними на туземном наречии, они закивали головами и заулыбались.

—   Друзья мои,— сказал Кен, поворачиваясь к своим напарникам.— Мы можем оставить машину здесь и пойти позавтракать в отель. Я так проголодался, что могу проглотить целого барана.

—   А они ничего не утащат? — спросил Феннел.

Кен с возмущением посмотрел на него и поджал губы.

— Это друзья... мои друзья. И они никогда ничего не украдут.

Феннел вышел из машины.

— Что ж, раз вы в них так уверены, пойдемте в отель.

Путешественники вышли на площадь, залитую ослепительными лучами африканского солнца. Отель находился неподалеку. Он был не роскошный, но довольно приличный. Кена радушно приветствовал хозяин — невысокий толстый индус.

Все четверо с удовольствием позавтракали жареными цыплятами и выпили пива.

С того места, где они расположились, гараж был виден как на ладони, и Феннел то и дело бросал взгляды в ту сторону.

— Они ничего не украдут,— повторил Кен, которого начала  раздражать неумеренная подозрительность Феннела.— Ешьте спокойно, черт побери!

Тот покосился на Джонса.

— В моем мешке весьма  ценные инструменты,— буркнул он.— Понадобился не один год,  чтобы собрать их. Некоторые я сам сделал. И теперь не хочу, чтобы какая-то рвань выкрала их у меня.

Гарри заметил, что лицо Кена покраснело от гнева, и постарался перевести разговор на другую тему. Он начал расспрашивать Кена об отеле и его хозяине, и атмосфера немного разрядилась. Потом Кен встал.

—   Пойду оплачу счет, да и Тембу поищу.

—   Это наш проводник? — поинтересовалась Гай.

—   Да.

—   К списку его друзей можно будет прибавить еще одного черномазого,— насмешливо бросил Феннел. Кен напрягся, но, сделав над собой усилие, ничего не ответил и ушел.

—   Нельзя ли вести себя немного повежливей и не грубить? — возмутился Гарри.— Вам что, шило в задницу воткнули?

—   Я веду себя так, как мне хочется, и никто не заставит меня вести себя иначе.

—   У вас будет время пререкаться друг с другом после того, как мы закончим это дело,— вмешалась Гай.— Прошу вас, ведите себя деликатнее.

Феннел бросил в ее сторону возмущенный взгляд и вышел из ресторана.

Гарри и Гай немного задержались, чтобы поблагодарить толстого хозяина, а затем пошли вслед за Феннелом к гаражу.

—   Какой очаровательный характер у нашего спутника,— заметила Гай вполголоса.

—   Обычный хам!.. Если будет продолжать в том же духе, получит между ушей.

— Не забывайте, что сказал Чалик. Феннел опасен.
Гарри нахмурился.

— Я и сам опасен. И я не  завидую Кену — быть в такой компании!

Гарри немного успокоился, когда увидел возле Джонса великолепно сложенного банту, одетого в тропический костюм и шляпу, немного загнутую с одной стороны, как требовала мода. Банту уже пожимал руку Кену.

— Это, вероятно, Темба. Вдвоем им будет легче присматривать за Феннелом.

Подошли ближе, и Кен познакомил их. Гай и Гарри обменялись с банту рукопожатием, а Феннел даже не взглянул в сторону своего будущего попутчика, направившись прямо к машине, вероятно, проверить, целы ли его сокровища.

—  Темба говорит только на местном наречии,— сказал Кен.— Так что на разговор с ним не рассчитывайте.

—  Он великолепен! — восхищенно заметила Гай.

—  Причем во всех отношениях. Мы проработали вместе пять лет. В Натале нет лучшего следопыта, чем он.

Они снова сели в машину. Темба расположился сзади на откидной скамейке, которая была немного выше остальных.

— Теперь наша дорога пойдет через джунгли,— сказал Кен,— И если Темба заметит какую-нибудь дичь, он тотчас сообщит нам об этом.

Десять минут спустя они свернули с хорошей дороги на проселок, посыпанный гравием. Стали попадаться глубокие выбоины.

— Дальше будет еще хуже,— с оптимизмом сообщил водитель.— Так что привыкайте!

Дорога действительно становилась все хуже и хуже. Кен был вынужден снизить скорость. Каждый хватался, за что мог, а Феннел еще и тихонько ругался сквозь зубы. Когда они проехали около двух миль, Темба что-то сказал Кену, и тот еще больше сбавил ход. Вскоре машина вообще сползла с дороги и углубилась в кустарники. Теперь она еле тащилась.

Внезапно перед капотом появилась антилопа с детенышем. Круто повернувшись, она моментально исчезла из поля зрения.

—   Какая красивая! — восхитилась Гай.— А этот маленький! Просто прелесть!

—   Знаете, откуда у нее взялась такая шкура? — спросил Кен.— Могу рассказать. Когда антилопа влезла на борт Ноева Ковчега, сразу же обратилась к Ною: «Мистер Ной, не можете ли вы сказать, какой костюм нынче будет в моде?» «Вам надо повременить,— ответил ей Ной.— Все костюмы будут перекрашены». «Но я не могу ждать! Я сделаю это сейчас!..» — Вот с тех пор она и щеголяет в таком убранстве.

—   Следил  бы лучше за дорогой, чем нести всякую чушь,— проворчал Феннел, в то время как остальные от души смеялись.

—   Всем не угодишь! — пожал плечами Кен.

Гай обратила внимание на то, что часть деревьев повреждена. Часто встречались мертвые стволы, придававшие местности мрачный вид.

—   Это грозы погубили столько деревьев? — поинтересовалась девушка.

—   Нет, слоны. Очевидно, здесь недавно прошло большое стадо слонов. Слон среди диких животных самый большой разрушитель. На своем пути он валит  и обдирает деревья. Повсюду, где водятся слоны, у джунглей такой вид.

Немного позднее им встретилось стадо из пяти жирафов. Кен остановил машину менее чем в пятнадцати ярдах от них. Стоя неподвижно, животные с интересом рассматривали людей.

—   Жаль,  что мой фотоаппарат упакован,— сказала Гай.— Они кажутся ручными.

—   Они  не ручные, просто ужасно любопытные,— объяснил Кен. Не успел он это сказать, как животные повернулись и огромными прыжками помчались в чащу.

—   Хотя львы бегают быстро, но они с трудом догоняют жирафа,— заметил Кен, снова трогая вездеход с места.

—   И львы здесь водятся? — удивилась Гай.— Вот бы увидеть хоть одного!

—   Вы их увидите и услышите,— заверил ее Кен.

Со своего высокого сидения Темба давал указания, куда ехать.

— Без этого  парня,— сознался Кен,— я никогда не нашел бы нашего лагеря. А у него словно компас в голове.

В ближайшие полчаса им удалось увидеть стадо зебр, которые опрометью бросились в чащу, едва до них донесся шум мотора.

Наконец, машина въехала на лужайку, посреди которой стоял вертолет. Его охраняли четверо банту. Увидев «лендровер», они поднялись с земли и заулыбались как по команде.

— Ну вот мы и приехали,— сказал Кен, вылезая из машины.— Нужно сразу расплатиться с этими людьми, они нам больше не понадобятся. Темба поможет нам поставить палатки.

Гарри выпрыгнул из машины и сразу направился к вертолету. А Гай соскользнула с сиденья и без сил растянулась на земле. Дорога была трудной, и молодая женщина чувствовала себя разбитой.

Феннел тоже уселся на землю и закурил сигарету. Он не выказывал никакого желания помочь Тембе разгружать машину.

Кен рассчитался с банту и вернулся к машине.

— За этими  деревьями течет речушка с небольшим водопадом,— сообщил он Гай.— Там можно спокойно выкупаться, не боясь крокодилов.

Кен присоединился к Тембе, и они вдвоем начали выгружать и устанавливать палатки.

С трудом сдерживая волнение, Феннел встал и подошел к Гай.

— Кен сказал, что там  есть вода. Может, пойдем посмотрим?

Он ожидал, что девушка откажется, и к нему снова вернется мрачное настроение, но, как ни странно, она поднялась и кивнула ему с безразличным видом.

— Что ж, пойдемте...

Они направились к высоким деревьям, окаймлявшим лужайку.

Феннел чувствовал, что кровь сильнее заструилась в его жилах. Что это, приглашение или провокация? Он бросил беглый взгляд в сторону вертолета.

Гарри возился с мотором, а Кен и Темба были заняты установкой палатки. Как хищный зверь, Феннел бросился вслед за Гай, которая уже успела исчезнуть в чаще. Он догнал ее на узкой тропинке и замедлил шаг, напряженно глядя ей в спину. Вскоре они дошли до небольшого озерца с водопадом. Из озера вытекал неширокий ручей.

Гай обернулась, и в этот момент Феннел подошел поближе.

— Красиво, правда?

Сильно припекало солнце. Вокруг стояла стена деревьев, и казалось, что они одни на свете. Феннел начал стягивать рубашку.

— Ну, крошка, раздевайся...

Гай посмотрела на его мускулистый волосатый торс и сказала:

—   Я искупаюсь без свидетелей, мистер Феннел.

—   Вот как? Можно подумать, что я никогда не видел голых женщин! — Лицо Феннела покраснело, губы скривились в язвительной усмешке.— Так что нет смысла кокетничать! Ведь вы, держу пари, тоже повидали немало голых мужиков.  Раздевайтесь, или мне придется вам помочь!

Феннел был удивлен, заметив, что Гай смотрит на него совершенно спокойно.

—   Вы можете купаться, а я вернусь к вертолету.— Она повернулась, собираясь возвращаться, но он схватил ее за руку.

—   Никуда ты не уйдешь! — произнес он низким свистящим шепотом.— Тебе так же нужна любовь, как и мне, куколка! И ты останешься довольна, гарантирую тебе высший класс!

—   Уберите руку,— спокойно произнесла Гай.

—   Не набивай цену, красотка! Немного позабавимся и пойдем купаться.

Она слегка наклонилась в его сторону, и на какое-то мгновение Феннелу показалось, что девушка сейчас прильнет к нему. Он с улыбкой выпустил руку, намереваясь обнять добьиу за талию. В тот же миг Гай схватила Феннела за запястье, и он взревел от боли. А она уперлась ногой ему в грудь и, падая на спину, потянула за собой. Феннел почувствовал, что взлетел в воздух, а в следующее мгновение очутился уже в озере. Прохладная вода сомкнулась у него над головой. Когда Феннел вынырнул, он увидел, что Гай спокойно стоит на берегу. Феннел чуть не задохнулся от злобы, но немного присмирел, увидев у нее в руке камень.

— Сидите в воде и не вздумайте выбираться,— предупредила она.— Иначе я размозжу вам голову.

Феннел понял, что первую схватку проиграл.

—   Я тебе это припомню, сука! — прошипел он.

—   Тебе  меня не запугать, жирный боров,— презрительно бросила Гай.— А если этого окажется мало, то в следующий раз я переломаю тебе суставы. Если бы не твоя роль в нашем деле, я бы сделала это сейчас. Запомни!.. А теперь купайся и охлаждай свой пыл. И не забывай, что ты мне противен! — Гай бросила камень в воду, почти рядом с головой Феннела, и исчезла в высокой траве.

* * *

Каленберг как раз подписывал бумаги, когда дверь открылась и вошел Кемоз. Он терпеливо ждал, пока Каленберг закончит свои дела, а когда тот поднял на него вопросительный взгляд, неторопливо подошел к столу и поставил на него маленький зеленый флакончик.

—   Это то, что вы просили, хозяин.

—   Что?

—   Яд, который вы заказывали.

—   Я помню. Какой яд?

Кемоз удрученно посмотрел на хозяина.

—   Не знаю, хозяин.
Каленберг недовольно повел рукой.

—   Ты подробно объяснил знахарю, что мне требуется?

—   Да, хозяин.

—   Яд, который убивает человека за двенадцать часов?

—   Да, хозяин.

—   Ты заплатил ему?

—   Дал двадцать коз.

—   Ты его предупредил, что если яд не подействует, он вообще потеряет всех своих коз? Что я сожгу его хижину и прогоню из своих владений?

—   Я ему сказал, что если яд не подействует, к нему ночью придут два воина и бросят его в болото к крокодилам.

—   Он поверил тебе?

—   Да, хозяин.

Каленберг удовлетворенно кивнул головой.

— Подойди к ящику, Кемоз, достань мне шприц и пару перчаток.

Когда Кемоз ушел, Каленберг откинулся в кресле и посмотрел на маленький зеленый флакончик. Мысли его обратились к далекому прошлому... Возможно, Цезарь Борджиа так же смотрел на флакончик, готовя смерть своему недругу. И испытывал при этом такое же удовлетворение, которое сейчас испытывает Каленберг.

Из ящика письменного стола Каленберг достал стеклянный ларец с кольцом. Вынул кольцо и, надев его на палец левой руки, задумчиво посмотрел на бриллианты, сверкавшие всеми цветами радуги. Потом повернул кольцо вокруг пальца. Теперь бриллианты стали невидимыми. Простое золотое колечко, на вид такое безобидное. Каленберг снял его и положил на стол. Затем надел перчатки и с ювелирной лупой в глазу начал исследовать. Сдвинув бриллиант в сторону, обнаружил под ним маленькое отверстие. С величайшей осторожностью набрав в шприц яда, Каленберг ввел иглу в отверстие и осторожно нажал на поршень. Увидев, что резервуар заполнился, он вынул шприц и, повернув бриллиант, закрыл им отверстие. Отложив шприц в сторону, он тщательно протер кольцо носовым платком. Не снимая перчаток, с силой потряс кольцо над столом, желая убедиться, нет ли утечки. Наконец, вполне удовлетворенный, положил кольцо в ларец и спрятал в ящик. Затем снова вызвал Кемоза. Когда старик вошел, Каленберг приказал ему уничтожить шприц, яд и перчатки, а также носовой платок.

Когда старик удалился, Каленберг снова взял кольцо в руки и принялся разглядывать. Можно ли теперь считать его смертоносным оружием? — спрашивал он себя.— Знахарь слишком стар. Может, он забыл секрет изготовления подобных ядов? И можно ли доверяться ему?.. А что если маленькая игла под бриллиантом забита пылью? В таком случае он просто зря потеряет время и деньги, а этого допустить нельзя. Он должен быть абсолютно уверен.

Немного погодя Каленберг принял решение: надел кольцо на правую руку и повернул оправу на внешнюю сторону. Потом в сопровождении гепарда направился в сад.

Ему не понадобилось много времени, чтобы отыскать Цвида,— банту, на которого часто жаловался Кемоз. Судя по отзывам старика, туземец был страшно ленив и кроме того плохо обращался со своей женой. Его собирались рассчитать в конце месяца, и Каленберг решил, что опыт, который он сейчас проведет, не принесет никому вреда. Он нашел банту в тени, где тот лежал в полудреме. Заметив Каленберга, Цвид подхватился с земли и сделал вид, что окучивает розы. Каленберг остановил свое кресло около него. Гинденбург присел рядом.

— Я слышал, что в конце месяца ты нас покидаешь? — спросил Каленберг.

Испуганный банту безмолвно кивнул головой, но не проронил ни слова.

— Желаю тебе удачи,— сказал Каленберг.— Дай я пожму твою руку.

Цвид растерялся. С одной стороны, он был немного удивлен, с другой — страшно напуган, но тем не менее руку протянул. Каленберг взял его грязную лапу с розовой ладонью и крепко пожал. Он заметил, как банту вздрогнул... Каленберг покатился дальше. Проехав несколько ярдов, он оглянулся. Цвид пристально разглядывал ладонь, затем поднес ее ко рту.

Игла уколола Цвида, в этом сомнений не было. А через двенадцать часов Каленберг будет точно знать, что собой представляет это кольцо.

Будет знать точно и определенно.

* * *

Подойдя к лужайке, Гай услышала шум мотора, а потом увидела и сам вертолет, поднимающийся в воздух. Она бросилась на поляну. Гарри сидел на месте пилота.

— Эй! — закричала она.— Возьмите меня!

Но он не услышал. Вертолет медленно набрал высоту и вскоре исчез за деревьями.

Кен и Темба уже поставили палатку и тоже наблюдали за вертолетом. Убедившись, что винты крутятся исправно, они вернулись к своей работе.

— Почему он не подождал меня? — огорченно спросила Гай.— С его стороны это нехорошо.

Кен улыбнулся.

—   Об этом лучше спросить его самого, когда он вернется. А где же ваш настойчивый поклонник?

—   Остывает...  в озере,— ответила Гай таким тоном, что Кен поднял на нее глаза.

—   Он позволил себе вольности?..

—   Я этого давно ждала и проучила как следует.

—   Вы необыкновенная девушка! — Восхищенный взгляд смутил  Гай, а Кен поспешно успокоил ее: — Темба и я защитим вас.— Он поднял четыре спальных мешка.— Я помещу вас между Гарри и собой. С другой стороны от меня будет спать Темба, а уже потом — Феннел. Она кивнула головой в знак согласия.

—   Тем более, что это только на одну ночь.

—   Да...— Кен поглядел на небо, полностью затянутое тучами.— Чем раньше мы отсюда двинемся, тем лучше. Если пойдут дожди, дорога превратится в непроходимое болото. А Гарри вам можно не опасаться, он — человек порядочный.

—   Я знаю.

Он отнес спальные мешки под полог. Недалеко от места ночлега Темба разводил костер. Кен взял ружье и обратился к девушке.

—   Пойду поохочусь на цесарку. Не хотите составить мне компанию?

—   Конечно!..

Они скрылись в зарослях.

* * *

Феннел медленно вышел из леса. Рука все еще противно ныла. На лужайке он не увидел никого, кроме Тембы, который сидел у костра. Феннел подошел к «лендроверу», снял свой рюкзак и направился к палатке. Переодев мокрые шорты, Феннел сел на один из ящиков, продолжая шипеть от злобы.

«Она своего дождется,— мстительно подумал он и закурил.— Времени у меня будет достаточно, когда операция завершится. И на обратном пути я ей покажу!» Феннел еще некоторое время продолжал ублажать душу разного рода планами мщения, когда на лужайку приземлился вертолет. Подошел Гарри. Феннел поднял на него глаза и спросил:

—   А где остальные?

—   Не знаю, — Гарри пожал плечами.— Может, выпьем пива?

—   Это можно.

Гарри вскрыл картонную коробку. Появился Темба с термосом, льдом и стаканами. Пока Гарри открывал бутылку, из леса вышли Гай и Кен. С пояса Кена свисали четыре цесарки.

— Почему вы меня не подождали? — спросила Гай у Гарри.

Тот пожал плечами.

— Это был пробный полет. Я в первый раз пилотировал такой вертолет. Было бы обидно, если бы мы погибли оба.

Гай удивленно посмотрела на Гарри, улыбнулась и взяла жестянку с пивом, которую п